Пролог

      — У меня галлюцинации, да? Это не может быть она, — сокрушается Анна, сидя в кабинете брата. Сам Дмитрий расхаживает вперёд-назад, сложив руки на груди. Размышляет, потому что впервые в жизни совсем не верит своим глазам, как бы не заставлял себя это сделать.       — Не галлюцинации. Она, я это понял слишком поздно, — довольно резковато отвечает мужчина, но не от злости на сестру, вовсе нет, она не виновата ни в чём. Дело только в нём самом, в чувствах и проклятом поступке, за который себя не простит.       — Ну явно ты это понял после того, как вырубил её прикладом, — язвит девушка, выбирая свой любимый способ защиты: раздражение, яд и токсичность.       — Никто не должен узнать пока. Даже она сама. А теперь иди, проверь её состояние, и убедись, что я не причинил ей большого ущерба. Всё потом, оставь меня.       Диалог брата и сестры непривычно для бесед наедине короткий, рваный, потому что ситуация выбила почву из-под ног обоих. Анна выходит, понимающе кивнув напоследок, а Дмитрий наконец наливает себе немного виски.       И как это объяснить?       Для мужчины, который привык полагаться на факты, размышлять разумно и трезво, такая ситуация — полнейший взрыв мозга, сбой системы. И тогда, увидев в хрупкой фигуре возможную угрозу для отряда, Дмитрий явно не рассматривал её лицо, действуя по уже отлаженной схеме: увидеть угрозу, устранить её и затем разбираться с возможными последствиями. Смог бы он поднять руку, если бы на миг заглянул в лицо девушки?       Ни за что.       Но он поднял, и блондинка теперь лежит на койке в медицинском кабинете. Да, чисто врача в отряде нет, но Анна за три года научилась многому и в этой комнатке не раз зашивала раны, доставала пули и выхаживала после травм. Выходит и в этот раз, в такие моменты Дмитрий никогда не применял максимум или хоть половину силы, но…       Боже, это она. С её головы не должна даже волосина упасть. Достаточно уже провинился перед ней.

***

      Со дня появления Лэйн в отряде прошло почти две недели. И если с одной его частью отношения сложились нейтральные, то со второй… Анна будто задушить её готова вот-вот, волком смотрит и бесится от каждой фразы, хотя исправно обеспечивает одеждой и спрашивает о самочувствии. Дмитрий и Каин вовсе кажутся знакомыми, и ведут себя крайне странно.       Ангел постоянно сводит с ума двусмысленными фразами и на что-то намекает, а Лэйн в потоке событий не способна толком обдумать это, сделать нормальные выводы. Не помнит, нет никакой чёткости, а вопросы отряда о том, откуда она взялась и что делала вызывают только приступы головной боли. Ещё и генерал так выжидающе смотрит, словно подталкивает к тому, чтобы она вспомнила что-то, рассказала.       Разумеется, по первой их встрече Лэйн поняла: он считает её угрозой, не знает, чего ожидать и потому опасается. Люди всегда боятся того, что для них окутано мраком тайны, но… Сколько можно допрашивать её? Результата и так не будет, не веселья ради же она торчит здесь с ними, притворяясь, будто потеряла память. Впрочем, они или совсем глупые здесь и ничего не понимают, или так же лишены чувств, как она сама. Только на днях до них дошло, что это вызывает настоящую физическую боль и тогда Дмитрий с Анной стали прерывать любые намёки на вопросы от остальных членов отряда. Добрыми притвориться вздумали?       Да пошли они.       Лэйн поглощена Книгой и ей уделяет абсолютно всё своё внимание и время, ведь именно разобраться в ней хочет больше всего. Глаза горят от перевода и девушка использует любую возможность сбежать в свою комнату или улизнуть туда, куда ведёт этот моток тайны. Но сегодня ей просто надоели эти долгие взгляды в свою сторону и после ужина блондинка стремительно направляется в кабинет генерала.       Боже, как они все достали её. Просто надоели. Давно бы уже уехала, только некуда. Да и отряд защищает её, хоть что-то полезное от них.       — Стучаться не учили, лаборант? — лениво, но с ноткой раздражения спрашивает Дмитрий, когда дверь резко распахивается и на пороге появляется девушка в гневе. Они что, сговорились с Аней? Что одна, что вторая будто не умеет стучаться в дверь и заходит с недовольством, наверняка сейчас и Лэйн выскажет свои претензии.       Ладно, Аня была права и ему стоило вести себя более сдержанно. Было бы кому советы раздавать, но сути это не меняет совсем.       — Нам нужно поговорить, — дверь хлопает и Дмитрий откладывает стакан с виски, кивает на кресло напротив себя, однако блондинка и не думает садиться и вести с ним задушевные беседы. Просто разобраться, что с ним не так. — Мне надоели эти странные взгляды. В чём дело, генерал? Мы были знакомы или что? Я правда не помню, лучше просто скажи как есть, и закроем эту тему.       Может, и были знакомы, мало ли. Могла забыть очередного знакомого, это же не важный человек, иначе бы точно вспомнила. Впрочем, разве была она с кем-то по-настоящему близка? Были подружки, случайные знакомые, безликие интрижки, но близких не было. Может, Дмитрий один из тех неумелых пареньков, которые безуспешно пытались довести её до оргазма, толком не зная, где нужно касаться? Будет очень неловко узнать такое.       Вместо ответа он снова заглядывает в её глаза, а замечая там лишь равнодушие и раздражение, как-то странно ухмыляется. Сильная рука тянется в ящик и генерал достаёт сигареты, даже зажимает её между зубов и щёлкает зажигалкой, а потом резко, словно проснувшись от ведра ледяной воды, откладывает табак. Не рядом с ней.       Да что с ним такое? Контузия? Травма прошлого? Просто неадекват? Да, повезло им с главой отряда…       — Были, Лэйн. Ты совсем ничего не помнишь? Я надеялся, ты хоть что-то… — голос спокоен, но в голубых глазах генерала плещется что-то такое, что Лэйн не способна идентифицировать. Когда Дмитрий поднимается и подходит ближе, она даже напрягается, словно ожидая очередного удара, и одна эта мимолетная реакция словно ударяет его кнутом.       Смотри. Смотри, что ты натворил, Дмитрий. Всё происходящее — исключительно твоя вина.       — И? Это повод так смотреть на меня? Я не помню, правда, я бы не стала притворяться. Насколько мы были близки? — хоть начинает Лэйн раздражительно, в конце получается немного совладать с собой. Ладно, не Дмитрий виноват в том, что она многое не помнит, и не стоит винить его за то, что ухватился за лицо, знакомое из прошлой, нормальной жизни.       — Прости. Я… — столько раз представлял их диалоги, что теперь не знает, что сказать, браво. Но в глубине души Дмитрий верил, что Лэйн вот-вот вспомнит, посмотрит как прежде или хотя бы набросится с ненавистью, обвинениями. Что угодно, но не с таким безразличием, словно он — никто. Хотя, почему словно? Очевидно, его правда нет в её воспоминаниях, а значит, не помнит она не только событий после обвала базы, а куда больше. — Лэйн, что же с тобой случилось? Ты… Совсем ничего? Ни единого воспоминания, голоса, события? Ни секунды? Мы были близки, да. Может, посмотришь мне в глаза? Не знаю, коснись, или… Да что угодно. Вдруг хоть что-то появится и ты поймёшь, что я не псих, который всё выдумал?       Сама не ведая почему, но Лэйн вправду смотрит Дмитрию в глаза. Страх или какая-то жалость? Нужно разобраться, уж слишком тяжело ей даётся всё, связанное с эмоциями. А затем она ощущает тепло. Короткое касание ладоней. Слишком короткое, но Лэйн словно прошибает током, заставляя вздрогнуть. Вспышка, картинка и шаг назад. Это было начало воспоминания? Голубые глаза и чёрные волосы, недовольная ухмылка. Детали, не целостный человек, но черты подозрительно похожи на Дмитрия.       Но, боже, по вискам словно молоток ударил, и продолжать это ради прихоти Дмитрия не хочется. Забыла и всё, плевать. А потому Лэйн качает головой, запрещая ему приближаться и продолжать. Удивительно, но её немой, размытый приказ генерал исполняет беспрекословно.       — Ничего. Я просто смотрю в глаза незнакомца. Я не помню, генерал, и тебе забыть проще. Что-то важное я бы запомнила. Доброй ночи, — отчеканивает Лэйн, после чего уходит.       Просто уходит. Так же хлопнув дверью, не глядя на него через плечо, не представляя, что каждым словом наносит ему удар за ударом, больнее всякого оружия и лап отродий. Теперь она окончательно ускользнула? Это конец?       Словно на автопилоте Дмитрий падает обратно в кресло, допивает виски из стакана залпом и наконец делает затяжку. При ней курить нельзя, а сейчас, когда она ушла, запретов нет.       Значит, важное бы запомнила? Забавно. Тогда что для Лэйн важно?       Дмитрий бережно достаёт из ящика рамку с фотографией, протирает её. Это был день рождения Ани, и они с Лэйн позируют на фоне озера в загородном комплексе. Она счастливо улыбается, жмётся к нему, и сам мужчина выглядит непривычно мягким, расслабленным, обнимая девушку как самое драгоценное сокровище. Она и была такой, и осталась даже когда покинула этот мир. Точнее, его жизнь.       Затем он достаёт билет на самолёт, который уже не взлетел, улыбается слишком горько. Вот же ублюдок, как мог не осуществить её мечту?

Отправление: Нью-Йорк

Прибытие: Париж

Пассажир: Лэйн Ллойд

      И что же станешь делать теперь, генерал? Оставишь девушку ради её же спокойствия или продолжишь изводить?