[1.0|Неизменные реали]

                              За неделю до.       Сиротский ад что был возведён ныне богатым ронином, и имя ему Такуя Хаяши. Но он здесь выполняет роль стекла перед холстом. Самим же художником выступила его жена - Идзуми Хаяши. Изначально их семья была бедной, они в одиночку трудились на полях, ели сводя концы с концами. Сам ронин не сказать что имел толк, он часто выпивал и находил предлог что ему нужны йены на "особые" нужды. И в эти "особые" не входила забота о жене, будущем, и в целом о доме. Именно это негативное качество мужа дало Идзуми ту самую свободу что позволила ей выйти на игральную доску.       С тех пор она оказывала, незаметное для самого Такуя, влияние что сподвигало их брак в более лучший лад. Так как Идзуми была бездетной, ещё с самой молодости она подыскивала ему невест. Конечно в результате сменилась и не одна, ведь главное угодить главной жене. Но семья нашла определенное постоянство после последней свадьбы ронина с самой молодой женой. Та оказалась связана по крови единственной из клана Иноичи. Сам клан был истреблен в ходе политического преследования, так как имел монополистические тенденции. К слову последняя из Иноичи имела собственный дом и связями с местными разбойниками и пиратами, что тонко перетекли в план Идзуми. Сделке было быть.       Суть сделки была в обыденном для того времени ресурсе - людях. А точнее, детях. Не нужно быть гением чтоб понять что мелкими рабами управлять проще чем взрослыми, да и риски меньше. Детали сделки были так же просты. Местные бандиты должны были поставлять в их дом ненужных, может даже выброшенных детей, как правило до 12 лет. В то время как семья Хаяши поставляет им, уже физически привыкших к суровым и продолжительным работам, юношей, что будут неплохими взрослыми рабами для универсального использования. Девушек же как правило выдавали замуж, зачастую успешно. Округ, в котором живёт семья Хаяши, не сказать что густонасенный, спрос на девушек что смогут и потянуть тяжелый физический труд, определённо есть.       Как правило на попечении у дома ежегодно находилось от 50 до 100 сирот одновременно. Именно это количество Идзуми могла принять без бюджетных потерь. В то время, жители дома лишь самая главная верхушка, посредниками между ними и самими сиротам, служат те кому удосужилось получить расположение ронина или его жены.       Одной из таких избранных стала луноликая Химари. Изначально та была просто обычной сиротой, но за свой труд поднялась до Канринин. (管理人-«смотритель») Подобные дети как правило девушки, они следят за благополучием, здоровьем, и выполнением сирот обязанностей. Канринин могли стать девушки от 12 до 15 лет. После 15 всех без исключений обычно выдают замуж как и других сиротских девушек. Кого не получается даже неудачно выдать замуж, становятся одними из юдзё, а если быть точнее то их низшим рангом каси-дзёро (河岸女郎 - «юдзё с набережной»). Но независимыми они от этого не становились, оставаясь под влиянием дома и отдавая часть своей зарплаты за то что ранее семья Хаяши их приютила. Касаемо Канринин уже были некие привелегии. Их обучали немного письму, и старались делать помолвку более выгодной. Дзасэки-дзи(座席持 -«держащая место для сидения»), это юдзё за которыми было закреплено место на улице. Канринин и становились ими с помощью дома, если помолвка не удастся. Только место им давал сам дом, и стоило отдавать так же половину зарплаты, пока находятся под его зависимостью. Так же в их обязанности входило не только поиск и обслуживание клиентов, но и поиск более выгодных связей, и ненужных сирот. Последних же, публичные дома будут поставлять в достатке, потому схема семьи Хаяши остаётся выигрышной.       Но Химари спасла её красота, что подходила под стандарты эпохи. Темные, густые волосы, тонкие губы, бледное и округлое лицо, небольшой рост и тихий миловидный голос, и это при том что ранее она подвергалась как и все сироты тяжкому труду. Это зацепило внимание ронина, да и так, что тот хотел сделать её своей очередной молодой женой. Но Идзуми видела в этом большую перспективу. Химари для их семьи сможет принести наибольший прок если станет ученицей одной из хэя-дзи (部屋持 - «держащие комнату»). Но не обычной хэя-дзи, а та что находится в одном из юкаку (квартал красных фонарей). Идзуми думала отправить луноликую как раз в Ёшивару, географически она ближе чем те же Киото и Осака. Цель была в том чтоб приблизить дом Хаяши к элите, посредством посредством связи через Химари. А чтоб та, не стала слишком независимой, было изначально оглашено что хочет она того или нет, но в будущем ей судьба стать невестой текущего наследника дома, по совместительству старшего сына ронина, Тацудзё.       Благодаря планам Идзуми, Химари получила отдельный титул внутри дома, она более не канринин, а кайка (開花 - «цветущая»). Она же стала главной управляющей над всеми оставшимися канринин, коих осталось всего четверо.       В настоящий момент наша кайка находилась в своих покоях, практикуя каллиграфию, что пока получалось не очень, но она старалась. В сёдзи кто то постучался с знакомым вопросом: «Можно, Химари-сан?». На что луноликая дала тихий, но четкий положительный ответ.       В комнату зашла Нана, наиболее приближенная к кайке канринин. Отличал от всех её облик. Тонкий нос и губы, более выразительный взгляд и прямая челка, что украшалась более длинными, темными прядями по бокам. В своё время шансы стать кайкой у Наны упали тогда, когда ещё она была обычной сиротой, дабы спасти более младшего ребёнка от травли со стороны других людей, её нагинатой (薙刀 - «длинный меч», древковое холодное оружее), что оставило рваную рану и напоминание о данном инциденте на всю жизнь.       – Химари-доси, вам сегодня не здоровится? – обеспокоенно спросила Нана, закрывая за собой сёдзи и немного поспешно подойдя к котацу (низкий деревянный стол). Канринин заняла противоположное кайке положение на дзабутоне (плоская подушка для сидения), сев традиционно в позу сейзда.       – Нана-кохай, надеюсь ты присла отчёты что я просила. Отвечая на твой вопрос...да, луна сегодня не радует появлением.. – луноликая посмотрела в окно, наблюдая за настущим вечером, где голоса людей стихли и вой ветра ощущался наиболее слышимо.       – Химари-сенпай.. – Нана продолжала прямо смотреть на уставшую собеседницу, поняв по её тону, что сейчас один из редких моментов, когда кайка даёт волю своим эмоциям. Канринин протянула прошенное, немного даже молящим взглядом, желая узнать что на душе у близкого ей человека.       – С тех самых пор как мы оказались здесь, луна даже в самом ярком проявлении не радует..скажи мне, Нана, если боги есть, то почему мы здесь?.. – Химари продолжала смотреть в окно, принимая бумаги, что в данный момент казались пустым напоминанием о ежедневной рутине, что приходится проходить из-за дня в день.       – Химари..я..я не знаю но..всё живое в мире страдает.. – Нана задумалась, пытаясь найти слова, она немного стала теребить узелок своего платка - нервная привычка.       – Чем больше я осознаю что нас окружает, тем больше мне кажется что даже те кто нами правит, фактически не имеют власти над текущим... – луноликая перевела свой взгляд на Нану, чувствуя её напряжение. – ты рада текущему положению дел?..       – Сегодня погибло около 10 сирот..мы сделали всё что могли но смерть забрала их..я не могу сказать что мне это нравится.. – Нана посмотрела в пол, погружаясь больше в свои мысли, вспоминая события минувших дней. – Они заболевают, они умирают и..я совсем ничего не могу сделать я..я просила совета у Кико и Дзори..да даже у Каэде..но ничего не помогает.. – девушка стала сдерживать свои слёзы.       – Посмотри на меня. – огласила кайка. Нана подняла свой взгляд на неё, ощущая стыд. Стыд за свою слабость. Стыд за то что совсем не может ничего сделать. Стыд за то что продолжает быть частью дома Хаяши и их ужасной системы. Химари протянула ладонь, и прислонила её к щеке нервной девушки. Прикосновение ощущалось призрачным, едва заметным, словно сон. Луноликая смотрела на неё своим глубоким, темным как бездна взглядом. Канринин не нужно было повторять. Она приподнялась над котацу, дав волю своим эмоциям и крепко обняла подругу, прижавшись лицом в её лучистые ткани кимоно и сомкнув свои объятия на банте оби.       Оставшийся вечер они провели вместе. Редкий момент уязвимости в объятиях друг друга. Нана не вернулась сегодня в свою спальню, а осталась у Химари разделив футон.       На утро канринин покинула покои кайки, помахав ей рукой и поблагодарив за терпимость. Луноликая же вернулась к своей рутине, предвкушая нерадостное прибытие ронина во главе с госпожой Хаяши.       Нану по возвращению в общую комнату других канринин, встретила злобным взглядом Каэдэ, чьи руки были заняты корзиной с бельем.       – Ну и где тебя о'ни носит!?..мы уже думали что не дошла ты, взяла тебя какая хворь или ещё похуже. – злая канринин фыркнула, недовольно оценивая взглядом новоприбывшую. – Возвращайся к работе, остальным нужна твоя помощь. Кико и Дзори уже успели напорчатить на складе. Придётся молиться что не повредили ничего из господских вещей, иначе беды не избежать. Чую без тебя там не обойдётся, проведай их. Я развешу белье и отведу остальных в поля. Не потеряйся уж в этот раз. – Каэдэ поспешно скрылась за дверьми сёдзи что вели на улицу.       Нана тихо вздохнула, на мгновение дав время зеркалу, что наклонено к стене, и стала держать путь до своих других соработниц. Как только та прибыла к месту трагедии, картина оказалась не лучше. Было видно как обе девушки поспешно собирают осколки господской вазы с пола, а у уголков их глаз казалось уже формируются панические слёзы.       – О'ками, что же с нами будет.. – Дзори, девушка с немного волнистыми волосами и чёлкой. Стала канринин совсем недавно. Случившееся ей казалось уже проклятием.       – Дзори-доси, не волнуйся, всё будет впорядке..быть может господы совсем позабыли что у них есть данная ваза?..просто..выйдем да и прикопаем где нибудь, как и не было.. – пытаясь утешить младшую, Кико помогала собирать осколки. Девушка отличалась от других, у неё было смуглое лицо, что украшали веснушки. Слегка небрежные брови, немного широкий нос и тонкие губы что выдавали гайдзинские корни. Но то что выделяло больше всех - серые и круглые глаза, что господы считали признаком несчастья.       – Как это произошло?.. – Нана нервно вздохнула, помогая сонапарницам. В голове уже сами собой прокручивались наихудшие сценарии что случится, если кто то узнает об этом.       – Один из младших сирот заплутал сюда, решил забраться по лестнице из за любопытства. Но пока лез, задел ручку вазы и, как видишь, результат плачевный..Каэдэ уже отлупила его бамбуковой тростью, в качестве наказания поставила его на мелкие камни коленями..так он пробудет около пяти часов. Даже жалко его.. – Кико скорбно вздохнула. Как правило именно она находится большую часть времени в яслях, и старается быть со всеми мягкой, не проявляя физического насилия или оскорблений по отношению к сиротам когда либо. Подобную мягкость в характере разделяли все кроме Химари и Каэдэ.       Виновника этой небольшой трагедии звали Уфори. Ему едва исполнилось семь лет когда всё случилось. Сейчас он был связан, немного в синяках благодря грозной канринин. Колени так же ныли от дискомфорта, по ощущениям камни впивались в коленные чаши.       Остальные сироты заметили его и стали расспрашивать, чем же он не угодил. К зевакам присоеденились так же Иоши и Варабе. Под гулом вопросов и множества голосов, Уфори дал ответ.       – Я клянусь это был не я..это были о'ни, я видел о'ни собственными глазами!..