3. И скучно, и грустно (Депрессия)

И скучно, и грустно, и некого в карты надуть В минуту карманной невзгоды… Жена?.. но что пользы жену обмануть? Ведь ей же отдашь на расходы!

© Н.А. Некрасов "И скучно, и грустно"

      Жены у канцлера Палпатина не было, но веселей ему от этого не становилось.       Он, как сам признавался и публично, и в частной беседе, был женат на политике. Официально. А неофициально — ещё и на Тёмной стороне Силы. И неизвестно, какая супруга требовала большего самоконтроля. У политики было полно "родственников" — либо коррумпированных, либо тупых, либо тупых и коррумпированных сенаторов, так что канцлер в последнее время всё чаще вспоминал анекдот: "Чтобы улучшить жизнь в Республике, надо расстрелять весь Сенат и перекрасить главный космопорт в голубой цвет. — А почему именно в голубой? — Я так и знал, что дискуссия будет только по второму вопросу…"       Лично Палпатин такую дискуссию поддержал бы. Он не любил голубой цвет, считая его по понятной причине "джедайским" (даже серо-небесный оттенок собственных глаз ему не очень нравился) и предпочитая ситхские алый, чёрный и золотой — гордые цвета крови, Тьмы и огня. А отправлять нынешний Сенат в отставку, хотя бы и не столь радикальным путём, было бесполезно. Менять шило на мыло… Лишь юнцы или убеждённые идеалисты вроде графа Дуку (к сожалению, лишь до недавних пор), меряя всех по себе, отказываются верить печальной истине: даже если разумный изначально не казнокрад, дай ему власть — в большинстве случаев за голову потом схватишься! Если же сей индивид не казнокрад, а демократ — того хуже. Казнокрад рано или поздно наворуется и перестанет — отвалится, как насосавшийся клещ. А демократ будет надоедать, пока его вперёд ногами не вынесут.       С графом-то Дуку — вернее, с несбывшейся надеждой на его романтизм и дворянский идеализм — и было связано главное разочарование Палпатина как лорда ситхов-бэйнитов Дарта Сидиуса. Успех всех последующих шагов канцлера напрямую зависел от действий графа. А тот, сроду не любя быть пешкой, хоть и ушёл из белых, да в чёрные не перешёл… Оттого-то и заявилась к Палпатину теперь эта ничем не поправимая депрессия наедине с бокалом вина — депрессия человека, чьи недобрые планы судьба обломала враз и самым решительным образом.       Надеясь, что мятежный магистр-джедай рано или поздно перейдёт в ситхи и поможет уничтожить если не Сенат, то свой бывший Орден, терпеливый владыка Тьмы исподтишка подогревал его недовольство Республикой. И всё было хорошо… да видно, перегнул палку! Из идеалиста (которому, если он достаточно вспыльчив и горд, от требований реформ до революции один шаг) граф Ян Дуку стал пофигистом. Чем доказал, увы, что он не только горяч и гневлив, но и умён…       Плевать графу теперь было не только на закоснелый Орден: из этого-то ещё можно вылепить ситхскую злость. Но, похоже, до мысли о "шиле и мыле", о том, что природу разумных не исправишь и что место казнённых казнокрадов неизбежно займут другие, Дуку тоже дошёл самостоятельно (а ведь как старательно Палпатин от этого уводил, как старательно звал его к новому, светлому будущему!). И, плюнув на Республику, принял наследный титул и уехал в свой сектор Д'Астан. Уж своё-то графство, решительно заявил сереннианец, он защитить и улучшить сумеет — долг правителя, как-никак… А со всей Республикой пусть разбирается её канцлер! Каждому своё. Не собирается он, Ян Дуку, в ущерб собственным подданным ломать копья за чужих… Не собирается реанимировать труп, оставляя без внимания тех, кого действительно может спасти. Лучше, как известно, синица в руках.       "А счастье было так возможно…" — уныло думал Дарт Сидиус, невидяще смотря на бессонный Корусант за окном и понимая, что угнездившегося в родовом поместье графа не выцарапаешь оттуда ни за какие коврижки. При всей неугасимой романтичности своей натуры Дуку хотел иметь твёрдую почву под ногами — и желательно чёткую цель пути. Социальное, экономическое и политическое благосостояние своего сектора — этого вполне реально достичь при жизни, не рискуя сложить голову на плаху в войне за эфемерное "всеобщее благо". А поскольку и для такого дела нужно время, то правитель Серенно и подвластных ей планет сознательно вышел из общегалактической политики на добрый десяток лет — и сказал со своей обычной внушительностью:       — Вы тут хоть глотки друг другу перервите, а мне сектор надо поднимать. Даже если иногалактяне нападут — отобьюсь в одиночку, зато наверняка, с наращенными силами, чем бултыхаться в вашем болоте, топя друг друга… От нынешнего Сената, от нынешнего Ордена пользы всё равно как от козла молока. Желаю вам всего наилучшего.       И, уехав на родную Серенно, принял дела и — к особенному разочарованию владыки Сидиуса — женился. А словно всего этого было мало, ещё и собирался основать свой собственный Орден Живой Силы, куда (не без оснований подозревал Палпатин) одним из первых сбежали бы спасённый графом на Набу Квай-Гон Джинн и его новый падаван Энакин Скайуокер. Эти двое и без того-то жили уже душа в душу — и обещали продолжить и развить традицию Яна Дуку, основателя их линии, обеспечивать джедайский Совет стойкой головной болью…       А Сидиус было такую комбинацию разработал, понадеявшись на смерть Джинна и не приняв в расчёт возмутительную дружбу графа с Великой Силой! Молодой Кеноби будет вынужден стать учителем Эни — и, конечно, провалится в педагогическом плане с самого начала: куда таким противоположностям быть вместе… У мальчика останется лишь один понимающий друг — сам добрый дядюшка Палпатин… Ян Дуку, взбешённый до крайности гибелью Квая и бездействием остальных джедаев, ради их уничтожения решится на всё, вспомнив свои идеалистические мечты…       Увы! Магистр Джинн жив, Энакин счастлив вдвойне — за себя и за мать (узнав от Квай-Гона историю найдёныша, богатый граф походя выкупил из рабства Шми Скайуокер). А ученик Сидиуса Дарт Мол, не сумевший убить Квая из-за вмешательства Дуку, пал от руки последнего на том же самом сереннианском курорте, где нынешний правитель планеты встретил свою будущую жену Эжени Малверн.       Нового ученика нет и, что самое-то печальное, уже не предвидится. А заказывать армию клонов самолично, светя своё альтер эго, пусть и под капюшоном, — ищите дурака! Как многие политики и как все без исключения ситхи, Дарт Сидиус был осторожен до паранойи. Разве можно иначе?! В Кодексе бэйнитов прямо сказано, что ученик, достигнув расцвета, отправляет мастера на пенсию по принципу "нож в печень, никто не вечен". Поневоле станешь ходить да оглядываться… А в политике немногим лучше: не канцлера, так сенатора на пути к канцлерству то и дело подсидеть норовят.       Конечно, сдался Сидиус не сразу. Припомнив, что бывший падаван Дуку, Комари Воса, в ходе одной из миссий попала в плен к культу наркоманов-убийц "Бандо Гора", обезумела от пыток и стала его главой, ситх было воспрянул духом и уже начал потирать руки: план не хуже прочих! Конечно, девчонка на роль полноценной ученицы не тянет — а вот рычаг воздействия на Дуку из неё может быть неплохой. Найти… оценить перспективы… в случае удовлетворительного результата осмотра кнутом или пряником переманить…       Увы и ах! Ещё раз Сидиус убедился: в большой политике клювом не щёлкают. Он даже сперва не поверил глазам, когда лично слетал-таки на последнюю базу "Бандо Гора" — и понял, что она, судя по тонкому ещё слою пыли, не позднее как вчера-позавчера была разгромлена в хлам. У кого другого создалось бы впечатление, словно какой-то вихрь невообразимой силы смахнул здесь с опор всё, что только можно, вырвал и дюрастальные опоры с корнями, изодрал прочнейший металл в мелкие ошмётки и присыпал всё это великолепие окрестными скальными обломками — каждый с доброго хатта… Но кому как не владыке ситхов было понять: тут поработал могучий форсъюзер!       Остаточный след в Силе над развалинами витал слабый, но довольно знакомый. И Сидиус, пусть ещё не веря до конца в такую насмешку Великой, отчасти был уже морально подготовлен к тому, что, позвонив Дуку по голосвязи — как бы чисто из приятельского интереса — спросил мимоходом: "А как там ваша бывшая ученица… кажется, Комари Воса… вы о ней давно не слышали?" — и услыхал сам в ответ:       — Я как раз вчера наведался к ней на базу и забрал к себе. Что ж я — за сектором слежу, а ученицу брошу? Не настолько её безумие сильно, чтобы достаточно мощным ментальным воздействием его нельзя было исцелить. Думаю, и избавить Комари от той роковой влюблённости в меня навыков моих тоже хватит — не тогда, так теперь… Вы, видно, помните историю с её пленом, канцлер. Это делает вам честь. Немногие в Храме — хотя грех не ваш, а их и отчасти мой — столь же памятливы.       Палпатин кисло поблагодарил, кисло пожелал удачи и постарался свернуть разговор. Толку быть самым умным, когда тебя, абсолютно не зная о твоих великих планах, походя переигрывает какой-нибудь… бывший джедай! Везёт же некоторым: учеников всех спас, врагов перебил, дверью опостылевшего Храма хлопнул, в поместье воцарился, влюбился, женился… Зная удачу Дуку, не стоило даже и пытаться нанимать охотников за головами, чтобы они убили его жену. Большинство просто отказались — слава магистра как умелого бойца ещё не выветрилась в том числе и из киллерских голов.       А лучший охотник — мандалорец Джанго Фетт, на чьей обиде времён Галидраанской битвы можно было бы сыграть, — уже успел как-то замириться с командовавшим тогда экспедицией, пусть и не совершавшим военных преступлений графом! И хмуро, давя взглядом сквозь визор шлема, ответил Сидиусу: "Если бы я не слышал собственными ушами из уст нашего общего знакомого, что вы одни можете удержать Республику от превращения в полное позорище, — я бы взял заказ на вас, сэр. Честь имею".       После такой отповеди Палпатин скис окончательно и от горя урезал финансирование Ордену джедаев. То, что это был неправильный путь, он понял, когда храмовники поумнее во главе с Квай-Гоном Джинном сбежали на Серенно, под крыло Дуку — и Орден Живой Силы расцвёл быстрее, чем мог бы это сделать без невольной помощи врага.       Утешало одно: учитывая, сколько джедаев так дружно покинули каменный мешок Корусанта ради прекрасной гористо-лесистой Серенно, Совет во главе с гранд-магистром Йодой и магистром Винду тоже не особо радовался жизни.