5. Пора и честь знать (Временная смерть персонажа)

— Здравствуйте, Ватсон! Здравствуйте, друг мой!

© "Охота на тигра"

"Иль это сон?.. Мария… ты ли?"

© А.С. Пушкин "Полтава"

      Граф Ян Дуку, он же лорд ситхов Дарт Тиранус, в седеющие усы улыбнулся своим мыслям и налил себе второй бокал ледяного набуанского вина.       Он обедал в одиночестве, даже без дроидов-прислужников. Уже успел вдосталь наглядеться на них здесь, на Джеонозисе, инспектируя оружейные фабрики. А ведь именно главнокомандующим этой армии смехотворных, хоть и весьма эффективных жестянок предстоит ему быть ближайшие три-четыре года! Впрочем, ещё неизвестно, кто над чьими солдатами посмеётся последним… Нет, жизнь была хороша, здоровье — впрочем, как всегда — отличное, а букет перспектив мог не на шутку поспорить богатством с букетом коллекционного напитка из дедовских погребов.       Граф сверкнул привычной белозубо-звероватой улыбкой, размышляя, какой жестокий урок ждёт джедаев — судя по их поведению, намеренно слепоглухих. Вольно же было не слушать магистра Дуку, когда он предупреждал, что ситхи живы и нельзя игнорировать их оружие — премудрости Тёмной стороны!       "Ситхи вымерли"… Да разве может безвозвратно исчезнуть философско-религиозное учение? Уже тысячи лет известна технология клонирования из клетки, застывшей в древнем янтаре, — а ведь это воссоздание тела! Что же говорить об учении, которое можно воскресить одним словом? Но даже когда Йода и остальные горе-Советники стали со скрипом соглашаться, что возвращение ситхов возможно, дело не продвинулось. По-прежнему Ян, джедай-революционер, колотился как рыба об лёд, призывая познавать окружающую Тьму — осторожно, с факелом в руке. Он страстно говорил: само собой, нельзя нырять в омут бездумно, как Падшие! Надо шагать размеренно, с оглядкой на любые мелочи, подобно натуралисту или колонизатору… Но — изучать, запечатлевать!       Опасно позволять окружающей среде изучать тебя, не изучая её взаимно!. А то, что окружает мир Тьма, магистр Дуку считал вполне естественным: ведь и звёзды сияют в черноте космоса… И, если тебе угрожает что-то недостаточно изученное — как поступит умный? Спрячет голову в песок, как страус, под одеяло, как ребёнок-бояка? И начнёт утверждать, что Тьмы нет, потому что он её не видит? Так она-то его видит прекрасно…       И из-за того, что Тьма рассматривала джедаев чуть ли не под микроскопом, а они, наоборот, по принципиальным соображениям отказывались "приметить слона", погиб первый и любимый падаван Дуку — Квай-Гон Джинн.       Погиб тот, кто больше других заслуживал жить! Тот, кто был открыт прогрессивным мыслям, тот, кто бок о бок с Дуку сражался за модернизацию Кодекса — и, отправленный на очередную миссию всего лишь с молоденьким падаваном, пал от руки ситха. "Ситхи вымерли"… Да, как же, вымерли настолько, что на своё место успешно отправляют вполне себе живых.       Граф нахмурился и отставил недопитый бокал.       Он не любил вспоминать о том, что привело, а точнее толкнуло его в Орден ситхов, уже приветливо расставивший когтистые лапы. Он служил Сидиусу верно, истово, со всей отдачей — точно так же, как когда-то служил джедаям… Отдавался новому делу — быть может, по большей части именно оттого, что оно было новым. Ему хотелось действия — какого угодно, лишь бы действия! Тщетно пытаясь в продолжение полувека всколыхнуть тонущий в болоте Орден джедаев, заставить Совет повнимательнее относиться хоть к проблемам собственных адептов, если уж не к бедам Галактики, Ян Дуку изголодался по решительным мерам. И, когда Сидиус, виновный в смерти его ученика (и потерявший, впрочем, собственного аппрентиса Дарта Мола), приветливо сказал: "Чем биться, лучше договориться, граф", — осиротевший старый магистр, гордость Храма, не особо-то и сопротивлялся. И не особо-то себя за это корил.       "Не миру — мир, но миру — меч! Вперёд, во славу веры!" Какая разница, в конце концов, как изменять существующий миропорядок? Он пытался делать это добром! Честно пытался на протяжении более чем шестидесяти лет, из которых пятьдесят два — уже не бесправным падаваном, но рыцарем, а затем и магистром… И каков результат? Нуль! Даже без палочки, если не считать клюку, на которую вместо Йоды пора опереться хромающему на все четыре ноги и ослепшему на оба глаза Ордену джедаев. Как говорится, гуманней пристрелить.       "Ну вот и пристрелим!" — мрачно сказал сам себе граф, смотря на хрустальный бокал таким взглядом, словно это ни в чём не повинная посуда несла на себе добрую половину грехов Храма. Джедаи, как донесла стоглазая разведка, уже ломанулись со всех сбитых копыт в готовую захлопнуться ловушку: отряд в двести мечей — сюда, на Джеонозис, а магистр Йода — на Камино, прямо за смертью Ордена в облике белодоспешных бойцов… Чем не победа? Чем не повод для радости?       Но всё равно, когда Дарт Тиранус вспоминал сейчас своих бывших собратьев — этих скаковых лошадей, оказавшихся недостаточно ловкими и сильными и потому обречённых на забой, — он и поныне чувствовал досадную жалость и желание удержать занесённый топор! Даже сейчас ему, словно разбирающему неприятное дело судье, хотелось отыскать аргумент в пользу обвиняемых, — хоть одну-единственную зацепку! Чтобы, не признаваясь самому себе в чувстве облегчения, с суровым лицом вынести вердикт: "Ладно, живите. Но уж если будет рецидив…"       — Граф Дуку, к вам друг, — скрипучим голосом доложил один из дроидов-охранников, приоткрыв дверь даже без стука. Ну конечно, раздражённо подумал Дуку, откуда у этих жестянок возьмётся элементарное чувство такта, которое обязательно было бы у живого слуги! — подумал, прежде чем до него дошёл смысл произнесённой фразы.       — Какой друг? — рассерженно рыкнул он. — Нет у меня друзей!       — Ой ли, учитель? — раздался весёлый голос с полузабытыми сейчас подростковыми интонациями. Очень знакомый и безусловно живой голос, который Дуку не слышал уже десять лет — и, конечно же, не надеялся когда-либо услышать от облечённой в плоть и кровь души. — А как же я? Меня забыли?       И, текуче проскользнув меж дроидов, пытавшихся сообразить, стоит ли задерживать вторженца, в комнату шагнул подросток, ещё нескладный, но очень рослый и плечистый для своих пятнадцати лет: Дуку помнил, что так выглядел он именно в пятнадцать, а не старше. И не диво — как этого не помнить учителю, хоть бы и спустя больше полувека?! Короткие, под падаванскую стрижку, каштановые волосы с длинной косичкой за правым ухом, синие глаза, бежевая орденская туника… только меча на поясе нет…       "Квай-Гон… Почему — ребёнком? И почему… именно сейчас?"       Ян чувствовал, что уже знает ответ на последний вопрос.       Когда молят о знамении, молят искренне, пусть и далеко не всегда вслух, — знамение порой приходит! Дуку много читал об этом, но не верил — до сего дня, считая подобную ситуацию самым обычным сюжетообразующим приёмом в литературе и кинематографии. Верил в Силу, потому что использовал её, верил в призраков, ибо видел их на Коррибане… А в знамения — не верил. Слишком уж часто джедаи в его время называли знамениями лишь то, что желали видеть сами.       "Может быть, Квай тоже — лишь призрак?.."       Но шаги ясноглазого мальчика, явно довольного долгожданной встречей с учителем, чётко отдавались по каменному полу, и Дуку — хотя он сам тайно от Сидиуса успел создать себе пару клонированных тел — подавил желание отшатнуться в суеверном страхе. Он предполагал, что переселение души возможно, но при жизни такой опыт проводить не рисковал. А Квай — всё-таки смог…       Но нет, это невозможно… Неужели он действительно вернулся, поняв, кому больше всего нужен именно сейчас?       Сердце Дуку готово было разорваться от счастья и стыда.       — Учитель, — смущённо потупился Квай-Гон, остановившись в трёх шагах, — вы уж простите, что я раньше не приходил. Просто я только за пять лет до смерти озаботился клонированием. И правильно сделал — а то Оби-Ван, как я ещё призраком слышал, эту Камино никак найти не мог… Вы данные из архива стёрли?       — Я, — глухо отозвался Дуку, не решаясь встать, потому что ноги и руки подозрительно немели. — Почему ты не сказал ему?       — Так меня никто не слышал! — нахохлившись, обиженно принялся оправдываться падаван — точь-в-точь как оправдывался, притащив очередную жалкую форму жизни в общие с мастером апартаменты и уверяя, что больше этому растению или зверьку жить негде. — Оби-Ван, когда искал Камино, — не слышал! Энакин, когда тускенов рубил, за мать мстил, — тоже не слышал, как я его остановить пытался! Право слово, учитель, я будто по голосвязи вещал, а у всех динамики выключены…       Дуку, услышав такое сравнение, невольно усмехнулся. И слепо зашарил по столу в поисках отставленного бокала: требовалось выпить, и срочно. Юный Джинн проследил за движением руки мастера, участливо подошёл ближе — так близко, что его туника краем задела колено старого графа (тот вздрогнул, как от прикосновения электропосоха) — и, долив вина, протянул бокал. Ян медлил, не решаясь взять, — по-детски боялся, что этот родной ему человек развеется, как дым, стоит случайно коснуться его пальцев.       — Берите, учитель, я настоящий, — угадал его сомнения Квай-Гон. — Решил вот в тело клона вселиться — авось, думаю, хоть сейчас слышать будут… Что это вы затеяли? Никак, войну?       Дуку неотрывно смотрел на него и не отвечал.       — "Эх, война, война-война, дурная тётка, стерва она", — укоризненно покачал головой Квай-Гон. — Песню-то недаром сочинили, мастер. Наши, правда, тоже хороши — Винду сюда отряд ведёт, магистр Йода за армией клонов отправился… Все как с ума посходили, вы уж извините меня. А то, что в Совете все поголовно болваны, которые ничего не видят дальше своего носа, — вот с этим я абсолютно согласен!       — А как же мнение, что только ситхи всё возводят в абсолют? — ещё напряжённо от самого факта этой чудесной встречи, но искренне улыбнулся Дуку своей привычной тигриной улыбкой, оскалив безупречные (даже сейчас, на девятом десятке) зубы до небольших аккуратных клыков.       — Слово "только" — тоже абсолют, — хитро подмигнув, парировал Квай-Гон. — А если вы скажете, что эту фразу любит повторять магистр Йода, — так я давно подозревал, что он замаскированный ситх. Ту отраву из корешков, личинок и икринок, которой он угощает каждую новую жертву, даже я без последствий переварить не мог…       Граф расхохотался — так облегчённо и беззаботно, закинув седовласую голову, как не хохотал уже много лет.       — Что же ты мне посоветуешь, Квай? — отсмеявшись, спросил он шуточным тоном, но предельно серьёзно. — Ты, наверное, успел узнать и настоящее имя Дарта Сидиуса… Твоя смерть загнала меня в ситхи, твоя помощь способна освободить меня. Подумай и ответь: есть ли надежда, что Совет изменит свою политику, узнав, что второй ситх — канцлер? Есть ли надежда, что горбатого не только могила исправит? Скажи — и Конфедерация образуется бескровно, а приказ Шестьдесят Шесть не будет отдан никогда!       Квай-Гон пристально и смело поглядел в его тёмно-карие глаза. И твёрдо ответил:       — Я буду стоять с вами рядом, когда вы обличите Сидиуса перед Мейсом и остальными. И не просто стоять, а подтверждать ваши слова до тех пор, пока джедаи не поймут: они были слепы! Непростительно, гибельно слепы! Всем Орденом, всем премудрым Советом они проглядели ситха и собственных палачей прямо у себя под носом! Я буду повторять это, пока они не признают, что не Тьма затуманила им взор — они сделали это сами! Я ткну им в лицо этим приказом Шестьдесят Шесть, этой войной, которую они вели бы под дудку Дарта Сидиуса, — лишь потому, что Йода и Совет не справились со своими обязанностями! Потому что Мейс Винду, главный безопасник Храма, и Йода, старейший и мудрейший джедай Храма, в заботе о Кодексе проглядели ситха!       Он закашлялся и, чтобы смочить пересохшее горло, сделал пару торопливых глотков из бокала, который всё это время держал в руке. Его глаза, ясные глаза подростка, засияли искренним удовольствием — точно так же, подумал Ян, как сияли и в зрелые годы, когда магистр Джинн каждый раз охотно соглашался продегустировать очередную покрытую мхом и паутиной бутылку из дедовских погребов старого учителя. "Сопьётся мальчик — такими-то темпами…" — мелькнула озабоченная мысль, и граф с изумлением понял, что ему сейчас действительно безразличны не только планы Сидиуса, но и даже молодая Конфедерация, которую он нешуточно был намерен защищать!       — Разворачивайте Мейса с компанией обратно, учитель, — посоветовал Квай-Гон. — Не здесь они сейчас нужны. И Йоду тоже, пусть возвращает клонов на Камино и велит убрать у них из голов чипы: не приведи Сила эти легионы на Корусанте окажутся, а у Сидиуса под рукой — передатчик! Действуйте смело. Я отвечаю за всё. Загостился на том свете, пора и честь знать…       — Дай-ка мне выпить, — попросил Дуку.       Квай-Гон улыбнулся и протянул бокал, и на тонкой хрустальной ножке пальцы учителя и ученика встретились.       Разом забыв о ледяном вине, Дуку схватил бывшего падавана за запястье — схватил и сжал крепко, до боли. "Живой! Живой!.." Он хотел было приподняться из кресла, чтобы обнять Квая, чтобы взглянуть на него с высоты почти двухметрового роста и хорошенько встряхнуть за плечи, наконец-то вбивая судьбоносное понимание: "Теперь-то ты видишь, паршивец, что в узких коридорах четвёртая форма фехтования тебе не поможет ни чер-та!" Он много чего хотел сделать — но обморок нахлынул мягко и внезапно, и Ян обмяк в кресле. Бросившийся к нему на помощь Квай-Гон не удержал бокала в руке. Тот упал и разбился.       Дроиды синхронно сделали шаг вперёд, предостерегающе подняв бластеры. Квай-Гон обернулся к ним.       — Я ученик вашего господина — Квай-Гон Джинн! — без тени страха представился он, и даже при ломком подростковом голосе получилось внушительно. — Убрать осколки, живо!       Дроиды помедлили — и приступили к выполнению приказа. А Квай склонился над мастером и принялся приводить его в чувство.