6. Граф Дракула меняет профессию (Вампиры)

Горе! малый я не сильный; Съест упырь меня совсем, Если сам земли могильной Я с молитвою не съем.

© А.С. Пушкин "Вурдалак"

      Уходить из жизни графу Дракуле было не в новинку. Впрочем, это вовсе не значило, что процесс смерти ему нравился. Дракула был добропорядочным вампиром, а не мазохистом.       После первой своей гибели (в бою, под именем валашского господаря Влада Цепеша), он несколько веков спокойно прожил в своём трансильванском замке. Пути сообщения были тогда развиты очень слабо, и пропавших без вести путников мало кто искал — а крестьяне вокруг замка, очевидно решив, что знакомое зло лучше новых и незнакомых, мирились с присутствием поблизости Князя Тьмы, как мирятся с существованием в лесу волчьей стаи. Граф платил им своего рода благодарностью — пусть и кусал, конечно, их жён и дочерей, однако не до смерти. И, что самое главное для тёмного средневекового люда, вампиршами жертвы не становились: у слюны Дракулы было свойство произвольно залечивать ранку, отзывая роковую инфекцию.       Быть может, с усмешкой иногда думал граф, крестьяне потому-то и не предостерегали ищущих ночлега (увы, своего последнего ночлега!) путников, что заключили с живущим рядом злом — и со своей прагматичной мужицкой совестью — негласную сделку. Ничего личного: как говорится, своя рубашка к телу ближе… Кого предпочтёт какой-нибудь Янку, Ион или Михай, наливая ведро свежей колодезной воды усталому коню незнакомца: этого самого незнакомца — или свою жену Дану, свою красавицу сестру Анку? Выбор очевиден! В итоге и волки сыты, и овцы целы… и подпаску — вечная память.       Но что до волков — чем дальше в лес, тем они злее. Так происходило и с людьми, чем дальше летела неостановимая стрела времени. Инквизиция до Трансильвании практически не докатилась — и хорошо вдвойне, думал Дракула: красивых девушек жаль! Была охота спорить со святыми отцами за добычу… и была охота наблюдать, как эту добычу, вместо того чтобы использовать по назначению, сжигают дотла. Вот люди, дивился на испанцев, португальцев и прочих европейских умников Дракула, узнавая от случайных гостей дикие слухи. Ни себе, ни вампирам! Зато повадились свидетельствовать своё почтение такие назойливые существа, как охотники за упырями и оборотнями, вооружённые до зубов крестами самых разнообразных размеров, святой водой, осиновыми кольями и мерзко пахнущие чесноком. Последнее, по мнению Князя Тьмы, было особенно жестоко. Как дыхнёт на тебя — тут и не только вампиру дурно станет…       Где-то с начала девятнадцатого века Дракула почуял: становится жарковато. Когда его впервые после естественной, "человеческой" смерти упокоил хрупкий, но неплохой в рукопашном бою и раздражающе находчивый синеглазый доктор ван Хельсинг, граф просто обиделся и разозлился. Когда на протяжении последующих полутора столетий его воскрешали то верные слуги, то поклонники-тупицы (впрочем, Дракула прощал им эту тупость, хорошенько подкрепившись их кровью), а убивали чаще всего кровные потомки Ван Хельсинга — тогда граф начал задумываться о том, что в Новом времени, кажется, добропорядочному Князю Тьмы нет места. Эту задачу на себя прекрасно брали и сами люди.       А в последний раз его — это его-то, столь грозного и знаменитого Влада Дракулу! — убили вообще случайно. Под впечатлением от этого забылся даже тот унизительный и смешной самому графу факт, что ему пришлось зарабатывать банально на жильё съёмками в фильмах (далеко шагнуло человечество!) про… ну, разумеется, про вампиров. Нет, сам факт лицедейства Дракуле был привычен, а новые технологии "хлеба и зрелищ" оказались действительно интересными — но вот кусать актрис, и впрямь соблазнительно красивых, в присутствии съёмочной группы оказалось невозможно. А погиб он в итоге, как и в прошлые разы, тоже из-за очередной девушки — возлюбленной его непутёвого сына Фердинанда (и вздумалось же обзавестись наследничком на старости лет!). Девица, которой наскучило объяснение отца с сыном в полутёмной комнате — к слову, Фердинанд каким-то образом ухитрился излечиться от вампиризма, — безо всяких злых намерений распахнула шторы прямо навстречу яркому солнечному свету. И всё на этот раз произошло так быстро, что Дракула даже в тёмный угол шарахнуться не успел.       …Пришёл в себя он на этот раз в каком-то необычном месте. Во всяком случае, на ад — если ад не изменился снова, следуя за постоянно меняющимся миром, — оно не походило. Хотя синеватый полумрак, рассекаемый багровым или мертвенно-белым светом странных ламп, даже Дракуле казался определённо инфернальным. Под полом что-то равномерно и вибрирующе гудело, напоминая работу двигателей очень большого корабля. Но ни качки, ни плеска воды в борта не ощущалось… Что за чертовщина?       — Граф, ну наконец-то вы очнулись! — послышался над ухом чей-то высоковатый баритон, произнёсший эти слова на каком-то, судя по всему, варианте английского языка. Интонации претендовали на выражение искреннего, дружеского облегчения… но чуткому слуху древнего вампира в них несомненно не почудилась почти неуловимая фальшь. Равно как и взгляду — в ответном успокоенно-вопрошающем взоре чужих серо-голубых глаз.       — Кх… Что произошло? — спросил он хрипло, чувствуя, как горло прямо-таки дерёт от долгой жажды крови, и проверяя кончиком языка, на месте ли клыки. Рядом с ним был, очевидно, какой-то тайный недоброжелатель — но не охотник за Тёмными существами. Более того — чутко прислушиваясь к витавшим вокруг магическим эманациям, Дракула всё больше убеждался: этот… незнакомый знакомый — такая же Тёмная тварь, как и он сам. Только какого ранга — пониже или повыше? Такой же упырь, оборотень или какой иной колдун? Выяснить это наверняка можно было лишь опытным путём.       — Мы как раз заканчивали в последний раз обговаривать наш план, как убить Кеноби и переманить Скайуокера на Тёмную сторону, когда вы внезапно упали в обморок, — охотно пояснил собеседник, помогая ему подняться. Схватившись за протянутую руку, бывший Влад Цепеш ощутил крепость чужих мускулов — и нащупал на тонких, но сильных пальцах мозоли, весьма напоминающие те, какие приобретаются на многолетних тренировках с холодным оружием.       Сам "помощник", таивший персонально для графа какой-то камень за пазухой, — невысокий мужчина лет шестидесяти с аристократическими чертами лица и благородной сединой на всю холёную голову, — покроем длинных тёмных одежд и вообще всем своим обликом напоминал одновременно и католического патера, и восточноевропейского вельможу Позднего Средневековья. Первая ассоциация усиливалась при взгляде на благообразное лицо. Вторая (начинавшая у Дракулы определённо преобладать) — при виде почти незаметных хитрых складочек вокруг тонкогубого рта и морщинок около лживых глаз. Морщинки бывают разные: иногда — от доброты и беззлобной смешливости, а иногда (рыбак рыбака видит издалека, и политик политика сразу распознает) — от привычки строить планы, которые далеко не всегда заканчиваются добром для слуг, принимающих участие в их реализации.       И ныне он, граф Влад Дракула (в мозгу начал формироваться будто какой-то симбиоз с чужим сознанием, смутно напоминающим, что его сейчас зовут граф Ян Дуку), находился явно в положении слуги… Более того — слуги, которого, кажется, собирались исподтишка отправить в расход! От чужого сознания донеслись волны сперва возмущённого неверия, а потом — задумчивого понимания и принятия. Очевидно, такой уж неожиданной, несмотря на всю свою оскорбительность, измена не была… Дракула начал понимать, что воплотился в чужое тело, — и, что им обоим было на руку, ни один из них сегодня ещё не собирался помирать!       Предательство в ответ на предательство — это уже не подлость, а побивание врага его же оружием. Отвечая в ответ на разглагольствования "вельможи", которого, судя по всему, звали "владыка Сидиус", вампир быстро устанавливал контакт с неожиданным соседом — и уже к концу внешнего, вербального разговора успел узнать из беседы невербальной: Дуку не прочь реализовать все озвученные планы и без участия Сидиуса. И даже в большей или меньшей степени модернизировать их.       "А его лучше сперва убить, прежде чем кровь высасывать", — посоветовал касательно Сидиуса граф Ян, и граф Влад почувствовал, что воспользоваться этой рекомендацией и впрямь не грех. Гипноз гипнозом (к удовольствию первого хозяина тела, сия вампирская способность действовала даже на Сидиуса), а протыкание врага "световым мечом" — тут Влад счёл за лучшее кротко подчиниться, а в технике разбираться уже потом, — лишним не было. Пастор-вельможа, даже продырявленный насквозь горячим алым лучом, сумел-таки отбросить изумлённого Дракулу вспышками фиолетовых молний прямо из пальцев. Неизвестно, один был бы труп в итоге или два, — но Дуку, вовремя перехватив контроль над собственным телом, вскинул руки и ответил такими же молниями, только голубыми. Дракула, снова удивлённый и уже обрадованный, приготовился было тестировать новую способность — однако Сидиус потерял сознание от двойного болевого шока и поединок окончился не начавшись.       Впрочем, опять же по совету ментального соседа Влад предварительно свернул врагу шею силой мысли. Конечно, тянуть кровь он всегда предпочитал из живой жертвы (из уже убитой — скучно), но за новые навыки плата была более чем невелика. И к тому моменту, когда в зал строевым шагом заявились двое суровых молодых людей в монашеских робах, наполовину сытый Дракула, притаившись за спинами храмовников прямо у дверей, был только рад согласиться с Дуку в злорадном предвкушении:       "А вот теперь мы погуляем, чёрт побери!"