Часть 3

      К моему огромному сожалению, Митя дулся на меня только один день, и сегодня уже простил за предательство, и плюхнулся за парту рядом.       — Привет, Князь!       — Я Миша.       Митя закатывает глаза.       — Ты гонишь?       — Нет. Я не люблю клички.       — А как же…       Митя кивает головой в сторону Антона.       — Дим, ты это, хочешь к нему доёб........, так сядь рядом. А мне неинтересно.       И, б.…, как назло в этот момент Горшенёв поворачивается и машет мне рукой. Митя кривится и повторяет его жест.       — Глянь, какие мы добренькие сегодня. Само дружелюбие. А я таких двуличных тварей терпеть не могу. Веришь, Миш?       Киваю невпопад. Хоть бы он заткнулся, а?       На физре Митя толкает меня в бок.       — А я сразу говорил, что он больной.       Антон сидит на скамейке в зале в костюме и что-то быстро пишет в тетради.       — У него там ориентировка на каждого из нас. Кто что сказал, как посмотрел. Зуб даю. Он подставной. Кгбешный с…ныш.       Я пытаюсь прибавить скорость и одновременно скосить глаза, чтобы разглядеть. Но, похоже, на бегу крыша у меня не успевает за ногами, потому что в тетради я действительно вижу свою рожу, рожу Мити и слово «Князь».       Нет, я должен прояснить ситуацию. Подхожу к этой неразлучной парочке: Горшенёв и челик, чьё имя не помнит даже наша всезнающая кураторша.       — Ты почему сейчас на лавке сидел?       — Я форму забыл. Устроит тебя такой ответ?       Антон смотрит на меня с издёвкой, подняв левую бровь. Что?       — А где твои очки?       Он качает головой.       — Мих, ты, это самое, завязывай со слежкой. Меня батя так строго не пасёт. А он у меня, как ты знаешь…       Антон с усилием двигает шеей, с неприязнью смотрит на подошедшего ко мне Митю и отходит со своим приятелем к другому окну.       Отец Антона держит его за плечо и, судя по всему, что-то строго ему выговаривает, суёт в руку бумажку с печатями, потом хлопает по лопатке, кивает и садится в свою машину. Когда автомобиль скрывается за поворотом, Антон сдёргивает с себя очки и засовывает их во внутренний карман. Наверное, Горшенёв на маму похож. Вообще нулевое сходство с батей. Что в очках, что без них. Он замечает меня, я подхожу ближе, пожимаю ему руку.       — У тебя нет матери?       Антон аж дёргается от удивления.       — Тьфу, б.…! Ты рехнулся, Миша?       — А почему тогда тебя всегда привозит папа?       Он, наклонив голову, осторожно произносит:       — Потому что мужчина — глава семьи и всё решает? Или у вас как-то по-другому?       Я опять вспоминаю, как мама принесла мои документы сюда, оповестив даже меня уже по факту, и мотаю головой. Он пожимает плечами.       — Вот видишь, так на хрена спрашиваешь?       Просто так. Чтобы поддержать беседу, видимо. В руках у него справка о состоянии здоровья. Как для… Для допуска на физру, в общем.