Сцена 2

– Я не понимаю! Какого черта она и видеть не хочет, что происходит у нее перед самым носом?! Не понимаю! Альсина сидела в Зале Наслаждений на низеньком диванчике, откинувшись на его спинку (точнее, из-за ее роста – скорее просто на стену) и с самым страдальческим выражением лица прикрывая левой ладонью лоб. Голова у нее и правда болела, но не от поднявшегося давления или какого-нибудь недуга, а от не дающих покоя мыслей и сильного возмущения, которое она никак не могла заглушить. Прошло уже два часа с того момента, как закончилось собрание и Лорды разошлись по своим делам, но все эмоции, которые успели накопиться на душе Альсины – если таковая у нее еще была – будто бы только усилились, терзая ее еще больше. Хотя и понятно, почему – главный раздражитель, который наглым образом брал на себя все ее внимание, пусть и был источником этих губительных чувств, но на него же и можно было вылить хотя бы часть своего гнева. Высказать то, что неустанно вертится на языке, и именно тому, кому и предназначалось. Ответить гадостью на гадость, залечить свою обиду схожим выпадом. Теперь же все чувства бурлили только внутри Леди, накапливаясь и не имея возможности выйти по адресу. И даже то, что, вернувшись в замок, от нее нехило досталось нескольким служанкам, не помогло ей хотя бы чуточку успокоиться. Впрочем, в отличие от прислуги, на своих дочерях она не позволяла себе отыгрываться, да и не имела желания, и поэтому они спокойно составляли ей компанию даже сейчас: Бэла сидела рядом, держала мать за правую ладонь и поглаживала ее, а Даниэла, сидя на расписном стуле подле дивана, обмахивала мать веером. Кассандра же сидела немного поодаль, ближе к камину. – Этот омерзительный ублюдок… Ну почему она постоянно его выгораживает? Я же знаю, что за глаза он о Миранде ни одного доброго слова не скажет! – продолжала Леди Димитреску, приоткрыв глаза и отведя руку в сторону. – Помню я, как он однажды крыл ее на чем свет стоит. Не знал, что кто-то еще был рядом и слышал его. Дурак… – Так может быть, Матерь Миранда просто не подозревает, что он ей нагло лицемерит? – поддержала монолог матери Бэла. – Да знает она все. – поморщилась Леди. – Я давно уже говорила с ней об этом. И что? Хах… так Миранда только рассмеялась и отмахнулась в духе, что у него темперамент такой. Импульсивный холерик, видите ли, хах. – Ну то есть, обычный злюка? – Даниэла, не прекращая терапевтическое обмахивание веером, тихо хихикнула и подперла свободной рукой щеку. – Обычный говнюк. – прорычала Альсина. Кассандра произнесла еле слышное «уууу…», подавляя желание рассмеяться. Услышать от матери настолько «деревенских» выражений она не ожидала. – Мам, может приказать еще вина? – Да. Было бы славно. Кассандра не спеша подошла к столику и позвонила в золотистый колокольчик, который стоял посреди, уже испитых, бокалов кровавого вина и служил звонком для старшей горничной. Хоть и размер у него был небольшой, но звук был очень громким и удивительным способом распространялся практически по всему замку, разве что с трудом доходя только до подземных тюрем и крыши. Это было практично в любой другой момент, но сейчас Альсина была готова разбить эту дьявольскую штучку – звон отзывался сильной болью и в без того пульсирующих висках. – Кассандра, довольно! Хватит! Молодая ведьма сжала колокольчик в ладони, тем самым оборвав исходящий от него звук, и положила на место. – Зато сейчас вино принесут. И тебе сразу станет легче. – попыталась она разрядить накалившуюся обстановку и вернулась обратно к камину. Вскоре в Зал вошла горничная поздних средних лет, с продолговатым шрамом на левой скуле и серебряным подносом для пустых бокалов. Кассандра и Бэла приказали ей принести еще вина и для всех, и та, покорно поклонившись, удалилась. Альсина еще какое-то время сидела, массируя обеими руками в зоне висков, а затем неожиданно встала и зашагала по комнате. Даниэла еле успела вовремя убрать в сторону веер и, вместе с не менее удивленной Бэлой, посмотрела вслед матери. – Нет, я более чем уверена, что Миранда понимает, что Гейзенберг из себя представляет. – продолжила размышлять вслух Леди, расхаживая по Залу. – Но почему она не воспринимает это всерьез? Ей настолько все равно? Снова ничего, кроме настоящей дочери, не интересует? – она резко остановилась возле статуи дев, что стояли напротив окна, и замолкла, внимательно, но с не скрываемым раздражением рассматривая очертания мраморных лиц. А затем, пригнувшись поближе к одной из них, пристально посмотрела в пустые глаза девушки, на чьей шее сжимались руки высокой девы в свободных одеяниях. – Или может просто надо быть более удачным ребенком без видимого изъяна, чтобы все сходило с рук и получать твою любовь? – Госпожа, – в дверях появилась худенькая и зашуганного вида девушка, держа перед собой поднос с полными серебряными бокалами. Взгляды всех присутствующих тут же обратились на нее. – я принесла Вам… И тут и без того встревоженное лицо девушки накрыл такой сильный ужас и она, споткнувшись, упала, не дойдя и до середины комнаты. Бокалы вместе со всем содержимым полетели с подноса на пол, но только жидкость коснулась поверхности, как на образовавшиеся лужи сразу же налетел рой мух. – Ты! – грозно рявкнула вампирша, – Отправишься к Миранде первой! Служанка пискнула и, еще совершенно не понимая, что означает эта угроза, в слезах поспешила собрать все бокалы и скрыться за дверью. Леди Димитреску проводила ее самым озлобленным взглядом, но потом, переведя свое внимание на пирующих в не самом подобаемом виде дочерей, устало выдохнула. – Ладно, к черту вино. Я снова хочу курить. Она взяла со столика свою длинную трубку, добавила в камеру немного Вирджинии из украшенной драгоценными камнями табакерки, что стояла там же, и, разогрев табак зажигалкой, вернулась на диванчик наблюдать, как ее дочери постепенно возвращают свой человеческий облик. Действие никотина сказалось довольно быстро, и напряжение – что в теле, что на душе – начало спадать. Но вот надолго ли? – Любовь, хах… Еще и Моро как обычно, чтоб его. – Опять приставал к тебе и пел серенады о твоей красоте? Или то же самое о Миранде? – рассмеялась Бэла, присаживаясь рядом к матери. – Бедный старик еще надеется, что завтра его внезапно полюбят. – Нет, – уже спокойно ответила Альсина, делая легкую затяжку, – сегодня обошлось без подобного маразма. Но в конце собрания этот дурак осмелился подойти ко мне и сказать, что я «вероятно понимаю его теперь» и «какого это, когда другое дитя стали любить больше». – она саркастично сымитировала интонацию Сальваторе, вспоминая его слова. – Клянусь, если б этот идиот не успел скрыться за углом, я бы раскромсала его на рыбный салат! – Ого! Ты прям настолько его ненавидишь… – поразилась Даниэла. – Нет, просто сегодня он сказал правду. Но лучше б нес полубольную чушь как обычно. – Нууууу, сомневаюсь, что Миранда его когда-то любила. – Не отменяет того, что меня она любила. – Альсина снова стала раздражаться и крепче сжала в руке трубку. – И я не хочу верить в то, что наши отношения не имели смысла. Для меня ценен каждый момент, который мы проводили вместе… А ЭТОТ негодяй, – внезапно перешла она на повышенный тон, – вообще ничего не ценит! Ничего! Ни расположения Миранды, ни того, что она для нас делает, ни дарованных ему способностей, ничего! И, помимо этого, он еще постоянно норовит меня высмеять перед ней! Черт, да какое ему вообще дело, сколько крови мне нужно и как я обращаюсь со своей прислугой?! Посмотрела б я на него, чтобы он делал, когда крови в теле не хватает настолько, что и встать толком не можешь! И не дай бог, еще и тело начнет разваливаться, как у старого дурака!.. – Мам… Мама, подожди. Успокойся. – Бэла снова взяла мать за руку и начала поглаживать. – Зато у тебя все еще есть мы. И мы, ммм… можем пригласить его к нам во дворец.. – Еще чего! – возмущенно воскликнула Леди, с удивлением посмотрев на старшую дочь. – Зачем это? – Чтобы.. – Показать, что вообще-то у нас все хорошо и замечательно, и нечего ему про нас гадости говорить. – перебила свою сестру Даниэла и мило улыбнулась матери, видя за ней рассерженную такой выходкой Бэлу. – И заманить его в ловушку и отомстить. – Кассандра сбавила градус невинности предложения сестры и усмехнулась. – Если тщательно все продумать, то с нашей территории он не сможет сбежать без серьезных потерь. – Да! – Даниэла в победном предвкушении сжала кулачки, уже представляя, какие кровавые непотребства можно было бы провести над Гейзенбергом. – Выбьем из него столько крови, что он больше ни одной гадости не скажет! Леди удивленно обвела взглядом каждую из дочерей, а затем довольно улыбнулась. – Какие же вы у меня умницы.