Сцена 3

Как бы очень того ни хотела Даниэла, но передать приглашение на визит в замок Гейзенбергу лично у нее не вышло: когда инженер узнал, кто к нему пришел, он даже отказался продолжать разговор по домофону, ссылаясь на то, что сильно занят. Правда, очень долго игнорировать оставленное ему письмо у него не вышло, и, когда уже точно больше никто не поджидал его за дверьми фабрики, он с нетерпением раскрыл конверт. – Да ну, бред. Анекдот какой-то, не более. И приглашение вместе с конвертом оказались выброшенными в поле. Но тоже ненадолго: не прошло и получаса, как Карл снова вышел, отыскал среди высокой травы бумаги, вернулся с ними в кабинет, перечитал еще раз, повертел со всех сторон на случай, если что-то пропустил, и, смеясь, отложил на видное место. На следующий день он пропустил совместный «семейный» завтрак, что взволновало всех, особенно Леди. Но как только стрелки на часах показали три, Гейзенберг уже подходил к воротам величественного и мрачного замка Госпожи Димитреску, где его с нетерпением поджидали тройняшки. – Он пришел!! – не веря своим глазам воскликнула Даниэла. – Ну надо же, и даже нисколько не опоздал! – не то с сарказмом, не то с искренним удивлением подметила Кассандра. – А нам матушка рассказывала, что ты, дядя, со временем не дружишь. – Больше маму слушайте. – проворчал инженер, поднимаясь по ступенькам к девушкам. – Кстати говоря.. это же не она приглашение писала, верно? – Подпись настоящая мамина, можешь не сомневаться. – заверила его старшая. – А текст? – с ехидной улыбкой посмотрел в ее глаза Карл. Бэла глубоко вдохнула и, посмотрев на гостя свысока, уверенно и четко, но с наступающим раздражением ответила: – Текст был составлен лично мамой, без чьей-либо редакции. Но да, писала его я, под диктовку. – Ну вот! – Гейзенберг с наигранной досадой развел руками. – Маловато чести оказано! А я ведь на память хотел сохранить… – Да полно тебе! – внезапным ворохом мух оказалась у него за спиной Даниэла и, хихикая, кокетливо провела пальцами по левому плечу Карла. Тот вздрогнул от такой неожиданной наглости и тут же поспешил согнать с себя прицепившихся мух, но безрезультатно – еще мгновение и ведьма повисла на его плечах, совершенно не желая его отпускать. – Вот вечно ты такой недовольный! Такой маленький, такой миленький, и такой злю-ю-ющий! – каждое перечисление достоинств и недостатков инженера сопровождалось глубоким тыком указательным пальцем в его щеку. – Кха.. Черт. Это я-то – маленький?! А ну слезь с меня, сучка сумасшедшая! – Не выше нас уж точно. – рассмеялась Кассандра, наблюдая за потасовкой громкой парочки. И правда – тройняшки были почти на голову выше инженера. С учетом каблуков, конечно. Гейзенберг на это уже не сказал ни слова и лишь продолжал отбиваться от младшей из ведьм, совершенно не радуясь ее любвеобильности. – Вот поэтому ты такой злой, потому что маленький! – обижено бросила Даниэла, когда Карлу все-таки удалось столкнуть ее с себя. – Эх, жаль, ты сегодня не ко мне. – Вы закончили? Замечательно! – Бэла, что до этого хмуро и молча наблюдала за ними, развернулась к воротам и потянула за металлические кольца-ручки. – Идем. Мать нас уже заждалась. Они прошли в вестибюль, где их сразу же встретили две служанки. Обе девушки приветливо улыбнулись прибывшему Лорду и, поклонившись, предложили помочь снять верхнюю одежду. Гейзенберг их предложение проигнорировал, не дожидаясь никого, снял свою куртку сам и, вместе со шляпой и перчатками, отдал ее девушкам. Те аккуратно приняли, будто это была не обычная рабочая одежда, уже давно изношенная и с грязным налетом от металла, а дорогущий костюм, как в их представлении и подобало бы носить Лорду, и понесли на хранение. Одна из девушек, что была помладше и ниже ростом, в дверях обернулась и еще раз улыбнулась инженеру. Тот заметил ее внимание, припоминая знакомые черты, и слегка приподнял уголки губ в ответ. Такой обмен любезностями не ушел от глаз Бэлы и она, прищурившись, очень пристально посмотрела на служанку, мол, что она себе позволяет? И девушка тут же отвернулась, будто ни при чем, и поспешила за своей напарницей. Не успели тройняшки с гостем сделать несколько шагов, как на пол упал высокий силуэт тени. – Ах, ну вот и ты. Добро пожаловать, братец, в дом семейства Димитреску. Леди, казалось, сегодня была в хорошем расположении духа – она радушно улыбалась, глядя на пришедшего Карла и своих дочерей, немного покачивая бедрами при ходьбе и держа левую руку на поясе; в правой же она держала разогретую трубку, от которой веяло сладковатым ароматом. «Неужто она и впрямь пригласила меня в гости в качестве блюда на грядущий ужин?» – про себя подумал Гейзенберг, с удивлением глядя на радушную госпожу, – «Уж слишком она рада моему появлению». Подойдя поближе, Альсина похвалила дочерей за хорошую встречу гостя, приобняв всех троих ведьм сразу, после чего те, довольные, разлетелись сворами мух, и Леди, теперь полностью сосредоточившись на Карле, внимательно обвела того взглядом сверху вниз и усмехнулась: – Вижу, ты верен себе. А мог бы одеться более прилично и нарядней – в первый раз же тебе посчастливилось гостить у меня. – Ну не скажи. – инженер гордо поправил воротник, стряхивая с него невидимую пыль. – Ради такого случая я надел новую рубашку. – Надо же? Совсем не заметно. – Н-да? – его рот тут же с обидой скривился, и он косо посмотрел на Леди из-под очков. – Я как-то тоже не заметил, чтобы ты с позапрошлого вечера переодевалась. Леди Димитреску сделала глубокую затяжку и недовольно выдохнула, почувствовав жжение табака в горле. Но, мысленно напомнив себе, для чего вообще все сегодня затевалось, она снова натянула улыбку и поманила гостя указательным пальцем следовать за собой. Тот, впрочем, противиться не стал. – Позволь, все-таки, узнать: ради чего ты меня пригласила? – спросил Гейзенберг, догоняя великаншу в коридоре. – Видишь ли, – Альсина нагнулась перед очередным дверным проходом. – Мне очень не нравится, когда на меня наговаривают, да еще имеют храбрость делать это при мне. И особенно в лицо человеку, которого я горячо люблю. – Так… – И за почти полвека, сколько я тебя знаю, я уяснила одно – просто слова на тебя, братец мой, никогда не действуют. – И…? – Гейзенберг невозмутимо пропускал половину слов своей названной сестры, будучи гораздо более увлеченным изучением спинного шва на платье Альсины, который шел аккурат по ее позвоночнику и между ягодичных полушарий. В свое оправдание он бы сказал, что габариты вампирши просто перекрывают ему весь остальной обзор. – Поэтому я решила перейти сразу к делу. – Леди резко обернулась, и гостю оставалось лишь полсекунды на размышление, как поступить, чтобы не попасться хозяйке на таком постыдном занятии. Спохватившись, он, заметив висящую недалеко картину, тут же развернулся к ней и с самым озабоченным видом уставился на нее, выставив руки в боки и тихо бубня что-то в духе: «даа… красота, конечно… кажется, это Айвазовский». «Матерь Миранда, дай мне сил!» – Альсина сделала очень глубокий вдох и выдох, изо всех сил стараясь не перейти на повышенный тон. «Ну ничего, посмотрим, как он у меня потом запоет». – …Я решила показать тебе, как на самом деле обстоят дела в моем замке, чтобы ты сделал свои выводы, как мы с моими драгоценными дочерями живем здесь. А не полагался на слухи, которые распускают в деревне. – размеренно отчеканила каждое слово Димитреску, надеясь, что сейчас Гейзенберг ее действительно услышит. «И когда я узнаю, с какой шавкой он встречается за стенами моего дома, я без раздумий отправлю ее к Миранде. Или нет – лучше сразу пущу ей кровь. Такое наказание будет достойнее!» – Вот так любезность! – наигранно воскликнул Гейзенберг, разводя руками и разворачиваясь к хозяйке. – Не похоже на твои обычные методы. Что за добрая муха тебя укусила? – Вероятно, это было Даниэла. – усмехнулась Леди и продолжила путь дальше. – Она больше всех радовалась идее пригласить тебя. – Да, я заметил. От такой радости с ума сойти можно. – инженер невольно потянулся рукой к плечу, снова ощутив на нем копошение назойливых мух. К счастью, это было лишь неприятное воспоминание, и ведьмы в этот раз рядом не было. Еще несколько шагов, и гость с хозяйкой оказались в Зале Четырех Ангелов. В первое мгновение Карл даже прищурился – слишком ярко было освещено огнями зачарованное помещение, особенно возле статуй четырех дев. После узковатого полутемного коридора, едва ступив в Зал, кружилась голова от отражающегося блеска белых колонн, сверкающих, совсем недавно вымытых полов и высоких потолков, открывающих вид на комнаты второго этажа. В таком просторном помещении уже и сама хозяйка, медленно шагая по Залу, казалась не такой и большой; подол ее длинного платья плавно струился по мраморной плитке, будто плывя – она, как показалось Гейзенбергу, напоминала белого лебедя… с испачканными перышками, с которых вряд ли когда-нибудь смоется кровь, как с ее платья уже не отстираются следы беспощадного голода и жестокости, но все еще лебедя величественного и прекрасного, как и подобает королевской птице. Однако, госпожа Димитреску была не единственным интересным объектом здесь. Инженер не обделил вниманием и самих четырех ангелов, коим и был посвящен этот Зал. На его взгляд, конечно, многовато чести всего лишь для нескольких, отличающихся лишь головами, статуй, но, что ни думай, а работу мастера оценить стоило. Утонченные женские тела, в меру хрупкие, с аккуратными, без единого намека на вульгарность, формами, несмотря на мрамор, из которого были сотворены, казались такими мягкими и упругими… – Руками не трогать. – строго сказала Леди, наблюдая за Карлом и потягивая трубку. – Только смотреть. – Пф! Вообще не собирался. – ответил инженер и отвел руку от мраморной груди. Как ни в чем ни бывало, он продолжил расхаживать вдоль статуй, читая выгравированные на постаментах подписи. Внезапно, его взор уцепился за фразу, что сопутствовала четвертой деве. – «Ангел гнева бросает яростные взгляды с высока». Это все очередной символизм, да? Хах, очень уж на тебя похожа. – он подул поверх рогатой головы падшего ангела, не то сдувая с нее пыль – хотя все в этом Зале сегодня было безупречно чисто – не то охлаждая пыл разъяренного лица. – Ты еще, братец, не познал весь мой гнев. – довольно улыбнулась Леди и поманила Гейзенберга следовать за ней дальше. – Прямо-таки сгораю от любопытства. – инженер поспешил за ней вверх по лестнице. Через полтора десятка ступенек перед ними раскрылись двери в Главный Зал, в котором старшая служанка обновляла высокие канделябры, пальцами туша уже почти выгоревшие свечи и ставя на место них новые. В этом Зале пусть и не было удивительных экспонатов, но обстановка в нем располагала особым уютом – чего стоит один камин, разожженный прямо к приходу гостя и приятно потрескивающий на свежих дровах. – Честно сказать, я представлял твой замок совсем иначе. Не таким живым. А у тебя тут каким-то образом даже зелень прижилась. Удивительно. Наверное, это какие-то очень живучие сорта, способные пережить гнев ангела. – Ты меня слишком демонизируешь. Сорта экзотические и уже здесь много лет. Как видишь, не жалуются, в отличие от тебя. Кстати… – она развернулась к нему, – Может расскажешь, что именно ты представлял? Мне правда очень интересна твоя.. ну или скорее, деревенская версия. – Ооооо! – Гейзенберг потер руками и очень хитро посмотрел в лицо Леди. – Легенды гласят, что стены в твоем замке каменные, сплошь покрытые плесенью и кровью несчастных девственниц. Освещено все скудно, дай Бог чтоб не увидел кто чего лишнего, и этот мрак лишь добавляет страху тюрьмам, из которых не возвращаются. Даже души убитых – и то обречены вечно шататься и плакать над могилами своих тел. – Замечательно. Очень замечательно. – слушая увлеченный рассказ гостя, у Альсины пару раз дернулась бровь, но, подогревая табак и поспешно закуривая вновь, она старалась поддерживать абсолютно невозмутимое лицо. – …бедных жертв подвергают всяческим пыткам – продолжал инженер, сопровождая свои слова обильной жестикуляцией и самым что ни на есть актерским тоном, – например, их подвешивают и стегают плетьми, пока из их тела не вытечет последняя капля крови. – Потрясающе! Обязательно надо будет воплотить такую нелепую фантазию в жизнь. – фыркнула хозяйка, пряча назойливо лезущую на лицо усмешку. Карл, дивясь реакции хозяйки, приподнял брови, а затем и плечи. – Да пожалуйста. Мне своих идей и фантазий, какими бы они ни были, не жалко. А вот твою прислугу – еще как. – С чего бы это? Разве мои служанки плохо выглядят? – Да хоть на эту посмотри! – Карл указал рукой на женщину, что перебирала свечи. – Вот этот шрам ее. Разве не твоих рук дело? Та самая горничная, чью голову уже украшали седые волосы, а лицо – шрам на левой скуле, хоть и правда, бывало, как и все попадала под горячую руку своей Госпожи, но от остальных служанок отличалась тем, что прекрасно понимала, кому она служит и что от нее требуется, даже если ей никто еще ничего не приказал. Услужливо улыбнувшись и с извиняющимся непониманием глядя на гостя, она спокойно ответила за свою Госпожу: – Прошу прощения, Лорд Гейзенберг. В жизни так много способов изувечиться и оставить на своем теле память об этом. Или же, вы хотите сказать, что и ваши шрамы, Лорд Гейзенберг, тоже от Госпожи Димитреску? Карл было ошеломленно открыл рот, но тут же разразился смехом и отвернулся от женщины, сняв очки и потирая правой рукой переносицу. Альсина же триумфально вскинула голову и гордо произнесла: – Гертруда – моя самая опытная и мудрая горничная. Уж кто-кто, а она пользуется моим особым расположением. – Я вижу… – заканчивая смеяться и снова надевая черные очки, сказал Гейзенберг. – Судя по всему, именно поэтому она смогла дожить в твоем замке до таких лет. Внезапно, его ухо вновь уловило громкое и очень знакомое жужжание. Только инженер спохватился и стал отгонять появившихся из ниоткуда мух, как было уже поздно – мушиная ведьма опять повисла на его плечах, как тогда у ворот замка. – Дяяядя Гееейзенебрег… – томно протянула Даниэла, взъерошивая рукой его седеющие сальные волосы. – Слезь с меня. – прохрипел Карл, сдерживаясь от громких слов в компании очень бдительной мамочки. Но именно благодаря этой мамочке, его просьба не была проигнорирована как в прошлый раз. – Даниэла! Веди себя прилично! – Герцог недавно привез новую пластинку из зарубежья! – ведьма все же немного отпрянула от инженера, но при этом продолжала крепко держать его за плечи. Не смотря на нерадушность гостя и строгость матери, энтузиазма в ней не поубавилось. – И что теперь? – И я специально разучила одну из песен, чтобы сыграть ее для тебя! – Даниэла состроила самые, что ни на есть, щенячьи глазки и снова прильнула к инженеру. Тот, в свою очередь, смотрел на нее с полным отсутствием заинтересованности, ни единым мускулом своего лица не выражая, что такая милота хоть как-то тронула его железную душу. Но все-таки, в груди что-то очень неприятно покалывало и даже жгло, только, казалось, виной тому была уже вовсе не Даниэла. Невольно дернув головой в сторону от ведьмы, Гейзенберг боковым зрением заметил очень пронзительный взгляд Леди Димитреску, с которым она наблюдала за гостем, а указательным пальцем нервно отбивала такт по бедру, в любой момент готовясь пустить когти. – Ладно, веди. Где ты там играть будешь? – Оооо, ты же еще не видел наш Оперный Зал! Сейчас я тебе все покажу! И мушиная ведьма потащила за собой Карла, который на этот раз не сопротивлялся, но волочился безо всякого желания. Альсина с легкой улыбкой проводила взглядом свою дочь, но, как только те двое скрылись, нахмурила брови и приняла очень задумчивый вид. Гертруда, обновив последнюю свечу и с интересом поглядывая на Леди, осторожно поинтересовалась: – Неужто к нам в замок, моя Госпожа, пожаловал ревизор? – Пришел как ревизор, а уйдет как отодранная извозчиком кобыла!