Сцена 5

В первый момент инженер даже не мог понять – он уже очнулся, или выпал в очередное забытье, в этакий сон во сне. Было темно, и как бы он ни пытался, раскрыть веки было сложно, помочь себе прозреть руками он не мог – не слушались, а его тело обтекало странное, пробирающее до холодка по коже ощущение невесомости. Лишь через мгновение к нему пришло осознание, что веки, как и виски, плотно стягивала шелковая ткань; руки были подняты вверх и крепко связаны между собой, в несколько узлов от запястий до локтей – чтобы не сгибались, и такие же толстые веревки туго давили крест на крест на груди, начинаясь под подмышками и заканчиваясь «ошейником», не дающим голове совсем повиснуть вниз. Ноги же на удивление были свободны – он попытался сделать шаг, но вместо этого качнулся на месте. Он был подвешен, за запястья и довольно близко к месту крепления, что не позволяло телу сильно раскачиваться без особых для этого усилий. «Вот же твари» – проскочило в его голове – «И как я еще на эту глупость повелся?». Ко всему прочему, он был раздет практически до гола, оставшись в одних трусах, но, к счастью, холодно не было – где-то поблизости потрескивало пламя. – О, вот ты и проснулся. Как спалось, братец? Карл дернулся, пытаясь вертеть головой в бессмысленных поисках Леди Димитреску – все равно бы ее не увидел. Но ее голос звучал так громко, что было более чем ясно – вытяни он руку, вероятно, смог бы коснуться ее лица. А если бы повезло больше, то ее пышной груди. – Зараза кровососная… – процедил он сквозь зубы. Альсина тихо усмехнулась. Его рта коснулась холодная, кожаная перчатка Леди, аккуратно пальцем сомкнув нижнюю губу с верхней. А затем резко отвесила смачную пощечину по этим же самым губам. Отплевываясь после удара, инженер почувствовал солоноватый вкус крови на языке. – Будешь молчать, пока старшие говорят! – Старшие – это кто? Ты меня для Мирандры так повесила, сучара? Вряд ли сможешь удивить ее – она уже видела меня, в чем мать когда-то родила. Карл снова получил удар по губам, но уже с другой стороны лица. Пощечина вышла смазанной, грубой и скорее прошлась по челюсти – вампирша в этот раз била тыльной стороной ладони. – К твоему счастью, я в этой комнате одна. – инженер почувствовал щекой ее горячее дыхание. – Или к несчастью. На этот раз Гейзенберг уже ничего не ответил, лишь попытался дернуть руками, проверяя крепление на прочность. Увы, веревки были очень туго связаны на чем-то сверху, и как-то высвободиться из подвешенного состояния можно было, только если выдернуть из потолка то, на чем держался узел. Либо перерезать веревки, конечно. Послышались тихие шаги по направлению от связанного, а затем скрип выдвижного ящика. «Так, значит, это какие-то обычные дворцовые покои, а не пресловутые подземелья и пыточные тюрьмы. И пламя наверняка из камина. Что же, найти сподручный острый предмет будет сложнее. Наверное.» Внезапно, ему под бороду уткнулась плетеная рукоять с расходящимися от нее кожаными лентами и медленно, насильно приподнимая его голову, проскользила от основания шеи к подбородку. Карл поморщился и прорычал сквозь стиснутые зубы. Ах, ну конечно! Это была плеть, что же еще. Что еще ему следовало ожидать, вися связанным и раздетым? – А теперь, – голос Альсины перестал быть таким заигрывающим, звуча гораздо более грозно, – стоит поучиться хорошим манерам, Карл Гейзенберг! Воздух рядом с телом инженера рассек пронзительный свист, за которым тут же последовал жгучий удар по ребрам, быстрый, как молния в грозу. Карл вздрогнул всем телом и сильнее стиснул зубы, а его тело слегка закачалось из стороны в сторону, насколько того позволяла длина веревки. Хлест был не до крови – по крайней мере, так казалось Карлу – но боль от удара нарастала с каждой секундой, еще шире распространяясь по телу. – Ты, гадкий и невоспитанный мужлан! – как гром за молнией прогремел голос вампирши. – Не смей больше лезть в мои отношения с Мирандой! Слышишь?! Раздался новый свист, и на этот раз хлест проскочил меж лопаток. Инженер поддался вперед, задвигав ногами, словно в попытке сбежать, но эти тщетные старания прервались новыми ударами – сначала по бедру, затем горящие змеи снова пронеслись по спине, снова и снова. В планы Альсины, видимо, больше не входило давать ему отойти от предыдущих ударов, и они наносились все чаще, сопровождая почти каждое ее второе слово. «Надо срочно что-то делать.» – Ты ничего не знаешь, что между нами было. Ничего до твоего появления! – Гейзенберг хотел было что-то возразить в ответ, но только он приоткрыл рот, как почувствовал сильное жжение ниже поясницы, заставившее его только охнуть и поджать под себя ноги. – Ты не видел, не слышал! Не чувствовал! Ты не знаешь Миранду, какой она была в то время! А о своих чувствах к ней я перед тобой отчитываться не собираюсь. Хватит их высмеивать! «Какой была. Очень смешно.» Он попытался настроить свое электромагнитное поле. Выходило с трудом – почти каждый удар, причиняя боль и передавая импульс по всему телу, нивелировал все его усилия. Тогда инженер, по инерции от следующего удара, сильнее накренился вперед и, помогая себе ногами и плечами, стал как можно больше и хаотичнее себя раскручивать. Оказалось не так сложно, как предполагалось – разогретое тело наоборот было готово двигаться, лишь бы избежать новой порции боли. Часть ударов стали выходить смазанными, некоторые и вовсе проходили мимо, лишь сотрясая воздух. Теперь было больше времени, чтобы сконцентрироваться. «Вот суки прихорошенные, небось долго комнату от металла очищали. Ничего, что бы можно было поднять, нет. Даже долбанную кочергу не чувствую. Мргх! Хотя стоп. Минутку.» – И ты еще каждый раз! При каждом удобном случае! Норовишь меня опустить перед нею! Как тебе вообще хватает наглости на такое?! Когда ты столько времени только и делаешь, что получаешь ее внимание! Бессовестный! Да прекрати же ты вертеться! – ее рука резко вцепилась в левое плечо Карла и грубо остановила его нескончаемые повороты, оставив на его коже пять кровоточащих дырочек. – Даже сейчас ты ко всему относишься не более, чем к игре! Отвратительный! Ребенок! Безусловно, наличие Каду и клеток плесени в теле Гейзенберга наделило его способностью к регенерации, но, увы, она протекала гораздо медленнее, чем у той же Леди Димитреску, и предыдущие следы от плети просто не успевали зажить до нанесения новых. Вся его спина, практически до самых ног, полыхала – он был уверен, что на ней не оставалось ни одного места, которое не было хотя бы воспалено. Из кожных желез нескончаемое выделялся пот, который, смешиваясь с кровью, образовывал липкий, остужающий слой, однако быстро разрушающийся очередным ударом. Когтистая плеть прилипала к потной коже, при прикосновении обжигая еще сильнее, чем раньше. Он дрожал – мышцы незначительно, но непроизвольно сокращались и расслаблялись, лишь усиливая чертовски болезненное, но отчасти приятное ощущение легкости в теле, и это тело, казалось, тебе больше не принадлежало и не подчинялось. Больше двигаться сил практически не оставалось. Тем не менее медленно, прерываясь на каждый удар, но верно открывался один из выдвижных ящиков, притягиваемый силой и волей инженера за металлическую ручку, а в самом ящике, копошась посреди других предметов, которых инженер не чувствовал, было что-то, что ему сейчас было очень нужно. И как только Гейзенберг смог высвободить эту вещицу из-под завала и опробовать, как она двигается и функционирует, он понял, что это похоже на маленькие ножницы. Теперь оставалось притянуть их к себе так, чтобы хозяйка не заметила. – И ты даже не ценишь, что она считает тебя самым удачным! Самым любимым творением! Все ее внимание! Весь ее интерес! Все ее поблажки тебе! А ты плевать на все это хотел! Ты даже уважения никакого не испытываешь! Ты просто появился здесь и отнял ее у меня! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Карл, который до этого держался изо-всех сил, отчаянно вскрикнул. Последний хлест пришелся по левой грудине, задев когтем плетки сосок, да с такой силой, с какой не приходился еще ни один удар до этого. Из вытянутой на всю мышцу раны тут же, под бешенную пульсацию Каду, тоже явно не ожидавшего такого удара, большими каплями стала выделяться теплая кровь. Он тяжело дышал. И она тоже. Она стояла слишком близко, и Гейзенберг отчетливо слышал каждый ее вдох и выдох, в диссонанс его дыханию. Внезапно, он почувствовал аккуратное прикосновение одной рукой к его левому плечу, а затем, уже вторая рука Леди коснулась его правой мужской груди. От неожиданности он затаил дыхание. Горячий воздух при ее выдохе больно разогревал кровоточащую рану, из-за чего, казалось, кровь шла чуточку сильнее. Он уже догадывался, что произойдет. Но она почему-то медлила. Наконец, прохладные от влажности, мягкие ткани плотно прилегли к его ране, на короткое время уменьшая боль. Словно дорожа каждой алой каплей, Альсина медленно и очень старательно вылизывала кровь вдоль всего пореза, а затем, еще раз увлажнив и очистив рану от новых наступающих капель, прижалась к самому глубокому участку губами, при вдохе всасывая и крепче сжимая рукой его грудь. Карл сделал очень продолжительный вдох, задерживая после него дыхание. От очередного всасывания, обволакивая губами кожу как при страстном поцелуе, и ненарочного сдавливания пальцами правого соска, в животе инженера начало назойливо, до жгучей внутренней щекотки, покалывать, а ниже пояса стало очень и очень тепло. И все-таки, надо было пользоваться моментом. Пока еще можно было. Еле вздрагивая пальцами, которые начинали затекать от такого долгого пребывания в поднятом положении, Гейзенберг поднял найденные ножницы на уровне своего лица, быстро притянул их к себе и разрезал ткань, что сковывала ему веки. С непривычки в глаза больно ударило светом с камина и нескольких свечей, что было в комнате. Моргая, Карл первым делом осмотрел ножницы. Они оказались не просто маленькими – это были крошечные ножнички для подстригания ногтей. «Да тьфу, вашу мать! Я такими веревку три часа резать буду, пока меня заживо едят!» Но черная лента, что сначала повисла на его плече, плавно соскочила с него, и вместе с ней Гейзенберг опустил и свой взгляд. Леди Димитреску с самым озабоченным видом слизывала кровь, и этот вид на ее голову сверху доставил инженеру очень извращенное удовольствие. Но, ах, лишь лента коснулась ее лба, Леди сначала в непонимании замерла, затем резко подняла голову и, снова придя в неописуемую ярость, вскочила, схватила повисшие в воздухе ножницы и быстрым шагом направилась к дверям. Карл, насколько мог, повернул голову ей вслед, наблюдая, как она выбрасывает ножницы в коридор и закрывает двери, закладывая дверные ручки деревянной дощечкой. – И только попробуй сейчас что-то откры.. – начала кричать Альсина, но тут же, заметив покрасневшее лицо Карла и очень явно выпирающий под трусами член, брезгливо поморщилась. – Мерзость… – Буду откровенен, – после небольшой паузы заговорил Гейзенберг, все еще очень глубоко дыша, – Если бы я мог отдать тебе все то внимание Мирандры, которое она уделяет мне, я бы это сделал не раздумывая. И просто так. Потому что мне это все не нужно. И никогда не было нужно. Я об этом не просил. Как и о том, чтобы стать частью вашей семейки. – Хах… – она попыталась насмешливо усмехнуться, но уголки ее губ слишком быстро опустились вниз, а брови горько нахмурились. Казалось, что еще немного, и она заплачет. – Как жаль, что это так мало зависит от тебя. – А, так ты все-таки это понимаешь? Я рад. Альсина стояла, понурив голову и массируя пальцами виски. Внутри было пусто, а глаза будто застелила полупрозрачная пелена. Попробуй она заговорить в ответ, ее голос бы предательски задрожал, и сдерживать слезы стало бы гораздо труднее. А она не может, не смеет показывать верному врагу свое отчаяние, доставлять ему удовольствие своими горькими слезами. Это было бы унизительно. Но моральных сил после истерики уже не оставалось. Стараясь сохранять спокойное лицо и твердую походку, она дошла до кровати и, опустившись на нее, закрыла лицо руками. Что с того, если той, на кого она действительно злится, она ничего не может сделать, и ничего не может исправить? – А я и останусь так висеть?.. – спросил Гейзенберг, от надоевшего бездействия поджимая ноги и раскачиваясь из стороны в сторону. – Да. Пока повисишь. – буркнула вампирша. Он вздохнул и осмотрел комнату, в которую до этого его еще не водили. Она была с очень высоким потолком, богато-цветастая и совершенно без окон, зато с печкой-камином, лампой-канделябром и с двухспальной кроватью с балдахином. «Интересно, зачем двухспальная, если она все равно ни с кем не спит?» Сам же инженер был привязан к металлическому крюку, который слишком крепко засел в потолке. Вполне возможно, что он уже не раз использовался по такому назначению, и не был предусмотрен для того, чтобы его вообще можно было вынуть. Карл опустил взгляд. Под ним на полу лежала когтистая плеть с девятью лентами, на которых красовались пятна застывающей крови. Кошка, какая прелесть! Спина, впрочем как и грудь, больше не горела, и те раны, которые инженер мог на себе увидеть, уже потихоньку затягивались. А вот в причинном месте все еще отдавало теплом, и это назойливое чувство проходить не собиралось. Эх, знала бы Альсина, где у него сейчас особенно много крови, такие бы ханжеские рожи не корчила! Но этот ее вид сейчас… вызывал скорее жалость. – Не хочешь пересмотреть свои методы воспитания? – начал он в попытке отвлечь Леди от неприятных мыслей. – Так сказать, использовать «кнут и пряник», а не только кнут? – Не понимаю, о чем ты. – как-то совсем безразлично ответила Альсина. «Ну нет, дорогая, я вынужу тебя на диалог! Ты же меня знаешь.» – Эх, дольше меня живешь, еще и троих дочек воспитала, а таких простых вещей не знаешь. Ну как, чтобы кто-то тебя слушался, его нужно еще и задабривать, а не только пугать и угрожать. – И чем ты заслужил, чтобы я сейчас с тобой сюсюкалась? – хмуро поинтересовалась Леди, не отводя рук от лица. Гейзенберг завис, даже перестав покачиваться на веревке. Да уж, к такому вопросу он готов не был. – Хе… Рассматривай это с другого угла. Можно же дать такой пряник, который был бы приятен нам обоим. И мне в нравоучение, и тебе расслабиться. Настроение поднимется, отвлечешься. Обещаю, что сегодня я позабочусь о тебе лучше Мирандры. – К… Какой же ты все-таки мерзкий! – Эй! – обиженно крикнул Карл, качнувшись вперед. – Я вообще-то стараюсь быть милым. Это редкость! Ми-лым! Тоже на букву «м», не путай. Леди ничего не ответила и осталась сидеть на кровати с прикрытыми глазами, массируя большими пальцами слезные протоки. Ее тушь все же немного растеклась, выдавая, что она плакала. Гейзенберг печально выдохнул и отвел от нее взгляд. – Да, я… не умею обращаться с дамами. С простыми девками легче, чем с богемой. Но я без издевки сейчас. – его взгляд забегал по комнате в попытке собраться с мыслями. – Мне нравится, когда ты бесишься. Меня заводит, когда ты довольна. Но когда ты грустишь, я себе совсем места найти не могу. – Какая искренность… – она фыркнула. Но, посидев еще минуту, встала, медленно подошла к Гейзенбергу и, взяв с пола плеть, снова уткнула ему рукоять в подбородок, приподнимая ему голову. Ее янтарные глаза сверкали отблесками свеч. Она смотрела в его лицо гордо, с легкой коварной улыбкой, как на добычу. – Ладно. Будет тебе пряник. Но при условии, что все будет идти так, как я захочу. Карл, сверху вниз глядя на Альсину, довольно усмехнулся. Это больше не был испачканный кровью белый лебедь, больше не была грациозная мраморная статуя. Это была самая настоящая белая львица, готовая снова разодрать его на куски. Он не знал, что именно его ждет, но сам факт, сам факт того, что она согласилась с ним на интимные игры, разогревал его нутро еще сильнее. Чем бы ни закончилось это шоу, оно будет незабываемым! – Разумеется. – расплылся в предвкушающей улыбке инженер. Великанша высвободила когти и быстро перерезала узел на крюке. Гейзенберг, заранее к этому готовясь, ловко приземлился на ноги, но Леди тут же, надавив ему сверху на плечи, повалила его на колени. – А теперь не двигайся с места, пока я не разрешу. Инженер молча согласился – руки теперь не затекают, и на том спасибо. Альсина разрезала все остальные узлы на его теле, достала из комода новый моток веревки и… снова перевязала ему руки, но теперь так, чтобы они были согнуты за спиной, а на шее завязала новый ошейник с длинным «поводком». – Гав-гав? – подразнил Гейзенберг, когда Леди дернула за поводок, затягивая последний узел. – Хороший мальчик. – улыбнулась Альсина, приподнимаясь. – Теперь проверим твою силу воли. Закрой глаза – и если я увижу, что ты подсматриваешь… ооо, а я буду бдительно за тобой наблюдать! И если ты хоть раз моргнешь, я отсеку тебе конец. Ты меня понял? – она еще раз дернула за поводок, но сильнее и уже с совсем другой целью. От такого резкого жеста Гейзенберг даже наклонился вперед. Да уж, все только началось, а Леди уже перешла на угрозы. Сейчас у нее были все преимущества, и он, будучи связанным в комнате без чего-либо под рукой, защититься, если что, не сможет. Впрочем, он же дал обещание играть по ее правилам, так что придется его выполнить ради сохранения собственного достоинства… во всех смыслах. – Да, мой фюрер. – выдохнул он с усмешкой и закрыл глаза. Она сделала несколько шагов от него, демонстративно ударяя каблуками об пол. Затем, инженер услышал стук заваливающихся на бок туфель, которые потом, судя по звуку, отпихнули куда-то подальше, вероятно под кровать. «Хех, а я уж думал, что она их для устрашения оставит. Ну хоть под каблуком не буду. Хотя, это как посмотреть...» Раздался звонкий, пронзительный и очень противный треск расстегивающейся молнии, от которого у Карла внизу живота так же пронзительно защекотало. Он вздрогнул, затаивая дыхание. Этот день настал! Теперь и он на нее поглядит без одежды, а то ведь его-то уже раздеть успели, не честно было. Слушая, как шуршат и хлопают по воздуху ткани, он представлял в своей голове, как Альсина снимает свое платье, как оголяется ее спина, на которой осталось только бра, как она разворачивается к нему грудью… О, вот стало слышно, как бьется о мягкое тело натянутая резника! Инженер сразу же глубоко вдохнул, пытаясь уловить сокровенный запах. Его член слегка покачивался под трусами; эх, да что там сложного не открывать глаза, когда воображение справляется само по себе – свободные руки ему бы сейчас, вот это было бы кстати! За веревку вновь потянули, зазывая приподняться на коленях, а на его седеющую макушку опустилась ее ладонь, уже без перчатки, слегка запрокидывая его голову назад. – Можешь открывать глаза. Карл сначала осторожно открыл один глаз, но, только увидев Альсину практически вплотную возле себя, заморгал и обвел ее взглядом пару раз снизу вверх. Она была полностью раздета, и сейчас, когда она стояла на босых ногах, а он – на коленях и подтягиваемый вверх, лицо инженера приходилось ей по промежность. Мертвенно бледная кожа в отблесках камина казалась каменной, с темным, неравномерным узором от прилегающих близко к ней сосудов, особенно на груди, а вокруг сосков она выглядела темно-фиолетовой. Сама ее грудь, больше не поддерживаемая нижним бельем и платьем, свободно растеклась под силой притяжения, но все еще сохраняла природную форму и упруго подрагивала, пока Леди закручивала поводок вокруг ладони. В меру густые лобковые волосы аккуратно прикрывали внешние половые губы, от которых шел приятный запах. – Еще не забыл, как я слизывала твою кровь? – спросила Леди, потягивая за поводок. – Такое надолго в памяти останется. – медленно проговорил Карл, любуясь той, которую ненавидел так же сильно, насколько потаенно любил. – Теперь твой черед. Мне же не нужно тебе как маленькому объяснять, что делать? – Ну разумеется нет. – буркнул инженер и подполз еще ближе к ней. Вампирша выставила правую ногу вперед, упираясь стопой в стенку, тем самым дав Карлу больше пространства. Тот медлить не стал и коснулся губами ее малых губ, словно целуя. Вытянув кончик языка, он дотронулся им до клитора, поглаживая его вперед и назад, на что Леди, глубоко вдыхая, прикрыла глаза и так же погладила Гейзенберга по голове. Он продолжил, то ласково покачивая и поглаживая женскую головку, как бы выманивая ее из-под укромного кожного капюшона, то ненадолго водя языком вдоль темно-фиолетовых губ и обволакивая их своими губами, стараясь не прикасаться к ее коже щетиной. Время от времени поглядывая в лицо Леди, он наблюдал за каждым изменением в ее мимике, как сдвигались ее брови, приоткрывался в удовольствии рот; в ее дыхании, как оно учащалось; в ее теле, как она вздрагивала, расслаблялась, меняла позу, вставая уже на обе ноги; в ее голосе, как она еле слышно, подавляя стон, выдыхала в момент, когда инженеру хорошо удавалось пощекотать ее нервные окончания. Когда она сильнее вцепилась ему в волосы и немного накренилась вперед, он сосредоточился только на клиторе, все чаще скользя вдоль него и кончика капюшона. Она тихо охала, еще больше наклоняясь и упираясь второй рукой о стену. Карл почувствовал, как обильнее стал выделяться женский секрет, и с жадностью попытался слизать его, только больше заводясь от вкуса феромонов на языке; его член пульсировал и лишь больше вытягивался в длину, уже почти вылезая из трусов. – Не останавливайся, подлец! Слышишь меня?! Она сдавила ему бедрами голову, задерживая ее в одном положении и громко ахнув от покалывания щетины о ее кожу. Не желая нарываться на ее гнев еще раз, Гейзенберг ускорил темп, нещадно лаская увеличившийся клитор и понемногу всасывая его до сладострастной боли. Альсина протяжно застонала. Согнувшись почти вдвое, она вздрагивала от каждого нового прикосновения; головка стала тяжелой и невыносимо болела, но Леди не желала останавливать процесс, и лишь когда боль стала угасать, а Карл по грудь был забрызган ее феромонным соком, она, пошатываясь, приподнялась и, не выпуская веревку, но значительно ослабив хватку, на ватных ногах дошла до кресла и повалилась на него. – Давно тебя никто так не лелеял? – посмеялся Гейзенберг, наблюдая за ней и облизывая губы. – Замолчи… – тихо прохрипела она, переводя дыхание. Инженер смотрел на нее, довольствуясь своей работой, да с такой гордостью, словно если бы сейчас удачно воплотил в жизнь свой последний чертеж. Вот какая она сейчас, сидя в паре метров от него – расслабленная, почти без сил и стыдливо прикрывающая лицо правой ладонью. Но и то, несмотря на тень от ладони, было заметно, что ее лицо слегка, совсем чуточку, но порозовело – вот до чего Гейзенберг смог ее довести! Хоть больше на живого человека похожа теперь! О, он был уверен, не будь он сейчас на поводке, связан и ведомый исключительно ее желаниями, он бы смог показать ей гораздо больше. Жаль только, что не на все она согласится. Просидев минут пять и отдышавшись, Леди, уже как ни в чем ни бывало, выпрямила спину, закинула ногу на ногу и поманила Карла к себе: – Подойди поближе. – тот, маневрируя плечами, чтобы хоть как-то держать равновесие, поднялся и быстрым шагом пошел к Альсине, пока она не дернула за поводок снова. – Стой. Вот здесь. Садись. Хороший мальчик. – И что на таком расстоянии ты от меня хочешь? – приподнял одну бровь Гейзенберг. Она, не говоря ни слова больше, вытянула правую ногу, коснувшись большим пальцем его губ. Карл, чуток отпрянув от неожиданности, вопросительно посмотрел на Леди, но та, подпирая рукой правую щеку, лишь во властном ожидании глядела на него, как бы говоря: «ну, и что ты медлишь?» – Аа.. понимаю. – сказал он и поцеловал большой палец ее ноги. «Ну и лапища у нее, конечно.» Слегка ухмыляясь, Альсина наблюдала, как Гейзенберг вылизывал каждый палец и между ними, целовал подушечки пальцев и аккуратно подстриженные ногти, нежно щекотал языком подошву… Его горячее дыхание приятно разогревало влажную кожу, от чего прикосновения языка и губ ощущались еще мягче, а по ранее вылизанным участкам кожи в противовес пробегал освежающий холодок. Легкое щекотание меж пальцев и на подошве бодрило, отзываясь шаловливым покалыванием меж лопаток; в усмешке выдохнув, Леди расправила плечи и поудобнее устроилась в кресле. И хоть процесс был таким расслабляющим, гораздо больше удовольствия ей доставлял сам вид происходящего – не каждый же день насмотришься, как хамоватый названный братец будет унизительно сидеть у твоих ног и так усердно увлажнять их. Быть может, если бы он всегда был таким покорным и славным, она смогла бы проникнуться к нему бˊольшими чувствами? Карл, хитро поглядывая на нее и будто бы услышав эти мысли, неожиданно закинул голову назад, резко проведя щетиной по мягкой и богатой на чувствительные точки коже. – Ах ты гад! – Леди хотела звучать грозно, но сдержать улыбку было слишком сложно. Почти смеясь, она в наказание толкнула инженера ногой в скулу. Правда, не сильно. «Нет, если бы он всегда был хорошим, это было бы слишком скучно.» Ему тоже было весело, что его шалость удалась, когда Леди того ожидала меньше всего. Однако, после минуты тихого смеха, вампирша все же отвела взгляд в сторону, задумчиво глядя в пламя камина. Инженер, продолжая по очереди смаковать губами ее пальцы, с интересом поглядывал на нее, ожидая, что она предпримет дальше. – Ладно, – в итоге Альсина развернулась лицом к нему и, потянув за собой поводок, встала с кресла, – пришел мой черед сделать тебе приятно. Как только Гейзенберг поднялся, она, поглядев на его выпирающий член и поморщившись, выпустила когти. Инженер, в еще не до конца осознанном, но в уже нарастающем страхе, попятился назад, однако вампирша резко натянула поводок и грозно прорычала: – Стой на месте, дурак! Еще секунда – и Леди ловко перерезала его трусы, лишь немного задев когтем живот. Мужицкое достоинство тут же выпрямилось вперед во всей красе, заставив Альсину в отвращении сжать губы и тяжело выдохнуть. Карл, весь в холодном поту, в облегчении перевел дыхание и вышагнул из свалившихся на ковер остатков белья. – О… Ооо… И-и каким образом ты собираешься доставить мне удовольствие? – Увидишь. – ответила Альсина, переставляя кресло так, чтобы оно было повернуто к кровати. – Садись теперь сюда. Гейзенберг послушно сел на указанное место, все еще не веря ее словам – он же знает, как она… не любит все, что связано с мужской половой энергией, так сказать. Но несмотря на это, его интерес только сильнее разгорался; глядя на Леди, повернутую к нему спиной, его член плавно покачивался в такт дыханию, а на головке выступила капелька смазки. Собравшись с силами, Альсина развернулась к инженеру и села на кровать прямо напротив него. Снова грациозно вытянув ноги, она прижала член у его основания к животу и провела по нему подошвой до самой головки. Гейзенберг прикусил нижнюю губу и довольно вобрал в легкие воздух. – Ммм… продолжай. – Сегодня отдаю команды только я! – недовольно процедила сквозь зубы вампирша, надавив второй ступней ему на яйца. Инженер цокнул языком и немного скривился в лице, но больше комментировать не стал. Тем не менее, она продолжила. Взяв член между большим и вторым пальцем, она водила ногой вдоль него вверх и вниз, помогая себе и поглаживая его второй ступней. Конечность была горячей и очень плотной, с пульсирующими венами и иногда вздрагивающая от приносимого удовольствия. Сам же Гейзенберг сидел, прикрыв глаза и спокойно улыбаясь. – Где тебе приятнее? – сухо спросила Альсина, поглядывая на своего названного братца и стараясь не звучать очень уж заботливо. – Повыше. Да, здесь. – ответил он, радостно посмеиваясь, когда Леди шевелила пальцами по венчику головки, размазывая по нему смазку. – И когда касаешься шаров – тоже. Между ними, да. Если аккуратно. Она тихо, сохраняя спокойствие, вздохнула и приподняла стопой его яички, плотно прижимая их к члену и массируя обе части половых органов, каждую со своей стороны, особенно, под приглушенные стоны Карла, проводя и надавливая подушечками по шву между яичками. Ее ступни были более, чем в два раза длиннее его члена, поэтому удержать все вместе верхней частью стопы не было никакой проблемы. К тому же, разогретые оральными ласками, ступни были подвижнее и более чувствительны к формам, и пусть даже сейчас ласкали не ее, а она его, и вид мужского конца ей все так же не нравился, прикосновения к теплой и пульсирующей конечности очень приятно отзывались в самых мягких и нежных зонах ног. Альсина снова посмотрела на Гейзенберга. Тот все так же сидел, покрасневший и с по-детски довольной улыбкой, периодически громко вдыхая, когда ей особенно хорошо удавалось пощекотать его эрогенные места. Видя его таким, она, хоть и сдержанно, но тоже приподняла уголки губ. Обычно ее бесила эта его широкая, во все 32 зуба, улыбка, особенно когда он улыбался Миранде – зная, что бессовестно лицемерит. Но сейчас он выглядел очень даже мило. И все же, если быть честной, ей гораздо приятнее было бы видеть его более покорным и, пожалуй, в более экспрессивных чувствах, чего она вряд ли сможет добиться таким способом, даже если доведет его до оргазма. Все-таки, это было немного не то, чего хотела она, а сегодня все должно быть именно так. Внезапно, ее осенила очень едкая, колкая и до жути навязчивая мысль, от которой она не могла избавиться, но которая с каждой секундой начинала нравиться ей все больше и больше. Ее янтарные глаза засверкали, отражая яркое пламя камина. Коварно улыбаясь, она хитро наблюдала за своей жертвой, упорно растирая кончиком пальца уздечку и двигая в быстром темпе крайнюю плоть до венчика и вниз. Гейзенберг втянул живот и, опять прикусывая губу, поддался вперед. Головка члена будто припухла, а заводящая боль резко усилилась, приближая процесс к бурному финалу. Но как только Карл сильнее напряг мышцы живота и бедер, готовясь кончить, Леди тут же убрала ноги и, все так же зловеще улыбаясь, не предвещая ничего хорошего, встала с кровати и легкой походкой, энергично покачивая бедрами, пошла к тому месту, где еще какое-то время назад висел ее гость. – Эй! Подож.. Это нечестно! – возмущенно крикнул инженер, разворачиваясь к ней. – Если начинаешь, то хоть до конца доводи! Я же дал тебе по уши прыснуть, а ты? Это вся твоя благодарность?! – Успеешь еще, не волнуйся. – Да что ты задумала?! – не унимался Гейзенберг, не понимая, что с ней стало. Она нагнулась и что-то подняла с пола, что в тени Карл сначала не мог разглядеть. Но вот она развернулась к нему и, хитро двинув бровками, продемонстрировала ему черную шелковую ленту, натягивая ее между ладонями. Инженер сначала смотрел на нее, сдвинув брови и ничего не понимая, но потом, начиная догадываться, словно выпал в осадок: – Чт.. Нет, подожди. Не делай этого… – Нет времени ждать, братец. – она вернулась к нему, опустилась на одно колено и, злодейски прищурившись, начала обматывать его член у основания. – Да зачем… – протянул он жалобным голосом, наблюдая за тем, как его конечность все крепче и крепче стягивается лентой. Отчаянно пораскинув мозгами в поисках причины таких радикальных действий, он пришел к теории, которую не мог не озвучить. – Хах… Неужели ты вправду хочешь подольше и потуже прокатиться на железном коне? Я думал, твое отношение более радикально. Альсина в этот момент уже завязывала аккуратный бант. Услышав такую чепуху, она в первый момент удивленно вскинула брови, но затем, надувшись, отвесила инженеру сильную пощечину: – Оставь свои мужские фантазии при себе! Или деревенским девкам такое предлагай, но не мне! – Да объясни же, что ты хочешь! Не томи! – почти с мольбой обратился к ней Карл, чувствуя, как напрягается сдавливаемый член. Леди снова, одновременно и коварно, и очень даже заигрывающе, улыбнулась и подняла гостя с кресла в воздух, держа его обеими руками за плечи: – Оооо, я всего лишь хочу сделать то, о чем уже давным-давно мечтала. – она пронзительно посмотрела ему прямо в глаза и, покатав по воздуху, как ребенка, опустила его на кровать на спину. – Будем считать, что это вторая часть моего поучительного кнута тебе. Но, быть может, тебе понравится не меньше пряника. После этого она взяла в руку его левую ногу и пристроила ее у своего плеча – насколько хватало ее длины – тем самым приподняв и нижнюю часть тела инженера до уровня своих бедер. Гейзенберг же, не в силах сейчас что-то сделать, лежал в тревожной озадаченности и тяжело дышал через приоткрытый рот. Его взгляд неугомонно скользил по Альсине, а по виску прокатилась капелька пота. – Я… не понимаю, что именно… точнее, КАК ты собираешься это делать. – Подрастешь – поймешь. – ответила Леди, таинственно смеясь и подкатывающе вильнув бедром. Вдруг, из ее промежности, протяжно скрипя от влажности и разбрызгивая сок, один за другим показались белые, грибкообразные щупальца, каждое непроизвольно и хаотично двигающееся и скручивающееся. Сразу же поняв абсолютно все, кроме того, что это за неведомая ему мутация у Альсины, Карл во все глаза смотрел на то, чем его будут наказывать теперь, и в ужасе обратился к ней: – Не делай этого… – Напомню – сегодня отдаю команды только я. – тихо и с широкой улыбкой ответила ему Леди, нагнувшись к нему и тыкнув указательным пальцем в кончик его носа. – И ты сам согласился играть по моим правилам. Извивающиеся щупальца тут же поползли по нижней части его туловища. Гейзенберг в отчаянии задергал ногами, но было уже слишком поздно – белые отростки немедленно обвили его таз, а вампирша крепко вцепилась и во вторую ногу, чтобы она ей не мешала. – Умоляю… – зашептал инженер, с ног до головы покрываясь потом. – Кто-о-о обещался быть сегодня хорошим мальчиком? – звонко смеялась Альсина, наслаждаясь паникой и ужасом своей жертвы. – Кто обещался выполнить любую мою интимную прихоть? Часть щупалец оплели его член, скользя и трясь о вздрагивающую головку и уже слишком чувствительную уздечку; другая часть обхватила яички, слегка сжимая и в постоянном извивающемся движении переваливая их с одного бока на другой; несколько других щупалец ринулись к заднему проходу. Почувствовав, как скользкая, холодная и гладкая грибковая плоть протиснулась сквозь складки ануса и коснулась мягких внутренностей, инженер шире выпучил глаза и, стискивая зубы во вдохе, выгнул спину, упираясь в кровать связанными локтями. Еще пару мгновений, и мутированные отростки нащупали за теплыми пухлыми тканями маленький бугорок, очень плотный от ранее достигнутого возбуждения. Дыхание Гейзенберга сразу же участилось; ощущая, как к лицу усиленно приливает кровь, а внизу живота пронизывающе сверлит от будоражащей боли и неугомонно вьющихся щупалец одновременно, он завалился на правый бок и стал жадно глотать воздух. – Какой ты сейчас славный. – довольно пропела Леди, наблюдая, как весь красный, как сваренный рак, Карл барахтается в постели в сладострастных муках, к которым не был готов и которые не мог стерпеть. Вот, что она хотела увидеть в нем! Не приятное наслаждение, а мучительное, и видеть этого наглого выродка уязвимым и совершенно беспомощным! Вот то наказание, которое он заслужил! – Долбанутая сука… – инженер еле простонал, не в силах перевести дыхание от непрерывающихся ощущений. – Как же… я тебя нена… вижу… – Я это прощаю. – она рассмеялась и, под ритмичные подталкивания бедрами – скорее чисто инстинктивные, нежели необходимые в ее случае – погладила его по ногам. Щупальца не собирались униматься или хотя бы даже сбросить темп – наоборот казалось, что их хаотичные движения только учащались. Отростки нещадно щекотали промежность в такт постукиванию кончиков других о простату, из-за чего тот самый бугорок стал еще тверже, а ноги немели и бедра сводило бы, не держи его Леди так крепко. Член от постоянного стимулирования эрогенных зон и сдавливания стал толще и чувствительней, отзываясь болью от невозможности выплеснуть все накопившееся. Карл морщился, переваливался с одного бока на другой, кусал одеяло, напрягал живот, но черная лента слишком туго сидела у основания конечности, а отверстие уретры просто бессмысленно приоткрывалось и стягивалось снова. – Умоляю… сними ленту, ради бога… – Если не можешь кончить, как мужчина, то кончай, как женщина. – с коварной улыбкой ответила Леди. Одно из щупалец юрко проникло в уретру, насколько глубоко позволяло стягивание. Гейзенберг, тяжело дыша, резко приподнялся на локтях и приглушенно застонал, чувствуя, как что-то змеится внутри его члена; Каду в его грудине неустанно колотился и будто бы даже сам съеживался от такой кардио- и нервной нагрузки, моля о пощаде. Но ощущения вокруг простаты, которую нещадно поглаживали, щекотали и сдавливали, были гораздо сильнее и мощнее безумия в его груди. Снова откинувшись назад, инженер зажмурился и очень крепко сжал зубы, словно собирался стереть их друг о друга. Вдруг внутри него выстрелило, отдавшись пробирающим нервным импульсом от паха до аж самой глотки. Гейзенберг вздрогнул и широко открыл рот. Боль волнами переливалась резким сокращением и таким же непроизвольным расслаблением мышц по всему телу, перерастая в дерганную дрожь от кончиков пальцев ног до макушки. Он громко вдыхал и выдыхал в приятном облегчении, все больше размякая и успокаиваясь под уменьшением боли. Щупальца стали медленно выползать из его отверстий и отпускать тело, скрываясь за половыми губами Альсины. Она больше не выглядела такой зловещей, но неописуемо удовлетворенной, умиляясь несчастному и одновременно блаженному виду инженера. Опустив его ноги, Леди присела к нему на кровать и, немного наклонив его тело вбок, чтобы добраться до узлов на руках, перерезала веревки, а затем, прислоняя одной рукой член к его животу, освободила и его. Карл в последний раз, устало простонав, вздрогнул под мощный всплеск спермы, что, наконец учуяв свободу, облила ему всю грудь и живот. Звонко смеясь, Альсина взяла со стола белый платок, бросила его на кровать к инженеру и, потягиваясь, отошла к камину. Гейзенберг еще какое-то время лежал без движений и переводил дыхание, глядя куда-то в угол комнаты. Все приятные и неприятные ощущения потихоньку угасали, Каду входил в прежний ритм, а член становился вялым и возвращал свою основную форму. Наконец окрепнув, инженер приподнялся на руках, сел и, увидев рядом платок, небрежно вытер им свое накопленное богатство, но вскоре в усмешке приподнял брови, заметив на белой ткани инициалы вампирши. – Можешь его потом себе оставить. Тебе явно пригодится еще. – спокойно прокомментировала Альсина. Она же стояла, вся освещенная и согреваемая пламенем, и наполняла трубку свежей порцией табака, подминая его пальцами в табачной камере. Когда она разогрела его и сделала первую затяжку, Карл с явно выраженной завистью посмотрел на нее и выпущенное колечко дыма. Она, впрочем, заметила это и, вернувшись к нему, протянула ему трубку загубником вперед. Он медленно втянул табак. – Что это? – спросил он, выдыхая поток дыма. – Вирджиния. – Слишком сладкий. – Ты привереда. – она уселась к нему рядом и снова сделала затяжку. Они просидели так вместе несколько минут, каждый думая о своем и глядя в огненные языки камина: она – покуривая трубку, а он – поглаживая рукой бороду. Через некоторое время откашлявшись, Карл перевел взгляд на Альсину, смотря, как она свободной рукой прячет за ухом выбившиеся пряди. Она недовольно пропыхтела, когда непослушные волосы в очередной раз вывалились вперед, и, снова их поправляя, наклонила голову немного влево, нечаянно встретившись с ним взглядом. Леди опустила руку и замерла, смотря на него, а он – все еще на нее, но уже через мгновение она, странно улыбаясь, обхватила его правой рукой и повалила за собой, опускаясь на подушки. Инженер сначала опешил, ожидая, что сейчас будет очередной зловещий сюрприз, но ничего такого не произошло – он просто лежал на ней, придерживаемый ее рукой, и головой – прямо на ее груди. Пристроившись поудобнее, чтобы было помягче, он в наслаждении прикрыл глаза и выдохнул: – Это было ужасно. – Да что ты? – смеясь, Альсина снова предложила ему трубку. Тот не отказался. – Небось «давно тебя никто так не лелеял». Не захочешь повторить? – коварно поинтересовалась она. Карл, выдыхая дым, охнул, почувствовав фантомную боль в заднем проходе. – Не так безумно. И не сегодня. – Что ж, может все равно останешься у меня на ужин? Обещаю, что на столе у нас будут не твои конечности. – она широко улыбнулась и поправила его седые волосы. Гейзенберг повернул голову на бок и посмотрел на пышную, выпуклую мягкую плоть. Недолго думая, он куснул Леди за грудь, тут же получив от нее ладонью по башке, но он на это лишь довольно усмехнулся и тихо прошептал: – Сука…