Часть 1. Жажда обладания

*** Обещанная прогулка по Босфору на парусном судне Сойданов оказалась действительно прекрасной. Я влюблена в море, а сегодня к тому же была приятная погода и на удивление — ни одного другого судна в пределах видимости. Похожий на историческую реконструкцию одинокий парусник смотрелся сюрреалистично на фоне неоновых огней завораживающего современного города, виднеющегося с берега. А мы — я, Эзель и Мехмед — будто неприкаянные тени, застывшие между прошлым и будущим, эфемерные фантомы былого, плывущие по звёздному небу, отражающемуся в воде… Слегка поёжившись от прохлады ночного бриза, я обняла себя руками в попытках согреться, но не в силах оторваться от сказочного вида города и моря. В этот же миг мне на плечи опустилась какая-то одновременно мягкая и тяжёлая ткань, пахнущая терпким мужским парфюмом и ещё хранящая тепло чужого тела. Я инстинктивно глубоко вдохнула, ощущая богатый, необыкновенно приятный и очень… восточный аромат, сладковато-пряный, одновременно вкрадчивый и острый, словно бархатный сахарный лукум и калёная сталь ятагана. Волнующий. Уже знакомый. Мехмед, до этого о чём-то долго беседовавший с Эзелем, вновь спас меня от прохлады бриза, но в этот раз собственным чёрным… кафтаном?.. Набросив его мне на плечи, он не спешил убирать с них руки, даже когда я обернулась к нему вполоборота. — Спасибо. Неужели на этот раз вы не ожидали с меховой накидкой некую даму, чьё место по случайности заняла я? — подначила его, припоминая нашу вчерашнюю первую встречу. — Боюсь, никакая другая дама недостойна того, что предназначено для вас. — Без тени лукавства ответил он, медленно, словно нехотя отпуская мои плечи. — В остальном же я предполагал завершить морскую прогулку до того, как стемнеет и похолодает. Ваши друзья и их настойчивость в отношении вашего переезда заставили вынужденно изменить планы. Кстати, признаться, я несколько удивлён тем, что в ходе разрешения вопроса, касающегося места вашего проживания, вы никак не высказали своих предпочтений, просто согласившись на исход партии. Мне казалось, это не в вашем характере. — И давно ли вы успели изучить мой характер, господин Сойдан? — я невольно улыбнулась. — Мы познакомились только вчера и почти ничего не знаем друг о друге. «Что совершенно не помешало мне поддаться порыву там, на краю башни», — ехидно прокомментировало подсознание, заставив слегка смутиться. Мехмед усмехнулся уголком губ, явно подумав примерно в том же направлении. Расстояние между нами продолжало оставаться на грани приличий. — Честно говоря, меня раздражает тот факт, что вы с Владом спорили, сделав из меня бессловесный трофей, и я искренне на советую повторять что-то подобное в отношении меня, — решила всё-таки немного прояснить ситуацию, — однако, каковы бы ни были разногласия между вами, я, прежде всего, рада, что они разрешились культурно. Иногда в выборе можно просто положиться на судьбу. — И всё же, что выбрали бы вы сами? Я взглянула на него с долей озорства, испытывая лёгкую панику от того, насколько неотвратимо притягательными были его чёрные как ночь глаза. Сделала один невесомый шаг к нему, совсем чуть-чуть переступая мною же отмеренную грань, и тихо сказала: — Вы кажетесь уверенным в себе и наверняка у вас есть на то причины. Да и аргумент про седьмую картину был весьма убедителен и заманчив. Но поверьте мне на слово: если бы мне не хотелось оставаться вашей гостьей, никакая сила не заставила бы меня остаться. — Верю, — кивнул он, впервые за весь вечер улыбнувшись. Полагая, что разговор окончен, я вернулась к созерцанию моря и города. А Мехмед смотрел на меня, но это удивительным образом совсем не беспокоило — сейчас он любовался мной как эстет художественным полотном в картинной галерее. Мой взгляд тоже порой соскальзывал к нему, почему-то намертво отпечатывая в памяти всякие мелочи, вроде лёгкой морщинки меж бровей и прятавшейся под «кафтаном» рубашки, которая так ему шла, подчёркивая все достоинства отличного телосложения. Почему-то не было никакого диссонанса в том, чтобы смотреть одновременно на него и на город, и на пролив. Словно он был частью этого места, сросся с ним всем своим духом. Перебирая в памяти знания об архитектуре, географии и достопримечательностях Стамбула, я с почти детской увлечённостью пыталась угадать по силуэтам с медленно приближающегося берега где и что находится. Раздирало желание задать Мехмеду миллион глупых вопросов туриста-энтузиаста, но вместе с тем не хотелось прерывать воцарившееся между нами уютное молчание. Наблюдая воспоминания Лале — мои позабытые воспоминания — я не могла представить, что с ним настолько уютно просто молчать. Это было странно. Это было правильно. Мы уже приближались к берегу, когда Мехмед сказал: — Слышал от Эзеля, вам сегодня доводилось ездить по городу. И как, изменилось ли ваше впечатление в лучшую сторону? Я вспомнила, что на вершине башни сказала, мол, Стамбул успел меня немного напугать, но мне по душе его переменчивость. Познакомившись с городом чуть-чуть поближе, я в этом убедилась. Для своих лет я довольно много путешествовала, но именно в Турции меня захватило столь всеобъемлющее, сложное чувство, что все горести и перипетии судьбы отступили на второй план. Нет, я по-прежнему неописуемо радовалась, что Влад вновь в порядке, по-прежнему во что бы то ни стало хотела разобраться со всей мистикой, тайнами и проблемами в моей жизни, но… какое-то но… — В этот город невозможно не влюбиться. — Честно ответила я, пытаясь разобраться в этом чувстве, как бы рассмотреть под микроскопом и понять, — Я с подросткового возраста перестала рисовать по вдохновению, потому что мне его всегда не хватало, но здесь меня охватывает желание вновь взяться за карандаш и краски. Хочется увидеть все «лица» Стамбула, побывать в каждом закутке, узнать все его тайны, потрогать, ощутить. Унести его частичку с собой, когда придётся уехать, а потом обязательно вернуться. Это странное чувство… не знаю даже как сказать… — На что оно похоже? — вдруг поинтересовался Мехмед, вырывая меня из пучины мыслей, но я ответила машинально, не задумываясь. — На потребность, на… жажду обладания. Глаза Мехмеда вспыхнули как угли, словно я сказала именно то, что он надеялся услышать. И только тогда я осознала, что именно умудрилась сказать — и кому. — Я имела в виду, что хотела бы оторвать и оставить для себя кусочек вдохновения, которое дарит этот город, — пояснила с улыбкой. — Но, пожалуй, вы были правы, стоит опасаться своих желаний. Он вдруг поймал непослушную прядку моих волос и отвёл за ухо, ответив негромко, но непреклонно, словно давая обещание, в исполнении которого не возникало сомнений: — Нередко за исполнение желания приходится слишком дорого платить, но в конце концов возможность или невозможность достижения цели почти всегда определяет лишь крепость ума и воли. Убеждён, что ваше желание сбудется наилучшим образом. Потому что вы просто не сможете потерять то, что живёт в вашей крови и в вашем сердце. Даже если захотите.