Глава 8 - "Основы нового статуса"

— Хватит жрать, — прошипел Граф. Смачное чавканье и звук, спускающейся еды по пищеводу, нервируют в тишине. Аппетит тоже знатно отбивает. Антон тупо на него посмотрел. По мощным огрубевшим пальцам стекал майонезный сок от шаурмы, которую мужик приобрёл наделеко в ларьке от центра судмедэкспертизы. Было у Евграфа ощущение, что стоит лучше съездить к старой подруге брата. Женщины же они всё равно собиратели информации, а такие, как Огнева, страсть как любят детали расследования включить в свою картинку. Да и по знакомству девушка охотнее поделилась информацией. Так что вариант их Яги мог вполне иметь право на жизнь. — Не, а чё? Я есть хочу, — прокомментировал спустя пару мгновений охранник. — Продлевай своё существование не так бесяче, — съязвил парень. — Мальчики, не ссорьтесь, — с изрядной долей меланхолии протянула Ядвига. — Кристина сказала, что по одной из камер удалось определить машину этого вашего… Колпака, да? Обоих мужчин передёрнуло от этого прозвища. Если хочешь развлечься по всем размахом, то бордель Колпака утолит любые прихоти — от непорочной девочки до смазливого юноши, стандартного набора опытной проституткой и ночи оргии в стиле Калигулы. Место увеселений этого человека выбирали исключительно самые аморальные извращенцы, причём воротящие миллионами долларов. Разумеется, каждый, кто готов заплатить за красивый грех — там побывал. Граф тоже не был исключением… но в исключительно в образовательных целях! Широкий кругозор еще никому не помешал. Колпаков Василий был не то, что опасен. С ним связаться, всё равно, что окунуть руку в тёплую смолу. Приятно сначала, но до поры, пока смола не начинает липнуть. И если этот человек был замешан, то кое-что начинало проясняться. Ведь Колпак всё равно был подневольным человеком. Как бы сильно этот трусливый хорёк не ненавидел Мишу, но на такое бы не решился пойти без веских причин. Не без чьей-то помощи попёр против Зверева. — Так, Георгиевна, с этого момента нужно домой отправляться, — пробубнил телохранитель, посматривая на циферблат часов. — Тем более уже первый час ночи пошёл. — Какой домой? Ты так и не понял, что где-то девушка сидит запуганная? — раздражённо произнесла она. — С болью на душе, Яга, но признаю: он прав. — Граф устало протёр пальцами красные от недосыпа глаза и сосредоточился на дороге. — У нас есть эта ниточка, так что по ней и пойдём, но завтра. Колпак скрытный. Скорее всего, ему пообещали казино после смерти Мишани. — А ты? — Антон с любопытством вслушивался в их разговор. — А мне хреном по губе. Я не гений многоходовок, — сухо сбрил он. — Именно поэтому поеду сейчас к брату. От ментов точно откупятся, если они не в доле, конечно. Там такая хуйня адская, что нам с вами и не снилось. Сейчас к Колпаку соваться опасно без плана, так что не нарываемся. — Если с поличным не взять, устроит Куськину мать всем? — догадалась Яга, сложив руки на груди. — Мягко сказано. Поэтому лучше не трясти мешком с дерьмом у вентилятора. — Знаешь, чем дольше вас всех знаю, тем больше понимаю, что вы все здесь ёбнутые, — жизнеутверждающе припечатала девушка. Граф громко хохотнул, останавливаясь на зелёном. Ему особо импонировала черта их нового партнера к иногда жёсткой прямолинейности и крепким выражениям. Светло-голубые глаза мазнули беглым взглядом через зеркало заднего вида по напряжённой Яге. Внутри вновь поднялась бессильная досада от гадкой, но правдивой мысли: «эта женщина не для меня». Не потому, что старше на четыре года или шансов нет, нутром чувствовал. А Пчёлкин её не отпустит, даже если узнает, что притащил двойника супруги к себе. — А «караул» уже поздняк кричать. — И не собиралась. От своих не бегут, — хмыкает Ядвига. — Ладно, везите домой, раз совсем не жалко. — Так разведись и не ной, — предлагает с ехидцей он. — Пытаюсь! Сам видишь, что творится. Ещё вчера утром у Космоса ждала свободы, а сегодня ночью у меня уже… Беляш. — Ядвига мучительно прислонилась лбом к его сиденью. — И как понимать вас, мужиков? То свали, затем останься, снова на фиг иди, и опять "ой, я передумал»! — Ну, значит фаза «проваливай» не за горами. Жди своего шанса. Если чё, организуем скромные похороны в компании рыб, — патетично отвечает Граф. — Хотя, я бы задумался на твоём месте, куколка. Палыч стопудово воду мутит чё-то с тобой. — У него просто дел до макушки, — сурово вступился за начальство Антон. Оба только фыркнули. Как же! Кто хоть немного знаком с миром манипуляций осознавал, что искренности в мотивах Пчёлкина столько же, сколько фарша в вокзальных чебуреках. А в этом парочка друзей отлично разбиралась.

***

Дыра. И это я не о квартире, в которую вновь пришлось зайти. Дом у Пчёлы довольно комфортабельный и стильный. Даже по меркам четверти двадцать первого столетия. Ещё бы убрать оружие в гостиной и повесить картины в стиле модернизма или снимки какого-нибудь модного бруклинского фотографа, то не стыдно устроить светскую тусовку. Что-нибудь из авангарда тоже можно. Ещё бы я добавила блестящее чёрное пианино с потрясной композицией ароматических свечей сверху, белые орхидеи, пару чертовски гламурных пуфов и… Ох, проехали. Конкретно речь о том, что творилось внутри. Ледяной, черной дыре в груди, где нет ничего, кроме отравленной пустоши. Стоит признаться самой себе, что зацепилась за всё это расследование, чтобы заткнуть дыру. Заполнить её чем-то эмоционально-выжигающим, стремительным… Опасным? Да, этого всего двойную порцию, пожалуйста, иначе мертвая тишина сожрёт меня. Уместившись на ковре в виде волчьей шкуры, я пару мгновений (а может и час?), смотрела в светло-серую стену. Когда читала научную фантастику про «дни сурка» или временные петли, мне казалось всё, куда веселее. Какие-то миссии, предотвращения бед мирового масштаба… а я ощущала себя так, будто мою личность реинкарнировали, но память стереть забыли. Возможен и такой вариант. В своём настоящем-будущем я умерла. А может?.. Поднялась с пола и вышла в прихожую, где пол стены занимало зеркало. Задрала футболку до подбородка, пытаясь разглядеть на левой груди след от пули. Ничего, но… Меня вновь прошиб пот от воспоминаний о мгновенной боли внутри, вытолкнувшей последнее дыхание. И горькой обиды, что для меня всё так закончилось. Что столько училась, работала, пыталась доказать всему свету, что нет никого перспективнее и способнее меня… И для чего? Чтобы умереть при обстреле? А может в этом и дело? Что именно в девяностых годах мне предстоит перепрыгнуть тот «потолок», который не смогла бы преодолеть в своём времени? А вдруг это и есть тот самый золотой билет? Жаль, конечно, что никогда не интересовалась ставками, так бы состояние сколотила. Эх. Как ни странно, но мысль, что это какой-то крупный шанс на взлёт мне больше понравилась, чем вероятность искупления. Да и какое искупление в мои годы-то? Я не жадный старикан, к которому были вынуждены прилететь духи Рождества. В сон откровенно не тянуло. Раздраженный мозг был категоричен, став выдумывать воистину фантастические сюжеты, где я спасаю Землю от кометы, сражаюсь плечом к плечу с Ханом Соло, Апокалипсис поражает Россию, спасаю Путина и получаю в благодарность недвижимость в центре Москвы, где открываю корейский салон красоты. Вариантов масса! Хихикаю в подушку от фантазии, где я в потрясающем платье толкаю трогательную речь на вручении Нобелевской премии, а потом спускаюсь со сцены к своему супругу Джонни Деппу. Он рад за меня. Кстати, а почему бы не слетать в Америку? Джонни сейчас красив, как бог, молод и точно свободен. Хотя, Марк Уолберг тоже горяч в этот период… В таком свете данное десятилетие начинает мне понемногу нравится. Вложения в репетитора по английскому языку будут точно оправданы. Только и реальность жёстко о себе напомнила. Образ счастливой меня в объятиях любимых актёров разрушился, как карточный домик, с приходом неуважаемого супруга. — Не спишь ещё, значит. Щурюсь от пронзительного света, жалея, что не уснула ещё час назад. Пчёлкин издаёт лёгкий смешок. Пара широких шагов и мужчина усаживается у меня в ногах. — Да вот размышляю о вечном, — загадочно провещала я, сложив руки на животе. — А точнее о том, за какие грехи ты был мне послан? Что это за дьявольские происки? — Видимо, было за что, Яковлева. — Он свободнее разваливается, заставляя меня поджать ноги. Расстегнув пуговицы пиджака, лениво повернул голову в мою сторону. — Сильно сегодня испугалась? С языка чуть не сорвалось, что педсоветы проводить иногда страшнее (страшная правда), но вовремя прикусила язык. Смирись, Яковлева, ты здесь неуч без стажа, так что плакала твоя мечта стать министром образования, хоть и Граф сделал все документы и диплом тоже. Но не с московской пропиской, а нижегородской, где до семи лет жила у бабушки, пока родители устраивались в столице. Взглянув на мужчину, язвить передумала. Витя выглядел измотанным настолько, что морщинки возле глаз углубились, а выражение лица стало безучастным, делая визуально старше своих лет. Вспомнилась и любовь мужчины к крепким напиткам и лёгким развлечениям. Теперь понемногу становится понятна и эта черта. Всё, что разлагает — дарит быстрее и ярче эмоции, чем нечто достойное. А Пчёла нуждался в этих ощущениях, раз не мог устоять. Наверное, чтобы тоже заткнуть внутри себя дыру. Счастливые люди не ищут способов потерять себя. А я сильно сомневаюсь, что его образ жизни приносит много радости. — Ну, я была не одна, — смягчилась я, приняв сидячее положение. — А как твои важные дела прошли? Пчёла сморщился и отмахнулся, мол, да пошло оно всё в известное направление. Понимаю, стадия пройдена мной не единожды. — Твоего железного коня пристроил к соседу в гараж. Район у нас неплохой, но так от греха подальше. От греха ли? — Спасибо. Но, честно говоря, думала, что не вернусь сюда, — хмыкнула я, впиваясь пронзительным взглядом в усмехнувшегося мужчину. — Вить, скажи правду: давно догадался, что от твоей погибшей жены у меня только имя и лицо? Зрачки в льдисто-голубых расширились, а дыхание замедлилось. Знал. Какого-либо негатива не ощущала, так как сама поступила не как ходячая благодетель. Только мой мотив был ясен, в отличие от самого мужчины. Зачем держать у себя малознакомую женщину? — С чем перемудрил? — с ленцой полюбопытствовал Пчёла, исподлобья наблюдая за мной. — Ты стал меня называть чаще «Яковлевой», а не «Ясей» то бишь твоё сознание уже стало идентифицировать меня, как другого человека. Скорее всего, понял ещё месяц назад, когда оставил у Космоса, более не пытаясь давить на мою память, — спокойно донесла ему свой вариант. — С учётом этих скудных данных, подкидывается ещё один интересный итог. Своей беременной жене охранника ты не нанимал, но решил наделить меня столь сомнительной привилегией. Из всего складывается вопрос: почему? На самом деле, на душе стало гораздо легче от признания. Всё, никакого притворства, долой коллекцию масок лицемера! У меня куча других проблем, чтобы играть в эту ролевую игру. Пчёла с небольшой долей удивления поглядел на меня, спросив совсем не то, что ожидала: — Мама с папой кто у нас? — Координатор и прокурор… были, — спешно добавила последнее. — Жаль, я бы познакомился, вопросы воспитания обсудил. Да. Просветил бы, что помимо профессии дознавателя есть для девушек и другие ниши. Глаза Пчёлы смеялись, не смотря на напускную серьёзность. Подушка под моей спиной яростно орала ему: «а ну пойдем, выйдем!» — Модель? — съехидничала я, припомнив его любимый типаж. — Нет, катала в казино, — карикатурным голосом ответил он, закинув ногу на ногу. — Ты не ответил на мой вопрос, — решила вернуть его на изначальную нить разговора, от которой мужчина пытался увильнуть. Через открытую форточку донесся звук сирены, пронесшейся на трассе машину. Светлая тюль всколыхнулась от влажного прохладного ветра, навевая образы чего-то потустороннего и жуткого. Меня передёрнуло. Специально открыла форточку, так как не могла спать в духоте, но теперь перед сном точно закрою. Пчёла с полуулыбкой на меня посмотрел. Без иронии или пошлости, почти что искренне. — Подумал, что раз так получилось, то может это знак какой-то? — Какой? Сходить в церковь и поставить свечку за упокой усопшей супруги? — выдала я, приобняв себя за плечи. — Ну и ты мне понравилась, как перестал искать в тебе бывшую, — закатив глаза, уже более правдиво ответил Витя. С немым вопросом посмотрела на него. — Честно, таких умненько-отбитых девушек ещё не встречал. С одной стороны беспардонность в самом её ярком проявлении, а с другой вроде даже комплимент. — Да и в моём возрасте надо уже коротать свои года с кем-то более осознанным. Кажется, нечто подобное и Калугин пел, что устал от марафона «переколотых ботоксом тарелочниц», мол, ему нужен уже покой и семья с кем-то… да, «осознанным»! Откуда слово такое ещё мерзкое откопали? Тьфу! Времена разные, а у мужиков подкаты — одинаковые. Причём обидно, что я опять оказалась зоной покоя. — Знаешь, Пчёлкин, у тебя непревзойденный талант пробуждать во мне быдло, — процедила я, резким движением выдернув из-под его задницы кусок одеяла. Витя с округлившимися глазами на меня посмотрел. — Короче, завтра расстаёмся. Мы, реалисты, идём прямо, а вы, гуляки мафиозные, уже привычным маршрутом топаете налево. Паршивых снов, козлина. Нырнув под одеяло с головой, свернулась в комок. Знакомая обида обожгла сердце, поднимая колючий шарик по горлу вверх. Между плотно сомкнутых век засочилась влага. Тяжёлая рука легла мне на плечо, пытаясь развернуть. Резко дёрнула плечом, сбрасывая его конечность с себя. Пошёл он к чёрту. — Ты чё, правда обиделась? — недоуменно спросил он. Тишина, прерываемая моим сопением. — Блин, Яковлева, ты плачешь что ли? Сигнал был подан и истерика не заставила себя ждать. Не знаю, отчего, но вопрос о слезах… как раз их и вызывает. — Уйди, — всхлипнула я. — Даже не назовёшь ещё раз «козлом»? — растерянно пошутил Витя. — Козлом он хочет быть… баран общипанный! — завыла я, обнимая крепко-накрепко подушку. Вскоре ко мне пришло гнусное озарение, что плакать в этой альтернативе опасно. По крайней мере при мужчинах, ибо велик риск банально спиться. Когда обивка дивана обратно приподнялась, то уже подумала, что Пчёлкин поступил, как все мужики — свалил под шумок. Начала даже успокаиваться, а через минуту с меня сдёрнули одеяло, велели выпить из кружки всё и рассказать по какой причине слёзы. Наверное, больше от шока выпила всё до капли коньяк. К слову, очень даже вкусный — терпкий и насыщенный. Так как скрываться больше смысла не было, выдала всю правду про жениха-изменщика. То, как к свадьбе готовилась, помолвку справили в лучшем ресторане, о том сколько платьев заказала (их было пять), меню и как собиралась оформить президиум. И даже как приехала к жениху посреди ночи в одном плаще на голое тело, решив сделать сюрприз после его важного совещания, что ему понадобился отдых… Отдыхал он не один. Всё. — И знаешь, что самое обидное? — уже откровенно поддатая говорю, облокотившись одной рукой о плечо Пчёлы. — Он мне всё говорил, что я думаю только о работе… но как иначе-то? Есть такой негласный закон, что кому-то в паре приходится больше вкладывать сил, чтобы быть лучше. И этим «кем-то» оказалась я! И ведь сама знаю, что надо было лучше стараться. Нервный смешок, после которого мне была вновь протянута кружка. Пчёла сам пил из бутылки. Пиджак валялся на кресле, так что теперь мужчина был во влажной от моих слёз чёрной рубашке. — Не понял. Зачем тебе быть лучше? — сердито спросил Витя слегка заплетающимся языком и осмотрел меня быстрым взглядом. — Ты же вон… какая. А единственная твоя проблема в том, что шибко умная! Когда ты рассказывала о всех своих курсах у самого голова опухла. Я ему и об этом рассказала? — Не то, чтобы я прошу пожалеть меня и всё такое. На самом деле, на дух такое не выношу, но… Не знаю. Так устала что-то пытаться, оправдывать чьи-то ожидания… подстраиваться. Надоело, — покачала головой я, откидываясь на спинку дивана. — А что ты хочешь сама? — спросил Пчёла, устроившись рядом и повернувшись ко мне лицом. Такой простой вопрос, но заставивший меня погрузиться с головой в раздумья. Что я хочу? Славу и признание? Хм, ну это так больше прилагающийся элемент ко всем моим стремлениям. Свободу? Так я ничем и не скованна. Денег? С этим тоже проблем не было никогда. Тогда пришёл на ум весь последний месяц. Разборки в казино Зверева, какие-то сложности, которые меня тянуло решать, расследование, сами ребята, Алиса и даже приобретенный байк. Везде было непосредственно моё участие. Ничего из этого не заставляло меня вспоминать, о том, чья я дочь и страх подвести отошёл. У меня не было здесь трудов, на которыми так тряслась. И даже Калугина, всё же ранившего меня предательством, я вспоминала теперь больше с порицанием, а не с болью. — Знаешь, — с удивлением проговорила, — а я, кажется, именно сейчас всем довольна. Съеду на отдельную квартиру и вообще будет восторг. — Ты хочешь всё-таки съехать? — Это странно, когда двое малознакомых людей, навравших друг другу с три короба изначально, проживают вместе, Пчёлкин, — говорю я, сделав глоток алкоголя из кружки. — Да и я воспитана иначе. Жить с мужчиной без помолвочного кольца на пальце — это моё личное табу. Не смотря на странную ситуацию, улыбка не сходила с моего лица. Неподъёмный груз лжи, что давил всё это время — слетел. Да и сам мужчина выглядел на редкость спокойным, даже дружелюбным. — Принципы, значит… Уважаю, — кивнул Пчёла. — Раз уж это наша последняя ночь в качестве лже-супругов, то у меня к тебе просьба небольшая, но странная. — Какая? — Когда ты пела у Миши, мне стало интересно, какая твоя любимая песня. Споёшь? Я рассмеялась, покачав головой. Всё-таки, жук он манипулятивный ещё тот. Музыка — всегда что-то личное, обнажающее часть души. Говорящее о человеке чуть больше, чем надо. И, видимо, он отлично был осведомлён об этой тонкости. Заёрзав на диване, кивнула на акустическую белую гитару, стоящую у окна. Вскоре инструмент оказался у меня. Не то, чтобы я была отличным игроком, но бренчать пару-тройку композиций умела. Первая, это разумеется про кузнечика. — Хорошо. Но при условии, что споёшь свою, — сразу сказала своё условие, садясь по-турецки и располагая гитару на ногах. — Идёт. — Пчёла с ожиданием на меня уставился, отхлебнув с горла коньяк. Настроив гитару, пару раз провела пальцами по жёстким струнам. Глубоко втянула в себя воздух, ощущая, как ладонь на гладком грифе вспотела от волнения. В животе запорхали невесомые бабочки. Заиграв лёгкое вступление, стала тихо напевать слова первого куплета Far From Home группы Five Finger Death Punch. Именно эту песню и могла назвать любимой сейчас. Постепенно стала играть быстрее, а петь громче и увереннее. Внутри поднималась волна жара, то захлёстывающая с головой, то нежно ведущая прямо вперёд. А все мои эмоции, словно обернулись пенкой этих волн, щекочущих кожу. — Cause it's almost like You heaven's trying everything To break me down! — с непонятным для себя надрывом пою, ощущая, как губы растягиваются в улыбке и слёзы наполняют глаза. Отчего-то стало больно и горько. Но между тем эта сладостная душевная агония была так прекрасна! Опьянённая этим чувством, не сопротивляюсь, когда пальцы оказываются прижаты к струнам. Смотрю в глаза мужчины, начиная просто тонуть подобно утопленнику, желающему пойти на дно. Недавняя мягкость в глазах обернулась в силу… от которой внутри всё поджалось. И без того учащённое дыхание становится коротким и хаотичным. — Хватит. У меня сердце разрывается, — хрипло шепчет Пчёла. — От песни? — выпалила таким же шёпотом. — От тебя. Что-то новенькое. Обычно про меня говорили, что могу взорвать мозг любому адекватному человеку, но никак не сердце. Через мгновение поняла, почему в моём времени — проблема с демографией, что уже и Госдума подключилась со всеми батюшками и страны. А здесь с этим полный порядок. Пока анализировала сказанное, гитара исчезла с коленей и мужчина уже целовал меня! Ладони легли на жёсткие плечи в желании оттолкнуть, но… Господь Всемогущий, как он меня целовал! С упоением и ненасытностью, словно была каким-то чертовски вкусным десертом. Чувственностью и напористостью, от которой меня изнутри обжигало пламенем. И мне захотелось всё получить до малейшей капли из предложенного. «Это так ты плюешь в дело жизни отца, дрянь неблагодарная? А ничего, что с фраерами, как он, нам не по пути?» — влез в голову мерзкий голосок, когда ловко села ему на колени и запустила пальцы в шелковистые волосы. Обжигающее чувство стыда затмил новый всплеск блаженства, когда Пчёла полностью перехватил инициативу, покусывая мои губы. Теплые руки блуждали по мне, обнимали и прижимали ближе к сильному телу, язык дразнящие скользил по нижней губе. Голова закружилась, как на вечной карусели. Мне правда нравится. — Стоп, так… нельзя! — Я оттолкнула его от себя и быстро соскочила на пол. Щёки горели огнём. — Как это «нельзя», если можно? — весело полюбопытствовал Пчёла, поднявшись следом. — Да ладно тебе, Яд. Нам обоим этого хочется, а мы взрослые люди. — Вот именно, как взрослый человек, должна думать и о последствиях. А я только недавно после болезненного расставания, можно сказать самое уязвимое существо на свете, ещё перемкнёт — прости, Господи — на тебе, а там и до кошек недалеко, — проворчала я, став шустро собирать свои немногие вещи в нераспакованный рюкзак. — Нет-нет, я лучше пойду дальше своей дорогой. Всё… пока! — Подожди, куда ты побежала, ненормальная?! — воскликнул он, когда рванула из гостиной. Да, в пижаме и с рюкзаком за плечом. Даже не стала обуваться, а просто схватила кеды с курткой и вылетела из квартиры, как ошпаренная. Вызвала лифт, а сама побежала по лестнице. Остановилась на четвёртом этаже и спряталась за мусоропровод. Через пару минут пробежал мимо галопом и Пчёлкин. Минут пятнадцать подождала, пока лифт вновь заработает и сверху захлопнется дверь. Обувшись, вытащила из кармана пижамных штанов телефон и набрала номер Графа. К счастью, у Вити не было моего номера телефона. — Да? — бодро, но зло бросил Евграф. Понять можно, так как четыре утра, а парень ещё на ногах. — Графуль, это я. Заберёшь меня? Я тут, всё-таки, призналась, и ситуация вышла из-под контроля немножко, — жалобно произнесла я, став натягивать кожаную куртку. — Блять. А подождать до обеда с признаниями не судьба, да? — пробормотал друг. — Минут через двадцать прилечу. Мы тут с Мишкой кое-что надумали уже.

***

Боксёрская груша еле покачивается от ударов. Валера научил бить профессионально, чтобы та не крутилась, На самом деле Пчёла не особо любил пропахший потом зал, предпочитая больше тиры. Но стрельба в этот раз не особо помогла разрядиться, так что он предпочёл навязаться на тренировку с Валерой. Его тело требовало полного выплеска энергии. Сбежала, подумать только! Так будто целовалась не с ним, а с Гитлером каким-нибудь. А потом решила, что предала Родину и капитулировалась. И ещё Захар выделывается. Тварь конченная. Откуда-то ещё выискал пункты, в которых он имеет право задержать оплату на месяц. Выбор чередовался между: натравить адвоката и натравить Шмидта. И второй вариант ему импонировал всё больше. Любопытно, Яга случаем с этим Захаром не родственники? Слишком многое выдумывают что-то! И всё же было нормально, наконец, объяснились, по-человечески признался, что нравится она… нет, свалила на всех парах, как от прокажённого. — Витя! — прикрикнул на него Валера, схватившись обеими руками за продолговатую жёсткую грушу. — Хорош, уже два часа мучаешь инвентарь. Пошатываясь и тяжело дыша, весь мокрый от пота Пчёла прислонился предплечьем к груше. Руки под перчатками гудели, а мышцы налились тяжестью. Майка липла к телу, больше раздражая, тогда он её снял, став стирать с лица солонаватую влагу. — Заебало всё… — Пчёла примолк, поняв, что начинает цитировать Ягу. — Бесит Захар со своими хитромазыми афёрами. Я его вместе с адвокатом на ужин заставлю все их бумажонки сожрать. Фил покачал головой, когда друг опустился измождённо на мат и взял бутылку воды. Дело-то явно не в этом. Обычно Пчёла предпочитал стрелять по мишеням, а не дубасить грушу. Саша рассказал об авантюре Пчёлы повеселиться с двойником супруги. Но, кажется, веселилась только она сейчас. — Так пошли Шмидта. Он в дипломатических миссиях у нас мастак, — предложил Фил, усевшись на мат. Звуки ударов и строгие выкрики тренеров разносились по залу, на арене спарринговались двое бойцов. Гремело железо, когда кто-то просил ещё по десятке накинуть на штангу. И да, удушающе несло разгорячёнными телами. — Пошлю, после ужина. Пора с ним заканчивать. — Пчёла зубами отлепил липучку с перчатки, освободил одну руку, затем вторую. — Слушай, Валер, а куда ты вообще Томку водишь? Опешив от последнего, Валера с весёлым изумлением в карих глазах поглядел на друга. — Схема «ресторан, клуб, постель» уже не работает? — спаясничал Валера. — Или привереда? — Она меня послала… так что надо удивлять по-взрослому. Пчёла провёл языком по нижней губе и невольно улыбнулся. Помимо вероломного жениха, девушка разболтала о кадетке, своем назначении и вскользь об учёбе в универе. А ему было интересно частично узнать Яковлеву и хотелось ещё больше. Эта женщина оказалась образованной, смешной и настолько великолепно дрянной, что у него уносило крышу только от звука её голоса. Именно это его и привлекло в «Метелице». Буйная, непоколебимая энергия, не позволившая мимо пройти. Велевшая «стоять» и он встал, не сумев дальше ступить дальше. И это было нечто большее, чем просто желание обладать. Без игр в супругов, обмана и придирок на этой почве Пчёла сумел всё упорядочить в своей голове за ночь, чтобы прийти к выводу: игры кончились. Ему нужна конкретно эта женщина. И почему-то эта цель делала его сейчас счастливым. Он не спал всю ночь, во рту не было ни крошки, а сам был раздосадован и зол, но отступать не желал. В глубине души, Вите хотелось, чтобы кто-то в нём нуждался. А сегодня ночью он впервые это ощутил. — Не проще ли найти новую Катюшу, раз девушка тебя кинула? — усмехается Фил, став натягивать перчатки на руки. — Не-а, — мотнул головой Пчёла, пригладив мокрые волосы назад. — Запомни мои слова, Валер. Через месяц я женюсь на ней. — Ты чё к Молотку сунулся, пока я отходил? Какой ещё месяц? — с сарказмом спросил боксёр. — По-моему, восемь лет назад у тебя весь гимнастический класс в жёнах ходил. Они разразились хохотом. Были такие дни, когда Пчёла каждое утро приходил к друзьям с заявлением, что женится. Космос тогда неделю писал Саше письмо, делая пометки с его заявлениями. Пару лет назад Белов зачитал его даже на даче Космоса с выражением и дикцией, что они все попадали со смеху. — В этот раз серьёзно. — Пчёла обратно натянул черную майку, продекламировав: — Если женщина бежит от тебя, значит и умная, и интуиция хорошая. Надо брать. Подхватив бутылку с водой и телефон, мужчина потопал прочь из зала. Антон, падла лысая, расслабился совсем и забыл о своём новом задании.

***

— Вы охренели?! — прогремело из кабинета Миши сверху. Лиана Николаевна пожала только плечами, протирая дальше поручни перил. Обычно, в коттедже Михаила Дмитриевича было тихо. Хозяин и Виктория Петровна предпочитали уединённый образ жизни. Супруги виделись редко, но это их и не смущало никоим образом. Хозяин занимался своими делами, а Виктория Петровна пропадала в спа-центре, который презентовал ей в день свадьбы муж. Кто-то бы решил, что от семьи у них только название, но Лиана Николаевна не сомневалась ни на йоту в чувствах хозяев. Не зря, всё-таки, Михаил Дмитриевич работал, как проклятый. Для жены старался и её мечту исполнил, чтобы она не скучала. Конечно, этот мирный уклад нарушался, когда появлялся Евграф Андреевич. Младший сводный брат хозяина был тем ещё баламутом, но в этот раз покой потревожил не он. Донельзя возмущённая Яга смотрела на братьев, как на врагов народа. Не такие новости девушка намеревалась услышать, проснувшись. Кровать в гостевой комнате у Зверевых была фантастическая после жёсткого дивана у Пчёлы, и скрипучей кровати у Космоса. — Какая я вам мамка, блин?! — взорвалась Ядвига. — Прежде чем ворваться в бордель, мне нужно, чтобы ты пронюхала всё изнутри. А у Колпака как раз убил… ликвидировали заведующую его гадюшника, — произносит Миша, сложив пальцы домиком. — Тем более, я уже вкинул его человечку через проверенных людей, что есть одна подходящая особа. Наша рыбка согласилась на встречу, — добавляет Граф, видя как синева в глазах девушки становится ядовитой. Взбеситься сто пудов. — И без обид, куколка, но ты по меркам шлюх Колпака старовата, чтобы внедрять тебя в этот цветник. — А для мамки в самый раз, что ли?! Парень привычно уклонился от полетевшей чашки. Миша сморщился от звона битого фарфора, подумав, что жена расстроится из-за неполного китайского сервиза. Но и делать нечего, только Графу удалось дотянуться по своим связям до людей Колпака. Сучий потрох оберегал свои территории, как старый злобный барсук. В кабинете было темно, не смотря на то, что за окном солнечные лучи заливали всё пространство. Миша не так намеревался справить свой юбилей. Тем временем, Яга стала ходить от угла в угол, словно подстраиваясь под тиканье винтажных английских часов. Даже сейчас Зверев слышал, как работал её мозг. Но ничего, сейчас сама дойдёт, что их план — самый оптимальный в этой ситуации. Через минуту дошло. — Я же буду не одна? — хмуро спросила она, плюхнувшись в кресло и сложив руки на груди. — Вы с Колпаком встретитесь в ресторане, а далее, ты должна ему понравится, чтобы перейти к другому этапу. Именно тогда он поведёт знакомиться с рабочим местом, — объясняет Граф, присев на стол. — И да, мы ближе к этому времени пошлём Лёлика и Быка. Они будут отвлекать, в общем быть «проблемными клиентами» и твоей подстраховкой. — Мне это не нравится, — покачала головой Ядвига, запахивая плотно свой белый халат. — А если Вики не будет в борделе? — Скорее всего, она там. — Миша поджал губы, пряча нервозность за маской невозмутимости. — Для женщины нет ничего страшнее насилия… сама знаешь. Яга представила себя на месте Вики в месте, и ей стало не по себе. Прямо в яблочко. Сломить женщину врага захочется разными способами и милосердное убийство будет идти в конце этого списка. Да и похищение больше похоже на подстраховку. Стыдно признаться, но сама Яковлева поступила бы также, окажись на месте Колпака. Смысл атаки, если нет определенной защиты? А значит впереди её ждало самое страшное, что есть в этой спасательной операции.

***

— Охренеть, — в ужасе прошептала я, глядя на себя в зеркало и еле хлопая длиннющими накладными ресницами. Поверить не могла, что в гардеробе Мадины и впрямь найдётся нечто подобное. Если в планах у меня было выглядеть уже состоявшейся, элегантной бандершей, то Мадина и Граф с прискорбием на меня посмотрели. Узкая кожаная юбка еле прикрывала попу, что наклоняться в ней я бы и наедине с собой постеснялась. Но то были цветочки. Убийственно торчащие чулки на всеобщее обозрение, массивный золотой ремень на бёдрах и глянцевые ботфорты на шпильке меня добили. Единственной приличной вещью оказалась рубашка с леопардовым принтом, что тоже была фривольно расстёгнута. А волосы… боже, такого начёса не было даже у Аллы Борисовной в её лучшие годы. Издали я выглядела, как многократно использованный туалетный ёршик, но с кричаще-красными губами посередине и малиновыми румянами. Улёт. Конкурс провинциальной шалавы «возьми меня за штуку» объявляется открытым. Бывшая глава сорок девятой школы лидирует. Единственной отрадой были лишь золотые украшение на шее, руках и ушах, что вытрясла из Графа. То, что шлюхи падки на ювелирку — он согласился, за что был бит. — Вау, — с восторгом выдал парень, зайдя в спальню певицы. Закинув руку культурно шокированной мне на шею, Зверев заигрывающе протянул: — Знаешь, как только закончим со спасением Викули, разрешу тебе наказать меня… Блин! Парень со стоном схватился за рёбра, по которым от души приложилась локтем. — Аванс. — Накинула на себя тонкий черный плащ Мадины. — Знаешь, я думала, что на этот путь меня толкнут депрессия, кризис и, возможно, резкое желание пожить в Эмиратах, а не ты. — Мужикам нельзя доверять, Ягусь. Того и гляди, трансформация в лярву не заставит себя ждать. Разве ты не знала? — вибрирующим тоном произносит Граф, засунув руки в карманы кожаной куртки. — Но, ей-богу, как всё закончится, мы отметим это и твою свободу. Даже не поспоришь. Как ни странно, меня даже успокаивало, что Граф нашёл двухкомнатную квартиру в своём доме. Я была свободна от каких-либо условностей и могла делать, что захочется. А хотелось мне многого. Когда у тебя есть хорошее представление о будущем и появилась толика вседозволенности, то ты начинаешь ощущать присутствие её — Власти. Она обольстительно тебе улыбается, объятия её крепки и вселяют доверие. И хочется доказать этой роскошной чертовке, что ты её достойна. — Отметим. Мадина показалась в дверях и флегматично добавила: — Я с вами. И, Ясёнок, прошу сохрани чулки, а? А то знаешь, они итальянские и очень крепкие, а сестра ещё не собирается в Милан. — Постараюсь, — пообещала ей, завязывая поясок плаща туже. — Женщины, — фыркнул вышибала. — Беспокойство не за человека, а за какие-то носки. Мы с певицей кинули на парня убийственные взгляды. Да что он может знать о таких вещах? Качественные колготки и чулки на миллион во всех временах! — Вить, ты знаешь… — начала… и закончила я, вспыхнув спичкой. Твою мать. Мадина поперхнулась своим йогуртом, а Граф едко покосился, словно спрятал в багажнике мачете не для Колпака, а конкретно для моих рук. Тряхнула головой. Проклятый Пчёлкин! Забил мне голову своими речами манкими и поцелуями. Всего два дня с ним, а уже скандирую его имя, как попугай в бреду. Не мужик, а чума. — Видали? Вот такую траву мне этот щегол нанёс за месяц нашего почти фиктивного брака. Кошмар в квадрате, — возмущённо выплюнула, уперев руки в бока. — Короче, важность для женского сердца носочно-чулочных изделий не обсуждается. — Куплю я вам чулки. Если надо по десять пар каждой, — сухо вымолвил Граф, натягивая тонкие кожаные перчатки на руки. — Пошли, машина уже приехала. Рядом будет Вано за вами наблюдать, с тобой же увидимся только после борделя. — Обнадёживающе. Скромные проводы в путь старшей путаны составила короткая инструкция: «говорить, когда спросят», «можно блеснуть выдающимися управленческими способностями» и «поправь корону самооценке», мол, у мамок она высокая, но причём реалистичная. Незнакомый мне парень за рулём был немногословен, но и к лучшему. Нервозность дала о себе знать в самой отвратительной форме — лёгкими спазмами в грудной клетке. Когда Мадина меня наряжала, я хихикала, думая, что ворвусь в ресторан, закину ногу на ногу и буду жевать с причмокиванием жвачку, как в комедийных фильмах. Реальность оказалась более мрачной. Я чувствовала себя куском мяса, который подложили мяснику на продажу. И оказаться на витрине, среди таких же мясных продуктов, было на самом деле страшно. Уткнулась в окно, пытаясь прогнать дурные ассоциации. Как я и говорила, май выдался на редкость дождливым. Асфальт блестел от влаги, укутанные в ветровки или прячущиеся за зонтиками люди торопливо шли по тротуару. Вывески магазинов и кафе тусклым светом прогоняли темноту всего на пару метров. — Нервничаете? — прервал тишину водитель. — Понимаю. Сам бы никому из своих знакомых не пожелал такого. Даже в таком формате. — Будем надеяться, что не попросят продемонстрировать опыт, — усмехаюсь я, опустив стекло вниз, чтобы дать недостающему воздуху ворваться внутрь. — Иначе придётся завести речь о политике. — Вечная тема, и правых в ней нет, — по-философски ответил парень. — К слову, вы ещё очень неплохо выглядите. — Ты просто не видел, что у меня под плащом. Он остановился на светофоре и с любопытством повернулся в мою сторону. Когда я распахнула плащ, то водитель с вытянувшимся лицом присвистнул. И да, посмотрел также, как Граф и Мадина. С жалостью. — Н-да… накидать вам фактов про Брежнева? Степень попадания стала медленно, но верно доходить до меня, когда парень всерьёз стал рассказывать о внутренней политике Леонида Брежнева. Наверное, тогда и хотела потребовать везти меня обратно. Но то ли женская солидарность, то ли небывалое человеколюбие были во мне сильны, что сразу успокоила себя. Именно сейчас я была надеждой двух людей: Миши и его жены. Конечно, меня никто не заставляет, но тогда уйдет самое дорогое — время. И Зверев был до невозможности прав. Трупы женщин пугают не так сильно, как насилие.