Глава 9 - "Волчьи законы"

— Водки, сто грамм, — хлопнув ладонью по барной стойке, отрапортовала я. Алкоголь обжёг нёбо и согрел грудь. Для блеска глаз приняла. Осталось догнать и до уверенности! Вторая порция рюмки уже пошла, как родная. Сморщившись, тряхнула своей львиной гривой, закусила предложенной долькой лимона и небрежно бросила пару купюр на стойку. Замечательно, нахальные повадки стали проявляться. Местом «собеседования» оказался кабак со стойким запашком табака в малопроветриваемом помещении, стенами, обшитыми деревянными панелями, систематически расставленными столикам с диванчиками по типу «купе» и грязным бильярдным столом. Ясно, что сюда приходили не провести хорошо время, а забыться или да — назначить встречу подальше от приличных глаз. Взгромоздившись на высокий табурет с потресканным дермантином на сиденье, стала искренне молиться, чтобы этот Колпак явился скоро. Мне здесь не нравилось. Было чувство, что ещё пара минут и между кавказской братией из столика по центру и мужиками в кожаных куртках, перебрасывающимися оскорблениями, завяжется мордобой, а то и что похуже. Внутри груди будто надули шарик, когда показались в дверях две фигуры в тёмных плащах. Невысокого мужчину со светло-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой узнала сразу (Граф показала фотку). А второй, скорее всего, его охранник. Встретившись взглядом с Колпаковым, едва улыбнулась уголками губ, скользнув быстрым оценивающим взглядом. Никаких зазывающих взоров, кокетливых ухмылочек и прочей ерундистики. Он ищет себе не девочку на ночь, а работника. Так и надо ему дать желаемое. А бизнес есть бизнес. Лицо мужчины стало довольным и он, кивнув своему спутнику, наравился ко мне. — Альбина Сергеевна, — поприветствовал меня мужчина, пожав руку. — Приятно удивлён. Если ваша красота равнозначна тому, что слышал о вас, то мы сработаемся. Какая, мать твою, красота? Купи себе вкус, гусь ряженный. Тогда и пришло в который раз убеждение, что все мужчины подсознательно имеют слабость к шлюхам, хоть и любят в приличном обществе открещиваться от них. Век живи — век учись. Хотя, с другой стороны, понятно почему. Была у меня подруга подобного характера. С такими правда прикольно и незатейливо. Будь сама мужиком, тоже бы не хотела драмы после перегруженного дня. — Спасибо, но это я так, нацепила первое попавшееся и припорхала сюда. Очень нужна работа, — попыталась выговорить с легкомысленными нотками я. Не получилось. — И если то, что я слышала о вас правда, то буду счастлива начать работу в любой момент. — Рад слышать. Правда, что год проработали у Чехоня? — спросил он. — Чуть меньше года, но сами понимаете, что публика в Махачкале… имеет свой характер. А в столице оно как-то поспокойнее. Мадина одевала меня, как провинциальную проститутку, лишенную какого-либо лоска, так что нужно соответствовать. — Смотря в какой час. Вы же в курсе об особенностях нашего заведения? — пристально посмотрел мне в глаза он. — Вернее, об изюминке вашего дома наслаждения, — перефразировала елейно я. Задача любого менеджера, даже сферы интимных услуг, преподносить всё в более выигрышном свете. Если после твоих слов у клиента нет зуда в одном месте после того, как съел иллюзорный лакомый кусочек, то проблема всегда в твоём навыке продаж. Это я ещё усвоила на стажировке в торговой корпорации много лет назад. Людям можно внушить, что угодно — если это соответствуют их ожиданиям и желаниям. Василий Валентинович рассмеялся и подозвал к себе бармена. Это значило, что теперь он был готов поговорить со мной серьёзно. — И какие же «изюминки» вам бы хотелось улучшить? Говор же, везде бизнес. Если в разговоре с тобой, выгода не в приоритете, то поздравляю: ты и есть инструмент манипуляции. — Дайте подумать. — Я постучала указательным пальцем по подбородку, а после приподняла вверх, сказав: — В местах, где я работала, не учитывали не то, что обычную норму чистоты в комнатах, но и к девочкам нет пунктика в этом плане. То есть у клиента нет гарантии, что он ничего не подцепит от своего увеселения. — А зачем это нужно? Все знают, что у меня самые качественные и чистые работники, — отозвался он, с интересом в карих глазах посмотрев на меня. — Спору нет, но у всех влиятельных людей имеются недоброжелатели. Достаточно пустить слух и всё, ваша репутация будет подмочена. А когда всё оформлено на бумаге, — средний палец с крупным золотым перстнем похлопал по салфетке, — то, любой злой язык можно отсечь. — Любопытно… Какое у вас образование, вы сказали? — спросил он, сложив пальцы домиком. — Высшее управленческое, — единственную правду о себе сказала ему. — Но, как понимаете, в наше время приходится тяжело любому человеку. А мой бывший супруг всё наше состояние проиграл, так что пришлось встать на этот путь. Колпак пригубил свой виски, задумчиво оглядывая меня. — Всегда поражался тому, как женщины оказываются в этой кабале, из-за мужика. Среди моих девчонок полно таких. — Мужчина сделал ещё глоток, сказав: — Всё выплачивают, а кто-то надеется всё, что исправится. Сила женской любви неизмерима, так? Несмотря на сочившийся в голосе цинизм, я с удивлением посмотрела на сутенёра. Он не выглядел, как злодей, описанный Графом. — Да, наверное, — проговорила я. В кабаке находился ещё один зал, но на втором этаже. Как мне объяснил водитель, тот уже был правда обустроен под «элиту». И именно с винтовой лестницы донеслись громкие мужские голоса, на которые поначалу не обратила внимания. Зря. Когда речь зашла о клиентах и их категориях, то бросила неосторожно любопытный взор на эту самую проклятую лестницу, где уже сгруппировалась троица мужчин. Видимо, решивший осмотреться Пчёла тотчас встретился со мной взглядом. Какое-то злорадство в дымчато-голубых глазах исчезло, уступив искреннему удивлению. Сигарета так и выпала изо рта, когда он опустил взгляд ниже на мой наряд. Твою же налево! Что, не одно заведение в городе не обходиться без его присутствия? — Что такое? Мужчина было намеревался повернуться, но я проворно опрокинула рукой его стакан на брюки. — Блин, — выругался Колпаков, решивший, что сам задел локтем стакан, а затем раздражённо посмотел на мокрое пятно на колене и поднялся. — Я сейчас. — Бывает, — пожала плечами с милой улыбкой. Как только Василий Валентинович скрылся в коридоре, Пчёла отделился от компании Валеры и незнакомого мне лысого мужчины. Улыбка отклеилась с моего лица, как этикетка носков. — Если решила сменить профессию, то скажу сразу: домой иди, Яга, — выплюнул мужчина, беря мой плащ со стойки и швыряя на колени. — То, что ты знаешь Василия, тоже о тебе многое говорит, — отмечаю я, обратно умещая плащ на стойке. — И не отсвечивай, а? Жена Миши, кажется, у этого человека и… Хотя, чего это я перед тобой распинаюсь? Гуляй, Пчёлкин. — Так, значит? Ты уверена? Волосы на затылке встали дыбом от прорезавшегося мороза в его голосе. Скосила изумленный взор на ожесточившееся лицо, отчего особо выразились носогубные складки и морщинки возле глаз, придавая ему ещё более суровый вид. Чёрт, а ведь мы ровесники, только Пчëла выглядел иногда гораздо старше. Но, если честно, стало совсем неуютно и даже появилось желание спрятаться, будто на самом деле провинилась. Не знала, что Витя так умеет. И как такому объяснить, что привыкла подчиняться высокопоставленным мужикам за сорок? И то, только на работе… Эх, бывшей уже работе. — Слух меня обманывает, или я и впрямь расслышала угрозу? — разозлилась я не только на него, но и на себя. — Очень зря. Думаешь, я тебе сказала правду, из-за совести? Нет. Меня тупо достало, что какой-то слащавый паршивец с укладкой лучше, чем у меня, постоянно указывает взрослой тётке Яге, как жить эту жизнь. Исчезни. Рука Пчёлы всë же предательски дëрнулась к волосам. Мужчина замер, а после окатил убийственным взглядом. То-то же. — Я ещё и слащавый у тебя, — выдыхает сердито он, проигнорировав тему с волосами. — Ну-ка, продолжай дальше. Интересно, послушать, чë там без пяти минут — сама знаешь кто — скажет ещё. Хотя… а для колпаковской шалавы ты не старовата, Ягусь? Последний вопрос уже прозвучал задумчиво, даже по-байроновски. Резко вспыхнувшая ярость в светлых глазах улетучилась. Кулаки задрожали ежесекундно. Ненавижу мужиков! — Мамка? — предположил Пчёла с искрящимися от смеха глазами. — Заткнись, — прошипела я. — Точно. Они из тебя сделали, ха… мамку. Ахахаха! — стал вовсю хохотать Пчёлкин, совершенно не задумываясь о степени злопамятности некоторых особо ранимых. А мой взгляд то и дело косился на бутылку виски, зажигалку в его руках и завидную рыжую шевелюру. Отсмеявшись, он натужно выдохнул: — Ладно, пошёл я. Выражу свои восхищения Мишке, заодно найду его братца-горностая. Чувствую, это, — лёгкий кивок на еле прикрывающую мне бёдра юбку и торчащие подвязки для чулков, — порождение его далеких фантазий. Надо разобраться. Ещё одно пчёлкинское цоканье языка, так и говорящее: «стыд и позор», крутой разворот спиной ко мне и занавес… тьфу, то есть отступление! — Не смей! — очнулась я после этого мускулинного представления, вскочив со стула. — Пчёлкин, не лезь не в… Вот скотина. Мужчина ушагал к своей компании, так и не разворачиваясь. Догнать помешали два аспекта: гордость (нет, задравшаяся юбка) и показавшийся в коридоре Василий Валентинович. Обратно смирно села на стул, ощущая, что ещё немного и повалит пар из ушей. Конечно, всегда знала, что Москва — большая деревня, но не ожидала, что настолько. Уж не знаю, к чему послана эта встреча, но кое-что, всё-таки, прояснила: Пчёла был искренен ночью. На самом деле, насчёт такого типажа, вроде Вити — никогда не имела заблуждений. Училась с такими, общалась, дружила… Преподавала, в конце концов! Мужчины подобного калибра могли быть отличными друзьями, потрясающими любовниками, фантастическими отцами, но насчёт пары — очень низкий показатель чего-то стоящего. Хотя… а много ли я знаю о мужчинах? Всегда относилась к ним, как к подающим надежды проектам, а меня предавали каждый раз. Может, и насчëт Пчёлы ошибаюсь? В конце концов, я тоже не подарок, а он как-никак пытается уберечь. И не от филлеров в губы или необдуманной покупки, а от реальных опасностей. Выходит, что почти рыцарь в сияющих доспехах. Надо подумать. Если я лентяя Калугина довела до поста финансового директора и надоумила Графа оккупировать ювелирный магазин должника, то и с Пчёлкиным слажу. Чего уж греха таить? Мне всё же нравилось, как он пытался быть со мной таким «грозным мужчиной», будто и впрямь способен мой характер поганый прижать. Так мило. Да и если не в романтическом смысле получится, то в качестве благодарности за предоставленный кров доведу до ума. Ибо тоже просаживать деньги на увеселения в виде элитных шлюх, дорогого пойла и клубных понтов — это пара процентов от небольшого пакета акций. А Витя мне уже не чужой человек. — Альбина Сергеевна, — протянул мне руку Колпаков. Впрочем, подумать придётся позже.

***

Ядвигу поразил не сам масштаб борделя, но и некий цинизм его расположения. Двенадцатиэтажное офисное здание. В самом центре, причем в довольно новом здании. И три этажа были выкуплены Колпаком, причём сам бордель располагался на двух верхних корпусах. Девятый этаж служил вроде управленческого пульта предприятия. Довольно лаконично и удобно. Девушка догадалась, что здесь был намешан не один бизнес. Одно грандиозное прикрытие для верхних слоёв «наслаждения». Да, в колпаковский офис без штурма не попасть. Охрана была везде: на входе здания, на самом этаже. Она с горечью подумала, что Миша сюда станет прорываться пару дней. — И как вам? — полюбопытствовал мужчина. Яга же неусыпно наблюдала за хорошенькой девушкой, одетой в офисное зеленое платье, что одарила ехидным взглядом её наряд… Значит, так надо было? Ну, держись, Графуша! Зато теперь точно понятно, что из неё сделали приезжую шлюху со стажем и без вкуса. Конспиратор хренов! — Удачное расположение. — В этом она была честна. Да и планировка ей пришлась по вкусу. — Может пройдём дальше? Любопытно всё осмотреть, мне не приходилось работать с таким масштабом. — Скажете тоже. Это потребность моих клиентов и девочек в достойной оправе, — отозвался мужчина. — Да и самому удобно. Я прежде всего бизнесмен. И вы теперь немного тоже. — Куда мне до вас? — проговорила Ядвига, цепляясь взглядом за картины на белых стенах. — У вас хороший вкус. Среди нескольких она узнала работы Булатова, Комара, Кита Харинга. Её мать до того, как уйти в сферу вечных праздников, была помешана на художниках девяностых, потому нещадно скупала на аукционах любую приглянувшуюся картину и устраивала своим детям курс «просвящения». Когда у девушки встал выбор между художественной школы и кадеткой, Яга без сомнений выбрала последний вариант, посчитав злом меньшим. — Знаете эти работы? — удивился Колпак, доставая сигарету из порт-сигара. — Мой муж был художником, чтобы он растворителя глотнул с бодуна, тварь неблагодарная, — проворчала Ядвига, изображая всем видом сварливую жену. — А сами вы далеки от искусства, как понимаю? — улыбнулся он. — Ну, как сказать… — Девушка невольно вспомнила товарища Куницына с идеальным слухом, заставляющего их драть горло на плацу за каждую провинность. Зверюгой тем ещё был. — Только петь могу… иногда. — Ну, голос у вас правда сильный. Даже командный, это хорошо, — усмехнулся Василий Валентинович и кивнул на лестницу. — Пройдёмте наверх, расскажу, как мы раб… — Не показывай ей ничего! Колпаков напрягся, устремив взгляд в сторону направляющегося Графа, которого охрана беспрепятственно пропустила. То есть совсем, будто он захаживал сюда каждый день. Ядвига оцепенела на месте. — Что такое, Граф? — полюбопытствовал мужчина. — Это не Огурцова Альбина, а одна из катал Миши, — бросил Евграф, встав напротив них. Колючие холодные глаза встретились взглядом с бледнеющей девушкой. — Ничего личного, Ядвиг, просто ты мне не в масть. — Ну ты и… — задыхаясь от негодования, начала было она, а после рванула вниз по лестнице. Побег девушки составил ровно пять метров. Вскоре один из охранников уже нёс вырывающуюся и костерящую Графа девушку наверх. — Урод! Как ты мог?! — орала она так, что панорамные окна подрагивали. — А ну отпусти! А-а-а-а! Когда крики девушки стихли, осталась звенящая пустота. — Говорил же, что сильный голосок, — ухмыльнулся Колпак, спускаясь вниз по лестнице и делая знак Светочке у административной стойки, принести коньяка. — Только она? — Здесь ещё двое, — произносит парень, усаживаясь в кожаном кресле. — Беленький и бородатый пацан такой. Зашли минут двадцать назад. Стоящий у дверей мужик постучал по скрытой от глаз двери за административной стойкой. Из тёмной комнаты с экранами вышли ещё трое плечистых парней, что уже через минуту решительно взбегали по лестнице. — Знаешь, не ожидал. Думал до последнего, что не решишься, — произносит Колпак, разливая из графина янтарную жидкость в хрустальные стаканы. Губы парня дрогнули в улыбке. Сделав мощный глоток коньяка, он прохладно протянул: — Я увидел возможность и решил ею воспользоваться. И ты прав. Надоело, что Миша за жабры держит постоянно. Хочу своё. — Это правильно, — кивает Василий. — Не всю же жизнь ходить на подпевках брата. А ты парень дельный, надо уже подниматься выше. Внутри же Василия перекосило от возможности иметь партнёрство с Евграфом. Щенок был беспринципным, в отличие от старшего брата. Тот хоть тоже сволочь редкая, но имел свой моральный кодекс. Ничего, после всей этой истории — многие заходят отбить корону парня, если не за жирный кусок, так за смерть Миши Зверева. Этого предательства ему не простят свои. Хотя, безопаснее всего устранить раньше, чем Граф доберётся до братского наследства. Сверху раздался грохот и крики, а после двери распахнулись, выпуская охрану, конвоирующую Лёлика и Быка. Граф махом допил коньяк и поднялся кресла под откровенно удивлёнными взглядами. Избитые охраной Колпака парни были поражены не столько присутствием одного из главных, а сколько появившимся «глоком», сливающийся с цветом с кожаной перчаткой. Оружие буквально стало продолжением его руки. — Граф, — шмыгнув носом, побледневшими губами выдал Бык, — братишка, зачем? — Ну ты и крыса, — выплюнул Лёлик, с ненавистью глядя в улыбающееся лицо Зверева. Парень с долей снисходительности посмотрел на обоих и перезарядил пистолет. Звучный щелчок на миг перекрыл их сиплое дыхание. — Сука, ты чё творишь?! — взорвался Лёлик, как только они преодолели лестницу и сделал рывок в сторону парня. — Тебя же самого с дерьмом сожрут пот… — Граф, не надо! — разъяренно выкрикнул Колпак, осознав, что парень не выделывался и его офис грозился превратиться в кровавую баню. Только пуля не знает слово «нет». Лёлик захрипел, упав на колени, как ему тут же в обнажённую грудь угодила вторая пуля и заключительная промеж глаз. Казалось, парень забавлялся, давая Лёлику в полной мере ощутить болезненное приближение смерти. Когда тяжёлое тело развалилось на серой плитке, что приобретала причудливый алый рисунок, то от шока отошёл и Бык. С рёвом он сумел вырваться из хватки, но Граф и это просчитал, с силой ударив рукоятью по сонной артерии. — И этим людям платил Миша. Дали себя поймать, как морские свинки, — выплюнул с досадой парень, а затем поднял нахальный взгляд на готовящегося взорваться от злости Колпака. — Какого хрена ты его убил? — дрожа от злости, гаркнул Василий. — А чё, нельзя было? — с деланным удивлением приподнял брови Граф и почесал дулом бровь. Затем облизнул губы и положил руку на плечо скривившегося сутенёра. — Я готов с тобой работать, но если ты меня кинешь, то найду же и завалю. — Ты сначала докажи, что тебе можно доверять! — прорычал мужчина, сбрасывая конечность Графа. — Ты ничего не сделал ещё полезного. — А вы сами не вдупляете? — хмыкнул он. — Миша знает, что Вика здесь, так что штурмом прорваться попытается и сделает это. Людей отсюда я отправил, если понимаете, что я имею в виду. — Хочешь сноху отправить подальше от разврата? — фыркает Колпак. — И куда же? Уж не к брату твоему? — Почти угадал, — улыбнулся Граф, кругами расхаживая возле него. — В «Циклоне» сейчас почти никого нет. Подумай, как это будет больно найти труп любимой женщины в сердце его обожаемого детища. Это даже Мишу сломает… — И у нас будет шанс, наконец, расправиться с Мишей, — завершил Колпак, наблюдая, как труп начинают паковать в чёрный плотный пакет. И ведь именно этого требовал его клиент, чтобы Миши Зверева перестало существовать. Убивать Викторию он сразу не пожелал, опасаясь мгновенной кары, но если создать такую оправу смерти, то и карточного короля это надломит. Где-то он даже слышал, что иногда человека может погубить только родная кровь. В плане подлости яблочко от яблони недалеко упало. — А что с другой девкой? — осведомился Колпак, делая знак умаявшейся Свете убрать кровь, пока охранники несли Быка. — Их тоже можно оставить в казино с добавлением железа в организм. Мой брат проникся к Ядвиге Георгиевне, они партнёры. — С его недоверием к каждому? — фыркает он. — Хотя… интересная женщина. Я бы даже оставил её себе, но препочту обойтись без подобных слабостей.

***

Оказывается на каблуках ходить не столь травмоопасно, нежели быть брошенной на пол. В полëте удалось как-то вывернуться, чтобы весь удар пришëлся на попу. Да, опять по ней, многострадальной и неспокойной. — Тварь, — прошипела я, когда дверь захлопнулась и щëлкнули замки на двери. Но в ещё неотделанной комнате с голыми кирпичными стенами была я не одна. — Хм, это так понижают в мире шлюх? Прелюбопытно. — Вибрирующий, даже какой-то кошачий голос обладал манкими интонациями. Я повернулась в сторону окна и обомлела. Не только от удивления, но и приступа лютой зависти. Такие женщины были в любом времени человечества, но в единичном экземпляре. От взгляда на подобную красоту, как правило, перехватывает дыхание не только у мужчин, но и самих женщин. Как бы, многие мои ученики её обозначили одним словом «крашиха». Уж не знаю, что думала сидящая напротив девушка, но мои комплексы тотчас выползли, как армия тараканов из древней гнилой стенки со знаменем, на котором был выведен слоган: «хорошо, помрëм уродами». Но вы только посмотрите на это! На самом деле безупречная тонкая талия, перетекающая в упругие бëдра. Платье из яблочно-зеленого шёлка подчëркивало высокую грудь и не скрывало длинных стройных ног. Если бы она сказала, что питается только селедкой, ради такой фигуры — я бы ей поверила и всю жизнь солила сельдь. Но и этим дело не заканчивается. Блестящие чёрные волосы спускались до пояса, а красивое лицо источало чувство собственного достоинства каждой тонкой чертой. И это чудо природы смотрит на меня восхитительными желтовато-серыми глазами, ожидая ответа. Ойкнув, поднялась с пола и полюбопытствовала: — Виктория? — Тебя прислали меня развлекать? — сморщилась она, складывая руки на груди. — Скорее, вызволять. Я от вашего мужа. Ядвига, — протянула руку ей. Жена Зверева нехотя пожала ладонь. А я же начала догадываться, почему длилась так долго осада этой барышни. Любит же Миша сложности. — Никогда бы не подумала, что мой муж пришлëт проститутку на помощь. — Девушка взглянула на моë нынче полное отсутствие маникюра и повторно сморщилась. — Между нами девочками, работа в подобной сфере — не значит, что можно запускать себя. Не все мужчины пьют. И это я ещё гадюка? — Учту, — натянуто улыбнулась. — Но я не из этих. Меня так Мадина одела. Девушка прошлась скептичным взглядом по мне, что непроизвольно закрылась мысль: «а может и впрямь где-то затесалось гулящее прошлое?» — Ну, слава богу, — выдохнула Виктория, закидывая ногу на ногу. И я повторно чуть не удавилась от зависти. На ней были винтажные босоножки от «Джимми Чу», которые увели у меня из-под носа когда-то. — Когда Миша нас вытащит, обязательно посетим кое-какие жизненно важные места. Не хватало, чтобы о моем супруге пошла молва, как о покровителе убог… нерях. Ты не думала сделать что-то с волосами? Какая неожиданность, Миша оказывается святой человек. Теперь я в этом окончательно убедилась, а глаз стал нервно дëргаться. Конечно, подзапустила себя, но не настолько же. — Замечательно. Оставим мои внешние недостатки и сосредоточимся на более важном. — Девушка с подчëркнутым вниманием воззрилась на меня. — Граф предал нас… — Это я и так знаю. Приезжал уже утром, — процедила девушка. — Что дальше? Или это всë? Коэффициент полезности от тебя — так себе. Красота девушки моментально померкла в моих глазах. Терпеть не могла такое надменное отношение к незнакомому человеку. Конечно, я росла в строгой дисциплине и жёсткости, но также в дальновидности и в стремлении к человечности. Иначе бы не пожелала быть ближе к детям в профессии. Но то, что я видела: однозначно яркий пример вседозволенности, небольшой доли инфантилизма и некой нарциссической травмы. А значит передо мной девушка из высшего света. Можно было бы помягче, но я уже вышла за рамки «преподавателя», так как передо мной находилась ровесница. Ни старше, ни младше. — Раз всë знаешь, то отчего же до сих пор здесь? — ядовито спросила я. — Или просчитываешь варианты побега? Нет? Так вот, суть, дорогуша, в том, что наши жизни падают в цене. Без какого-либо прыщика или морщинки персиковая кожа приобрела бледный оттенок. — Фу, ты заговорила, как Миша. — Она тяжело вздыхает, но уже настороженно просматривая на меня исподлобья. — И что же ты предлагаешь? — Отдыхать. — Э-э? Я подошла к облезлому диванчику с торчащим паралоном по бокам, расстегнула сапоги и вытащила из сумки кеды. Перцовый балончик и маникюрный набор изъяли, а таскать с собой удобную обувь, если ты на каблуках — закон любой практичной девушки. Я со стоном вытянула ноги. Сапоги Мадины были на полтора размера малы, и любой шаг приносил мне мучения, сродни которым только узкий бюстгальтер с выскочившими косточками. — Ты же это не всерьёз? — занервничала принцесса зверевская, что аж вскочила с подоконника! Трон покинут, империя пала. — А что ты предлагаешь? — полюбопытствовала я, принявшись растирать стопы. — Здесь семеро охранников, Колпак и Граф. Помимо физической силы, у них ещё боевое мастерство и оружие. Также около пяти дюжин шлюх, часть из которых заняты клиентами. Опять же подчëркиваю — здоровыми мужиками они заняты. А мы заперты в тесной коробчонке и мало похожи на Джона Уика. Какой вывод? — Ждать подмоги? — растерялась совсем Виктория, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, нам кранты, — со здоровым пофигизмом бросила я и, перестав заниматься ногами, собрала свой жуткий начëс в высокий хвост. — Так что приятно было познакомиться. Увидимся в следующей жизни… а может и нет. С этим словами постелила свой плащ на диване и с удобством расположилась под искренне негодующим взором девицы. Ну не сидеть же мне вместе с ней на подоконнике, изображая двух тоскливых кошек? Да и там прохладно, а досками заколочен вид. Организм у меня также нежный, так что охранник взбеситься через каждые пятнадцать минут водить одну пленницу в туалет. Нет-нет, без такого позора обойдусь. Я обняла сумку руками и прикрыла глаза. Смерть открыла во мне нестандартный набор: от благосклонности к бандитам до полного принятия судьбы. Наверное, потому что в душе грезила о рае в Нью-Йорке семидесятых. — Послал же бог ненормальную, — прошипела Вика. Судя по стуку каблуков, нервно мерила шагами комнату. — Тебе правда плевать, что нас убьют? Нет. Но и глупо паниковать и рвать на себе волосы, воя: «что же дела-а-ать? " Пойманный удав никогда не шипит на стены, пленившие его, а выжидает момента и заглатывает обидчика. Но со Зверевой я своей стратегией не поделюсь. Обойдётся. — Посмотри на это с другой стороны. В этом есть романтика. Погибнуть в плену, ради кровавого противостояния, в расцвет несправедливости человеческой сути и во имя истинной любви, — приоткрыв один глаз, пропела я. — Уверена, Миша после этого не возьмет в жëны никого и отомстит за каждую пролитую каплю крови любимой. Мечта любой женщины, так что лови кайф. Ах, как я тебе завидую, Вика-а-а! Ну это же просто роскошный максимум, не иначе. Губы девушки задрожали, а после со всхлипом присела на корточки и расплакалась. — Я не хочу у-умира-а-ать, — проревела Вика. — Я хочу, чтобы Миша не брал другую жену, потому что у него есть я… живая! — У каждого своя судьба, кисуль. Тут уж ничего не попишешь, — «утешила» еë я. — Ну, не плачь. Смерть нужно встречать с гордо поднятой головой. Когда девушка заплакала пуще прежнего, поняла одну важную вещь о себе: тварюга я похлеще многих здесь. Так как не стыдно же совсем. Вытащила из сумки упаковку сухих салфеток и бросила ей. Вика не обращала внимания, полностью отдавшись истерике и закрыв лицо ладонями. Наконец, до некоторых дошёл весь масштаб беды, а то «Миша что-нибудь придумает». Тьфу! — Поплачь, раз так легче, а я на боковую, — решила я восполнить потраченные ресурсы и снова прикрыла глаза. Но покемарить часок-другой было откровенно не суждено. Дверь стали отпирать с внешней стороны. Я быстро влезла в кеды и набросила на себя плащ. А вдруг охранник один и сумеем его вырубить? Дальше уже окольными путями к свободе. Малюсенькую надежду на побег затоптали, как пробивающуюся маргаритку посередине проезжей дороги. Трое уже знакомых охранников заполнили комнату как и своими тушами, так и смурной энергетикой. — Стресс, — пояснила я с умным видом, когда один из этой шайки удивлённо покосился на рыдающую Вику на полу. Краткими выводами сегодня блистала не я одна. — Бабы, — тоже нашёлся ещё один кандидат в профессоры и, довольный своим открытием, направился к девушке. Носатый мужчина вырвал у меня сумку и швырнул на диван, заявив: — Это тебе, Штирлиц, уже не понадобится. — Голову с плеч, да? — со вздохом спросила я, покорно протянув руки навстречу наручникам. Холод металла обхватил туго запястья. — Ага. Я поперхнулась смешком, а после прикусила губу. Ситуация, конечно, критическая, но меня от всей души забавляло, что здесь собралось некое общество немногословных индивидов. — Отпустите меня! — завопила Вика сзади. Тот, что пристегнул на мне наручники, махнул своим верзилам. Обдумал варианты, значит, и решил, что в этот раз обойдётся со мной один. Ну да, доведённая мной Вика сейчас готова была драться до последнего за жизнь. Мы с носатым первыми вышли из комнаты. Он попридерживал меня за локоть для страховки, но куда отсюда бежать? Только быть мишенью на ножках. Не смотря на шикарное убранство нижнего этажа, два верхних корпуса имели скучноватую палитру и декор. Светло-серые стены с серебристыми узорами, сиреневые двери с золотыми табличками, на которых выцарапано: «Мастерская», «Покои Виолы», «Сауна», «313» и прочее. Всё странное и непонятное. И узнавать не хотелось. — Правда, катала? — Тёплое дыхание шевельнуло короткую прядку у виска. — Я бы так не сказала, — покачала головой. — Просто хобби. Если ты не Миша Зверев, заниматься этим серьёзно — глупо. — Или кто-то подобный. Также и с нашим Колпаком, — фыркает мужик, когда из таинственной комнаты «313» разнеслись надрывные женские крики и рассекающие воздух хлёсткие звуки, от которых у меня внутренности сжались. — Думал, если честно, что Зверев выкупит женушку, вона оно как оказалось. Жалко вас, девчат. Зубы заскрипели от силы, с которой сжала челюсти. Граф инициативу проявил. Разумеется, пока Миша не сообразил, ему нужно избавиться от нас. Хотя… а как же Лёлик и Бык? Может, кто-то из них успел сообщить Мише о произошедшем? Успокивая себя этой мыслью, мы зашли в узкий зеркальный лифт и стали дожидаться, пока парни притащат Вику. А та упиралась до последнего, лягалась и вырывалась, как дикая кошка. Было видно, что оба парня уже были измотаны этой борьбой и некая невидимая сила удерживала их, чтобы не достать пистолеты. — Уберите свои руки, собакины дети! Не пойду, не пойду-у-у! — орала Вика так, что из некоторых комнат повылазили полуголые мужчины. — Какая, а? От такой у Зверева были бы здоровые мальчишки, — усмехается мой охранник, а после нажимает на кнопку «вниз», не дожидаясь своих товарищей. Были бы. — Вам бы только мальчишек плодить, сексисты позорные, — проворчала я еле слышно. Но когда двери лифта расползлись в стороны, в горле встал крик. Широко распахнутыми глазами смотрю как швабра разводит кровавые разводы по плитке. Возле лестницы валялся связанный Бык без сознания. Они убили Лёлика. Охранник выталкивает замершую меня из кабины. Сжимаю вместе губы, когда встречаюсь взглядом с Графом. Тот сидел в кресле и ловко заполнял магазин патронами, пока же Колпак позади него покуривал сигарету. Говорить ничего не хотелось, да и бессмысленно. Понятно, как день, что у старшего брата есть власть, а у млашего нет. И последнему её страстно захотелось получить. — Н-да. Такой материал и как жаль пускать в расход, — окинув меня быстрым взглядом, с досадой художника, вынужденного сжечь своё полотно, выдал Колпак. — А мне-то как жаль, — с мерзкой улыбкой протягивает Граф. Не сводя пристального взгляда с меня, он с медленной расстановкой слов произносит: — Куколка, надо учиться иногда пригибаться. — С одной буквой ошибся, — хохотнул круглолицый охранник у дверей. Внимание Графа вскоре перешло на Вику, оставляя в недоумении меня. Даже, когда мы стали покидать офис, фраза крутилась в голове. Понимаю, если бы парень упрекнул меня в том, что не согласилась ни на одно свидание, а не урок физкультуры. Напротив здания уже были припаркованы два непроницаемо-чёрных джипа. Нас с Викой разделили. Её посадили в машину с Быком, всё также находящимся без сознания. А я удостоилась сидеть с какими-то головорезами. И те не были столь обходительны, как охрана Колпака. В час ночи дороги были уже пусты, а из магнитолы тихо играло радио. Страх впивался когтями, как играющий с мышкой матёрый кот. Куда мы направлялись? И что Граф имел в виду? — Руку убрал, — процедила я, ощутив как ладонь с кривоватыми пальцами легла мне на колено и стала поглаживать его. Мужик не послушался, сверкая в темноте похотливо глазами, а слева от меня лишь хмыкнул второй. Пульс стал ускоряться. С остервенением отпихнула от себя конечность. — О, какая, — рассмеялся водитель, полуобернувшись к нам. — Не по нраву ты ей, Хобот. — А мне по фени, чё ей нравится, — бросает мужик, продолжая разглядывать меня. — Так чё, красавица, может ещё минут на десять продлишь себе жизнь, а? — А может потом и ещё на тридцать минут, — добавил водитель. — Не, а чё? Нас же здесь четверо. Вся компания гнусно заржала. Внутри меня всё естество сжалось, сморщилось и забилось в самый дальний уголок души, ища там убежища от реальности. Я сама ожидала чего-то подобного в борделе, но не здесь. Но, если судить по реакции охранников Колпака, то они привыкли уже к той эротичной обстановке и их полуголая девушка не так цепляла, как тех, кто имеет дело с другим. — Только Колпаку не впрёт, что мы его план срываем, — бросает парень спереди. Ежесекундное облегчение так и не наступило, ибо прозвучало пугающее предложение: — А пускай едет с сиськами напоказ. — Всё та же отвратительная рука спустилась с плеча ниже. Я отмерла, когда ладонь сжала грудь через ткань плаща. — Такую красоту отрастила, так пускай и нас порадует немного. Да, мужики? Дыхание учащается и именно тогда накрывает непозволительное чувство. Паника. — Отвали! — взревела я, а после вцепилась зубами в волосатое запястье. Мужчина взвыл. Но меня тут же второй схватил за плечи и дёрнул на себя. Зубы клацнули друг об друга, но после скрежетнули от хлёсткой пощёчины. — Держи крепче сучку! — гаркнул Хобот, тяжело дыша, и навалился сверху. Слёзы брызнули из глаз, когда его зубы вонзились мне в шею, а руки стали возиться с пуговицами на плаще. Как только смогла отогнула голову назад, а после с силой приложилась лбом о его макушку. Это привлекло его, заставив приподняться, тогда моим сцепленным рукам хватило пространства, чтобы ударить его в подбородок. — Тфофу мафь! — Мужик прикоснулся рукой ко рту. Карие глаза от вида крови налились звериным бешенством. — Ну, дейжис-с-сь, дьянь… В следующее мгновение меня резко опрокинули на спину. Моя голова оказалась на подрагивающих от смеха коленях парня, пока Хобот устраивался между моих ног. Мои руки оказались вздёрнуты вторым парнем, пока те, что спереди спокойно переговаривались. Так просто и легко, словно ничего не происходило сзади. Содрогаясь от рвавшихся наружу рыданий, я зажмурилась. Плакать нельзя. Нельзя! — Ну что, успокоилась? — произносит он, оттягивая у груди рубашку вниз. Кожу усеивают мурашки от ощущения холода на груди и рёбрах. — Вы, бабы, всегда усмиряетесь, почувствовав мужика между ног. Что говорил Граф? Надо пригибаться в нужный момент? Не думаю, что он это имел в виду. — Когда мужик так плох, то да — мы молчим, — мелко дрожа, язвительно выплевываю я. Машина останавливается на светофоре. Сквозь моё сердцебиние расслышала, как по бокам, словно кто-то резко затормозил. Внутри всё содрогнулось от отвращения, когда его потные руки скользнули мне под юбку и разорвали ткань белья, а после он потянулся к своему ремню. И тогда что-то молниеносно прогрохотало, подумала: «неужели сердце так разрывается?» Когда же глаза Хобота закатились, я поняла, что моё сердце не причём. На лоб начала капать тёплая влага, а сам Хобот придавил меня мёртвым грузом. Мгновение лежала, не понимая, что произошло, пока дверь сзади не распахнулась. — Ядвига Георгиевна, жива? — Беляш? — выдохнула поражённо я. Тело Хобота стащили рывком, освобождая тут же вскочившую меня. Витя помог дрожащей мне спуститься. По ногам на асфальт скатился разорванный клочок синей ткани, что не укрылось от побледневшего телохранителя. — Уроды, — выдвинул Беляш, пытаясь неловко прикрыть меня плащом. — Не… в-всё в п-порядке… Успел вов… время, — заикаясь, проговорила я. — А как Вика? — Уже передали людям Зверева, — проинформировал мужчина. — Там же риск-то какой был. Граф ваш сам эту схему намутил в обход брата. Догадался, аспид, что надо было жену брата вывезти из борделя и только потом действовать. — А зачем Лёлика убил? — Так он и убил Тайсона, телохранителя супруги Вики, — пояснил Беляш, с опаской глядя на меня. Значит, Граф у нас двойной шпион и никого не предавал. Это утешало, так как не хотелось думать, что доверилась предателю. Но нервы всё-таки сдали. Поглядев на два джипа, из которых торчали трупы и удаляющиеся остальные машины, я рухнула на колени возле внедорожника Пчёлы и расплакалась. Давным-давно поклялась себе, что больше никогда не испытаю то, через что прошла много лет назад. И вот, снова эта безысходный фантом боли. — Ну, хватит, сейчас к Вите поедем, — принялся утешать Беляш, легко подняв меня на руки и усадив на переднее сиденье. — Они сейчас у Колпака все. — Что они там делают? — шмыгнув носом, спросила я. — Миша Колпака забирает себе… для разговора серьёзного, а начальство с Графом бордель делят, — признался Беляш. Истерика поугасла. И не из-за того, что Зверев намеревался пытать сутенёра, а именно из-за спора насчёт площади. Хорошей, перспективной площади в центре. И да, на которую сама глаз положила. — Слушай, а ты чего здесь делаешь? — спросила я. — Так Виктор Палыч велел же вас охранять. И людей послал вас с Викторией вызволять, — ответил как само собой разумеющееся Беляш. Я фыркнула. Надо же, какой упрямец. Даже после нашего разговора в кабаке — всё также старался оберегать меня. Но на душе стало так сладостно и приятно. Может, я и впрямь не права насчёт Вити. Первое впечатление чаще всего бывает обманчивым, надо заглянуть глубже и всё такое. А во мне полно предрассудков, так что… я готова признать свою неправоту. А Пчёла меня сейчас удивил. Только, кто знал, что встанет между нами эгоистичное желание обоих присвоить площадь «своим».

***

Пчёла знал, что ничего хорошего не случится, когда появилась Яга в сопровождении Антона. Велел же её домой отправить! И что, точно не следовало хватать её грубо за руку после того, как она хотела отойти переговорить с Графом наедине. Может, конфликта и удалось бы избежать, окажись они не так вскипячены спорами насчёт борделя. Витя считал, что раз он также пострадал от махинаций Колпака и его «крыши», подкинувшей ему труп бухгалтера, то имел права забрать в оборот половину площади. Граф же внаглую заявил, что их банда пострадала больше и они вправе забрать все три корпуса по причине первенства. — Слышь, Палыч, а ну убрал от неё руку. Не одна из твоих девок! — рявкнул парень и схватил ойкнувшую Ядвигу за вторую руку, дёргая на себя. — Она наша. — Какая ещё ваша? — взбешённо выдал Пчёла. Ей-богу, он уже ненавидел всей душой Графа, хотя раньше они неплохо сотрудничали. — Вить, Граф прав, — протянул Миша, что молча наблюдал за противостоянием и сидел в чёрном кресле Колпака. — Яга в банде Графа и один из моих партнёров, к тебе отношения никакого не имеет. Отпусти девушку. Угрозу не услышал бы в ровном голосе мужчины только глухой. Валера сзади него напрягся. — Вить, отпусти, — с мягкой просьбой в васильковых глаза попросила Яга. Тогда Пчёла разжал пальцы на запястье Ядвиги. Хотя, эти перемены насторожили. Она что, опять его хочет обмануть? — Хорошо… Но насчёт борделя — я буду с тобой говорить. Пчёла старался не смотреть на отошедшую Ягу к Графу, что вдруг нырнула в объятия парня. Тот обнял отчего-то дрожащую девушку и что-то шепнул в ухо. Картина больно резанула по нему. Она должна искать защиты у Вити, а не у этого гадёныша. Миша вдруг покачал головой. Ему не терпелось уехать к жене, но и дела оставить он не мог. Тем более… когда ему захотелось разыграть одну партию. — Не в этот раз. На эту площадь я не претендую, но она может стать началом для Графа и Яги. — Что? — выдали одновременно Пчёла с Графом. — Ты это серьёзно? — выпалила Яковлева, выступив вперёд. — Да. Я понаблюдал за вами и решил, что брату пора работать самостоятельно. А работаете вместе вы неплохо. Мужчина поднялся с дивана, с коварной полуулыбкой перекидывая взгляд с потемневшего лицом Пчёлы на обалдевших брата с Ягой. В голове Зверева уже складывался план и он предчувствовал, кто победит. У Ядвиги так и загорелись глаза, словно заключенному пожизненно узнику дали амнистию. А значит девушка к себе обольстителя Пчёлкина не подпустит и на пушечный выстрел из мании к здоровому соперничеству. На счёт девушки у него тоже были планы, но после свадьбы Графа. А пока он плетёт свою паутину, пускай воюют, обрастают связями и доказывают на что способны. Это даст ему время уладить свои дела, пережить все капризы Вики и начать устраивать их жизни. Ведь, чем влиятельнее его близкие — тем больше он может контролировать. Миша поймал взгляд Валеры, глядящего на него с укоризной. Филатов был единственным, кого он мог из всей их компании назвать другом. Намудренное Зверевым для Валеры не было секретом. — Где находятся документы на весь этот бизнес знаю только я, кто за весь следующий день найдёт их — того и кусок. — Миша развёл руки в стороны с невинной улыбкой. — Так что, условия всех устраивают? Небольшая заминка, анализ рисков и преимуществ, а затем… — Да, — первым произносит Пчёла. — Мы в деле, — кивнул Граф, что до сих пор с сожалением поглядывал на потирающего шею Быка. — Вот и славно, — улыбнулся Миша и, кивнув своему охраннику, направился прочь. Металлический конец трости постукивал по плитке. Пчёла подошёл к парочке «зверёнышей» и нарочито ласковым тоном протянул: — Ядвига Георгиевна, не соблаговолите ли уделить немного времени? Девушка отрешённо кивнула и направилась с ним в комнату охраны. Сами же хозяева этого клочка валялись на полу. После того, как часть охраны уехала с Викой было легче разобраться с остальными в офисе. Но были и те, кто сам сдался. На удивление, она была сейчас молчаливой и даже не сопротивлялась, когда Пчёла хотел забрать её и свалить из борделя. Он был чертовски зол на Ягу, что позволила этим братьям сделать из неё пешку в их играх. А если бы они не успели и её убили в пути? Пчёле стало плохо от мысли, что потеряет ещё одну Ядвигу, но в этот раз всё было ещё хуже. Никогда бы не подумал, что его взбесит так сильно Миша со своим «она — наша». Но ещё больше напуган. Эта синеглазая ведьма стала дорога ему, хоть он и большую часть их знакомства думал, как избавиться от неё. — Я тоже хотела поговорить с тобой и… — начало было Ядвига, как дверь закрылась за ним. Она удивлённо замерла, когда Пчёла крепко прижал её к себе. Просто обнять, чтобы ощутить тепло тела и неспокойное дыхание. Убедиться, что всё правда хорошо. Если бы Пчёла видел, как узкие ладони начали нерешительно подниматься по ткани его пальто на спине, то никогда бы не озвучил возникшую эгоистичную мысль. А страх и злость породили в нём эгоизм, требующий подчинить тотчас то, что он уже считал своим. — Предлагаю внести ещё один пункт в это пари недвижимости. Ладони остановились в районе лопаток и опустились. Ядвига удивлённо моргнула и отстранилась от него, а затем напряжённо спросила: — Какой ещё пункт? — С желанием. Если вы проиграете, я могу стребовать с тебя, что захочу и ты аналогично, — усмехается он жёстко. — Да ладно, Яковлева, ты же любишь играть. Яга всмотрелась ему в глаза, а после со смешком выдохнула воздух из себя. Разочарование вонзилось в каждую черточку её лица. Облокотившись о компьютерный стол, девушка пробормотала: — Надо же, а я на мгновение подумала, что у тебя ко мне что-то серьёзное… Вот же идиотка наивная. Если бы Пчёле сказали описать, что чувствовал старик, когда золотая рыбка махнула хвостом на его последнее желание, то он бы рассказал про этот момент. То есть Ядвига поэтому хотела с ним поговорить? Намеревалась дать ему шанс, а он сам… Кажется, это он идиот. — Подожди-подожди, я не это имел в виду, — попытался выкрутить ситуацию иначе Пчёла. — Нет, это, — грустно подытожила Ядвига, заглянув пронзительно ему в лицо. — Знаешь, а хорошо, что ты это сказал. В этом отличие меня от тебя. Ты так привык получать всё желаемое в обход законов и правил, полагая, что они не нужны. Только если их не будет, в мире начнётся полная анархия. Да, те, кто в них больше всего нуждаются — падут первыми, но это не значит, что тебя не зацепит. — Так говоришь, будто люди поделены на категории, — проговорил Пчёла. — Так и есть. В одном фильме даже говорилось, что люди делятся на три типа: овец, волков и овчарок. И я в это верю. А ты, мой друг, явно волк. — Яга сложила руки на груди, а после дерзко вскинула подбородок, вновь становясь той стервой из «Метелицы». — Но я принимаю этот пункт, ведь если ты проиграешь, то больше никогда ко мне не подойдёшь. Девушка оттолкнулась от стола и вышла из коморки, оставляя его одного. Пчёла со вздохом опустился в кресло. Почему с ней так сложно? То «уйди», то «я тут подумала». Не женщина, а чертила, с которой не угадаешь, как себя вести! Протёр лицо ладонью и взглянул в экран компьютера, где мелькнуло, как Граф вместе с Быком обыскивали весь офис, а какой-то парень южной внешности разговаривал с Ядвигой. Придётся выиграть это соревнование, иначе его план взять эту крепость за месяц растянется на два. Теперь ему стали ясны чётко два пункта: во-первых — установки о долге чести взялись от отца, с такими вещами не борятся, а создают исключение из её любимых правил; во-вторых — Яга стала к нему испытывать чувства. Что там она говорила про правила? Анархия и беззаконие? — А где Ядвига Георгиевна? — спросил Антон, когда он влез на заднее сиденье. — Остаётся. А чё ты так беспокоишься о ней? — сурово бросил Пчёла, заметив тревожное выражение мужчины. — Тебе же не нравится, что она тебя «чебуреком» называет. — Беляшом вообще-то. Просто думал в больничку съездим... ну ладно, — почесал затылок он. А после раскололся под требовательным взглядом Пчёлы: — Эти псы колпаковские… позволили себе больше, чем следовало.

***

— Зачем нам вообще бордель? Меня лично не цепляет заниматься этой торговлей и девчонок жалко. Бык перестал жевать под нашими тремя немигающими взглядами. Понятно было, что бордель будет снесён с лица земли и стояла задача не только выиграть этот конкурс, но и придумать дельный бизнес. Вскоре официант принёс мне жаркое в горшочке и ещё одну чашку кофе. Вся ночь ушла на то, чтобы перевернуть каждый сантиметр борделя. Пчёла и Валера не участвовали в нашей возне, что заставляло задуматься. — Спасибо, — кивнула я официанту, а затем вооружилась ложкой. — Нам нужен человек, который в этом деле сечёт, то есть некий консультант. Потому что я, пока понятия не имею, что будем делать, а мотивация нужна. — А мы разве не сечём? — нахмурился Бык, которому Граф заказал и шашлыков, и вина грузинского, и картошки запеченной с сыром и чесноком. В общем умасливал, как мог друга после удара. — О Господи, — вздохнул Граф, разливая ещё всем водки. — Не сечём в том-то и дело. И с Ягой соглашусь, что с нелегальным заканчивать пора. Чтобы расти нужны не только средства, но и знания, коими никто из нас пока не обладает. — А может тогда Яга этого Пчёлкина охмурит и выведает, чё он собирается делать с этой площадью? Мужик в этом же сечёт, а мы возьмём идею себе, — предложил Амир, набивая себе рот мясом. И получил от нас с Графом единогласное: — Нет! Настроение стало ещё более гадким. Место и впрямь было лакомым, но что с ним делать — мы никак не могли придумать. А хотелось масштабное и настолько мотивационное, что Пчёла сам удавится от злости, когда мы выиграем. Подумать только, желание ему подавай! И в этом ещё одна была беда. Пчёлкин мог спокойно из этой площади сотворить золотую жилу, так как и опытом, и связями обладал. Тем временем же парни знали, как заработать денег насильственным путём, а я как их получить в этой структуре незаконным способом. Хороша банда. Зато желудок искренне возрадовался теплому картофелю. Я довольно стала орудовать ложкой. Граф ещё с утра в честь компенсации за подставу с делом Вики обновил мне полностью гардероб. Теперь на мне были замшевая коричневая мини-юбка, голубая рубашка с закатанными рукавами, шоколадный пиджак и ботильоны на невысоком каблуке. Мы завтракали в любимом ресторане Миши. Тоже Граф решил нас всех побаловать. Играла неторопливо песня Sweet Dreams группы Eurythmics, заставляющая немного расслабиться. Людей было немного, но мой взгляд сам упал на мужчину в светлом плаще, что воровато оглядывался и быстро ел. Чемодан возле его ног намекал о постоянных переездах. Его по-детски голубые глаза изумлённо расширились, встретившись со мной взглядом. — Кто это? — спросила я у Графа, кивком указав на мужчину, чьи глаза засияли, когда ему послала радушную улыбку. — Такой забавный. Парень проследил за моим взглядом, а после хмыкнул. — Ну у тебя и нюх. — А попонятнее? Медленно разжёвывая свою сёмгу под сливочным соусом, Граф проговорил: — Это Артур Лапшин. В последние годы он в разъездах слышал. От бригады Белого скрывается. — Из-за чего? — Так это они у него «Курс-Инвест» отжали. Кстати, с Пчёлкиным в лютых контрах, так что можно сказать здесь в ресторане — именно этот чувак сечёт лучше всех в нашем единодушном желании… Яга, мать твою, я не это имел в виду! — попытался меня перехватить парень, но я уже направлялась к нашему будущему соратнику. И я уже знала, что нужно предложить в впервую очередь. Если мужчина был в Москве, вопреки страху быть пойманным, то это говорило о большой любви к Родине. «Курс-Инвест» была богатой фирмой, и этот человек её — основоположник. Да и если с Пчёлкиным в натянутых отношениях, значит точно знает, как иметь с такими дело. А необходимое ему наша компания может дать. Я отодвинула стул и села с ослепительной улыбкой рядом с мужчиной, еле проглотившим свой кусок пирога. — Вы что-то хотели, девушка? — спросил он, с любопытством посматривая на меня. — А вы прозорливы, Артур. Небось часто это слышите? — хохотнула я, закидывая ногу на ногу. Мужчина с ещё большим недоумением на меня посмотрел. — Позвольте представиться — Ядвига Георгиевна. И я могу вам дать то, что ищете.