Глава третья

— Если ты оттуда не вернешься, мама меня убьет. Эйгон хохотнул, но в глазах его замер страх. Эймонд поправил на себе броню, проверил, чтобы все работало исправно. Интерфейс откликался на мысли мгновенно и выполнял желаемое без сбоев и отклонений. Не то, чтобы раньше сбои случались часто, но теперь Эймонд чувствовал его в разы лучше. Словно годы спустя искусственный глаз стал, наконец, настоящим. — Если я не вернусь, есть довольно большая вероятность, что все вы здесь погибните. — Все лучше, чем встречаться с разъяренной матерью, — пожал плечами Эйгон. — Ты точно хочешь пойти? «Я должен», — мелькнуло в голове, но тут же испарилось, будто и не бывало. Эймонд никому ничего не должен. Уж точно не командованию космофлота. Все, что он делает, он делает по собственному желанию. «Потому что я потомок древней Валирии и власть в моих руках», — проговорил он про себя на валирийском. Думать по валирийски было сложно, но не невозможно. Корабль должен принять его за своего, а чужой язык этому не способствовал. Ангар наполняли люди. Коль неистовствовал, раздавая приказы, и откровенно орал на всех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Он до последнего не хотел отпускать Эймонда одного, но тот настоял. Где-то в стороне безучастно стоял Ларис Стронг. Будучи медиком, он обязан был присутствовать, но помощь его не особо пригодилась. А вот кто присутствовать лично не должен был, так это Алис Риверс. Однако она присутствовала. Пошептавшись о чем-то с Ларисом, она приблизилась к Эймонду, скользнула кончиками пальцев по броне, словно могла на ощупь определить все микроскопические неисправности. Хотя, кто ее знает, может и могла. — Зачем ты здесь, ведьма? — усмехнулся Эймонд. — Чтобы проследить за моим принцем, — такой же лукавой улыбкой ответила Алис. Эйгон изменится в лице, перевел удивленный взгляд с Эймонда на Алис и обратно. — Не понял, а что происходит? — Я протяну канал в фоновом режиме, и в случае непредвиденной обстановки перехвачу управление, — голос Алис мгновенно стал серьезным и собранным, словно не она пару секунд назад заигрывала с Эймондом. Эймонд решил не отставать. — Не факт, что ты сможешь что-то сделать, когда я попаду внутрь. Вернее, если я попаду внутрь. Пятиминутная готовность! Он нажал на сенсор на груди и броня сформировала шлем. — Будь осторожен, — негромко сказала Алис, касаясь его плеча. — Он ведь не то, к чему мы привыкли, нечто иное. — Она, — машинально поправил Эймонд. После короткого сеанса связи напрямую с Эймондом, корабль ожил. Датчики показывали функционирующее ядро процессора, фиксировали активность дронов, но не наблюдали признаков живых людей. Очевидно, команды на борту не было, но было нечто большее. Искусственный интеллект. Настоящий, осознанный. То, к чему человечество до сих пор не подошло. То чего, люди боялись как огня. Ни одна система на Терре не обладала полноценным интеллектом. В первую очередь, потому что люди этого не хотели. Системы корабля были мощными, эффективными, хорошо организованными, но не более разумными, чем калькулятор. Отчасти поэтому в космической академии всегда было так много факультетов, и все выпускники находили себе должности. Управлять системами должен человек. Эймонд вылетел на боевом истребителе. На самом деле боевого в нем было разве что название. В открытом космосе такие практически не использовались. На планетах с активной фауной — вполне, но подобную еще нужно найти. Тем не менее, истребители на больших кораблях всегда имелись. Еще одна дань традиции. Эфир молчал. Опасаясь реакции валирийца, связь решили не поддерживать. Эймонд представлял, как мечется по палубе Коль, не в силах сдержать волнение. Как нервно закусил губу Эйгон, сидя в своем капитанском кресле. Как Алис… А что делает Алис? Наверняка просто стоит и смотрит, может едва заметно улыбается. Иногда Эймонду казалось, что она знает все загодя. Он приблизился к валирийскому кораблю и почувствовал на себе луч сканера. «Приказ: пропустить на борт», — скомандовал он. Ответа не последовало. Луч все так же блуждал по истребителю, навстречу вылетело облако дронов. «Приказ: пропустить на борт». Корабль не отзывался, лишь в глубине его колебалось нечто, словно его пытались услышать, но не понимали. «Она не то, к чему ты привык». В памяти всплыли слова Алис. А может, она прошептала их ему на ухо. «Я вернулся, — обратился Эймонд к кораблю на валирийском. — Впусти меня». Он не просил и даже не приказывал. Он говорил так, словно событие уже свершилось, иного варианта и быть не могло, словно корабль просто не мог его ослушаться. В борту образовалось отверстие — круглый проем люка. Эймонд направил истребитель туда. За люком оказался тоннель. Не оставляло ощущение, что он был специально создан для прохода Эймонда. Закончился он полукруглым помещением, напоминавшим ангар, но слишком тесный даже для одного корабля. Эймонд выбрался из истребителя. Сапоги звонко брякнули о металл. Эймонд хмыкнул. Он не удивился бы, окажись корабль живым существом, но судя по всем это было не так. То, что он видел, и то, что мог просканировать интерфейс, подтверждало, что валирийский корабль очень сильно напоминал человеческий. Он был старым. Очень старым, но вполне хорошо сохранился. — Я вернулся, — сказал Эймонд вслух. — Можешь наполнить коридоры воздухом. В ответ прозвучал сдавленный вздох. По крайней мере, так, он понял то состояние, что передал ему корабль. Ему, вернее, ей совершенно этого не хотелось. И она могла бы привести весьма весомые аргументы, вроде того, что нецелесообразно разгерметизировать весь корабль ради одного человека, но она не стала. Она просто не хотела этого делать. — Ну не ворчи, — хмыкнул Эймонд. — Скоро тебя вновь наполнят армии и мы двинемся в бой. Эймонд сам не понял, зачем сказал про бой, ведь воевать ему было откровенно не с кем, однако на корабль это произвело впечатление. Открылся люк в стене, и Эймонд неспешно направился по коридору. Его вдруг накрыло ощущение, что он здесь уже бывал. Блуждал по этим коридорам, знал, где расположены тупики, а где лестница обрывается в никуда, хотя никаких лестниц не наблюдалось. Он ускорил шаг, уверенно сворачивая в нужном направлении. Вокруг царила тьма, но он прекрасно видел глазом-протезом. Люк рубки управления распахнулся беспрекословно. Эймонд ожидал увидеть нечто напоминавшее рубку на его корабле: просторную, с огромными экранами, однако это оказалось такое же тесное помещение, как ангар для истребителя: полукруглое, едва позволявшее стоять в полный рост. Глубокое кресло и панель управления сливались со стеной. Волнение охватило Эймонда, но он быстро взял себя в руки. Повинуясь внезапному порыву, он снял шлем. Воздух в рубке имелся, но был затхлым, пропах пылью и разложением. Эймонд сел в кресло, положил руки на приборную панель, та едва заметно засияла. Эймонд моргнул, и перчатки брони втянулись в рукава. Он коснулся приборной панели голыми руками. Пальцы утонули в ней, словно в желе. Подушечки обожгло огнем. Интерфейс моргнул красным, показывая незначительные повреждения кожного покрова. Кровь. Валирийская кровь. — Служи, — уверенно сказал Эймонд. — Служи, Вхагар. Корабль взревел и ожил. Где-то глубоко в ядре искусственный интеллект окончательно вышел из спящего режима. По проводам пробежало электричество, системы жизнеобеспечения начали работать, заполняя корабль воздухом. Тысячи роботов пробудились и разбежались по помещениям, начав уборку. Двигатель межпространственных перелетов начал разгоняться. Полет. Эймонд едва успел об этом подумать, как корабль рванул с мест. Эймонд прикрыл глаза, но это не лишило его зрения. Он видел все. Бесконечный космос вокруг себя. Системы, астероиды, кометы. Он двинул пальцами, и корабль сменил направление. На Терре такого не было. Все корабли в той или иной степени автоматизированы. Здесь же Эймонд вел его сам, своими рукам. Сбивая кометы, налетая на астероиды, разбивая планеты. Он не сдержал радостного вскрика, но тут же потонул в шуме времени. Корабль нырнул в подпространство. Кожистые крылья шуршат на ветру. Ветер бьет в лицо, развевая волосы. Рев драконицы оглушает, перекрывая его собственный крик. — Мы с тобой теперь одно целое, Вхагар! — Пока смерть не разлучит нас, мой мальчик. Корабль вынырнул из подпространства в точке последнего выхода и двинулся по привычной траектории. Эймонд откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Отнял руки от панели. Кончики пальцев зудели. Рубка приобрела более привычный вид. Панель управления светилась, на ней появились значки входа в систему. Все надписи были на общем языке. Сама рубка теперь освещалась бледным светом и казалась больше, чем была буквально пару минут назад. Вокруг Эймонда вспыхнула голографическая сфера, обозначив ближайший космос. — Корабль противника прямо по курсу, — сообщила система. — Драк… — возбужденно начал Эймонд, но в голове зазвенело. «Нет!» — Нет! — Эймонд проглотил обрывки собственной фразы. — Это друг! — Неопознанный корабль. Недостаточно данных, чтобы определить колонию. Ликвидация? — Это мои слуги, — уверенно сказал Эймонд. — Статус неопознанного корабля изменен, — сообщила система. — Новый статус: «раб». — Приемлемо, — усмехнулся Эймонд. Вот бы увидеть лицо Эйгона, когда Эймонд сообщит, что он теперь его раб. Хотя, это ведь можно устроить. — Прямой канал с кораблем-рабом, — велел Эймонд. Голографическая сфера дрогнула, секунду спустя полупрозрачная фигура Эйгона оказалась прямо напротив него. *** Коридоры «Вхагар» теперь хорошо освещались. Корабль подстраивался под капитана, с каждым днем все более напоминая привычные корабли космофлота Терры. Тем не менее, что-то неуловимо чужое в них все же прослеживалось. На Терре ценилась простота, по крайней мере, во флоте. Каюты всегда были маленькими и очень простыми. Конечно, каждый обустраивал свое жилище по мере сил, возможностей и фантазии, но все же тесные ячейки оставались тесными ячейкам. Валирийцы, же, похоже, ни в чем себе не отказывали. Стены коридора покрывали барельефы. Пока что это были просто аморфные узоры, но Эймонд был уверен, что если захочет, они станут картинами исторических событий или эротическими этюдами. К собственной каюте он пока не привык и не был уверен, что вообще когда-нибудь привыкнет. Несмотря на то, что он занимал должность старшего помощника, его прошлая каюта-ячейка ничем не отличалась от остальных. Эта же могла соперничать с загородным домом отца. Для начала она была огромной. С собственной ванной. Отдельным помещением для работы, Эймонд назвал его кабинетом, двумя столами — обеденным и письменным, парой диванов и невероятного вида кресел. А также кроватью настолько огромной, что в ней могли поместиться все любовницы Эйгона вместе взятые. Но даже она не шла ни в какое сравнение с люстрой под потолком. Поначалу Эймонд решил, что это голограмма. Однако лично убедился, что люстра настоящая. Двери открывались вовнутрь, что тоже несколько удивляло. Эймон привык к дверям, прячущимся в стенах. Очевидно, валирийцы не экономили пространство. Он толкнул тяжелые, словно бы деревянные двери, и вошел в свои покои. Назвать это «комнатой» язык не поворачивался. Алис ждала его внутри. Как ни в чем не бывало, она расположилась на краю кровати и с интересом рассматривала обстановку. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Эймонд, проходя к столу. Его ожидали хрустальные бокалы и графин чего-то подозрительно напоминавшего вино. О сухом законе на флоте валирийцы тоже не слышали. — Ты хотел меня видеть. — Не припомню, чтобы звал тебя. Эймонд поколебался, но все же наполнил оба бокала. — Я и не сказала, что звал, — усмехнулась Алис. — Я сказала, что ты хотел меня видеть. В ее глазах плясали черти. С тех пор, как они перебрались на валирийца, они ее не отпускали. Отпускали ли когда-то вообще, или же Алис ловко притворялась, Эймонд не знал. Да и по большому счету, ему было плевать. Он опустился рядом с Алис и протянул ей один бокал. Другой пригубил. И правда вино. Весьма недурственное для синтезированного. «Оно настоящее». Эймонд едва не поперхнулся глотком. Хранить на борту запас древнего вина это что-то за пределами понимания. Алис смерила его вопросительным взглядом. — Что думаешь? — Эймонд кивнул на комнату. — У тебя весьма своеобразный вкус, но мне нравится. — При чем здесь я? Здесь все так и было, когда я пришел. — Она сделала это для тебя, — покачала головой Алис. — Как и все вокруг. «Хозяин достоин лучшего», — тихо отозвалась в голове Вхагар. — Есть подвижки в изучении системы? — Полно, но ты ведь можешь и сам их посмотреть. — Алис приблизилась. — Со мной тебе хочется другого. Эймонд облизнул губы. И верно. Он хотел Алис едва ли не с их первой встречи, но тут — на валирийском корабле — притяжения стало практически невыносимым. — А ты? — Я не особо люблю секс в реальности. Эймонд опрокинул ее на постель, навис сверху. Бокалы полетели куда-то в сторону, расплескивая вино по бархатному покрывалу. — А если я тебя попытаюсь тебя переубедить? Алис распласталась под ним, чуть прикрыв глаза, и смотрела насмешливо, ни капли страха или волнения. Эймонд провел пальцами по ее шее, двинулся к лицу, погладил по щеке. Ее алые губы манили, Эймонд подался навстречу, почти коснулся их, замер в каком-то миллиметре. — Ты позволишь? «Не спрашивай — бери», — прошептала на грани слышимости Вхагар. Заиграла музыка. Странная, чужая, дикая. Алис распахнула глаза, выгнулась всем телом, словно сама мелодия вводила ее в неземной экстаз, и протяжно застонала. Она быстро-быстро заморгала, но крепко зажмурилась. Они двинулись друг к другу навстречу одновременно, сливаясь в жарком поцелуе. Эймонд дернул застежку на ее комбинезоне и потянул вниз. Белья под ним не оказалось. Комбинезон сползал с тела, словно старая чешуя со змеи, обнажая белую кожу, яркие круги сосков, темные волосы между ног. Окончательно избавившись от комбинезона, Эймонд приник губами к ее животу. Покрывал поцелуями, спускался ниже. Алис впилась пальцами ему в затылок, уверенным жестом направила себе между ног. Эймонд провел языком. Наградой ему стал довольный стон. Он двигался в такт музыке, словно она подсказывала правильный ритм, нужный темп, задавала настрой. Он сам был возбужден, но даже не подумал прикоснуться к себе, пока Алис оставалась неудовлетворенной. Пока ее стоны не превратились в крики. Пока она не стала сама подаваться навстречу его языку. — Бери и не спрашивай! — выкрикнула она, заглушая музыку. Эймонд отпрянул. Быстро расстегнул мундир и навалился сверху. Он вошел в нее легко, одним выверенным движением, словно они делили постель уже много раз. Словно точно знал, как она любит. Свет померк, а музыка напротив — стала громче. Пробирала до костей, проникала в душу. Эймонд смотрел на Алис через интерфейс. Ее лицо казалось иным. Одновременно незнакомым и слишком родным. Словно в нем слились все женщины, которых Эймонд когда-либо любил. Мать, Хелейна, Алис, Вхагар… Ее волосы разметались по постели, казались длинными и белыми. Интерфейс сам дорисовал их. Эймонд не желал этого. Или же просто не знал, что желает. Он двигался быстро и резко. Раньше он всегда заботился об удовольствии партнерши, но сегодня его захлестнуло собственное желание. Взять, не давая ничего взамен. Впрочем, что-то она все же получит. Часть его самого. Эймонд застонал, чувствуя, что близок. Пальцы Алис впились в его плечи до боли. — Да! — ее выкрик. — Моя! — его ответный стон. Он двинулся в последний раз, входя в нее целиком, оставаясь внутри, наполняя собой. Удовольствие прокатилось по телу. Судорогой экстаза свело мышцы. Каждую частичку вывернуло наизнанку. Он рассыпался и собрался заново. Перед глазами замелькали образы, смешиваясь с помехами. Темнота комнаты сменилась темнотой потухшего интерфейса. Эймонд обессиленно повалился рядом с Алис. — Мой рыцарь, — прошептала она, прижимаясь к нему. «Мой рыцарь», — эхом отозвалась Вхагар. — Мои леди… Единственно, что смог ответить Эймонд, закрывая глаза. *** Эймонд вышел из ванной комнаты. Он проспал четыре минуты, по крайней мере, так утверждал интерфейс. Сам Эймонд сказал бы, что банально потерял сознание, но интерфейсу, конечно виднее. Алис сидела за столом такая же обнаженная, как и он сам, и потягивала вино. — Это нарушение устава, — заметил Эймонд, опускаясь в кресло рядом. — Как и то, что было между нами, — хихикнула Алис. — Вот именно. Можем попасть под трибунал. Алис весело фыркнула. — Победителей не судят. — И кого же я победил? — Кого угодно, — она пожала плечами. — Ты владеешь боевым валирийским кораблем. Ты можешь сразиться с кем угодно. — Например, с Деймоном? — Слишком мелко, — махнула рукой Алис. — К тому же с этим прекрасно справляется твой дед. Нет, нам нужно смотреть вглубь космоса, туда, где затаился настоящий враг. — Настоящий враг? — напрягся Эймонд. — Что ты знаешь? — Много всего. Глобальный анализ данных выдает весьма неутешительные результаты. Рано или поздно мы столкнемся с ними — с иными. И когда боевые корабли нам ух как пригодятся. — Какой еще анализ? Ты же кибернетик, а не аналитик. — У меня много талантов. Анализ данных — один из них. — И ты думаешь, где-то в глубине космоса есть иная раса, готовая вступить с нами в бой? — Мы не думаем, мы знаем. — Кто «мы»? — Видящие. Ее улыбка на секунду стала улыбкой Хелейны в те редкие минуты, когда та вообще улыбалась. Эймонд тяжело сглотнул, во рту пересохло. В такие моменты интерфейс начинал работать с усиленной скоростью, пытаясь найти ответы, но сейчас он молчал, словно его и не было. — Сколько вас? Наверное, это не тот вопрос, который Эймонд должен был задать, но на грани сознания уже зарождалось понимание, и это казалось самым важным. — Сотни, тысячи… — Алис по-совиному склонила голову. — Или же только один. — А?... Она оказалась у него на коленях. Эймонд моргнул. — Не бери в голову. — Что не брать? — То, что было между нами, — Алис склонилась к нему и быстро чмокнула в губы. — Командованию плевать на нарушение устава, если только все происходит добровольно. А у нас ведь добровольно? Эймонд едва не рассмеялся. — Вообще-то, это я должен у тебя спрашивать. Полагаю, с моей стороны все очевидно. Алис демонстративно посмотрела вниз. Он уже начинал снова возбуждаться. — Помнится, кто-то обещал показать, за что его прозвали лучшим ртом на курсе, — томно протянула она. — А разве я уже не показал? — усмехнулся Эймонд, — Впрочем, с удовольствием продемонстрирую еще раз. Только… Что мы с тобой обсуждали? — Что победителей не судят. — Тогда я собираюсь победить тебя, моя леди. — Ты уже победил, мой принц. Под ее звонкий смех Эймонд подхватил Алис на руки и понес к постели. Лампочки на люстре превратились в свечи.