Глава вторая

Капсула регенератора мерзко жужжала, что немало раздражало. — Я в порядке, — в очередной раз проворчал Эймонд. Судя по тому, что роботы-жуки только сканировали и не проводили никаких манипуляций — так оно и было. — Это не вам решать, — отозвался Ларис Стронг, пристально изучающий данные на мониторе. Ларис Эймонда недолюбливал. Его попытки сблизиться с Эйгоном и занять руководящий пост закончились неудачей. Вернее, главой медблока он все же стал, но не более. Двери разъехались, и в медблок впорхнула Алис. После того, как она явилась в образе совы, Эймонд не мог выбросить его из головы. В ней и правда было что-то птичье: какая-то легкость и странный, не от мира сего, взгляд. Алис едва скользнула взглядом по Эймонду и подошла к Ларису. Они начали перешептываться. Как бы Эймонд не напрягал слух, не мог понять, о чем они говорят. Едва он попытался задействовать интерфейс, как робот-жук зашипел на него и сделал укол. По телу пробежалась легкая волна усталости. — Я вообще-то здесь, — обратился он к Алис, чувствуя, как раздражение отступает. — А еще не советовал бы использовать успокоительные. Они неоднозначно действуют на мою нервную систему. — Я изучал вашу медкарту, — с едва заметной улыбкой ответил Ларис, что, очевидно, означало заткнуться и не лезть не в свое дело. Алис надела очки, закрепила на висках. Вокруг ее головы вспыхнула сфера света интерфейса. Она приблизилась к Эймонду и села рядом с капсулой. На ее руках красовались перчатки. Она провела рукой в воздухе, и Эймонд почувствовал легкий зуд в глазнице. Алис проверяла его интерфейс. Эймонд привык к этому ощущению. Оно возникало каждый раз, когда он оказывался в госпитале, а происходило это пару раз в год. Комплексное обследование и усовершенствование системы. Ощутить нечто подобное здесь на корабле он не ожидал. — Ты ведь кибернетик, — сказал он, глядя на Алис. — Не нейробиолог. — Ты не знаешь всех моих талантов, — усмехнулась она в ответ. Ее глаза закатились, при этом сама она осталась сидеть ровно, даже слишком, словно ее позвоночник стал ровным, как струна. Уголки губ подрагивали, пальцы судорожно дергались. Зуд в глазнице сменился жужжанием. Словно от его глаза к мозгу шел высоковольтный кабель. Было не больно, скорее странно: когда в твоем теле копаются, как в неисправном автомате. Жужжание сменилось нарастающим гулом, а потом возник шум. Едва слышный, где-то на периферии слуха. Эймонд настолько к нему привык, что забывал, как бывает тихо, когда интерфейс отправляется в спячку. Он вновь подключился к системе корабля, и сейчас получал информацию в фоновом режиме. Сотни голосов, шум двигателей, звуки с экранов. Сам интерфейс подавал отчеты едва слышными голосовыми сигналами. Эймонд прикрыл глаза и выдохнул. Он снова был самим собой. В первую очередь он убрал купол капсулы, став почти свободным. — Он безопасен на… — Алис едва заметно склонила голову. — Скажем девяносто семь процентов. Эймонд поморщился. Ни одна электронная система, даже обычный человеческий мозг, не мог быть безопасен на сто процентов. Один процент всегда минусовали по определению. Еще один просто потому что человек это человек. Откуда взялся еще один Эймонд не знал, впрочем, он все еще укладывался в допустимые девяносто пять. — Я могу идти? — Я бы предпочел понаблюдать вас еще некоторое время, — ответил Ларис. — На каком основании? — На том, что я — глава медблока. Издержки человеческого общества, как сказала бы Алис. Почему-то до сих пор люди в руководстве не могут отказаться от такой банальной вещи, как интуиция. У меня нет на это оснований, но мне кажется… Впрочем, отчасти это и способ проявления власти. Оснований нет, но полномочия есть. Двери медблока разъехались, и внутрь вальяжно вошел Эйгон. Едва заметно он кивнул Ларису. Видимо, это и были его основания. — Как себя чувствуешь, брат? Эйгон подошел ближе и завис над регенерирующей капсулой. Судя по его лицу, ничего хорошего ожидать Эймонду не приходится. Такое случалось нечасто, но все же случалось. Эйгон почувствовал свою власть и собирался ею воспользоваться. — Я в порядке, — сказал Эймонд, чувствуя, как во рту пересыхает. — Это не тебе решать, — Эйгон повторил недавние слова Лариса. Вполне возможно он их слышал. Эйгон перевел взгляд на Лариса, тот озабочено покачал головой. — Я бы предпочел понаблюдать еще немного. Больше десяти часов под наблюдением автоматически попадет в отчет и будет передано на Терру. А там наверняка заинтересуются, что случилось со старшим помощником и первым пилотом. — Я в полном порядке! — рявкнул Эймонд. — Ты потерял сознание и едва не влетел в исследуемый объект. — Но не влетел же! Эймонд понял, что попал в ловушку. На губах Эйгона блеснула улыбка. — Но ты же сам проявляешь такое пристальное внимание к мелочам, — притворно покачал он головой. — Сколько взысканий было выписано... Эймонд зло раздувал ноздри. — Я твой брат, — не выдержал он. — Неужели твои дружки важнее меня? Ты правда позволишь моей карьере пойти под откос? — Ты мой брат, и твое здоровье мне важнее твоей карьеры, — Эйгона явно не проняло. — Но если Ларис посчитает, что тебе можно приступить к своим обязанностям… Ларис неопределенно пожал плечами. Разумеется, выбор был не за ним. Он сделает, как скажет Эйгон. — Я сниму взыскания, — процедил сквозь зубы Эймонд. — Рад, что с тобой все в порядке, братик! Эйгон наклонился и чмокнул его в лоб. — Скорее возвращайся в строй. А то я ведь могу и нового старшего помощника найти. Он кивнул Ларису и вышел. Тот пробежался по сенсорам, и камера безжизненно потухла, а роботы разбежались. — Не можешь, — проворчал Эймонд, садясь. — Это не в твоей компетенции. Высший командный состав назначается на Терре. Что? Алис смотрела на него, едва сдерживая ухмылку. — Понимаю, почему ты спалил его в виртуальности. Эймонд закатил глаза и принялся одеваться. — Я не осуждаю, — вскинулась Алис. — Виртуальность для того и нужна. Выпустить пар, неважно: потрахаться или убить нерадивого братца. Она быстро стрельнула глазами в Лариса, и тот вздрогнул. — Пожалуй, я здесь больше не нужен, — напряженно улыбнулся он. Ларис быстро скрылся за дверью. Эймонд проводил его мрачным взглядом и вернулся к Алис. — В локальной симуляции тебе комфортнее? Эймонд не сдержался и фыркнул. — Раз на раз не приходится. Даже в ту с Эйгоном я входил всего пару раз, когда он слишком сильно меня бесил. — Есть другие? Эймонд задумчиво побарабанил пальцами по краю капсулы. — Я пытался сгенерировать такую же для Деймона. Драконы, рыцари… — И? — Он убил меня. В моей же собственной симуляции, — Эймонд зябко поежился, вспоминая, как меч входил в здоровую глазницу. — Больше я ее не запускал. — Я могла бы помочь, — сказала Алис. — Лучшие кибербиологи Терры не смогли, а ты сможешь? — А почему ты думаешь, что я хуже? Эймонд хмыкнул. Определенно ее самоуверенность ему нравилась, а то, как ловко она управлялась с виртуальностью, заставляло надеяться, если не на успех, то хотя бы на прогресс. — Я подумаю, — ответил Эймонд. — А пока мне надо вернуться к своим обязанностям и отозвать чертовы взыскания. — Уверена, ты сделаешь это каким-нибудь хитрым способом. Наверняка друзья Эйгона еще пожалеют об этом. Теперь уже самодовольная улыбка возникла на губах Эймонда. — Можешь не сомневаться. *** Эймонд устроился поудобнее на своей койке и заблокировал каналы связи. Дверь же каюты на всякий случай оставил открытой. Каждый раз, когда он спускался в виртуальность, система глючила. Начиная от банального самопроизвольного выхода, заканчивая отказом от этого самого выхода. Эймонд поежился, вспоминая симуляцию с Деймоном и их битву над озером. Эймонд закрыл глаза. Ему для входа в виртуальность кибершлем не требовался. Интерфейс сам произвел загрузку и отправил сигнал Алис. Эймонд открыл глаза. Они стояли под старым дубом, единственным деревом на много миль вокруг. Теплый ветер трепал волосы и разносил аромат полевых цветов. Аромат напоминал дорогой парфюм матери, отчего картина казалась неестественной. Одна из проблем восприятия Эймонда, чей мозг не был органическим на сто процентов — он не мог поверить в виртуальность. Впрочем, проблема заключалась не только в органике. У каждого человека своя восприимчивость к виртуальности. Кто-то вообще не может ею воспользоваться, а кто-то растворяется, становясь ее частью. Хелейна была такой. — Думаешь о другой, хотя рядом я? Эймонд вздрогнул. Когда появилась Алис, он не заметил. Виртуальность не должна отличаться от реальности, Алис не может появиться из воздуха. Впрочем, с кибернетиками это правило не работало. Алис стояла напротив, чуть склонив голову. На ней было нечто напоминавшее балахон — темно-фиолетовый, в черных разводах. Приглядевшись, Эймонд заметил, что пятна медленно двигаются, словно одеяние было живым. Сама Алис выглядела иначе, чем в реальности: кожа молочно-белая, черные волосы спускались ниже пояса, а глаза едва заметно горели. Зрачки, кстати, были вертикальными. — Где мы? — спросила она. — В загородном поместье моего отца, — поморщился Эймонд. — Вернее в поле, на его территории. Эти поля распространяются на тысячи миль вокруг. — Здесь все началось? Эймонд скривился еще больше. Вспоминать не хотелось. Однако он вдруг осознал, что стал ниже Алис, волосы едва доходят до плеч, а глаза видят иначе. Сейчас он словно выключил все сенсоры и анализаторы на интерфейсе, сделав его обычным глазным протезом. — А что я не так сказал? — голос раздался позади. Его собственный голос. — Если ты бастард, так это претензия к твоей мамаше, а не ко мне. — Я не бастард! — Как есть бастард! Стронг, Стронг, Стронг! Хотя нет, Уотерс! Эймонд не хотел оборачиваться, хотя за спиной уже начали кричать. Сначала зло, потом яростно, а потом воздух прорезал крик боли. Алис обогнула Эймонда, прошла ему за спину. Тот тяжело вздохнул и обернулся. На земле у корней дерева, схватившись за лицо, корчился он сам. Джейс и Люк чуть поодаль смотрели ошарашенными глазами. На лице Люка еще можно было прочесть злость. В его руке блестел кинжал. Эймонд почувствовал, как по щеке течет кровь. Мир стал плоским. — Как долго это продолжалось? — Алис разглядывала его, скрючившегося на земле. — Почти три часа, пока не прибыл медбот. Зачем мы это смотрим? — Чтобы продвинуться вперед, нужно вернуться назад, — пробормотала Алис. Эймонд моргнул, и они оказались в особняке. Теперь он лежал в капсуле медбота, бледный, в заляпанной кровью одежде, с залитым регенерирующим гелем лицом. Зрение снова стало обычным, но шрам начал зудеть. Джейс что-то пытался объяснить Рейнире по видеосвязи, постоянно задыхаясь и захлебываясь слезами. Люк же смотрел на него, поджав губы. Ни капли раскаяния в его глазах не было. Алис словно прочла его мысли. — Ты проходил реабилитацию? — Ежегодно, иногда по два раза в год. — Психологическую. — Разумеется. Не будь я стабильным, меня бы не допустили до полетов и управления кораблем. — Тоже убиваешь его в симуляции? — Алис кивнула на Люка. — Всего один раз, — признался Эймонд. — И это оказалось не так приятно, как я рассчитывал. Возможно, потому что мы давно не виделись, и я действительно перестал его ненавидеть. Алис недовольно покачала головой. Эймонд старался не смотреть на маленького Люка. Теперь это другой человек, а вся ненависть должна остаться там, в прошлом. Эймонд моргнул, и они оказались в госпитале. Над ним склонилось несколько человек, с десяток роботов сновали туда-сюда. — Загородный дом отца находился слишком далеко от города, — сказал Эймонд. — А драка случилась еще дальше, в поле. В госпиталь меня доставили только к концу дня. Глаз спасти не удалось. Регенерировать было нечего. Мать согласилась на киберпротез. — Сколько тебе тогда было? — Десять. — Еще до пубертата. — Какая разница, это глаз. Алис обошла его, остановилась за спиной и опустила руки на плечи. Рывком она усадила Эймонда на взявшийся из ниоткуда стул и откинула черепную коробку, словно крышку шкатулки. — Детская кора — незрелая. Глаз это не только глаз. Это сложное сплетение нервов, напрямую связанных с головным мозгом, — сказала она, запуская пальцы Эймонду прямо в мозг. — Твоя кора развивалась, и нейроны киберпротеза тесно с ней срастались. Образовывались новые связи. Он буквально прорастал в твой мозг. — Она мазнула испачканными кровью пальцами по его щеке. — Правое полушарие. Абстрактное мышление, причинно-следственные связи, чувство прекрасного, творчество, интуиция. Не удивительно, что тебя сбоит при входе в виртуальность. Ты — нестандартный. — Как и ты? — В той или иной степени. Эймонд моргну. Новое место было ему знакомо, но он здесь никогда не бывал. Большая аудитория лекционного зала. Амфитеатр, уходящий под потолок. Ряды столов со скучающими студентами за ними. Ларис Стронг расположился в середине и что-то сосредоточенно записывал в тетрадь. Так старомодно. Большинство студентов либо делали пометки в планшетах, либо вообще ничего не записывали. Алис сидела рядом. У нее и правда были длинные волосы, заплетенные в толстую косу. Эймонд даже разочаровался, что не застал ее в этот период. Сам он сидел на месте преподавателя все еще с открытым черепом. — Мой отец — влиятельный человек, — проговорила Алис. — Офицер космофлота. А мать была рядовой связисткой. Ему хватило совести признать незаконнорожденную дочь и взять под свою опеку. Очень быстро оказалось, что у девочки талант. Виртуальная реальность буквально ложилась под ее пальцы, как тесто в руках пекаря. Особенность строения головного мозга. — Тебе это не нравилось? — Почему же? Я обожала виртуальность. С охотой обучалась, окончила академию с отличием. Работала в штабе, да и не миссиях побывала немало. Вот только мне было мало. Я жаждала знаний. Я хотела быть врачом, но отец отказался. Как кибернетик я была намного ценнее. Когда Ларис поступил в медицинский, я ходила с ним на все лекции. Изучала предметы вместе с ним, готовилась к зачетам и экзаменам также как он. Только ничего не сдавала. — Этого недостаточно, чтобы быть настоящим медиком. — Ну так я и не утверждаю, что настоящий медик. Я просто очень многое знаю. И кое-что умею. Эймонд моргнул, и они оказались в замке. Мрачные голые стены покрывала копоть. Пахло гарью и кровью. Слишком реалистично, Эймонд не верил. Алис рядом была обнажена. — Мы ведь здесь не для того, чтобы трахаться, — хмыкнул Эймонд. — Одно другому не мешает. Ее лицо дрогнуло, покрылось рябью, словно по монитору пробежали помехи. Ее тело начало меняться. Мгновенно один за другим перед Эймондом сменялись люди. Эйгон, мать, Деймон, Хелейна, Джейс, Сильви. Алис замерла, склонила голову, словно оглядывала саму себя со стороны. — Кто это? — Моя первая, — признался Эймонд. — А я думала, первым у тебя был Эйгон. Эймонд скривился. — Это было после. — Она секс робот? — Проститутка. На самом деле владелица элитного борделя, куда привел меня Эйгон на восемнадцатилетние. Но я посмотрел всех девок и выбрал ее. — До сих пор хочешь ее? — И тогда не хотел. Нежная, почти материнская улыбка Сильви дрогнула, лицо расплылось, вновь возвращая Алис Риверс. — А меня хочешь? Она приблизилась, обвила его руками за шею и прильнула к губам. По телу пробежала искра. Где-то далеко за окном прогремел гром. Эймонд опрокинул ее. Он ждал, что из ниоткуда материализуется кровать, но вместо этого они вместе повалились на каменный пол. Куда делась его одежда, он не заметил. Алис развела ноги и подалась навстречу, жадно застонала, когда Эймонд вошел в нее, а потом сама запустила пальцы прямо ему в череп. Словно бы у него не было костей. Словно он был призраком, а она — повелевающая им ведьма. В голове заскрипело, затрещало, как от разрядов электричества. Эймонд двигался все быстрее и быстрее, монотонно, размашисто. Слушал стоны Алис, влажные шлепки тела о тело, но сам не ощущал ничего, кроме горячих пальцев у себя в мозгу. Алис под ним выгнулась и протяжно застонала. Волна накатила так резко, что Эймонд не успел отреагировать. Чувства напряглись до предела. Он ощутил каждую клеточку своего тела, каждый импульс, несущийся по нейронам, каждая мысль стала материальной, а чувства осязаемыми. «Перегрузка…» «Перезагрузка». Мир померк. *** Двери разъехались, и Эймонд вошел в рубку. — Наконец-то, — проворчал Эйгон. Несколько дней Эймонд «отдыхал», чем неимоверное его бесил, ведь приходилось исполнять обязанности капитана, а Эйгон этого терпеть не мог. К тому же с Терры ежедневно требовали отчета о прогрессе в работе с валирийским кораблем, а прогресса не было. Корабль казался мертвым. Не отвечал на запросы, не принимал сигналы, не проявлял никакой активности. Если не знать, что изначально его окутывало защитное поле, а в недрах пробегали импульсы активности, можно было подумать, что корабль давным-давно вышел из строя, а команда погибла, если вообще была. Эймонд прошел к своему месту и опустился в кресло. — Отчет. На экране перед ним замелькали цифры и графики. Ничего нового в них не отразилось. Корабль молчал. Его хорошо получилось изучить снаружи как дронами, так и с разведывательных кораблей, только это ничего не дало. Внешне корабль несколько отличался от привычных человеческих, но не более чем могут отличаться дома в разных культурах. Сплав обшивки был хорошо известен и не представлял ценности, все самое интересное находилось внутри, а попасть туда было не так-то просто. — Терра предлагает закрывать, — сказал Эйгон. — И? — Что «и»? — Что ты решил? Это называлось красивым словом «автономность», на деле же означало: «ваши действия — ваши проблемы». Эксперты с Терры не могли отдать приказ, но могли рекомендовать то или иное решение. Последнее слово, однако, оставалось за капитаном, и ответственность тоже ложилась на него. Эйгон соскочил со своего места и мгновенно оказался рядом с Эймондом. Наклонился и зло зашипел в самое ухо. — Я понятия не имею, что делать, как и все остальные на этом сраном корабле. Так что прекрати строить из себя обиженную девку и займись своим делом. Думай и вот это все. — Не забудь добавить «иначе я найду тебе замену». Эйгон раздраженно фыркнул. — Иначе я начну принимать решения сам, а это, поверь, никому не понравится. Будь хорошим старшим помощником, и капитан тебя вознаградит. Он быстро облизнул губы и отпрянул, заложил руки за спину, как часто делал сам Эймонд, и спросил уверенным тоном: — Ваши предложения, старший помощник? — Вскрывать корабль валирийцев опасно, — задумчиво протянул Эймонд. — К тому же есть риск повредить технологию. Если мы хотим его открыть, нужно взломать систему. Эйгон покачал головой, вроде как озабочено, и вернулся на свое место. Эймонд вновь посмотрел на изображение корабля на экране. Нечто внутри него еще жило, искусственный интеллект или же остатки программ — неважно. Эймонд собирался это разбудить, хоть и понимал, на какой риск идет. — Открыть канал связи, — велел он. — Да мы уже их штук двести открывали, — проворчал Эйгон, но наткнулся на взгляд вопросительный связиста и махнул рукой. — Открыть. Канал унесся к валирийцу и разбился о его обшивку. Никакой реакции. «Алис», — позвал Эймонд. «Да, мой принц». В голове словно зашуршали крылья. А ведь он даже не открывал отдельный приватный канал. Она была в самой системе и в его голове. «Подстрахуй меня». «Я и так всегда рядом». После сеанса виртуальности с Алис он совершенно не чувствовал изменений. Интерфейс работал как обычно. Виртуальность все так же капризно воротила от него нос. Эймонд открыл канал связи к валирийцу, вот только сделал это со своего собственного интерфейса. «Мир вам. С вами говорит…» «Мальчик…» Эймонд вцепился в подлокотник кресла. В глазах зарябило, а потом потемнело. Тонкий ручеек, что он отправил к кораблю, вернулся буйным потоком, ударил прямо в мозг. «Перегрузка! Перегрузка! Перегрузка!» Он перестал чувствовать. Перестал дышать. Перестал существовать. Остался только интерфейс, кусок мозга, неразрывно с ним связанный, и нечто чужое. «Лишь достойный способен оседлать дракона...» «Я дос…» «О храбрости не говорят, ее проявляют». «Подчинись мне… Откройся… Служи…» Рев заглушил последние оставшиеся чувства. Вспышка света, словно ударившая в лицо струя огня. Падение. — Служи! Последнее слово Эймонд выкрикнул вслух. Он сидел в своем кресле, мокрый от пота, весь дрожа и тяжело дыша. Вокруг бегали люди. Связисты что-то выкрикивали друг другу, невесть откуда взявшиеся медики сновали вокруг Эймонда. Экраны мерцали, выдавая аналитику, но сигнал уже оборвался. — Что, вашу мать, это было! — выдохнул Эйгон, ошарашенно переводя взгляд с Эймонда на экраны. — Вхагар… — едва слышно пробормотал тот. Имя появилось в голове само собой. *** — Что ты знаешь о валирийцах? — Довольно много. Насколько вообще кто-то может знать о валирийцах. Комната Алис была типичной каютой и совершенно не походила на обиталище кибернетика. Никаких проводов, шлемов или разбросанных вещей самого внезапного назначения. Эймонд привык, что в комнате Хелейны бардак и гнездо из кабелей. В комнате Алис ее специфику выдавал только кибершлем. Впрочем, на нормальную каюту она тоже не походила. Слишком чисто, даже безлико. Никаких личных вещей, совершенно пустой стол и идеально заправленная кровать. На ней Алис и устроилась со шлемом в руках. Эймонд сидел на неудобном пластиковом стуле. Наверняка Алис притащила его из столовой. — Они были не просто древней цивилизацией, превосходящей нас в развитии и технологиях. Они были воинственными. Никто не знает, что произошло, почему великая империя в одночасье угасла, практически не оставив после себя следов, но я думаю: все дело в оружии. Они совершенствовали и совершенствовали свое оружие и дошли до той стадии, когда оно повернулось против них. Эймонд задумчиво побарабанил по пластиковому подлокотнику. В словах Алис был смысл. Он сам поглощал книги и фильмы о древней Валирии в неимоверных количествах. Все, что мог найти, от простой публицистики и художественных произведений до серьезных научных статей и исследований. Валирийцы и правда были жестоки. Держали свои колонии на правах рабов и кроваво подавляли мятежи. История Терры тоже не отличалась миролюбием, но войны закончились несколько веков назад с приходом технологий. Конечно, оставались еще политические игры, противостояния культур и просто мнений, но вооруженных конфликтов не случалось. Флот служил для исследования космоса и поиска новых планет, подходящих для жизни, а не для войны. — Только не говори, что ты еще и археолог. — Нет, я потомственный военный, как и ты. Харвин учился в космической академии, и с ним я изучала историю. Мне понравилось, и я изучала еще, так что немного в этом разбираюсь. — А есть что-то, в чем ты не разбираешься? — усмехнулся Эймонд. В ответ Алис одарила его игривой улыбкой. — Это нужно проверять опытным путем, когда найдется такой вопрос, я тебе сообщу. — Мгновенно ее лицо вновь стало серьезным. — Мой мозг пластичен и воспринимает информацию лучше других. Я буквально ходячий компьютер. А у тебя все иначе. Она склонила голову набок, став похожей на сову, в которую обращалась в виртуальности. — Это все из-за интерфейса? — Не только. Ты ведь потомок валирийцев. Терра была одной из их колоний, в твоей крови сохранился их след больше, чем в других. — Ну, хоть какой-то плюс от поколений инцеста, — проворчал Эймонд. — Это ведь военный корабль, — внезапно сказала Алис. — Что? Откуда ты знаешь? — У них других просто не было. И он ждет воина. — Думаешь, я сгожусь. — Я видела твои симуляции. Эймонд недовольно поморщился. — Это для тебя нечто стыдное, — сказала Алис, надевая шлем. — Для него же это скорее плюс. — Для нее, — негромко поправил Эймонд. Он не знал, откуда такая уверенность, но кораблю был ею. Не сам, корабль, разумеется — искусственный интеллект, скрытый в недрах ядра. Это было нечто чужое, не похожее на то, чем снабжались корабли Терры. Люди создавали свои машины по своему подобию, пытались привить им собственную логику и мораль. То, что скрывалось в валирийском корабле, не было человеком во всех смыслах, но это не значило, что с ним — с ней — нельзя найти общий язык. — Ты можешь исправить мои сбои? — спросил Эймонд, открывая Алис доступ. — А иначе зачем мы здесь? — улыбнулась та. — В прошлый раз у тебя не вышло. — Это потому что я и не пыталась. Я лишь прощупала твою систему и поняла, как она устроена. — И теперь можешь исправить? То, что не смогли отрегулировать нейробиологи Терры? — Нет, конечно. Но я смогу подправить код. Чтобы твой выдающийся валирийский мозг лучше адаптировался к нашим убогим людским технологиям. Прежде, чем Эймонд успел что-то ответить, ее глаза закатились. Эймонд моргнул и оказался у огромного дерева. Сначала он подумал, что вновь вернулся в тот злополучный день, когда лишился глаза, однако дерево было иным. Странным, с белоснежным стволом и алыми листьями. По стволу стекали струю, безумно напоминавшие кровь. Они то и дело разлетались на крупинки, подергиваясь рябью. — Сраные пиксели, — пробормотал Эймонд. Он обернулся и обнаружил, что стоит посреди коридора заброшенного замка. Того, где в прошлый раз он встречался с Алис. Дерево за спиной росло прямо из каменного пола. Эймонд двинулся вперед. В этот раз замок был иным. Хотя, возможно он всегда таким был, просто в прошлый раз Эймонд не успел его изучить. Лабиринт. Коридоры петляли, переплетались и уходили в никуда. Порой заканчивались тупиком, порой выходил на балкон, порой обрывались на полпути зияющей пустотой. То там, то здесь недоставало камней в кладке. Эймонд осторожно коснулся стены. На пальцах остались следы копоти. Сердце кольнул легкий укол брезгливости, хотя Эймонд прекрасно понимал, что все это не по-настоящему. Он вновь двинулся вперед. Когда-то давно он прочел в какой-то книге, что оказавшись в лабиринте, нужно идти, держась одной рукой за стену, тогда ты неминуемо выберешься. Сейчас этот тезис казался сомнительным. Скорее, ты будешь блуждать по бесконечному лабиринту, пока не сдохнешь. Где-то сверху захлопали крылья. Из темноты медленно спланировало перо, упало в щель между камнями, и та затянулась. Алис работает, вот ведь ведьма. Эймонд уверенно зашагал вперед. Он — принц, рыцарь и всадник. Его не напугать каким-то заброшенным замком. Здесь нет никого, даже призраков. Словно прочитав его мысли где-то под потолком заухала сова. Эхо отразилось от стен, заставив похолодеть. — Не пытайся меня запугать, ведьма, — огрызнулся Эймонд. — Я найду тебя и лишу головы, как всех твоих родственников-предателей. Откуда в голове родились эти слова, Эймонд не знал. Что-то было в них неправильным, но это не имело значения. Он должен выбраться, пока выход еще есть. — Я принц, — повторил он. — Рыцарь и… Что-то было еще, но он никак не мог вспомнить. Где-то вдалеке раздался вой, а за его спиной вновь ухнула сова. Эймонд двинулся вперед, сам не замечая, что перестал держаться за стену. Теперь уже не он блуждать по коридорам, а коридоры складывались в путь. Путь к чему-то очень важному. Кому-то. — Принц, рыцарь и… Слово вертелось в голове и никак не могло обрести смысл. Он знал, что хотел сказать, но не мог это осознать. Эймонд свернул, точно зная, куда ему нужно. Коридор закончился тупиком, но Эймонд не останавливался, пока не уперся лицом в стену. — Уверен, что хочешь этого? Алис оказалась рядом. Такая же бледная, как всегда, с птичьими глазами. Ее волосы развевал ветер, которого не должно было быть в замке. Эймонд не обратил на это внимания. Все было правильно, как и должно быть в его мире. — Пусти меня к моему дракону, — сказал он, глядя Алис в глаза. — А разве я стою у тебя на пути? Она отступила назад, слившись с тенью. Ведьма, что с нее взять. Эймонд толкнул стену, и та отворилась, став дверью. Он вышел на песчаный пляж. Лунный свет заливал все вокруг, делая песок неестественно белым. Внизу, у самой кромки воды примостилась огромная туша. Эймонд поспешил к ней, утопая сапогами в песке. «Будь осторожен, мой принц, — едва слышно прошуршал ветер. — Их системы отличаются от наших, хоть и устроены по одному принципу». — Провались в Пекло, ведьма, — прошипел Эймонд. — Я получу своего дракона. Он остановился, понимая, что слегка переоценил масштаб. Махина высилась над ним, размером превосходя осадные орудия. Она была живой. Мощная морда оторвалась от песка, два огромных круга сияющих глаз смотрели прямо на Эймонда. — Мальчик… Его обдало горячим дыханием. В глубине пасти зарождался огонь. — Я не мальчик, — его хриплый, ломающийся голос стал обычным — голосом взрослого мужчины. — Я принц валирийской крови, а ты — моя слуга. Драконица фыркнула, обдав паром. Эймонд посмотрел ей в глаза холодным взглядом. Обеими своими глазами. И обычным — человеческим, и колдовским — что дала ему Алис Риверс. Он поднял руку и уверенным голосом произнес: — Служи!