Эпизод 9: Иллюзия обмана.

Вернёмся на восемь дней назад. Дождливый вечер. На улице не было ни души, только редко проезжающие машины с людьми, что хотели поскорее вернуться домой. Такая по-своему ламповая атмосфера, словно из фильмов про мафию из шестидесятых, царила и в баре «Смоукхаус». Играла спокойная джазовая музыка из лампового музыкального автомата, бармен за стойкой протирал бокал из-под виски, а его коллега что-то задумчиво записывал в блокнот. Здесь в приглушенном свете светильника, за покерным столом сидели трое мужчин. Первый - Квентин Бек — элегантный на вид мужчина с родинкой над верхней губой, чёрными зализанными волосами и с лёгким французским акцентом. Не женат. Второй - Финеас Мэйсон — молчаливый седовласый бретанец с бородкой, квадратными очками и небольшим хвостиком на затылке. Одет в белую рубашку и старомодные зелёные штаны с подтяжками и чёрными маслеными пятнами. Не женат. И последний из группы - Дмитрий Смердяков — Тоже элегантно одетый мужчина, говоривший с едва различимым русским акцентом. Его черты лица были крайне обыденными, про таких обычно говорят: «Ничего не могу про него сказать». Не женат. Все они играли в покер, обсуждая новости и смеясь со всяких пошлых историй. Дмитрий курил сигарету, стряхивая пепел в пепельницу рядом с ним, и попивал коньяк, закусывая дольками лимона с посыпанными кристалликами сахара. Квентин попивал коктейль «Космополитен», поглядывал на симпатичных молодых официанток, проходивших мимо, и игриво им подмигивал. А Финеас пил чёрный крепкий кофе, параллельно читая газету и поправляя средним пальцем свои очки. Троица подняли головы при приближении Хаммерхеда, настороженно разглядывая его. Они уже работали с этим жестоким преступником раньше и знали, что любая «сделка», которую он заключит, скорее всего, обернется неприятностями. Но обещания солидной зарплаты было достаточно, чтобы заставить их слушать. «Я подсяду, джентльмены?» — сказал Хаммерхед. Дмитрий молча указал рукой на свободное кресло. «Дмитрий, ты сегодня выглядишь очень... молодо. Финеас, как всегда задумчивый и невозмутимый. Квентин, отличный костюм!» Хаммерхед с ворчанием уселся. «Стакан брэнди, пожалуйста.» — сказал Хаммерхед официантке. Вскоре ему принесли стакан, и он кивком принял его от официантки, сделал большой глоток, прежде чем со стуком поставить бокал обратно на стол. «Да ладно вам, чего вы такие кислые?» «Ты знаешь, что для меня это был не комплимент» — сказал Дмитрий хриплым, суровым голосом. «...» — промолчал Финеас, подняв бровь. «Рязь ты пришёль сюдя Хаммерхьедь, значить ю тебя есть для нясь дело, верно?» — сказал Квентин, из-за небольшого напряжения, его акцент стал сильно заметен. «Как всегда проницателен Квентин. Хорошо, давайте перейдем к делу», — сказал Хаммерхед, его глаза сузились, когда он посмотрел на каждого из мужчин по очереди. «У меня есть работа, которую нужно выполнить, и мне нужны лучшие, чтобы сделать ее правильно. Это, как раз про вас троих». Квентин приподнял бровь, его палец лениво провел по маленькой родинке над губой. «Работя, ви говорите? И чтьо, скажите на милость, это будьеть?» — его французский акцент был более заметен, чем обычно, что свидетельствовало о его беспокойстве. Финеас Мэйсон сдвинул очки на переносицу, его глаза блеснули за толстыми стеклами. Он был немногословен, но его молчание говорило о многом. Его узловатые руки, неподвижно лежавшие на столе, не выдавали ни малейшего намека на нервозность. Дмитрий глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым медленной струйкой. Выражение его лица оставалось бесстрастным, ничего не выдавая. «Я слушаю», — просто сказал он ровным и невозмутимым голосом. Хаммерхед наклонился вперед, его мясистые руки сцепились на столе. «Дело вот в чем», — начал он низким заговорщицким голосом. «Мне нужно убрать кое-кого. Навсегда. И мне нужно, чтобы это выглядело как дебют нового супергероя. Думаете, вы справитесь с этим?» Трое мужчин обменялись взглядами, между ними установилось молчаливое общение. Они знали о рисках, опасностях, присущих выбранной ими работе. Но деньги были слишком хороши, чтобы от них отказаться. Квентин переглянулся со своими товарищами, медленно кивнул, в уголках его рта заиграла легкая загадочная улыбка. «Хе-хе. А воть это уже интересно, я полагаю, чтьо мы можем удовлетворить вашю просьбу, месье Хаммерхед. За разумную плату, конечно». Финеас и Дмитрий пробормотали свое согласие, и Хаммерхед ухмыльнулся, злобно скривив губы. «Все концепты и внешний вид нового героя разработайте сами. Проявите творческий подход. А ты Дмитрий или мне лучше сказать... Хамелеон? Ты должен будешь подставить Человека-паука. Все необходимые технологии разработает Финеас или мне лучше обращаться к тебе... Тинкерер?» — сказал Хаммеред. «Сколько даёшь?» — спросил Дмитрий. «Ну скажем миллион?» — сказал Хаммерхед, Трое мужчин посмотрели друг на друга, молчаливое понимание промелькнуло между ними. Три миллиона долларов каждому были ошеломляющей суммой, более чем достаточной, чтобы риск оправдался. Они медленно кивнули, один за другим, прежде чем снова повернуться к Хаммерхеду. «По три каждому и по рукам» — сказал Финеас невозмутимым голосом. «Договорились» — сказал Хаммерхед. «Договорились» — сказал Дмитрий, его голос по-прежнему был ровным и невозмутимым. «Великолепно. Тогда, кажется, мы все согласны, месье Хаммерхед. Мы придумаемь самого... впечатляющего нового героя для вашего маленького спектакля» — сказал Квентин и сверкнул острой, хищной улыбкой. «И раз уж вы здесь, не окажете ли честь, присоединиться к нашей игре?» Хаммерхед ухмыльнулся, его зубы блеснули в тусклом свете бара. «А, черт с вами, почему бы и нет? Я сыграю с вами пару партеек. К тому же я сегодня без ужина...». Он потянулся за колодой карт, его толстые пальцы тасовали их с удивительной ловкостью. «Милочка, мне рёбрышек барбекю, пожалуйста» — сказал Хаммерхед, подняв руку, чтобы привлечь внимание официантки. Затем, он искоса взглянул на Дмитрия. «А, кстати, не волнуйся, Дмитрий. Мои люди помогут тебе выполнить твою часть сделки. Я всё улажу». Следующим утром троица работала в своей квартире. Финеас паял микросхемы, Дмитрий был уже без маски, его голова была неестественно белой и лысой, словно у манекена. Он изучал газетные статьи, фотографии и видеоролики, связанные с Человеком-пауком. А Квентин сидел на диване и что-то старательно рисовал карандашом в блокноте. «Джентльмены, прошу любить и жаловать нашего «героя». МИСТЕРИО!» — сказал Квентин. Он показал им черновой набросок костюма — Тёмно-зелёная броня, сделанная из частичек, похожих чешуйки дракона. Золотые печатки с замысловатыми символами и узорами. Яркий фиолетовый плащ закреплённый на броне с помощью небольших застёжек с выгравированными глазами. И самое важное — шлем в виде мистического шара с серебристым туманом внутри, что не выдавал лицо носителя вообще. Дмитрий поднял глаза от газетных вырезок, покосился на рисунок Квентина, легкая ухмылка заиграла в уголках его тонких губ. «Мистерио, да? Мне это нравится. Звучит...пафосно и драматично». Финеас посмотрел поверх очков, его глаза слегка расширились, когда он изучал сложные детали костюма. «Доспехи выглядят достаточно прочными, а плащ позволит эффектно появиться. Но ты уверен, что шлем необходим? Он может затруднить обзор». Квентин пренебрежительно махнул рукой, его глаза все еще были сосредоточены на эскизе. «Ахь, но в этом-то и вся прелесть, дрюг мой. Неизвестность, тайна...все это часть очарования. Никто не узнает, кто скривается под шлемом Мистерио». Он перелистнул на страницу с более детальным изображением серии сложных символов и рун. «Эти руны, они будут ключом к обману. Я изучил оккультные искусства разных народов и думаю, что они придадут нашему новому герою аутентичности». Дмитрий откинулся на спинку стула, сцепив пальцы под подбородком. «Я полагаю, это могло бы сработать. Но нам нужно убедиться, что технология работает. Не хотелось бы, чтобы этот Мистерио развалился на части в разгар драки». Финеас кивнул, возвращаясь к своей плате. «Предоставьте это мне. Я позабочусь о том, чтобы броня была такой же прочной, как и стильной. И у меня есть идея для шлема, которая обеспечит отличную видимость, не портя образ». «На самом деле прочность не будет особо нужна. Фишка Мистерио — это МАГИЯ!» — сказал Квентин, ловко достав игральную карту и так же ловко превратив её в чашку с чаем. «Конечно, мы не маги и не можем дать её Мистерио, но обмануть всех мы очень даже способны. Моя голографическая технология позволит Мистерио выглядеть загадочно и богоподобно. Вы только представьте! Огромные разрушения в городе, взрывы, ХАОС, но стоит Мистерио выставить руки, как они засияют голубым пламенем и все разрушения обратятся вспять!» — воодушевлённо сказал Квентин, его французский акцент отступил на этот миг, а сам он театрально позировал и жестикулировал. «Телепортация, умножение, призыв мистических существ и всё это иллюзия!» Дмитрий приподнял бровь, впечатленный маленьким салонным трюком Квентина. «Неплохо, Квентин. Совсем неплохо. И дай угадаю, ты решил её использовать для того, чтобы она наконец пригодилась, не правда ли?» «Может быть» — сказал Квентин игриво улыбнувшись. «Если твоя голографическая технология сможет осуществить хотя бы часть того, что ты тут наговорил, о Мистерио заговорит весь город» — сказал Дмитрий, возвращая взгляд к газетам. Финеас поднял голову от своего рабочего стола с задумчивым выражением на обветренном лице. «Это рискованно, но если мы правильно разыграем наши карты, то сможем сделать Мистерио легендой. Нам нужно заставить жителей Нью-Йорка поверить, что Мистерио — это нечто... потустороннее». Квентин встал, величественным жестом указав на рисунок на столе. «Итак, приступим к работе? Нечего время терять, не так ли?» Финеас кивнул, поправляя очки на переносице. «Я займусь дронами. Нам понадобится небольшая армия из них, чтобы создать иллюзии, которые понадобятся Мистерио. И я позабочусь о том, чтобы они были достаточно маленькими, чтобы их было легко спрятать». Дмитрий встал, хрустнув костяшками пальцев. «Костюмы предоставьте мне. Я позабочусь о том, чтобы костюм Мистерио был легким и гибким, позволяющим легко двигаться. Но я также укреплю ключевые области, на всякий случай. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть». Квентин пренебрежительно махнул рукой, уже погрузившись в размышления о спецэффектах, которые ему нужно будет создать. «Да, да, я знаю. Технические детали оставляю вам двоим. Я буду занят, придумывая саму магию. Спецэффекты сами себя не нарисуют». «К слову, я думаю, что нам надо сначала очернить имя Человека-паука. Очернить настолько, чтобы горожане воспринимали его уже ни как героя, а как злодея. В идеале, нужно чтобы они жаждали его смерти. И тогда, уже войдёт в игру Мистерио. Ваши идеи?» — сказал Квентин Дмитрий потянулся за маркером, рисуя на доске грубую карту Нью-Йорка. «Мы начнем с серии «атак» в ключевых местах. Ничего слишком серьезного, просто достаточно, чтобы все выглядело так, будто Человек-паук устроил это. Несколько разрушенных зданий, несколько раненых мирных жителей...они сами его обвинят во всех грехах». «Может совершить теракт от его лица? И как бы невзначай засветиться на ТВ» — сказал Финеас, поправляя очки. Глаза Квентина расширились, когда он обдумал предложение Финеаса. «Террористическая атака? Это игра с огнем, мон ами. Но это могло бы стать отличным катализатором, который нам нужен, чтобы подтолкнуть людей». Дмитрий ухмыльнулся, разминая свои мышцы. «Предоставь это мне. Я позабочусь о том, чтобы «случайно» оставить какие-нибудь улики, указывающие на Человека-паука. И с моими актерскими способностями я смогу передать это на камеру. Люди это проглотят». Финеас выглядел встревоженным, но медленно кивнул. «Это опасная игра, но ... если мы разыграем ее правильно, это может стать ключом к нашей победе. Конечно, нам нужно быть осторожными. Одно неверное движение, и весь этот план может пойти коту под хвост». Квентин встал, от него исходила маниакальная энергия. «Тогда решено. Дмитрий осуществит атаку, и мы позаботимся о том, чтобы пресса хорошенько присмотрелась к нему. К тому времени, как мы закончим, люди будут жаждать крови Человека-паука. И вот тогда Мистерио совершит свой грандиозный выход, чтобы спасти положение». «К слову, мне нужно снаряжение. Я может и ловкий, но не смогу повторить суперсилы» — сказал Дмитрий. «Положись в этом на меня» — сказал Финеас поворачиваясь обратно к своему рабочему столу. Трое мужчин обменялись ухмылками, каждый из которых был погружен в свои мысли о предстоящем обмане. Они знали о рисках, с которыми столкнутся, но обещания крупной зарплаты было достаточно, чтобы поддерживать их мотивацию. И вот, с вновь обретенным чувством цели, они приступают к работе, каждый из которых привносит свои уникальные навыки в создание героя, непохожего ни на кого другого. Они и не подозревали, что их действия будут иметь далеко идущие последствия не только для их собственных жизней, но и для жизней всех жителей Нью-Йорка. Шли дни, и трио неустанно работало над воплощением своего грандиозного замысла в жизнь. Финеас возился в своей мастерской, доводя до совершенства дроны и следя за тем, чтобы их голографические проекторы были в идеальном рабочем состоянии. Особые прыгучие ботинки, прилипающие перчатки и наручные метатели верёвок были уже готовы. Дмитрий занялся созданием костюма Мистерио, продумывая каждую деталь, чтобы убедиться, что он будет одновременно функциональным и внушительным. Квентин, тем временем, с головой ушел в создание спецэффектов, которые должны были стать ключом к могуществу Мистерио. Он проводил долгие часы в своей студии, экспериментируя с различными техниками и технологиями, пока не был удовлетворен результатами. Когда неделя подходила к концу, они собрались в главной комнате их общего рабочего пространства, раскладывая плоды своего труда. Костюм Мистерио лежал на столе. Дроны, маленькие и непритязательные, были аккуратно выстроены, готовые к использованию для создания необходимых иллюзий. А костюм для Дмитрия, точная копия того, что носил настоящий Человек-паук, висел на вешалке в углу. Квентин оглядел дело их рук, в уголках его рта заиграла довольная ухмылка. «Джентльмены...», — сказал он, и его голос сочился фальшивой искренностью, «...я верю, что мы создали героя на века. Мистерио станет легендой, маяком надежды в мире, сошедшем с ума». Дмитрий и Финеас обменялись взглядами, между ними установился безмолвный диалог. Они знали о рисках, опасностях, присущих их плану, но обещания крупной зарплаты было достаточно, чтобы поддержать их мотивацию. И вот, с вновь обретенным чувством цели, они приготовились познакомить мир со своим творением. Они и не подозревали, что их действия будут иметь далеко идущие последствия не только для их собственных жизней, но и для жизней всех жителей Нью-Йорка. Два дня спустя. Афера удалась, трио смогло подставить Человека-паука и даже победить его в сражении. Вскоре после поражения Питера. Мистерио растворился в зелёном тумане на глазах ликующей толпы и полицейских. Тем временем в соседнем здании, прямо за углом от места стычки, Квентин Бек вошел в тускло освещенную комнату, его глаза все еще блестели от возбуждения от устроенного им захватывающего шоу. Губы французского актера скривились в самодовольной ухмылке, когда он обратился к своему давнему другу и техническому гению Финеасу Мэйсону, позывной Тинкерер. «Мон ами, ты это видель? Это быль мастерский ходь, не так ли?» — промурлыкал Квентин, его голос источал французский шарм и высокомерие. «Как они трепетали передо мной, эти бедные, ничего не подозревающие души... это было все равно что отобрать конфету у ребенка!» Финеас отвернулся от рядов экранов и мониторов, которые доминировали в комнате, его пальцы все еще танцевали по клавиатурам, поскольку он следил за тем, чтобы армия дронов и голографических проекторов оставалась в состоянии ожидания. Глаза британского инженера встретились с глазами Квентина, на его губах заиграла соответствующая ухмылка. «Неплохо», — согласился Финеас, его голос резко контрастировал с певучим акцентом Квентина. «Взаимодействие дронов с окружением было...сносным. Искусственный интеллект других дронов стоит ещё доработать». Квентин рассмеялся, его глаза заблестели от восторга перед их последним триумфом. Комната вокруг них гудела от тихой работы кулеров компьютеров, воздух был насыщен ароматом озона и отдаленным гулом механизмов. Незамеченный обоими мужчинами, скрытый в тени комнаты, третий член их троицы молча стоял, не отрывая глаз от экранов, на которых демонстрировались последствия последнего выступления Мистерио. Дмитрий Смердяков, мастер маскировки, сбросил личину обычного гражданина и теперь стоял в своем истинном обличье, его холодный, расчетливый взгляд окидывал развернувшийся за окном хаос. Наблюдая, как полицейские слоняются по месту происшествия, пытаясь разобраться в необъяснимых событиях, свидетелями которых они стали, Дмитрий позволил себе легкую жестокую улыбку. Квентин сунул руку в карман и размашистым движением извлек игральную карту, его ловкие пальцы заплясали по поверхности тонкой бумаги. Несколькими ловкими движениями он превратил незначительный обрывок в бутылку шампанского, а из-за спины достал бокал, которой поблескивал в тусклом свете комнаты. «Позвольте мне предложить тост, друзья мои», — провозгласил Квентин, и его голос зазвенел театральным величием. «За наши три миллиона, за успешное начало и за маленькую победу. За МИСТЕРИО!» Французский актер поднял импровизированную бутылку в шутливом приветствии, его глаза сверкнули триумфом. Финеас закатил глаза, в уголках его рта заиграла ухмылка. «Избавь меня от драматизма, Квентин», — усмехнулся он, но в его тоне не было настоящей злобы. «И не говори оп, пока не перепрыгнешь». Несмотря на свои слова, Финеас не смог подавить усмешку, появившуюся на его лице при мысли о хаосе, который они вскоре обрушат на ничего не подозревающих граждан Нью-Йорка. Дмитрий, тем временем, просто закурил сигарету, пламя зажигалки на мгновение осветило резкие, угловатые черты его лица. Он сделал долгую, медленную затяжку, дым повалил из его ноздрей, когда он выдохнул. «Игра только начинается», — сказал он низким, угрожающим рокотом. «И я намерен наслаждаться каждым моментом этого». В его глазах блеснул хищный огонек, когда он смотрел на экраны перед собой, где изображения растерянных и перепуганных полицейских разыгрывались, как мрачная комедия. Некоторое время трое мужчин стояли молча, каждый погруженный в свои мысли и планы. Они знали, что их самые большие испытания ждут впереди, но сейчас они позволили себе момент празднования, короткую передышку перед надвигающейся бурей. Квентин торжественно кивнул, все еще сжимая в руке бутылку шампанского. «Действительно, ты прав...да», — согласился он, и выражение его лица стало серьезным. «Мы не можем позволить себе почивать на лаврах, не тогда, когда нам предстоит сделать еще так много. Пришло время приступить к написанию сценария для нашего следующего грандиозного спектакля и приступить к работе над спецэффектами». Квентин поставил бутылку на ближайший столик, в его голове уже проносились идеи для их следующего выступления. Финеас оторвался от своего рабочего места и с ухмылкой повернулся к Квентину. «Кстати, хочу сказать, что идея с магией просто гениальна», — заметил он, и его глаза заблестели от восхищения. «Сама графика была абсолютно безупречна, лучшее, что я от тебя когда-либо видел». Британский инженер издал тихий смешок, ему уже не терпелось приступить к работе над их следующим проектом. Дмитрий сделал последнюю затяжку от своей сигареты, прежде чем затушить ее в ближайшей пепельнице, его глаза сузились, когда он повернулся лицом к двум другим мужчинам. «Согласен», — сказал он низким, хрипловатым голосом. «ХА-ХА, не то слово. Магия — АБСУРД ЧИСТОЙ ВОДЫ! Как раз один из тех, что нынешняя публика проглотит, не глядя! Да и ещё попросит добавки!» — сказал Квентин, и его глаза вспыхнули темным, решительным светом, когда он заговорил. Трое мужчин обменялись взглядами, и между ними промелькнуло мгновение понимания. Они знали, что предстоящий путь будет полон вызовов и препятствий, но были готовы встретить их лицом к лицу. Вместе они не остановятся ни перед чем, чтобы довести свое грандиозное видение до конца, чего бы это ни стоило. И когда они приступили к работе, комната наполнилась тихим шумом деятельности и далекими, приглушенными звуками города за окном. На следующий день после своего поражения, пока Питер мчался по улицам города, в его голове проносились мысли о совете Фелиции и надвигающейся угрозе Мистерио. Он перепрыгивал с крыши на крышу, его Паучье Чутье было настороже при малейшем признаке опасности, но его мысли оставались сосредоточенными на поиске способа перехитрить нового самонадеянного «героя». Без ведома Питера маленький дрон бесшумно завис у него за спиной, нацелив камеру на мстителя в маске. Дрон принадлежал не кому иному, как Тинкереру, мозгу команды, стоящей за «Мистерио». «Бинго, я взял его на прицел», — сказал Финеас, его голос потрескивал в наушнике его партнера, Квентина Бека, некогда известного, как Маэстро, но сейчас именно он является лицом за маской Мистерио. «Пока мы разговариваем, он направляется к Таймс-сквер». Глаза Квентина сузились, когда он слушал отчет Финеаса, жестокая улыбка заиграла в уголках его губ. «Отличная работа, Тинкерер», — сказал он, его голос сочился фальшивой похвалой. «Мобилизуй дронов-хакеров и приготовься к показу. Пришло время передать нормальное приглашение нашему маленькому другу-пауку». Приближаясь к оживленному центру города, Питер по-прежнему не замечал зловещий заговор, разворачивающийся за его спиной. Его мысли по-прежнему были поглощены загадкой способностей Мистерио и необходимостью найти способ противостоять им, защитить невинных жителей Нью-Йорка от махинаций высокомерного героя. Питер и не подозревал, что сам воздух вокруг него был наполнен скрытыми угрозами, дроны Мистерио были готовы нанести удар в любой момент. Игра в кошки-мышки между мстителем в маске и его врагами собиралась принять опасный оборот, и вскоре Питер окажется в меньшинстве в битве за саму себя и безопасность тех, кто ему дорог. Когда солнце стояло высоко в полуденном небе, Питер забрался на вершину одного из многочисленных небоскребов, возвышающихся над Таймс-сквер, и окинул взглядом оживленные улицы внизу. Город был полон активности, обычная какофония голосов и автомобильного движения создавала симфонию городской жизни. Не заметив ничего необычного, он уже собирался идти дальше, когда внезапно мир вокруг него погрузился в тишину. Один за другим массивные цифровые рекламные щиты и телеэкраны, выстроившиеся вдоль улиц, замерцали и погасли, погрузив сердце города на мгновение в жуткую тишину. Питер в замешательстве нахмурил брови, его Паучье Чутье защекотало от внезапного чувства неловкости. Он знал, что что-то не так, и приготовился к любой угрозе, которая могла таиться в тени. Внезапно экраны снова ожили, но вместо обычной рекламы и выпусков новостей каждый дисплей заполнило одно изображение. В центре кадра стоял Мистерио, черты его лица были скрыты мерцающим полупрозрачным сферическим шлемом, который, казалось, пульсировал и искажался с каждой секундой. Когда Питер наклонился ближе, прищурившись, чтобы получше рассмотреть, он заговорил, и его голос неестественным эхом разнесся по улицам. «Приветствую тебя, Человек-паук», — произнес Мистерио, и в его тоне прозвучало снисходительное высокомерие, от которого у Питера заскрежетали зубы. «Я — Мистерио, хранитель древнего магического искусства и истинный защитник этого великого города. Я наблюдал за тобой, я видел твой так называемый героизм, и, должен сказать, я не впечатлен». Мистерио сделал паузу на мгновение, позволяя его словам осмыслиться, прежде чем продолжить. «Сегодня вечером, когда пробьет полночь, я вызываю тебя на дуэль грубой силы, ума и силы воли. Встретимся на Таймс-сквер, Человек-паук, и давай раз и навсегда убедимся, кто истинный герой этого города. А до тех пор обдумай свою судьбу и знай, что жители Нью-Йорка заслуживают лучшего, чем террорист или простой мальчишка, играющий в героя». С этими словами экраны снова погасли, оставив Питера пялиться на свое далёкое отражение в стекле, в голове у него бушевала смесь гнева и замешательства. Он знал, что не может позволить насмешкам Мистерио задеть его, но он также знал, что должен найти способ положить этой неразберихе конец. Когда часы пробили полночь, некогда оживленные улицы Таймс-сквер погрузились в тревожную тишину, нарушаемую лишь отдаленным воем полицейских сирен и приглушенным бормотанием толпы, собравшейся за желтой полицейской лентой. Яркие огни и неоновые вывески, которые обычно освещали центр города, были приглушены, отбрасывая длинные тени на асфальт и бетон. Атмосфера была напряженной, воздух тяжелым от предвкушения и страха. Питер вышел из тени, его красно-синий костюм резко контрастировал с приглушенными тонами ночи. Когда он коснулся тротуара, из толпы вырвался хор улюлюканья и насмешек - симфония неодобрения и презрения. Жители Нью-Йорка, те самые граждане, которых Питер поклялся защищать, повернулись к нему спиной, их лица исказились от гнева и отвращения. «Предатель!» — крикнула женщина срывающимся от эмоций голосом. «Ты ничем не лучше преступников, с которыми, как ты утверждаешь, борешься!» «Как тебе не стыдно!» — взревел мужчина, грозя кулаком мстителю в маске. «Ты не можешь защитить нас даже от самого себя!» Питер стоял во весь рост среди шквала оскорблений и обвинений, расправив плечи и высоко подняв голову. Он знал, что слухи и ложь, сделали свое дело, настроили людей против того самого символа надежды, в который они когда-то верили, которым... он сам хотел себя считать. Но он также знал, что не может позволить их гневу и разочарованию сломить его, не может позволить их словам разрушить клятву, которую он дал защищать и служить. Пока насмешки продолжали сыпаться на него дождем, небольшая группа людей пробилась вперед толпы, на их лицах читалась смесь беспокойства и решимости. Их было немного, но их голоса звучали ясно и сильно над шумом разъяренной толпы. «Не слушай их, Человек-паук!» — крикнул молодой человек, его глаза сияли яростной преданностью. «Мы знаем правду, и мы знаем, что ты здесь настоящий герой!» «Ты всегда был рядом с нами, Человек-паук», — добавила молодая женщина дрожащим от эмоций голосом. «Не позволяй этой неудаче сломить тебя сейчас. Ты нужен нам, ты нужен Нью-Йорку!» Сердце Питера наполнилось благодарностью и новой целеустремленностью, когда он посмотрел на море лиц, видя надежду в глазах тех, кто был искренне ему благодарен. Внезапно, когда зеленый туман окутал улицу, клубясь вокруг ног Питера, он почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. Воздух стал густым и тяжелым, сама атмосфера, казалось, потрескивала от потусторонней энергии. Паучье чутье Питера предупреждало, инстинкты кричали ему бежать, спасаться от жуткого явления, внезапно обрушившегося на Таймс-сквер. «Начинается...» — пробормотал Питер, его голос был едва слышен за нарастающей какофонией неземных звуков, наполнявших воздух. Отдаленный вой полицейских сирен и голосов толпы скоро полностью затих, погрузив улицу... нет, не в удушающую тишину. Улица была наполнена хором тихих призрачных голосов, от их навязчивых мелодий у Питера по спине пробежал холодок. Раздался звон церковных колоколов, их звон напоминал похоронную панихиду, которая, казалось, возвещала о приближении чего-то зловещего и неестественного. Звуки музыкальных инструментов, предположительно флейты и пианино, создали замысловатую ритмичную мелодию, отдававшуюся...волнами мурашек с каждой нотой. В самом сердце зеленого тумана начал формироваться небольшой вихрь, его ветры хлестали и завывали с дикой интенсивностью. Воздух внутри воронки вспенился и завертелся, прежде чем медленно сгуститься в светящуюся голубую сферу, маяк потустороннего света в клубящейся темноте. Питер прищурился, пытаясь разглядеть источник жуткого свечения, и его глаза расширились, когда он понял, что свет исходит от того же самого светящегося шара, который он видел на голове Мистерио. Словно вызванная самой мыслью о высокомерном герое, зелёный туман из сердца вихря стал менять цвет становясь фиолетовым. Пурпурные вихри закрутились вокруг светящегося шара, сгущаясь и сгущаясь, пока не превратились в плащ, который аккуратно опустился вниз, тем самым формируя образ безголовой фигуры, закутанной в развевающийся пурпурный плащ. Ткань, казалось, пульсировала и раскачивалась от потусторонней энергии, когда из-под плаща показались руки в золотых перчатках, что схватили шар. Воздух вокруг фигуры мерцал и искажался, как будто это был портал в другое измерение. Он двигался с плавной грацией, его шаги были размеренными и неторопливыми, как бы говоря: «Мистерио прибыл!» Когда Мистерио поднял руки, золотые перчатки сверкнули в жутком свете, и простым, плавным движением поместили шар в пустое место, где должна была быть голова, тем самым завершая уже знакомый Питеру образ. Шар вспыхнул ослепительным блеском, его свет отбрасывал длинные, искривленные тени на окутанную туманом улицу. Мистерио парил над ошеломленной толпой, его светящаяся псевдоголовка-шар пульсировала в такт его грандиозной речи. Люди внизу подняли глаза на призрачную фигуру, их гнев и разочарование на мгновение были забыты, когда они услышали героические слова, слетевшие с губ героя. «Смотрите!» — провозгласил Мистерио, и его искажённый голос, усиленный какой-то невидимой силой, эхом разнесся по площади. «Я — Мистерио, хранитель древнего магического искусства, пришел в этот город в самый темный час. Я видел истинную природу так называемого героя, который утверждает, что защищает вас, и я знаю, что он недостоин вашего доверия и восхищения». Сфера на голове Мистерио вспыхнула ярче, отбрасывая холодное голубое сияние на собравшуюся толпу. Туман клубился вокруг него, ветер трепал подол его пурпурного плаща, заставляя его развеваться и хлопать в ночном воздухе. «Человек-паук — не более чем мошенник, мальчик, переодевающийся в дурацкий костюм», — продолжил Мистерио, его тон сочился презрением. «Он не смог защитить вас, и теперь пытается спрятаться от своих преступлений за пустыми словами и обещаниями. Но я, Мистерио, не буду стоять сложа руки и наблюдать, как этот город погружается в хаос и руины». Голос Мистерио поднялся до крещендо, его слова эхом отражались от зданий и наполняли воздух ощущением надвигающейся гибели. Толпа наблюдала за происходящим с благоговением и трепетом, их сердца бешено колотились, когда они слушали страстную речь героя. Но Питера не так-то легко было поколебать пустой риторикой Мистерио. Он слышал все это раньше, видел уловки и иллюзии, которые высокомерный герой использовал для манипулирования и контроля. И вот, криво улыбнувшись и покачав головой, Питер позвал, перекрывая шум речи Мистерио, не дав ему закончить мысль. «Эй, Мистерио!», — крикнул Питер, его голос резал слова героя, как нож. «СМЕНИ ВОДУ В СВОЁМ АКВАРИУМЕ! Может, если бы ты тратил больше времени на геройские дела и меньше на попытки подорвать мой авторитет, Нью-Йорк был бы более безопасным местом!». Колкость Питера застала Мистерио врасплох, речь героя на мгновение запнулась, пока он обдумывал неожиданный ответ. Сфера на его голове замерцала и потускнела, свет Глаза Мистерио вспыхнули гневом от легкомысленного замечания Питера, его шар вспыхнул внезапной вспышкой ослепительного синего света. Свечение усилилось, сливаясь в безошибочно узнаваемую форму черепа, его глазницы пылали адским огнем. «Да будет так, Человек-паук!» — взревел Мистерио, его голос исказился от ярости. «Этой ночью ты выбрал смерть. И я исполню твое желание!» Герой начал дико жестикулировать руками, вычерчивая в воздухе замысловатые узоры, призывая свои тайные силы. Сам воздух вокруг него, казалось, искривлялся, температура резко падала, и туман начал замерзать, превращаясь в тонкие кристаллические образования. С последним драматическим взмахом Мистерио вытянул руки вперед, и поток мерцающего биолюминесцентного голубого пламени вырвался из его золотых перчаток. Огонь не походил ни на что, что Питер когда-либо видел раньше, синие и зеленые оттенки танцевали и искривлялись, завораживая зрелищем потусторонней красоты. Пламя отражалось от полированных зеленых и золотых доспехов Мистерио, свет играл на нефритовой чешуе и полированном металле ослепительной гаммой цветов, однако не освещая территорию вокруг, как такого. Пламя словно просто не затемнялось. Толпа ахнула от благоговения и ужаса, когда пламя охватило ночь, жар распространился наружу и заставил туман испариться за считанные секунды. Внезапное облучение заставило людей моргать и щуриться, их глаза слезились от яркого света и жары. Питер, однако, остался непоколебимым, его Паучье Чутье предупредило его, когда он отпрыгнул назад, едва избежав самого сильного пламени. Он чувствовал обжигающий жар, воздух вокруг него мерцал и искажался от высокой температуры. Когда пламя утихло, Мистерио спустился обратно на землю, его плащ развевался позади него, как темное, потустороннее облако. Он обвиняюще ткнул пальцем в Питера, его голос сочился злобой и ненавистью. «Ты не сможешь избежать своей судьбы, Человек-паук», — прорычал Мистерио. «Я мастер мистических искусств и сам страх во плоти. Я не успокоюсь, пока не разоблачу вас за мошенничество, которым вы на самом деле являетесь. А теперь приготовьтесь столкнуться с последствиями своих действий!» С этими словами Мистерио бросился на Питера, его руки были вытянуты, а глазницы черепа в сфере засветились ярким оранжевым пламенем. Питер нырнул в сторону, его ловкость и рефлексы позволили ему едва увернуться от яростной атаки Мистерио. Жар пламени, окружавшего его, казалось опалил волосы на его руках и лице, в ноздри ударил резкий запах озона. Кувыркаясь в воздухе, Питер мельком увидел, как плащ Мистерио распахнулся, открывая кошмарное зрелище внутри. За плащом не было ничего. Буквально пустота, из темных глубин которой вскоре хлынула орда гротескных, потусторонних существ. Они представляли собой искаженное сочетание органических и механических компонентов, их тела представляли собой тошнотворный сплав плоти и металла. Мерзкие существа метались по тротуару, их движения были отрывистыми и неестественными, как у марионеток, управляемых невидимым кукловодом. Паучье Чутье Питера выкрикнуло отчаянное предупреждение, волосы у него на затылке встали дыбом, когда он увидел надвигающуюся на него жуткую орду. Он отпрыгнул назад, его руки и ноги цеплялись за скользкий асфальт, пока он пытался увеличить расстояние между собой и чудовищами. Существа в одно мгновение набросились на него, их когти и лезвия полосовали воздух и рвали его костюм. Питер пытался уворачиваться, но даже с его нечеловеческими рефлексами было невозможно избежать всех атак. Он чувствовал, как острые лезвия впиваются в его кожу, как материал его костюма рвется и изнашивается под их натиском. Он выстрелил паутиной, поймав нескольких зверей в ловушку и швырнув их куда подальше. От удара они испарялись в чёрном дыме, но как Питер не старался, с каждой секундой их место, занимали новые. Питер знал, что не сможет продолжать в том же духе вечно, не сможет просто слепо отбиваться от бесконечной волны потусторонних ужасов. Ему нужен был план, способ поменяться ролями с Мистерио и положить конец этому кошмару раз и навсегда. Но сейчас все, что он мог делать, это сражаться, вкладывая каждую каплю своей силы и умения в отчаянную битву с безжалостным, противоестественным врагом. Толпа в ошеломленном молчании наблюдала за разворачивающимся перед ними причудливым зрелищем, их глаза расширились от шока и неверия. Некоторые в ужасе прикрыли рты, в то время как другие просто смотрели в болезненном восхищении, не в силах отвести взгляд от сюрреалистической сцены. Полиция, уже взбудораженная таинственными событиями ночи, напряглась и приготовила оружие, не зная, как реагировать на потустороннюю угрозу. Питер бросился на Мистерио, его кулак был занесен назад и нацелен прямо в шлем героя. Он вложил в удар каждую каплю своей силы и скорости, ветер свистел у него в ушах, когда он в мгновение ока сократил расстояние между ними. Но когда его кулак коснулся того, что должно было быть шлемом Мистерио, Питер почувствовал только ощущение, будто его рука прошла сквозь пустой воздух, как будто он только что замахнулся на призрака. Смех Мистерио эхом разнесся по искаженному ландшафту, звук был скрипучим и неестественным, как скрежет гвоздей по классной доске. «Глупый Человек-паук», — насмехался он, его голос, казалось, исходил отовсюду вокруг Питера одновременно. «Ты действительно верил, что твоя жалкая сила может причинить мне вред? Я не простой смертный, а существо с чистой магической сущностью, находящееся за пределами ограничений физического мира». Мир вокруг них исказился, некогда знакомый силуэт Таймс-сквер растаял и превратился в кошмарный адский пейзаж. Здания вытягивались и изгибались под немыслимыми углами, их поверхности покрывались рябью, как вода. Казалось, рушились сами законы физики, воздух мерцал и искажался, как будто на него смотрели через зеркало в доме кривых зеркал. «Ты действительно начинаешь надоедать мне этими дешевыми фокусами», — сказал Питер, раздраженно закатив глаза. «Я думал, ты сказал, что собираешься показать мне что-то новое? Покажи мне новые мультики, а то скучно! Или у тебя кончились идеи? Как у золотой рыбки, что у тебя выполняет роль мозга в твоём аквариуме!» Голос Питера сочился презрением, его тон был насмешливым. Он знал, что силы Мистерио реальны, но не позволял страху и благоговению управлять им. Если он хотел победить героя, ему нужно было собраться с мыслями и найти способ разоблачить иллюзии такими, какими они были на самом деле. «Смейся, смейся, Человек-паук», — сказал Мистерио, его голос сочился фальшивой искренностью. «Я сдерживался, наслаждаясь восхитительным предвкушением твоего окончательного поражения. Но сейчас я использую всю свою силу, и ты станешь свидетелем истинной природы своей собственной незначительности!» Мистерио начал дико жестикулировать, его руки двигались в замысловатых узорах, когда он ткал ткань реальности по своей прихоти. Воздух потрескивал от энергии, сама атмосфера, казалось, гудела и вибрировала от этой силы. Некогда знакомый горизонт Таймс-сквер исказился в головокружительном калейдоскопе безумия, здания множились и кружились в дезориентирующем вихре невозможных ракурсов и перспектив. Асфальт под ногами Питера треснул и раскрошился, открывая усыпанный звездами простор космоса, ночное небо кружилось, как водоворот чернил и бриллиантов. Мистерио навис над Питером, его поведение менялось от ярости к тревожащему, почти безмятежному спокойствию. Череп из голубого пламени внутри его шлема рассеялся, сменившись сначала клубящимся эфирным туманом, цвета залитого лунным светом океана, а затем в нём появилось изображение глаза, пылающего зелёным огнём, с узким, как у кота зрачком. Он плыл по воздуху с текучей грацией, его плащ развевался позади него, как знамя из звездной пыли и тени. Герой поднял руки и небрежным движением запястий послал нити мерцающего оранжевого света дугой в сторону Питера. Нити энергии хлестали и потрескивали в воздухе, оставляя за собой шлейфы звездной пыли, когда они пытались поймать свою цель в ловушку. Питер нырял и извивался, его ловкость и рефлексы доводили его до предела, когда он едва избегал обжигающих канатов силы Мистерио. Он взмыл в воздух в раскачиваясь на паутине, пролетая сквозь хаотичный ландшафт искореженных небоскребов и космических пустот, ветер свистел у него в ушах, когда он едва увернулся от безжалостного натиска. Но Мистерио не удовлетворился тем, что позволил своей добыче так легко сбежать. С помощью серии замысловатых жестов он начал множиться, его форма дробилась и размножалась, пока перед Питером не предстала орда идентичных клонов, каждый из которых повторял каждое движение героя. Сердце Питера бешено заколотилось, когда он обнаружил, что окружен со всех сторон, оранжевые завитки энергии хлещут со всех сторон. Он пытался уворачиваться, плести паутину и нырять сквозь строй мистических веревок, но избежать их всех было невозможно. Одна за другой нити силы обвивались вокруг его конечностей, жар от их прикосновения обжигал его костюм и кожу. Через несколько мгновений руки и ноги Питера были крепко связаны, светящиеся веревки пульсировали и сжимались, как змеи. Он боролся со своими путами, но они только затягивались в ответ, энергия, казалось, высасывала его силы. Глаз Мистерио вспыхнул жестоким весельем, когда он протянул руку, облаченную в золото, и его пальцы обхватили край маски Питера. «Теперь, Человек-паук, пришло время раскрыть свою истинную личность миру, на последок», — насмехался он, его голос сочился злобой. «Давайте дадим добрым людям Нью-Йорка место в первом ряду, чтобы отметить твоё унижение и поражение». Питер бился и боролся с магическими оковами, его мышцы напрягались и болели от усилий. Боль пронзила его конечности, когда светящиеся веревки в ответ на его попытки вырваться, начали затягиваться ещё сильнее, врезались в плоть, но он стиснул зубы и терпел, полный решимости не позволить Мистерио победить. «ЭЙ, СТОП! МОЯ МАСКА, КАК МУЗЕЙНЫЙ ЭКСПОНАТ! СМОТРЕТЬ МОЖНО — ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ!» — Питер закричал, в его голосе слышалось отчаяние. Как раз в тот момент, когда пальцы Мистерио коснулись ткани маски Питера, готовые сорвать ее и показать свою тайную личность потрясенной и ужаснувшейся толпе внизу, Питер сделал свой ход. В порыве отчаянной, он кое-что понял. Если Мистерио собирается коснуться его маски — значит и Питер сможет его коснуться. Питер, терпя боль, резко сжал руки на груди. Внезапное движение застало Мистерио врасплох, и клоны, привязанные к своей добыче, попятились вперед. Они столкнулись с Мистерио в клубке конечностей и энергии, от удара все они кучей повалились на землю. Воспользовавшись случаем, Питер удвоил свои усилия, вложив в борьбу каждую каплю оставшихся у него сил. Веревки, будучи ослабленными дезориентацией клонов, начали натягиваться и истираться, светящиеся волокна распутывались, как перетертый узел. Последним рывком Питер вырвался на свободу, обрубленные концы магических веревок упали и растворились в ночи. Потирая ноющие конечности, Питер быстро выпрямился и поправил маску, убедившись, что его личность остается скрытой за культовым красно-синим обликом. Толпа внизу разразилась смесью радостных возгласов и вздохов, их голоса эхом разносились по сюрреалистичному, искаженному ландшафту. Мистерио, однако, не был доволен таким поворотом событий. Он поднялся на ноги, отряхиваясь от обломков разрушенных иллюзий и пошатнувшейся гордости. Его глаз сузился, когда он уставился на Питера, опасный блеск ярости и решимости горел в его глубине. Мистерио вспыхнул новой яростью, когда он поднял руки, воздух вокруг него задрожал и исказился. С могучим ревом он призвал колоссальное змееподобное существо из чистого пламени, его чешуя блестела, как расплавленное золото, когда оно встало на дыбы перед Питером. Зверь разинул пасть, поток обжигающего, ослепляющего света хлынул наружу подобно водопаду жидкого огня. Питер действовал инстинктивно, его Паучье Чутье отчаянно предупреждало, когда он пустился в дикий, беспорядочный танец в воздухе. Он раскачивался на своей паутине, извиваясь в отчаянной попытке уклониться от ада, вызванным Мистерио монстром. Огненный змей пронесся сквозь искореженные небоскребы и космические пустоты, оставляя за собой след из выжженных пылинок и частиц пепла. Питер едва избежал обжигающего пламени, его жар ощущался на руках и лице словно он открыл разогретую духовку с включенным обдувом, когда он нырял и лавировал в этом хаосе. В спешке спастись от безжалостного натиска, прицел Питера стал беспорядочным. Одно отчаянное нажатие на кнопку выпустило паутину, липкая нить с бешеной скоростью взметнулись в воздух. К его удивлению, паутина зацепилась за что-то твердое, о металлический предмет, спрятанный среди бурлящего космоса. От удара рука Питера вздрогнула от неожиданности, и он почувствовал, как тяжесть неизвестного предмета натянула нить. Действуя чисто рефлекторно, он дернул запястьем, пытаясь сделать рывок в сторону того, за что зацепился. Странный предмет, очертания которого были затемнены суматохой битвы, оторвался от своего скрытого насеста и стремительно полетел вниз. Питер лишь мельком увидел падающий предмет, его металлическая поверхность сверкала в адском свете вызванного Мистерио зверя. Это был объект странной, шаровидной формы, слегка похожей на советский спутник-1, но с дополнительными деталями в виде антенн, пластин и кажется одного красного светящегося объектива-глаза. Прежде чем он смог разгадать его происхождение или назначение, объект исчез из виду, поглощенный клубящейся тьмой космической пустоты. Огненное создание, ничуть не смущенное вмешательством, продолжило свою безжалостную атаку. Питер знал, что ему нужно быстро закончить эту битву, прежде чем Мистерио сможет выпустить на волю еще больше своих извращенных иллюзий. Он должен был найти способ поменяться ролями и разоблачить истинную природу героя раз и навсегда. Питер быстро сменил тактику, ловким кульбитом в воздухе, направив огненную змею обратно к ее создателю. Мистерио, видя, что его собственное творение оборачивается против него, быстро отреагировал, чтобы противостоять этому неожиданному развитию событий. Форма зверя начала рассеиваться, как тлеющие угли на ветру. Когда существо опасно приблизилось к Мистерио, оно внезапно превратилось в ливень мерцающей звездной пыли, пылинки света рассеялись и растворились в пустоте. Однако тело Мистерио начало мерцать и колебаться, его некогда твердая форма стала слегка полупрозрачной, в динамике это было сложно заметить, но Питер смог. Герой поднял руки и взмахом своего плаща, казалось, поглотил хаос и безумие, которые их окружали, искаженный пейзаж засосало за пазуху плаща, и Таймс-сквер снова принял свой привычный, непритязательный вид. Но Мистерио не был доволен тем, что Питер так легко избежал его кары, глаз в шлеме испарился, снова превратившись в голубой туман. Когда последние остатки его иллюзий рассеялись, герой, полностью закутанный в плащ, быстро подлетел к Питеру, его призрачная фигура легко опустилась на плечо юного героя, словно змей-искуситель. Сфера на его макушке пульсировала и мерцала в такт его словам, отбрасывая жутковатое, неземное лунно-голубое сияние на маску Питера. «Мы не закончили, Человек-паук», — прошептал Мистерио, его голос прозвучал зловещим шипением на ухо Питеру. «Запомни мои слова, мы еще встретимся. И когда мы это сделаем, я отомщу троекратно». С этим зловещим обещанием фигура Мистерио в момент превратилась в не более чем извивающийся клубок зеленого тумана и звёздной пыли, оставив Питера стоять в одиночестве среди потрясенной и ошеломленной толпы. Жители Нью-Йорка уставились на Человека-паука с недоверием, на лицах у них была смесь благоговения, страха и отвращения. Кое-кто в толпе начал аплодировать, их радостные возгласы эхом разносились по вновь ставшим знакомыми улицам города. Но большинство зрителей хранили молчание, их глаза расширились от ужаса и отвращения, когда они увидели объект своей новообретенной ненависти и недоверия. Питер стоял во весь рост посреди этого хаоса, его сердце бешено колотилось в груди, пока он пытался осознать сюрреалистический поворот событий. Он знал, что прощальные слова Мистерио не были пустой угрозой, и что их битва далека от завершения. Но город был в безопасности, и сейчас это все, что для него имело значение. Теперь, когда непосредственная угроза Мистерио была устранена и кризис предотвращен, Питер знал, что ему нужно позаботиться о своем избитом и уставшем теле. Он довел себя до предела в битве с героем, и теперь боль этой борьбы начала давать о себе знать. Бросив последний взгляд на ошеломленную и разобщенную толпу внизу, Питер взмыл в ночное небо, его паутина быстро несла его к далекому силуэту его дома. Пока он летел, Питер не мог избавиться от беспокойства, которое окутывало его подобно савану. Последние слова Мистерио эхом отдавались в его голове, леденящее душу напоминание о том, что его враг далек от поражения. Он знал, что ему нужно быть настороже, быть готовым к следующей атаке в любой момент. Но сейчас ему нужно было сосредоточиться на исцелении и подготовке к любым предстоящим испытаниям. Добравшись до окна, Питер проскользнул внутрь и быстро направился в свою спальню, горя желанием сбросить с себя поношенный костюм. Он чувствовал разрывы на ткани - результат безжалостного нападения Мистерио и отчаянной борьбы Питера. Потребуется некоторое время и тщательный ремонт, чтобы устранить повреждения, но это была задача, которую ему придется выполнить, если он хочет быть готовым к своей следующей вылазке в качестве дружелюбного соседского Человека-паука. Начав снимать костюма, Питер не мог не задуматься о событиях, которые только что произошли. Некогда обычная ночь превратилась в сюрреалистическое и ужасающее испытание, в битву с врагом, который стремился разрушить саму ткань реальности. И все же, несмотря на все это, Питер вышел победителем, его решимость никогда не колебалась перед лицом неизвестности. Вздохнув, Питер приступил к ремонту своего костюма, его ловкие пальцы усердно трудились, заделывая прорехи и укрепляя ослабленные участки. Это был долгий и утомительный процесс, но он знал, что он необходим, если он хочет продолжить свой крестовый поход, как символ надежды и справедливости в мире, которому так часто, казалось, не хватает и того, и другого.

Сцена сменяется.

Трое мужчин сидели, вокруг стола, заваленного чертежами и разбросанными остатками разрушенного дрона. Тусклое освещение тайного командного центра отбрасывало длинные танцующие тени на их лица, когда они наклонились, чтобы поговорить приглушенным, заговорщическим тоном. Квентин Бек, харизматичный лидер группы, поднял голову от стола, его глаза сузились, когда он окинул каждого из своих коллег пронзительным, оценивающим взглядом. Он постучал пальцем по краю стола, звук эхом отозвался, как стук метронома, в напряженной тишине, воцарившейся в комнате. «Я должень признятьсья», — начал Квентин низким и серьезным голосом, «У менья есть сомнения относительно осведомлённостьи Человекя-паюкя. Онь умень, надо отдать емю должное. Достаточнё умень... и везуч, чтобы наткнуться на нашьего дроня». Он неопределенным жестом указал на различные обломки их злополучного плана, и на его лице промелькнул намек на беспокойство, но ярко-выраженный французский акцент в голосе говорил более красноречиво о его панике. Финеас Мэйсон, гениальный британский инженер, с холодным спокойствием поправил очки. Линзы блеснули в тусклом свете, когда он встретился взглядом с Квентином. «Ты думаешь, он мог раскрыть наш... обман?» — спросил он, его голос был едва громче шепота. Квентин пожал плечами - жест небрежности, который противоречил напряженности в его голосе. «Этё возможность, которую ми должни рассмотрьеть», — ответил он по-прежнему серьезным тоном. «Этому проклятомю паукю удалось повредить одинь из няших дроновь, и при этом...какь ви дюмаете... Могь ли онь догядаться, чтьо нашя магия лишь иллюзия...». Он изобразил пальцами воздушные кавычки - жест насмешки и презрения. Третий мужчина, Дмитрий Смердяков, неуклюжий мужчина с густой бородой и пронзительными льдисто-голубыми глазами, с усмешкой откинулся на спинку стула. «Ба!» — воскликнул он, и его глубокий голос прогрохотал по маленькой комнате, как отдаленный гром. «Он всего лишь мальчишка. Он просто не может понять истинную природу нашей работы. В конце концов, с его позиции, мало ли что это была за пролетевшая мимо железка». Он пренебрежительно махнул рукой, словно отметая само представление о Человеке-пауке как об угрозе. «Нельзя недооценивать Человека-паука. Он может и мальчишка, но не просто так Кингпин потратил кучу бабла на создание суперзлодеев, чтобы его убить» — сказал Квентин успокаиваясь. Финеас кивнул, выражение его лица стало серьезным, когда он оценил весомость собственных слов. «Действительно», — согласился он, и его голос приобрел задумчивый оттенок. «Кингпин бы не вкладывал миллионы в такую операцию, если бы она была простой. Он увидел в Человеке-пауке угрозу, которая требует устранения любыми средствами». Он сделал паузу, позволяя своим словам осмыслиться, прежде чем продолжить. «И все же, несмотря на все усилия Кингпина и звериную ярость выпущенных им на волю мерзостей, Человек-паук остается непобеждённым. Одно это должно заставить нас задуматься». Квентин откинулся на спинку стула и сцепил пальцы под подбородком, обдумывая слова Финеаса. Человек-паук не только выжил, но и одержал победу над всеми без исключения планами Кингпина. Он заглянул в бездну безумия и вышел победителем, что является свидетельством неукротимого человеческого духа и несокрушимой воли, которые отличали его. Квентин не мог не почувствовать укол неохотного уважения к своему врагу, даже несмотря на то, что цеплялся за собственную высокомерную веру в превосходство своего интеллекта и непобедимость своих иллюзий. Он знал, что недооценка Человека-паука была бы фатальной ошибкой, которая могла привести к краху их тщательно продуманных планов. Повернувшись к команде, Квентин пронзил их своим взглядом. «И именно поэтому мы должны быть более бдительными, чем когда-либо, в нашем стремлении к победе. Мы не можем позволить себе недооценивать его, по крайней мере, если надеемся добиться успеха там, где потерпели неудачу многие другие». «У меня идея. Как вы думаете? Можем ли мы в лобовую нанести удар по пауку...Запугав его возможностью возвращения старых врагов?» — сказал Квентин. «Мы их вытащим из тюрьмы?» — спросил Дмитрий. В глазах Квентина вспыхнул опасный огонек, когда он обдумал возможность нанести прямой удар Человеку-пауку, ударить его туда, где ему будет больнее всего. Он знал, что ключ к разрушению духа стенолаза лежит в использовании его самой большой уязвимости - его непреклонной приверженности защите невинных жителей Нью-Йорка. Повернувшись к Дмитрию, Квентин покачал головой, в уголках его рта заиграла кривая улыбка. «Нет, друг мой», — сказал он низким заговорщицким голосом. «Контрабанда зверинца негодяев Человека-паука из их тюрьмы была бы логистическим кошмаром. Да и его враги зачастую неуправляемые психи. Это слишком рискованно и дорого, чтобы даже рассматривать». Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы под подбородком, обдумывая альтернативу. Взгляд Квентина скользнул по рассеянным остаткам их иллюзий, и по его лицу расплылась злая ухмылка, когда на него снизошло вдохновение. «Нет, у меня есть идея получше» — пробормотал он с ноткой торжествующего предвкушения в голосе. «Мы воссоздадим их». Он повернулся к Финеасу, который поднял глаза от стола со смесью любопытства и трепета. «С твоим инженерным гением и моим мастерством создания иллюзий мы можем создать новый подкласс дронов, тщательно воссоздающих самых страшных врагов Человека-паука». Голос Квентина повысился от волнения, когда он заговорил, рисуя яркую картину кошмарного сценария, который он себе представлял. «Я так понимаю у нас будут...Электро, Ящер, Шокер и Скорпион. Песочный человека слишком сложно сделать, а сымитировать огромный вес Носорога с помощью дронов не представляется возможным» — сказал Финеас. «Именно», — согласился Квентин, и злая ухмылка расползлась по его лицу, когда он представил себе кошмарную сцену. «Электро, Ящер, Шокер и Скорпион. Мы воскресим их во всей их ужасной красе, в фантасмагорическом параде самых мрачных страхов Человека-паука». Он повернулся к Дмитрию, его глаза блестели от предвкушения. «Представьте себе хаос, полное столпотворение, когда Человек-паук снова оказывается в осаде монстров из своего прошлого. Сможет ли он отличить реальную угрозу от иллюзорной приманки? Или он будет вынужден противостоять всем без исключения, как если бы это был вопрос жизни и смерти?» Голос Квентина повысился от волнения, его разум лихорадочно перебирал возможности. «Мы ударим по нему со всех сторон, безжалостный натиск его величайших кошмаров воплотится в жизнь. Молния Электро рассечет воздух, вселяя страх в сердца всех, кто станет ее свидетелем. Ящер, существо первобытной ярости и необузданной дикости. Шокер сравняет здания с землей своей взрывной силой. И Скорпион... ах, Скорпион нападет исподтишка, его ядовитое жало - неумолимая угроза. Он будет вынужден столкнуться с возможностью того, что его враги действительно вернулись, что битва, которую, как он думал, будет просто... окажется невозможной для победы». «Но нам нужно напасть первыми. Мистерио же как-никак герой, который охотится на злого Человека-паука. Неужели нам придётся арендовать новую квартиру рядом с... чёрт его знает где мы на него нападём...налаживать связь туда...тоже запарно...» — сказал Квентин раздумывая. Размышляя о логистических проблемах, связанных с их операцией, Квентин не мог не почувствовать укол беспокойства при мысли о создании новой операционной базы. Последнее, чего он хотел, это привлекать ненужное внимание к их деятельности, особенно в таком потенциально нестабильном месте, как место обитания веб-стропальщика. «А если мы перенесём наш командный центр в фургон? Мы так сможем колесить по городу и попытаться перехватить паука» — сказал Финеас. Но пока он обдумывал это, медленная улыбка расползлась по лицу Квентина, нотка неохотного уважения окрасила его тон. «Вообще это мысль Тинкерер», — признал он с ноткой восхищения в голосе. «Мобильный командный центр позволил бы нам проявить гибкость и маневренность, чтобы нанести удар по Человеку-пауку в любым месте, застать его врасплох». Разум Квентина лихорадочно перебирал возможности, представляя себе современную бронированную машину, оснащенную по последнему слову техники наблюдения и связи. Это была бы настоящая крепость на колесах, автономный нервный центр, из которого они могли бы координировать свое наступление на замаскированную угрозу. Повернувшись к Дмитрию, Квентин наградил неуклюжего русского торжествующей ухмылкой. «Мы оснастим автомобиль самыми передовыми доступными системами слежения и обнаружения, что позволит нам в любое время точно определить местоположение Человека-паука. Мы можем следить за каждым его шагом, предвидеть каждое его действие и наносить удары без предупреждения и пощады». Квентин откинулся на спинку стула, в уголках его рта заиграла довольная улыбка. «Да, мобильный командный центр - идеальное решение».

Сцена сменяется

Лежа на кровати, Питер прокручивал в голове события прошедшего дня, пытаясь понять причину внезапного отступления Мистерио. «Почему Мистерио так легко отступил? Он чего-то испугался? Не похоже, чтобы он устал. Связано ли такое поведение с тем металлическим предметом, который я случайно зацепил паутиной? Если да, то что это было? Возможно, какой-то высокотехнологичный гаджет или оружие? Или это всё-таки было совпадение?». Чем больше Питер думал об этом, тем больше убеждался, что в действиях Мистерио было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Он был так уверен в себе, так высокомерен в своей первой атаке, уверенный в собственном превосходстве и непобедимости. И все же при первых признаках неприятностей он сорвался с места и убежал, оставив его с большим количеством вопросов, чем ответов. «Странно...почему моё паучье чутьё не всегда реагировало на атаки, что летели прямо на меня, но ни одна атака со спины не была пропущена?» — сказал Питер сам себе. Питер сел на кровати, сосредоточенно нахмурив брови и пытаясь сложить кусочки воедино. Внезапное отступление Мистерио, металлический предмет, неустойчивое поведение моего паучьего чутья... все это указывало на какую-то большую тайну, секрет, который он был полон решимости раскрыть. Встав с кровати, Питер принялся ходить по комнате взад-вперёд, в голове у него роились всевозможные варианты. Он знал, что не сможет успокоиться, пока не докопается до сути, пока не распутает запутанную иллюзию обмана, которая, казалось, окутывала Мистерио подобно савану. Какой бы ни была правда, он был полон решимости найти ее, раскрыть истинную причину внезапного исчезновения героя и странного поведения его собственных сил. И как только он получит ответы, которые искал, он будет готов к любым испытаниям, которые ждут его впереди, готов встретиться лицом к лицу с Мистерио и его махинациями. Однако сейчас Питер мог только строить догадки и гадать, его разум вращался от возможностей и вопросов без ответов, которые преследовали его. Но одно было ясно наверняка — он не успокоится, пока не докопается до правды, независимо от того, куда она его заведет и какие опасности подстерегают. Питер вздохнул, осознав, что позволил себе настолько увлечься мыслями о Мистерио и его тайнах, что на мгновение забыл о надвигающемся призраке предстоящих школьных танцев. Было трудно сосредоточиться на таких тривиальных вещах, как выпускной бал, когда в его голове все еще крутилось так много вопросов без ответов, но он знал, что не может просто так пропустить такое важное событие. «После завтра ещё и школьные танцы, не правда ли?» — сказал Питер сам себе «Отлично, как раз то, что мне нужно», — пробормотал Питер себе под нос, раздраженно проводя рукой по волосам. «Ночь вынужденного веселья и неловких бесед, и все это в попытках ощутить себя хоть немного нормальным...». Одной мысли о необходимости остановить Мистерио было почти достаточно, чтобы ему захотелось в тот день сослаться на болезнь. Но Питер знал, что не может так поступить с Гвен и ЭмДжей, которые обе с нетерпением ждали танцев, как шанса раскрепоститься и насладиться ночью беззаботного веселья. Уже несколько недель они почти ни о чем другом не говорили, сплетничая и хихикая по поводу платьев и выступлений, он знал, что не простит себя, если испортит этот момент. Тем более, что он уже пообещал. Покорно вздохнув, Питер пришел к выводу, что ему просто придется смириться с этим и действовать, делая нормальное лицо ради своих друзей. Это было бы нелегко, но он был обязан перед ними сделать все возможное, чтобы быть хорошим другом, даже если мысль о танце наполняла его чувством тревоги. «Похоже, мне придется стряхнуть пыль со своих танцевальных туфель...», — сказал себе Питер с кривой улыбкой. «Это должно быть по-настоящему круто. Но, эй, это всего лишь еще один день из жизни Грандиозного Человека-паука, верно?» С этими словами Питер покачал головой и попытался сосредоточиться на текущей задаче, зная, что ему придется найти способ сбалансировать свою жизнь и свои обязанности, как супергероя и как друга.