1.1

Огонь разгорался все сильнее. Языки его извивались то в одну, то в другую сторону, — изображали своеобразный индийский танец под звук ударов таблы, — оставляя после себя мертвые площади на земле, покрытые жухлой черной, как уголь, травой. Ноздри Блум уловили этот дурной аромат и фея сморщила носик. Даже не будучи феей природы, она чувствовала, как растения в этой области воют по своим умершим братьям, как боятся наступающего отовсюду адского пламени. У Блум перехватило дыхание, сердце пропустило удар, а затем начало биться с таким усилием, словно готово было в любую минуту выскочить из груди, лишь не пропускать через себя всю ту боль, которую в данный момент испытывала природа. Ноги налились свинцом, передвигать ими — перетаскивать две стокилограммовые гири. Но фея упорно двигалась вперед, ей необходимо было оказаться как можно ближе к огню, прежде чем пытаться остановить его распространение. Отчаявшись догнать пламя, Блум вытянула руки вперед. Усилием воли, она заставила несколько отставших огненных струй подняться в воздух и раствориться, как если бы их сдуло ветром. Пламя остановилось, оно, словно дикий зверь, повернулось к Блум — она чувствовала это кожей — и сделало движение в ее сторону. Девушка находилась в середине выжженного круга, огню некуда было двинуться, чтобы достать до нее, схватить и утащить внутрь себя, в самое пекло, поглотить, испепелить, как оно поступило с травой. Приглядевшись, Блум поняла, почему огонь так сильно напоминает ей животное. Что-то змеиное было в его движениях, оно словно раскрыло пасть, шипя и скалясь на девушку. Длинное огненное тело ползло по земле, окружая фею — лишь тот участок выжженной земли, в котором она находилась, спасал ее от опасности. Пламя не могло подобраться к ней вплотную, оно только ползало вокруг и шипело. Кажется, оно начинало разгораться все сильнее, все жарче. На лбу Блум проступили капли пота, а каждый вдох давался с еще большим трудом. Оно хочет выжечь весь кислород и дать ей задохнуться. Блум подняла к небу руки. Снова попытка совладать с пламенем — неудача. Голова пошла кругом, то ли из-за недостатка воздуха, то ли из-за чрезмерных усилий. Не удержавшись на ногах, фея упала, больно ударяясь коленями. Шипение пламени доносилось откуда-то издалека, Блум слышала его так, будто находилась под водой. Кипящей водой, если уж на то пошло. Жарко, душно, веки тяжелеют, она не чувствует своих рук и ног.       — Блум! — знакомый голос, такой далекий, как и все звуки вокруг, — Блум!       — Дафна?       — Блум, моя дорогая! Чьи-то руки коснулись ее лица. Прикосновение прохладных ладоней к ее покрасневшим от жара щекам стало глотком свежего воздуха. Блум распахнула глаза, но тотчас прищурилась — яркий, божественный, свет ослепил ее.       — Сестренка, что же ты делаешь? — в голосе Дафны слышался укор.       — Я… я не…       — Ты чувствуешь, как созданное тобой пламя убивает поляну? Почему же ты ничего не делаешь?       — Я делаю, Дафна, — Блум говорила так тихо, как будто готова была вновь погрузиться в небытие, — у меня не получается… Нимфа отпустила сестру. Взмахом руки она заставила пламя исчезнуть. Нет. Нет, пламя еще горело, — Блум это чувствовала, — но сейчас ее тело находилось где-то далеко от выжженной поляны. Свет, источаемый Дафной, стал тускнеть, ее божественный образ напоминал догорающую свечу. И когда эта свеча погасла, фея увидела это. Оно высилось над крошечным телом Блум, исполинских размеров, со сложенными кожистыми крыльями и головой львицы. Вместо хвоста у этого существа была змея, она высовывала раздвоенный язык, принюхиваясь. Когда змея заметила девушку, послышался вздох и изо рта вырвался столб огня. Он так напоминал то, которое Блум пыталась побороть несколько минут назад, от его вида фея, казалось, съежилась до размеров пылинки, коей и являлась на фоне такого большого зверя. Львиная морда уставилась на Блум. Голос зверя зазвучал в ее голове, несмотря на плотно сомкнутые губы:       — Фея, что скрывает в себе всю мощь пламени дракона. Блум поежилась.       — Радует, что ты сумела выжить в той битве. Значит твоя магия сослужит мне хорошую службу, когда я выжму тебя, как лимон. Лапа зверя замахнулась. Нацелившись на Блум, она рванулась вперед в попытках насадить фею на один из острых, как бритва, когтей.

***

Блум соскочила с кровати и тут же пожалела об этом. Испытав легкое головокружение, она медленно опустилась обратно. Тело продолжало содрогаться. Дрожь не прекратилась даже тогда, когда фея поняла, что находится в теплой уютной комнате, а рядом, еле слышно посапывая, спит ее соседка — Стелла. Нахождение в Алфее всегда сопровождалось ощущением безопасности, несмотря на те многие ужасы, которые Блум пережила в стенах замка. Здесь она была под защитой сильнейшей феи Магикса, — планеты, где находилась школа для юных волшебниц, — имя которой Фарагонда, а также десяток учителей, что лишь немногим уступали Фарагонде по силам. Ну и, конечно, в Алфее учились ее лучшие подруги. Закончился второй год ее обучения, принесший новые знакомства и давший парочку жестких уроков о том, каким на самом деле является мир волшебства, в котором Блум с детства так мечтала оказаться. И теперь, надевая на ноги тапочки и накидывая плотный халат на пижаму, девушка точно знала, что не стоит скрывать гнетущей ее тревоги. Если сон вызвал подобные чувства, необходимо поделиться с директрисой своими опасениями. Раньше она бы не стала спешить, дождалась, когда проснется Стелла и остальные феи, расскажет им о своих страхах, и вместе они придумают, как поступать дальше. Но теперь, после всего пережитого, Блум была твердо уверена в том, что не стоит прятать своих страхов, нужно отправляться прямиком в директорский кабинет и рассказать Фарагонде об увиденном кошмаре. Бесшумно отворив дверь, девушка скользнула в коридор. Ходить ночью по Алфее было запрещено, в целях безопасности, но Блум знала, что если ее поймает мисс Гризельда, — преподаватель защиты и непосредственно заместитель директора, — то она. При любом раскладе, все равно окажется в кабинете Фарагонды и сможет той все рассказать. Поднявшись по главной лестнице, Блум направлялась в сторону директорского кабинета. Она не была уверена в том, что встретит Фарагонду именно там, но что-то подсказывало ей, директриса еще не покидала кабинета. Постучав по две несколько раз, фея услышала знакомый успокаивающий голос: «Войдите». Блум последовала указанию и вошла. В кабинете, в отличие от коридора, горел свет, от чего Блум пришлось сощуриться и прикрыть глаза ладонью. Предметы были расставлены так, как она запомнила в прошлое свое посещение. Длинный белоснежный стол напротив окна, за ним, в элегантном кресле, сидела уже немолодая женщина. Ее волосы были собраны в странноватую прическу, чем-то напоминающую кучевое, ватное облако. Их изначальный цвет давно сменился сединой, которую Фарагонда даже не пыталась прятать за магическими красками. Треугольные очки съехали чуть набок, придавая фее ошалевшее выражение, но как только Блум притворила за собой дверь, Фарагонда поправила очки и поглядела сквозь из стекла на ученицу. Она сложила руки на столе и взглядом пригласила ту сесть.       — Что привело вас в мой кабинет в столь поздний час, дорогая? — Фарагонда говорила мягко, но нотки тревоги в ее голосе все равно пробивались.       — Я увидела сон, — не стоит ходить вокруг да около, нужно говорить сразу, открыто, пусть даже директриса сочтет волнения Блум глупыми, она все же выслушает ее и внушит спокойствие, — пугающий сон, мадам. Девушка не утаила от Фарагонды ни одной детали, касающейся ею увиденного. Когда речь зашла о странном звере, помеси летучей мыши, львицы и змеи, рассказ Блум оборвался, но лишь на мгновение, чтобы уловить во взгляде своей слушательницы насмешку — отнюдь, директриса не смотрела на фею с насмешкой, она слушала ту очень внимательно, иногда хмурясь и как будто приходя к, только ей известным, выводам.       — Так значит, — Фарагонда провела рукой по столу, — что-то очень хотело украсть вашу магию?       — Определенно, — Блум кивнула, — оно говорило, что моя магия может в чем-то помочь.       — Помочь значит…       — Директриса, это может быть простым кошмаром?       — Не знаю, моя дорогая, описание смахивает на химеру, но я никогда не слышала о том, чтобы они были крылатыми, да и у вашей отсутствует одна из составных частей. Блум вздохнула. Рассказывая о своем сне, она вдруг осознала, как глупо выглядит. И пусть Фарагонда не говорит ей об этом (да и всем своим видом не показывает), фея все равно испытала стыдливый укол. Наверное, ситуация не столь страшная, чтобы бежать ночью в директорский кабинет. Но ведь раньше Блум молчала о тревожащих ее вещах, из-за чего потом приходилось разгребать последствия не только ей, но и почти всей Алфее.       — Мне кажется, — нарушил тишину голос Фарагонды, — вам стоит вернуться в комнату и хорошенько выспаться. Если необходимо, я попрошу мисс Гризельду принести вам крепкого чая (тот дивный сорт всегда помогал мне уснуть). А завтра я подумаю о нашем разговоре и, может быть, что-то придет мне на ум.       — Хорошо, директриса.       — И Блум, — глаза немолодой феи блеснули за стеклами очков, — я очень прошу вас не рассказывать свой сон девочкам. Я знаю, что вы очень близки, но пока я не выяснила ничего конкретного, мне бы не хотелось, чтобы вы угодили в неприятности, решив самостоятельно разгадать загадку вашего кошмара.       — Да, мадам. Блум поднялась. Сомнений в том, что она расскажет подругам о своем сне, у нее не было, несмотря на обещание, данное Фарагонде.