Часть 4. Наш неоспоримый дуэт

Шум вечеринки остался далеко позади. В гостевом номере компании, предоставленном HYBE, было слышно лишь гудение кондиционера. Алекс уже почти проваливался в сон, убаюканный усталостью и остатками адреналина, когда его слух уловил едва различимый звук. Не сонный вздох, не ворочание. Тихие, прерывичные всхлипы. Он прислушался. Снова шорох, потом приглушённые шаги. Свет из-под двери погас, но через мгновение снова зажёгся. Так повторилось несколько раз. Алекс, нахмурившись, сбросил одеяло и тихо подошёл к двери. Постучал костяшками пальцев почти неслышно: — Мия? Ответа не последовало, только сдавленное рыдание, которое кто-то пытался заглушить подушкой. Он открыл дверь, проходя вглубь комнаты. В свете луны, пробивавшемся сквозь жалюзи, он увидел, как её плечи мелко вздрагивают. — Мия, — снова позвал он, уже мягче, присаживаясь возле кровати и положив руку ей на плечо. — Сестрёнка, что случилось? Она не ответила, лишь глубже зарылась лицом в подушку. Алекс вздохнул. Все их игры, притворство и весёлое шпионство моментально улетучились, уступив место чему-то тёплому и родному. — Мия... — Ничего. Просто не спится. Пройдёт. — Не ври мне, — он использовал свой обычный, лишённый какой-либо игривости тон, который появлялся только, когда дело касалось её благополучия. — Всё, хватит тут дуть на меня своими сопельками, — сказал он уже твёрже, по-братски, слегка встряхивая её за плечо, отрывая от подушки. — Говори, иначе щекоткой замучаю. Я не шучу. Мия сдавленно всхлипнула и медленно перевернулась на спину. Её лицо было заплаканным и растерянным. — Просто... всё это... — её голос дрожал. — Мы тут как клоуны... Я устала врать, Алёш. — Мы не клоуны, — твёрдо сказал Алекс. — Мы стратеги. Мы даём им шоу, заставили их говорить о нас. Завтра все будут сплетничать не о том, как мы поём, потому что уже приелось, а о том, кто кого целовал. А это — внимание. А внимание — это продление контракта. Мы всё делаем правильно. — Мы притворяемся, — продолжила она, смахивая слёзы тыльной стороной ладони и садясь на кровати. — А они... все такие... настоящие. Даже в своих глупостях. А мы... мы просто наблюдаем и смеёмся над ними из-за стекла. И этот Тэхён... он всё понял. Я видела его взгляд. Мне так стыдно стало вдруг. Алекс молчал, давая ей выговориться. Он понимал. Игра, которая сначала казалась такой забавной, начала обретать реальные очертания и реальные последствия. Они начали влиять на реальных людей, на их чувства. — И этот поцелуй... — она снова всхлипнула. — Это же было так... по-настоящему. А мы с тобой тут дурака валяем. — Эй, — тихо сказал Алекс, заставляя её посмотреть на себя. — Это работа. Мы вообще не должны были сближаться, только блеснуть голосами и уйти. Это они всё усложнили своими ставками и глупым флиртом. — Но мы же могли не играть в их игры! — выдохнула она. — Мы могли остаться собой. — А кто мы? — спросил он прямо. — Два инностранца с европейской внешностью? Они бы нас сожрали с потрохами в первый же день. Наша маленькая ложь... защищала нас. Дай угадаю, ты теперь ещё и влюбилась в этого молчуна Тэхёна, который «всё понял»? — он поддел её, пытаясь разрядить обстановку. Мия фыркнула сквозь слёзы и шлёпнула его по руке: — Нет, глупыш, просто... я забыла, каково это — быть настоящей. Вокруг все носят маски, а мы надели поверх их ещё одну. Голова кружится. Алекс тяжко вздохнул и присел рядом с ней на кровать, уставившись в потолок. — Знаешь, что я понял сегодня? — сказал он после паузы. — Что ты — моя старшая сестра, ведёшь себя как трёхлетний ребёнок, когда устаёшь. А ещё я понял, что Тэхён, возможно, не такой уж и плохой парень, если смог тебя растрогать своим вежливым поцелуем в щёку. Она слабо ткнула его локтем в бок. — Заткнись. — Серьёзно, Мия, — его голос стал мягче. — Мы закончим этот проект, получим свои деньги и начнем новый или уедем домой. А всё остальное... это просто воспоминания. Смешные и не очень. Главное, что мы вместе. Как всегда. — Ты прав, но нельзя бесконечно притворяться, что мы... что мы не родные друг другу люди. Что ты для меня не просто младший брат, которому я должна была принести бутерброд в школу. Алекс мягко засмеялся: — Ты ни разу не принесла мне бутерброд.Ты съедала его сама по дороге. Наконец она рассмеялась — сдавленно, хрипло, но это был настоящий смех: — Зато я давала списывать геометрию. Он обнял её за плечи, и она наконец расслабилась, положив голову ему на плечо. — Прости, что разнюнилась, — прошептала она. —Да ладно тебе, — он потрепал её по волосам. — Кто же ещё будет слушать твои сопли, как не младший брат? Теперь спи. Завтра ещё репетиция, а тебе надо выглядеть сногсшибательно для твоего корейского воздыхателя. — Алекc! — Спокойной ночи, сестрёнка. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Мия откинулась на спину и еще несколько минут лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Слова брата успокоили, но не смогли прогнать назойливую мысль, запущенную его же шуткой. «Ты теперь ещё и влюбилась в этого молчуна Тэхёна?» «Нет, конечно же нет, — пыталась убедить себя Мия. — Он просто... другой. Вежливый. Не лезет, как те клоуны». Но в памяти всплывал его спокойный взгляд, молчаливый жест с соком, тот самый тактичный поцелуй в щёку, который не требовал ничего и не обещал. И главное — его фраза, сказанная Алексу: «Я не играю в чужие игры». Он видел их насквозь. И это было одновременно и пугающе, и... притягательно. Но тяжесть на душе стала немного меньше. У неё был замечательный младший брат. И это придавало сил бороться дальше. С другой стороны, её раздражала собственная реакция. Она приехала сюда работать, а не разводить романы с идолами, тем более под прикрытием.