Часть 5. Разоблачение

Утром атмосфера между ними слегка изменилась. Исчезла лёгкая бравада, игривое лукавство. Шёпоты за завтраком стали тише, а взгляды — более задумчивыми. Ёнджун и Бомгю были полны энергии, пытаясь снова привлечь внимание Мии, но теперь их уловки казались ей грубоватыми и наигранными. Она отшучивалась на ломаном английском и её улыбка стала более сдержанной. Тихую идиллию нарушил менеджер, появившийся на пороге с новостью. — Небольшое изменение в расписании. Алекс и Мия, вам нужно будет записать бэк-вокал для новой песни Тэхёна. Они переглянулись, это было неожиданно. Тэхён действительно ждал их, наушники на шее, сосредоточенный и собранный. Он кивком поприветствовал их и сразу перешёл к делу. — Я написал аранжировку. Ваши голоса идеально подойдут для припева. Вот ноты. Они принялись за работу. Тэхён был строгим, но справедливым звукорежиссёром. Он точно знал, чего хотел, и умел этого добиться. Алекс вжился в процесс моментально, голос идеально ложился в предложенную партию. С Мией было сложнее. Она чувствовала себя скованной под его пристальным, аналитическим взглядом. — Мия, — он остановил запись. — Здесь нужно больше воздуха, больше тоски. Попробуй ещё раз. Его взгляд заставил сердце сделать непрошенное сальто. Она быстро опустила глаза к микрофону, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Попыталась снова, но вышло ещё более деревянно. Тэхён сделал паузу, посмотрел на неё, затем на Алекса: — Алекс, можешь дать нам минутку? Тот, удивлённо подняв брови, посмотрел на сестру. Та едва заметно кивнула. — Конечно, — сказал он и вышел из студии, оставив их одних. Мия стояла, опустив глаза в пол, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору. — Мия, — его голос прозвучал тихо, но твердо, едва он подошёл ближе. — Мы можем говорить открыто. Я знаю, что вы понимаете корейский. И вы знаете, что я это знаю. Она медленно подняла на него глаза. — Почему ты ничего не сказал своим друзям? — спросила она уже на корейском, без притворства. — Зачем? — он пожал плечами. — Вам было так весело. А мои друзья... им полезно иногда выглядеть глупо. Учит смирению. В его глазах не было злости или насмешки. Была лёгкая усталая улыбка. — Мне жаль, — выдохнула она. — Мы не хотели никого обидеть. — Я знаю, — он кивнул. — Вы просто защищались, но теперь... теперь давайте работать. Как профессионалы. Забудь обо всём, просто пой. Как ты пела в первый день. С той же силой и... правдой. Она облегченно выдохнула, он не злился. И когда музыка заиграла снова, она запела. С тоской, с силой, с лёгкой грустью и надеждой. Когда последняя нота отзвучала, в студии повисла тишина. Тэхён смотрел на неё с неподдельным восхищением: — Вот так, — тихо произнёс он. — Именно так. — Всё получилось? — в студию обеспокоенно заглянул Алекс. — Да, — ответила Мия. Тэхён кивнул Алексу: — Мы закончили. Спасибо. Вы оба... невероятны. Он собрал свои ноты и вышел, оставив брата и сестру одних в студии. Алекс подошёл к Мие, протянул ей воду: — Ну что? Мир разрушен? Игра окончена? — Нет, — покачала головой Мия, делая глоток. — Она только началась. Но теперь... по-честному. За дверью студии повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры. — По-честному, говоришь? А что, собственно, теперь меняется? Кроме того, что наш молчун оказался этаким тихим гением, раскусившим нас в первый же день? Мия вздохнула, поставив стакан на звукоизолирующую панель: — Меняется всё, Алёш. Мы больше не зрители в их цирке. Мы... участники. Со всеми вытекающими. Он же теперь всё знает. — Нет, не всё. Лишь то, что мы знаем корейский. Больше ничего он не знает, — парировал Алекс. — Ни почему мы это делали, ни кто мы на самом деле. И, похоже, еще не знает, что ты смотришь на него такими глазами, будто он только что спас твоего кота с дерева. Мия покраснела: — Я не смотрю никакими глазами! — Ага, конечно, — фыркнул брат. — Ладно, не важно. Суть в том, что игра просто перешла на новый уровень. Теперь в ней три игрока, а не два. И один из них знает правила лучше нас. Они спустились в холл и снова увидели Тэхёна. Он спокойно разговаривал со звукорежиссёром, показывая на записанные дорожки. Ничего не выдавало в нём человека, только что раскрывшего чужой секрет. — Смотри-ка, — прошептал Алекс. — Холодная кровь. Как будто так и надо.

***

Весь остаток дня Мия ловила на себе взгляд Тэхёна. Нечастый, но всегда точный. Он не улыбался, не подходил. Но когда их глаза встречались, он не отводил взгляд, как раньше. В его взгляде читалось понимание. И что-то ещё... вызов? Любопытство? Мия не могла понять. Перед самым уходом, когда все уже собирали вещи, Тэхён подошел к ним: — Алекс, Мия, спасибо за работу сегодня. Ваши голоса... они добавили песне именно то, чего не хватало, — обратился он на корейском. Бомгю и Ёнджун, стоявшие рядом замерли. Алекс, после секундного шока, кивнул с уважением: — Спасибо. Это была интересная задача. Тэхён перевёл взгляд на Мию. — Мия, — его голос звучал мягче. — Ты сегодня была великолепна. А потом просто развернулся и ушёл, оставляя их в эпицентре взрыва. — Что?! Вы понимаете нас? — завопил Бомгю, его лицо выражало самое комическое недоумение. — Как долго? С самого начала?! Ёнджун смотрел на них, и на его лице медленно расцветало осознание всего их поведения за последние дни: — О, нет... — прошептал он. — Вы же всё слышали... Всё... Алекс посмотрел на них с самой невинной улыбкой, какую только мог изобразить: — О чём это вы? Мы, кажется, немного недопонимаем друг друга. Он взял Мию под руку и повёл к выходу, оставив двух певцов в состоянии полного и абсолютного ступора. Их смех громыхал эхом в пустом лифте: — Ты видел их лица? Они сейчас умрут от стыда! — Думаю, мы только что отомстили за все их глупые жесты и намёки, — ухмыльнулся Алекс. — Хотя... нашему молчуну, кажется, всё равно. Он добился своего. Лифт остановился, открывая двери в лобби. Их смех постепенно стих. — И чего он добился? — тихо спросила Мия, глядя прямо перед собой. Алекс вздохнул, положив руку ей на плечо: — Он заставил тебя петь по-настоящему и заставил тебя задуматься. А это, сестрёнка, куда опаснее любого флирта. Они вышли на прохладный сеульский вечер. Игра действительно вышла на новый уровень. И правила теперь диктовал не он, и не она. Правила теперь диктовала жизнь. А она, как известно, самый непредсказуемый игрок из всех.