Часть 42 В ПАУТИНЕ….

Город уже погрузился в темноту позднего вечера, когда карета барона Штольмана старшего остановилась у подъезда его городского дома. Огоньки фонарей отражались в мокрой мостовой, воздух был влажным, пахло гарью каминов. Но Платон Генрихович не ощущал ни холода, ни запахов- он был озабочен другим. Домашние слуги доложили, что барин младший отбыл около часа назад… на званый вечер. Адрес Платону был знаком. Он не ошибся в своих предположениях. Его вновь окатила волна холодного раздражения, смешанного с тревогой. Он сел в карету и велел ехать к Нежинской… Эта дама жила в красивом доме, но не в центре. Фасад был ярко освещен- праздничная иллюминация для тех, кто стремился произвести впечатление на великосветское общество. Музыка уже вовсю звучала из открытых окон, слышался женский смех… Платон не стремился вливаться в этот праздник. Он вошёл через боковой вход, едва заметный. Слуги его узнали, но не стали объявлять по велению господина. Штольман вступил в небольшой зал, чьи зеркальные стены были задуманы для увеличения объема… Тут уже находилось много гостей. Дамы были одеты ярко, вели себя достаточно раскованно, смеялись громко. Мужчины склонялись к ним слишком близко. Это был совсем другой мир, не похожий на строгий дом Штольманов. Мир, в который когда-то Нина пыталась заманить и Платона… Он медленно обвел зал взглядом. Многие лица были знакомы. Но тех, кого он искал- не находилось. Еще один внимательный долгий взгляд. Нет. В зале ни Нины, ни Якова не было… На душе все больше сгущалась темнота. Барон покинул зал, желая пройтись по коридорам… Неожиданно всплыло воспоминание своего первого визита сюда по приглашению хозяйки. Та как всегда играла многозначительно глазами и предложила посмотреть ее оригинальную коллекцию. Она располагалась в особой комнате Нины- в маленьком будуаре, обитом темно-вишневым атласом, где висели с десяток картин с излишне откровенными сюжетами западных мастеров. Нина хвасталась, что собирала их тайком от покойного мужа. Она любила говорить, что каждая картина - «для размышления и вдохновения». Ноги его сами собой понесли туда, как будто предчувствие подсказывало. Платон нашел дверь легко- еще не забылось… Створки были чуть прикрыты и у барона в груди неприятно кольнуло сердце. Подслушивать он не имел привычки, но из за мерзавки Нины уже делал это дважды… Он подошёл вплотную и услышал тихие голоса… Потом тишина… Заглянув в узкую щель Платон увидел картину, но не нарисованную художником, а созданную его бывшей любовницей…. Спиной к двери стоял его сын. Его шею обнимали белые обнаженные женские руки. Тело, облаченное в атласное черное платье прижималось к молодому барону. Нина (а это была она!) тянулась к его губам жадно, уверенно, как женщина, привыкшая брать своё. Яков еще попытался держаться, но Нина ловко перехватила его лицо ладонями …и поцелуй состоялся. … Платон вдруг почувствовал боль… но не от ревности, нет! А … за сына… Тому старый Штольман хотел лишь счастья… Платон резко отстранился и шагнул прочь от двери. Хотелось выдернуть из лап этой хищницы своего ребенка.. Путь уже давно взрослого и умудренного опытом... Шрамов Якову и без того достаточно!.. Барон старший стукнул в порыве гнева кулаком по деревянной панели стены, создав гулкий звук… Пар выпустил… и может этот поцелуй прервал… Платон прогуливался вдоль стен зала, иногда с кем то вынуждено здороваясь. Его глаза искали хозяйку этого праздника. Наконец, в зеркальном отражении ее фигуру он заметил. Нина блистала как черный цветок в своем царстве.. разврата… Всем улыбалась, мужчинам строила глазки… Все как всегда. Их взгляды, наконец, встретились… Барон изобразил подобие усмешки и приготовился ждать… Нежинская оказалась рядом уже через несколько минут. Он знал это…. Лицо Нины озарялось тем самым, слишком ему знакомым, сиянием торжествующей надежды… -Платон Генрихович! Рада приветствовать Вас в своем доме!- заулыбалась ему дама одной из своих обворожительных улыбок. Тот молча отвесил легкий поклон. -Я очень гостеприимная хозяйка и рада всем гостям!- продолжала сверкать улыбкой Нина, прозрачно намекая на холодный прием у него на празднике… -Я проезжал мимо…- выдавил из себя первую пришедшую на ум банальность барон. -Понимаю,- улыбнулась многозначительно Нежинская,- но не смогли не зайти… Мимо меня мало кто проходит равнодушно…. Рядом стоявшие гости рассмеялись. Штолман изобразил подобие усмешки и тихо затерялся в толпе. Якова он заметил в группе мужчин… Это радовало. Но все равно тревога сидела в груди. Он замер в тени у колонны в раздумьях… Сзади вдруг послышался знакомый тихий голос: -Я знала, что Вы придёте,- торжествующим тоном проворковала Нина… - Я просто была уверена в этом, барон. Мужчины лишь делают вид, что стремятся к свету и чистоте. На самом деле их манит все темное и опасное… Особенно тех, кто пытается казаться равнодушно- холодным…. Голос женщины звучал победно. Его это еще больше рассердило, но он выдержал паузу и лишь буркнул: - Не обольщайтесь… Нина улыбнулась шире и встала рядом: - Напротив, я уверена, Платон Генрихович… А Вы неуж и правда надеялись, что эта Ваша девочка сможет заменить женщину?.. Меня?- она перевела на него свой торжествующий взгляд.- Но, увы, она все ж таки Вам наскучила, дорогой мой… Да и какие развлечения может предложить юная барышня, кроме игр в хозяйку имения? В ней ведь кроме благопристойности, глаз да свежести… больше ничего и нет…. Платон бегло взглянул на самоуверенное лицо дамы и холодно произнес: - Оставьте мою жену в покое…. -Ах! Ну, конечно, Ваша «жена»!- иронично произнесла Нина, вздёрнув брови, будто слышала забавный анекдот.- Да пожалуйста! Только будьте честны, господин барон. Вы приехали сюда… ко мне сегодня из-за скуки… Вас тянет туда, где знают, что вам нужно, а не туда, где делают вид, что уважают… Он обернулся и зло прищурился: -Вы ошибаетесь… Нина фыркнула насмешливо. -Нет! Это Вы себя пытаетесь обмануть... Вы приехали сюда, потому что Вас тянет ко мне! Вы хотите, чтоб я Вас позвала … Но боитесь признаться… что Ваша холодность в последние месяцы опостылела Вам самому! Платон тихо, но жестко оборвал: -Я не собирался к Вам возвращаться! И не желаю продолжать эту беседу! Нина будто опешила на секунду от этих сердитых слов. Но потом её красивое лицо, ещё секунду назад полное самоуверенности, медленно превратилось в холодную, острую маску. -Вот как? - тихо протянула она, вглядываясь в серые стальные глаза барона.- Значит, Вы окончательно поставили точку? -Она уже давно поставлена… Вами…- холодно процедил Штольман и отвернулся в зал…. Нина скрипнула зубами, но быстро взяла себя в руки, придав лицу беспечность самоуверенной красавицы. -Ну, хорошо!- блеснула она гордой улыбкой.- Если Вы не нуждаетесь во мне…то и я не собираюсь рыдать и упрашивать… Не Вы, так кто то другой… У меня достаточно поклонников и Вы их тут видите…. -О, да! - зло хмыкнул Штольман.- я видел… В картинном будуаре… Нина вздрогнула как от испуга. Но мгновенно приняла невозмутимое выражение. Ее глаза наполнялись торжеством… Она медленно улыбнулась, изображая кокетство; это была улыбка женщины, которая почувствовала власть. - Да? Ммм… И правда, я демонстрировала Якову Платоновичу свою коллекцию... - выглядела сплошной невинностью Нина, но глаза явственно сообщали о пороках. «А что еще?»- мысленно хмыкнул Платон. -Ваш сын, господин барон, очень приятный мужчина. И так заинтересовался живописью…- делилась Нина с ангельским взглядом своих дьявольских глаз. -Вы постарались… - съязвил Штольман. Нина делала вид, что не понимает и продолжала изображать невинность: - Ну, конечно, господин барон! Яков Платонович так нуждается в особом внимании. Ведь он ранимый, но гордый… С ранами на теле, но с одиночеством в сердце... Знаете, он вовсе не похож на Вас. В нём…есть мягкость... И благодарность женской ласке…. Слова Нина произносила с добродушной улыбкой, но глаза светились злым намеком. И каждая фраза попадала в барона, как острый камень. Он не выдержал и процедил сквозь зубы: - Что Вы задумали? Нина как будто нечаянно прижалась плечом к нему и тихо рассмеялась: - Ничего, господин барон! Ничего… кроме того, чтобы вызвать чувство сожаления… у Вас! Есть женщины, которых невозможно забыть… Вам все равно захочется снова окунуться в мои объятия… Но они могут быть уже заняты… Молодыми, горячими мужчинами… Вот, к примеру, Яков Платонович мной уже восхищен…. Дьявольские глаза Нины горели торжеством. Платон заиграл желвакам: - Вы решили обаять всех баронов Штольманов.- язвительно процедил он. Нина кокетливо наклонила голову набок: - Вам же я больше не нужна… А Ваш сын красив… благороден… И так искренне… верит.. в участие… -Замолчите!- прервал ее зло барон. - Разумеется, Платон Генрихович… Я умолкаю… Но Вы имейте в виду, что больше не являетесь участником моей игры.- Нина кокетливо стукнула его веером по плечу и самоуверенно усмехнулась.- Теперь на моей шахматной доске иные фигуры… И другой интерес…. -Вы решили сделать моего сына инструментом мести?.. - нахмурился зло Штольман старший. -У меня даже мысли подобной не было!- фальшиво возмутилась дама. Платон окончательно рассердился. - Оставьте Якова в покое! Найдите себе другую игрушку! - Все мы чьи то игрушки.- усмехнулась плотоядно Нежинская.- Сперва я была Вашей, теперь кто то будет моей…. - -Кто угодно, но не мой сын,- чеканил слова барон, но все больше понимал, что не сможет на нее повлиять… Если только убить…. Нина вдруг протянула руку и медленно провела пальцем по его губам. Платон дернулся.. -Вы ревнуете! Как это мило…- торжествующе прошептала Нежинская. Барон отвернулся, окончательно убеджаясь, что любое слово дальше будет только усиливать её власть.Но Нина зашептала в его ухо: -А если я отвечу взаимностью на внимание Якова Платоновича? Что Вы сделаете, барон? Запретите?.. Вызовите его на дуэль?.. Будете смотреть и мучаться, представляя нас в постеле?…. Штольман побагровел, но не ответил… Его кулаки сжались и он рванул прочь. В спину ему послышался торжествующий смех: - Вы ничего не можете... Ничего! Платон стремился на выход как за глотком свежего воздуха. Потому что эта женщина могла лишь одной улыбкой и словом отравить мужской организм… «А как же Яков?- вдруг вернулся здравый рассудок.- Оставить сына здесь в этой паутине лжи он не мог и не хотел!» Барон Штольман старший скрипнул зубами и вернулся. Прохаживаясь вальяжно вдоль стен зала он рассматривал гостей. Его взгляд, наконец, нашел в дальнем углу высокую фигуру сына. Лицо Якова было холодным, почти каменным, руки за спиной, во всей позе не расслабленность от присутствия на празднике жизни, а напряженность.. Платон направился к нему…. Яков заметил приближающегося родителя и взгляд его потемнел…. - Отец? Что Вы здесь делаете?- вежливо, но сухо поинтересовался он и добавил с едва заметной усмешкой.- Я думал, Вы не интересуетесь такими развлечениями…. Платон напрягся от такого тона, но ответил спокойно: - Я за Вами… - За мной? - усмехнулся Яков, едва сдерживая колкость.- Вы забыли сколько мне лет? Я давно не мальчик, чтобы меня забирать с вечеринок…. Платон почувствовал дерзость, но проглотил ее: - Яков Платонович, это неподобающее для приличного господина место….- сухо, но по отечески наставительно возразил он. - Отец!- уже почти не в силах скрывать возмущение возразил молодой барон.- Я уже давно в том возрасте, когда сам способен разобраться со всеми приличиями! -Конечно! Но именно сегодня Вы можете совершить ошибку, сын!- тихо, но настойчиво продолжал Штольман старший. Его наследник иронично вскинул брови: - И что же тут может случится ошибочного? Послушать музыку? Принять бокал вина? Побыть в приятной компании? Не Вы ли упрекали меня в замкнутости? А когда мне захотелось окунуться в светскую жизнь, Вы примчались за мной как за малолетним школяром! Платон раздражённо качнулся на пятках. Привлекать внимание к своему спору не хотелось, но его сын проявлял недюжиное упорство. Это раздражало и еще больше волновало. Он явно не стремился уезжать отсюда- от Нежинской! - Яков Платонович,- тихо и достаточно спокойно принялся снова убеждать барон старший,- дело как раз в обществе, из за которого Вы здесь оказались! Я не сомневаюсь, что Вы прекрасно разбираетесь во всех приличиях, кроме одной дамы, которая Вас сюда заманила… Поверьте, она не стоит Вашего внимания! Его сын тут же сделал каменное лицо, как будто закрывшись: -Вот как?- холодно протянул Яков.- Вы уже и сюда решили вмешаться? А кто, по Вашему мнению, стоит моего внимания? Графская дочь? С которой Вы и Ваш сосед пытаетесь меня свести как жеребца ради породы и удобства местоположения имений? -Вы переходите все границы, сын мой!- начал тихо закипать Платон. -А Вы вмешиваясь в мою личную жизнь, не переходите?- тоже сердился Яков, сверкая своими глазами. Сердце отца сжалось при виде их… таких родных. Ведь это был его наследник: плоть от плоти, кровь от крови! Он должен его уберечь! Поэтому Штольман старший сглотнул ком гнева и возмущения от неуступчивости сына и тихо произнес: - Яков Платонович, пойдемте отсюда… Очень Вас… прошу…- это было неслыханно, чтобы Платон так кого-то упрашивал. Но его потомок гордо вскинул подбородок и холодно отрезал: - Нет…. Мужчины молча смотрели друг на друга одинаковыми глазами. Пауза- тяжелая, почти давящая- затягивалась. Платон выдохнул, коротко, как перед прыжком в холодную воду, понимая, что другого выхода нет… Он должен раскрыть все карты… - Хорошо, тогда скажу прямо. Дама, приглашением которой Вы так увлеклись, недостойна Вашего внимания, потому что сама является недостойной женщиной… - коротко цедил слова Штольман старший. Заметив возмущение на лице сына он его опередил горьким признанием: - Я с полным правом это утверждаю, потому что знаю её лучше Вас! У меня с этой дамой… были… достаточно близкие отношения! Мужчины вновь обменялись колючими взглядами. В глазах Якова вспыхнула догадка. Он выпрямился, как будто отпрянув от отца, и принял вид холодной отстраненности…. - Что ж… вы оба были свободны… - произнёс сухо он.- Не понимаю только, как это касается меня…. - Напрямую!- пошел в открытую барон старший.- Нина пытается отомстить мне через Вас! Вы угодили ей… под горячую руку. Она играет Вами!. Играет мерзко… Но Вы ей не нужны. Она лишь пытается меня ранить- через Вас! - Как интересно!- скривил губы в показной ехидной усмешке Яков, хотя сердце заныло, - Вы почему то уверены, отец, что всё в мире вертится вокруг лишь Вашей персоны? Платон побледнел: -Я пытаюсь Вас защитить, мальчишка! -Я не просил!- отрезал сердито барон младший. Он был зол. На отца, на его вмешательство, на эти непонятные откровения…. Он шагнул мимо, желая покинуть его общество. «Надоело!»- стучала одна лишь мысль в висках. Эта эмоция вылилась в тихие, но злые слова. Яков впервые сорвался по-настоящему: - Я устал, отец! От Ваших брачных планов! От Ваших наставлений! От Вашей вечной уверенности, что знаете как мне жить! Глаза Платона вспыхнули и тут же погасли: -Это не так…- тихо возразил он, мигом превращаясь вдруг в усталого, старого человека…- Я просто не хочу, чтобы Вы страдали… из за меня, сын… Эта женщина во многом стала причиной той злосчастной дуэли с князем… Она играла нами… Мной то точно… ради денег. А когда я порвал с ней…она взялась за Вас! Штольман старший излив это признание совсем сник. Плечи опустились сами собой. Лицо Якова стало бледно, но глаза прищурились: -Вы обо мне сейчас с ней говорили? Его отец выдержал этот взгляд и бросил: «Да.» Пару секунд они смотрели друг на друга. Старший в ожидании решения, младший- решая… - Езжайте домой, отец,- сухо, но уже спокойно посоветовал Яков. -А Вы? -Обо мне не беспокойтесь…- бросил Яков и захромал прочь, уходя от него в зал, в суету… Платон смотрел ему вслед с ощущением, что сердце покрывается ледяной коркой….