Часть 50 ЗАБОТЛИВЫЕ РУКИ

Это утро началось для Полины с тошноты… Опять… Но сегодня она дошла до рвоты… Ей было плохо… Те дни она списывала это на плохую еду, но сегодня вернувшись в изнеможении в постель она впервые подумала о беременности… Да, и остальное указывало на нее! Полина закрыла глаза и всхлипнула. Только этого не хватало! Меньше всего ей нужна была эта настоящая беременность! Все Тошка паскудник! Ни одной ночи не пропускал! И ни разу не побеспокоился о последствиях. Это не барин!.. Полина открыла глаза и задумчиво взглянула на низкий потолок. А может это и к лучшему? Не нужно будет придумывать как избавиться от лже беременности!.. Ее глаза засияли… но потом снова потухли. По срокам не совпадает да и… рыжий Тоха мог и тут подгадить… Родит от него рыжего и все… Барину не предъявишь! Полина тяжело вздохнула и осторожно села. Кажется, отпустило… Нужно собираться на работу, и так ее уже, наверно, потеряли… А потом придется подумать на счет этого ребенка… Анна вышла из флигеля барона в сопровождении своей горничной и направилась по тропинке: -Домнушка, ты прости за такой вопрос, но…ты что, ночевала у денщика?- тихо и слегка смущенно спросила она у служанки. Та глядя вниз согласно кивнула: -Да, барыня… Анна помолчала и решилась на еще один вопрос: -У Вас что? Любовь?.. Или это из за моей… просьбы?- она несмело перевела взгляд на горничную. Та обернулась и смущенно улыбнулась: -С Вашей подачи, барышня… но по моему согласию… Анна покачала головой и вздохнула: -Ты уже взрослая девушка, Домна… И сама отвечаешь за свою жизнь… А я рада за тебя.. Хоть ты будь счастлива… Только уж не подведи меня, Домнушка… Чтоб никаких сплетен и жалоб не было на вас… -Ни в коем разе, барышня Аннушка Викторовна,- улыбнулась ей горничная… Анна ответно тоже попыталась ей улыбнуться, но вышло грустно. -Домнушка, могу я надеяться на твое молчание относительно того, что ты наблюдала ночью?- Анна заглянула в глаза служанки.- Об этом не должна знать ни одна живая душа…Твой… любимый тоже… Для всех Яков Платонович повредил ногу, оступившись… -Не извольте беспокоиться, барышня,- кивнула служанка.- Раз Вам так надо… я никому… Анна благодарно коснулась ее плеч: -Ты ступай домой, а мне надо в мастерские сходить,- распорядилась она и поспешила туда. В хозяйстве молодого барона уже во всю кипела работа. К Анне подбежал один из работников и девушка заказала ему лангнеты- плоские, но крепкие и гладкие. Их пообещали сделать за пару часов. А вот с костылями придется повозиться дольше. Анна поблагодарила, попросила сделать качественно и направилась домой. Там уже ее дожидался завтрак. Но аппетита не было. Она очень устала, но больше всего беспокоило поведение Якова Платоновича. Она понимала его, но сейчас при свете дня, и пережив его гнев, Анна все больше чувствовала вину… за самоуправство. «Она не имела права так поступать! И в этом была абсолютно согласна с бароном… Но он не дал ей другого шанса! Ее поступок можно было с полным правом назвать насилием… Но из за любви, а не из за ненависти! Из за ЛЮБВИ!»- эта мысль и обожгла своей новизной и пронзила озарением. «Неужели она любит? Любит Якова Платоновича? Сына своего мужа? Своего пасынка?»- от этого осознания стало и светло, и страшно… «Как же теперь ей быть? Как жить с этой мыслью и знанием?»- это был сложный вопрос. И очень не вовремя вставший. Разве ей до этого пока? Нужно сделать все, чтобы Яков Платонович благополучно пережил этот месяц. Не повредил ногу, не чувствовал себя ограниченным, одиноким и… не сердился больше на нее… А вот с последним пунктом было сложнее всего… Но она постарается не обращать внимания на его эмоции. Это временно! Дай бог, все будет хорошо! И он оживет! Лишь бы только ее усилия не были напрасными… Утонув в таких мыслях девушка даже не заметила, что ела. По быстрому выпив чай она распорядилась приготовить завтрак для молодого барона. Сама же привела себя в порядок в своей комнате, умывшись и сменив платье… Слегка посвежевшая и взбодрившаяся она позвала вновь с собой служанку и поспешила к барону во флигель… К этому времени должны были принести и лангеты… Их пропустил Ульяшин. На тихий вопрос барышни, как там Яков Платонович, тот грустно вздохнул, что лежит и молчит… Никого видеть не желает… Как бы и их не прогнал.. Но Анна уверенно постучала, не дождалась ответа и заглянула внутрь. Он лежал все в той же позе, закрыв лицо локтем. «Спит или нет?» Анна тихо подошла ближе и позвала: -Яков Платонович… Через долгую паузу послышался недовольный голос: -Вы опять здесь… Анна оживилась, но по деловому заявила: -Вам завтрак принесли, пора подкрепиться… В ответ тишина. Девушка указала служанке глазами на стол, чтобы поднос туда поставила и несмело поправила угол простыни. Ее руки дрожали. Это от нервов… Она понимала и попыталась успокоиться… Но вся фигура лежащего на кровати барона как будто служила ей яркой укоризной… Девушка тихо присела на стул в изножье кровати и осторожно коснулась ног Якова. Тот слегка отодвинул руку с лица и хмуро на нее взглянул. -Как Ваше самочувствие, Яков Платонович?- негромко поинтересовалась она, убирая простынь с перебинтованной ноги. -Вашими стараниями… терпимо…- сухо ответил он. Домна позади тактично кашлянула и сообщила, что будет дожидаться в коридоре. Они остались одни. Анна подрагивающими пальцами проверяла бинты. -Зачем Вы опять пришли?- зашипел на нее Штольман.- Вы понимаете, что это выглядит неприлично! -Я в сопровождении слуг, поэтому не стоит об этом волноваться,- показно равнодушно возразила Анна, делая вид, что проверяет узлы. Просто так здесь сидеть он ей точно не позволит. А ей хотелось узнать его состояние. Это барон, похоже, с ней тоже не желал обсуждать. Но ей очень нужно было оставаться с ним рядом… -Дайте распоряжение моему денщику и уходите…- снова превратился в льдышку Штольман и откинулся на подушки. Его забинтованная нога попыталась отодвинуться в сторону. -Осторожно, Яков Платонович. Пока нет хорошей фиксации, не шевелитесь.- строго попросила девушка. Штольман убрал руку, желая что то сказать и явно не доброе, но тут в приоткрытую дверь заглянул Ульяшин: -Ваше Благородие… барыня… тут Вам передали…- он протянул деревянные свежепахнущие плашки. Анна обрадовалась и схватилась за них, как за прекрасный повод остаться здесь подольше: -Отлично, Яков Платонович, Ваши лангеты прибыли… Сейчас заменим ими старые и Вы будете чувствовать себя уже более уверенно,- Анна бойко лепеча засуетилась с покалеченной ногой. Сняла осторожно бинты, несколько раз предупредив не двигаться, и проверила сперва шов. -Вас боль еще беспокоит?- поинтересовалась она. -Терпимо…- снова последовал после паузы короткий ответ. -Если будет сильно беспокоить- скажите, это очень важно…- говорила Анна, аккуратно обрабатывая шов и устанавливая лангеты. Яков невольно дернул ногой от боли, но сцепил зубы. -Простите, но придется немного потерпеть,- бормотала баронесса, стараясь не причинять дискомфорта. Штольман молчал, девушка сосредоточилась на перевязке и невольно расслабилась. За работой она отвлекалась и действовала уверенней. -Ну, вот… Пока все неплохо, Яков Платонович,- мягко улыбнулась барышня, глядя на руку, под которой барон прятал лицо. Она прикрыла ногу простыней и выжидательно умолкла. В ответ- тишина. -Теперь Вы можете сесть и позавтракать, Яков Платонович. Сейчас я уже спокойна за Вашу стопу. Вы точно ее не повернете… Снова тишина в ответ. -Яков Платонович, остывает все…- мягко повторила девушка. -Благодарю… за беспокойство,- не меняя положения, наконец, произнес холодно Штольман. -Вам следует подкрепиться, господин барон,- уже более холодно повторила Анна. -Я сделаю это как только Вы уйдете,- откинул руку Штольман и послал ей взгляд. Анна поняла его как выпроваживающий. -Я Вам мешаю?- тихо поинтересовалась она, поднимаясь со стула. Яков окатил ее возмущенным взглядом: -Вы, надеюсь, понимаете, что я не одет, чтобы вставать перед Вами! Анна порозовела от смущения, кивнула и попятилась к дверям: -Костыли обещали сделать, но чуть попозже… Придется потерпеть, Яков Платонович… -Теперь, похоже, это будет моим девизом…- буркнул недовольно он, слегка приподнимаясь на локтях. Анна изобразила нечто напоминающее улыбку и покинула спальню барона. Ульяшин и Домна тихо разговаривали в коридоре. Анна снова повторила тому правила осторожности для барона и покинула флигель… На душе было как то смутно. Яков Платонович сердился на нее… Это оказалось тяжело. Почему ей так были необходимы его добродушная улыбка, теплый взгляд, безмолвное одобрение? Ради них- сейчас Анне казалось- она бы сделала очень многое… Но… ради его счастья и благополучия она совершила нечто гораздо большее… И если б понадобилось все повторить, она бы поступила так же… Анна была уверена… Баронесса утонув в своих мыслях прошла по тропинке к дому и не заметила притаившуюся в кустах Полину. Та на кухне услышала разговоры о том, что молодому барину готовили завтрак во флигель- вроде как ногу повредил, и поспешила к нему. Но завидев выходившую молодую барыню нырнула в кусты. На душе стало еще темнее… Она с утра была в плохом настроении. Эта тошнота донимала, еще осознание того, что беременна от нелюбимого и нежеланного мужчины… Все не кстати! Все как то не так как хотелось! Ну, почему? За что ей все это? Из за кого?? Вот эта мысль была как соломинка, уцепившись за которую можно было свое плохое настроение перенаправить на виновника всех ее бед! «Вот она! Белолицая, с льдистыми глазами барынька, что поломала ее счастливую жизнь! Отвернула барина от нее! Шастает везде… цветет… все ей нипочем! Нигде от нее нет покоя!» Полина сжала кулаки в бессильной злобе. «Ну, ничего! Она еще подумает, как отыграться!» А пока очень хотелось проведать своего любимого барина. Как он там? Что с ним случилось? Она прошмыгнула во флигель, не обнаружила денщика на входе и нырнула к барским покоям… Ульяшин помогал своему хозяину одеваться, усаживал поудобнее и попутно сетовал на то, как так барин неудачно оступился… И именно больной ногой. Это ж надо какая неприятность. Но даст бог, они и с этим справятся. К тому же госпожа баронесса проявила участие. Так что все будет у барина хорошо. И он обязательно поправится и встанет на ноги… Штольман слушал слугу вполуха, а сам все думал о своем будущем. Сейчас оно ему казалось совсем не радужным. Если б кто посмел провернуть с ним такую обманную операцию- убил бы на месте! За самоуправство, за наглость, риск и… и… он даже не мог подобрать подходящего слова для описания того, как с ним поступила эта барышня! Вот именно! Только потому что это была ОНА (!), Яков и держал себя в руках. Хотя был зол! Он два года хромал, да! Но ходил! А сейчас? Что с ним будет после этой непонятно как проведенной операции? Да руками, пусть мягкими и ласковыми, но неопытными!!! Перед глазами встала картина как ручки его мачехи осторожно касались его ноги… От этого даже мурашки по коже бежали. Столь интимно это выглядело… Но осознание того, что его могла ожидать полная неспособность ходить без костылей всю оставшуюся жизнь, лишала ситуацию всей пикантности… Хотелось лишь одного- ходить! Пусть хромая!.. Яков снова рассердился и заиграл желваками, невольно срывая раздражение на своем денщике. А тот терпеливо снося устраивал поднос на коленях барина… Тут дверь в спальню тихо приоткрылась, на пороге возникла Полина. На нее уставились две пары мужских глаз. Ульяшина с недоумением. Штольмана - хмуро. -Простите, барин… Не помешаю? Хотела лишь узнать как Вы? Услышала, что, вроде, ногу повредили… - бормотала служанка, слегка продвигаясь в комнату. Денщик кивнул хозяину и вышел, оставляя тех наедине. Барон равнодушно смотрел на служанку: -Зачем ты пришла, Полина? Мало тебе дел и хлопот?- он вздохнул и обратил внимание на кофейник. Пить очень хотелось… Интересно, чем его усыпили? Явно что то с опиумом было. Вкус во рту и сухость раздражали… -Так волнуюсь за Вас, барин. Чай не чужой мне… Беспокоюсь очень…- встала возле него девушка. -Как много обо мне беспокойства,- саркастично усмехнулся сам над собой барон.- С чего вдруг это всем я понадобился? Полина, кажется, поняла о каких всех он говорит, в очередной раз рассердилась на барыню и присев к его ногам попыталась заглянуть в глаза: -Неуж забыли, барин, как дороги Вы МНЕ? Люблю, волнуюсь, все сделаю за ради Вашего счастья… -Ой, Полина, пожалуйста,- устало поморщился Яков,- не нужно этих слов… Все в прошлом… -Не нужно слов, так как прикажете, барин. Буду молча Вам помогать,- с улыбкой засуетилась служанка, проявляя инициативу, и стала наливать в чашку еще теплый кофе.- Только зря Вы, Яков Платонович, говорите про прошлое. Мои чувства к Вам до сих пор со мной.. и живы… Она ласково поглаживая его забинтованную ногу снова попыталась поймать взгляд хозяина. Он невольно нахмурился, глядя на девушку: -Ты теперь замужняя женщина, Полина... Не гоже так тебе говорить, ступай… -Знаете же, барин, как я стала замужней… Не по своей воле…- тихо вздохнула служанка, все гладя его ногу. -Ничего не изменить, Поля! У тебя теперь муж и скоро родится ребенок. Береги семью и свое репутацию…. Ступай… Ты мне здесь не нужна…- мягко, но устало попросил Штольман. Он все больше уставал от этого разговора. И от женщины, что никак не могла его забыть… «Не до нее сейчас, ей богу!» -Так ведь Ваш это ребенок, что ношу в себе, барин!- положила ладонь на живот служанка, с мольбой в глазах глядя на хозяина.- Не уж это не свяжет нас… навсегда? -Нет, Полина!- нахмурился барон.- Я сдержал свое обещание! Ты теперь все имеешь: и семью, и отца ребенка, и дом! Остепенись и забудь про «нас»… Теперь думай о муже! Зачем ты просила отослать его в поля? Я поверил тебе, а ты, неуж, обмануть меня решила? Его брови сошлись на переносице, серые глаза пронзали сердитым взглядом. Полина испугалась: лишаться его доброго расположения никак не хотелось. -Бог с Вами, барин! Да я ни в жизнь против Вас! Ничего дурного обо мне не думайте! Я пришла Вас проведать, помочь может нужно? Так я все сделаю! -Ничего не нужно, Поля! У меня есть слуга! А ты приступи к своим обязаностям лучше, пока на тебя не стали жаловаться…- Яков забрал у нее свою чашку с почти уже холодным кофе, поморщился от него и закрыл глаза: он так устал за это утро! Как будто целый день решал важные дела…. Кстати, как там его мастерские? Без его контроля наворотят делов мужики. Штольман снова начал сердиться… На свою ногу, что теперь не даст ему ходить… и на барышню, что сотворила с ним самоуправство! Он открыл глаза и наткнулся взглядом на печально молчавшую служанку. «Господи, еще Полина ту со своими заботами!» -Вы прогоняете меня, барин?- с такой болью в голосе вопросила служанка, что готовый ответ Якова: «Да», застрял в горле и он вздохнул устало: -Иди, займись своими делами, Полина… У каждого есть обязанности… И у тебя, и у моего денщика… и у меня… Ступай… милая… Не до тебя нынче… - он потянул ее за локоть, насильно поднимая с пола. Девушка отпустила его колени и встала, глядя на барона больными глазами: -Я так хотела… пожалеть Вас, приласкать… чтобы и Вы … меня…тоже.- тихо, почти шепотом произнесла служанка.- Мне так нужно… Ваше ласковое слово, барин… Но Штольман качнул головой и отвернулся к окну: -У тебя теперь есть муж, Поля… Все ласковые слова отныне от него… Иди… -Барин…- почти беззвучно всхлипнула девушка. Но ответа не получила… Яков Платонович молча смотрел в окно, как будто забыв про нее… Полина вышла на улицу. Солнышко сегодня грело как летнее, но на сердце легла туча: «Она больше не нужна! Ни она, ни ребенок, которого прижила с постылым конюхом… Этим барина она больше не удержит! Но отпускать его сердце никак не хотело!… Еще не все потеряно! Она избавиться от того, что вскоре испортит ее фигуру и… посмотрит, что можно еще сделать, чтобы вернуть расположение барина!» Яков Платонович молча смотрел в окно и невольно думал о состоявшемся разговоре… Странно… Он вдруг поймал себя на мысли, что за этот короткий срок о нём заботились сразу две женщины. Но забота эта была похожа лишь внешне. Полина- с привычной мягкостью и с тем правом, которую давала прежняя их связь,. Её руки, её слова, её близость… Всё это он знал, всё это уже было в его жизни. И сейчас не отзывалось ничем. Ни теплом, ни болью, ни раздражением. Пусто… Спокойно… даже устало… А с Анной было иначе…. На неё он сердился. По-настоящему. Злился на ее своеволие, на эту её решимость, на вмешательство, на то, что она осмелилась РЕШИТЬ ЗА НЕГО! Он не понимал, что ею сейчас двигало: вина ли за содеянное, жалость, желание оправдаться… или что-то ещё, о чём он не имел права даже думать… И всё же, стоило её рукам коснуться его, как злость странным образом теряла остроту. Он ловил себя на том, что тело отвечает раньше, чем разум успевает возвести стену. Это бесило… Пугало... Унижало… Он хотел быть камнем. Хотел не чувствовать. Но рядом с ней - чувствовал… И это было самым опасным… Потому что Полина ничего в нём не меняла. А Анна- меняла всё… даже тогда, когда он отказывался это признавать…. Он в очередной раз вспомнил её руки. Скорее их прикосновение… Как она поправляла бинт: осторожно, почти не дыша, как будто боялась причинить лишнюю боль. И в тот миг, вопреки всему- его злости и обиде- ему стало легче: не ноге, а где-то там глубже… Он тогда едва заметно напрягся, как будто от этого жеста зависело слишком много…. «Глупость- резко оборвал сам себя барон.- Нервы, боль, обида. Опиумная дурь в голове… В подобном состоянии и не такое привидится… Она просто делала то, что считала нужным… Из упрямства… из чувства долга. Из стремления загладить вину.. Никакого иного смысла в её поступках не было!»- Он решил так и цепко схватился за эту мысль…