Часть 53 ЛОВУШКА

Полина уже ненавидела вечера. Днём можно было скрываться: в кухне, у печей, за кастрюлями, за вечной суетой. Там никто не заглядывал ей в глаза, не ластился, не канючил… Она задерживалась на кухне допоздна, находя себе работу. Но потом все равно приходилось возвращаться домой. А там снова был Тоха. Он вернулся по распоряжению барина и теперь не давал ей житья. Он входил в их маленькую избу так, будто вносил с собой весь мир: шумный, живой, горячий. Из канюшни, с запахом навоза, с крепкими руками и глупо-счастливым лицом. Он скучал. Он ждал. Он радовался…. А Полине от этого становилось уже почти дурно. Он тянулся к ней: за словами, за телом, за теплом, которого она не хотела и не могла дать. И чем больше он хотел, тем сильнее в ней поднималась злость. На него. На себя. На судьбу. На барыню. На всё! -Ты чего сегодня опять не своя?- заглядывал ей Тоха в глаза, притягивая к себе.- Всё молчишь… На себя не похожа…. Она вырвалась так резко, что он растерялся. - Оставь меня! - вспыхнула девушка.- Уйди! Хоть сейчас, хоть навсегда! Он смотрел на неё растерянным взглядом ребёнка: -Полин… ты чего?.. А она уже не могла остановиться. Всё, что копилось внутри: усталость, страх, ненависть, боль - искало выход. -Ты только и умеешь, что хватать! - зло фыркнула она.- Думаешь, если муж, так всё можно? Мне и так плохо! Антон отступил на шаг, побледнев: -Я же… я ж люблю тебя…. Это слово резануло сильнее ножа. Любовь. Что мог знать Тоха о любви? Замороченный зельем! Не нужна была Полине от него любовь и он сам с ней в придачу. Только один человек жил в ее сердце. И она никак не могла смириться с его потерей… Полина схватила платок и выскочила на улицу… На следующий день служанка улучила момент. Барин как раз шел из флигеля к мастерским- на костылях, сосредоточенный, далекий, но такой родной. Тот самый, ради которого она готова была на многое. -Яков Платонович…- тихо позвала она, словно случайно встретив. Он остановился: -Полина? Чего тебе? Девушка опустила глаза. В ней было столько вымученной беспомощности, что он сразу напрягся. -Пожалейте, барин, выслушайте… Мне… так плохо,- зашептала она. - Очень. Барон нахмурился, вглядываясь в бледное усталое лицо. Полина действительно выглядела неважно: -Заболела что ли? -Я…- голос ее всхлипнул.- ребёнка потеряла…. Он вздрогнул: -Почему… когда? -Недавно… - уже вытирала углом косынки мокрые глаза служанка.- От всего… от нервов… и от мужа, что не даёт мне покоя… Вернулся и снова лезет, требует…. Она жалобно смотрела на него глазами побитой собаки. У Штольмана заныло сердце. -Яков Платонович… А ведь это был Ваш… наш… ребенок… Последние слова она произнесла почти неслышно, но они достигли цели. Барон нахмурился, не в силах скрыть жалости. -Полина… — тихо вздохнул он.- Это… правда, тяжело. Но зря ты все еще о нас думаешь... - Может Вы все и забыли,- вскинула она подбородок. - А для меня этот малыш был единственным, что связывало с Вами…. Она вытерла не наигранные слёзы тыльной стороной ладони. -Мне очень жаль, Полина.- сокрушенно, почти виновато, вздохнул Штольман. Служанка кивнула и продолжила: -Пожалуйста… избавьте меня от мужа… снова отправьте куда-нибудь. Или хоть поговорите с ним… Я больше не выдержу…. Яков закрыл глаза на секунду, пытаясь смириться с ситуацией. Ему хотелось сказать: «Не моё это дело». Но он не смог. - Ладно, поговорю на днях,- сухо согласился барон.- Но развод тебе никто не даст. Запомни это и привыкай к мужу…. Она благодарно кивнула, складывая ладони на груди как в молитве… Но на большее не рискнула… Успеется! Вечером барин вызвал Тоху к себе во флигель. Тот вошёл настороженно, с почтительной сутулостью, как человек, знавший свое место. Поздоровался, ломая шапку. -Садись,- коротко велел Яков Платонович, указывая на стул. Тоха осторожно пристроился на краю стула, недоумевая на такое приглашение. - Хотел поговорить с тобой, голубчик, о жене твоей,- начал барон ровно. Тоха неволно напрягся: -Что то с Полиной? -Видел её сегодня. Плакала она, что потеряла ребёнка… и жаловалась на то, что не имеешь меры в обращении с ней…. Конопатое лицо Тохи то бледнело, то снова рыжело.. -Ребенка?- обескураженно протянул конюх. В голове закружили сердитые мысли. «Полина была беременна? Почему он не знал?»-Она Вам это сказала? -Да.- Яков смотрел прямо и сочувственно.- Если ты её любишь, должен беречь. А не ломать…. Тоха слушал молчал. Потом медленно поднял глаза: -Почему она Вам ещё жалуется?- глухо вопросил он. -Полина пришла ко мне как к хозяину имения,- холодно возразил Штольман.- Не выдумывай лишнего. Но Тоха как будто набычился. Его взгляд стал тяжелый, из под бровей. -Значит так и бегает…- процедил он. -Ты слышал, что я сказал? Береги жену,- резко оборвал Яков.- Ты понял? Конюх встал: -Понял, барин. Дозвольте идти…. В его голосе как будто звучала покорность. Яков вздохнув отпустил парня с тяжёлым чувством. «Почему он влезает в чужую жизнь? Зачем ему это надо?» Полина как женщина больше не волновала его… Но чувство сострадания осталось… Тоха лежал на своей постели, отвернувшись к стене. Семейная жизнь как то сама собой рассыпалась. Полина его прогоняла. Барин наставлял жену беречь. «Так разве ж он что плохое с ней делал? Не бил, не ругал! Любил! На руках носить бы рад! Да не дается, окаянная зараза!» Залив горе самогоном он сразу заваливался в постель. Но спать не давали мысли. Последние дни сон стал чем-то зыбким: то провал, то тревожное забытьё, то внезапное пробуждение от одного лишь шороха… Полина ходила по комнате тихо, словно боялась его разбудить. Она умывалась, расчесывала волосы, разглаживала складки на платье... Делала это не для мужа - для кого-то другого. И Тоха это чувствовал нутром. Когда она, наконец, задула свечу и осторожно крадучись улизнула из дома, он не окликнул её. Сев в кровати он смотрел на дверь глазами, наливающими кровью… Внутри что-то резко, болезненно сжалось. «Она снова стала к кому то бегать! Не уж… к барину?» Эта мысль вспыхнула как уголь и не могла погаснуть пока он не проверит… Полина спешила в такт радостно бьющемся сердцу: принаряженная, свежая, окрыленная. «Барин прислушался к ее просьбе, значит не равнодушен! Он беспокоится о ней, значит помнит!» Служанка почти летела по дорожке к флигелю, чувствуя, как в груди растёт тревожная, сладкая надежда: «Может быть… сегодня всё изменится. Может быть, он снова посмотрит на неё так, как раньше!» Тоха вышел из дома через минуту. Босиком, в одной рубахе, но холода земли не чувствовал. Он держался в тени, заборов, кустов, не спуская глаз с фигуры жены. Каждый её шаг отзывался в нём острой, унизительной болью… «Флигель! Так вот все таки куда ее тянет!.. Мерзавка!» У дверей флигеля Полина задержалась, оправляя волосы и лиф. И тихо постучала… Через какое то время дверь открыл Ульяшин. Разглядел ее в свете свечи, нахмурился: -Ты чего? -Мне… к барину надо,- попросила гостья, опуская глаза. -Так поздно уже, Яков Платонович спать ложились…- возразил слуга… -В окне свет, я видела… пусти,- уверенно взглянула на него Полина. Денщик поколебался, но всё-таки уступил. - Барин, тут… Полина к Вам,- заглянул он в комнату хозяина. Тот сидел у стола…. -Что еще?- нахмурился Штольман. -Яков Платонович, я на минуту…- с робкой улыбкой выглядывала из за плеча служанка…. Барон обреченно вздохнул… В каморке Ульяшина на низкой узкой кровати сидела Домна, перебирая пальцами край платка, и улыбалась своим мыслям… Она отпросилась у барыни и предвкушала счастливую ночь… Кажется, этот не очень молодой денщик покорил ее сердце… Но кто то пришел, отвлекая их… Но ничего… У них вся ночь впереди. Завидев своего любимого Домна невольно улыбнулась, озаряя счастливым взглядом. Ульяшин тихо закрыл за собой дверь. -Кто там?- игриво зашептала девушка, заглядывая ему в глаза. -Да… к барину,- отмахнулся мужчина, притягивая к себе любовницу… Весь мир для них сузился до этих четырёх стен…. Флигель погрузился в тишину… Тошка проследил как Полина вошла в дом к барину.. В его голове что то бабахнуло и зажглось. От гнева, зависти, ревности … Яркая картинка тут же сложилась- жёсткая, болезненная, не допускающая сомнений. «ЕГО Полина, жена любимая, снова с НИМ! С барином!.. Они вместе!» Глаза застила красная пелена. Тоха сорвался с места, как будто боясь увидеть воочию. Да что там видеть! Все и так понятно! Он бежал, не разбирая дороги. Ноги сами привели к конюшне. Он бросился в кучу сена и зарыдал как ребенок. Пьяные, горючие слезы утирал мозолистыми кулаками, проклиная свою непутевую жизнь, свою разбитую любовь и поломанную семью. «Он так мечтал! Надеялся! Любил! А они!… Она! Змея подколодная! А барин! Как он мог!» Гнев, обида бурлили в груди, требуя выхода. Но он ничего не мог сделать с барином! Ни морду набить, ни пригрозить! Тоха всхлипнул, переворачиваясь на спину. В сердце зрело желание отомстить вопреки всему! Кулаки невольно сжимались, шурша сухой соломой. Он поднял руку и взглянул на нее еще не трезвыми глазами. Идея- безумная, опасная, но такая притягательная по своей разрушительности- сама собой родилась в голове… Он сел, усмехнувшись, и принялся толкать дрожащими руками за пазуху солому... -Нельзя… нельзя…- бормотал он себе под нос.- Так нельзя…со мной… Жажда мести, его оскорбленное самолюбие требовали выхода. И ничего уже не могло остановить… Это была не ярость. Это было отчаяние, вывернутое наружу…. Тоха вернулся к флигелю, когда в окнах уже было темно. Его больное воображение это сильнее раззадорило… «Сейчас! Он им устроит жаркую ночь!» Входная дверь оказалась не заперта… Он бесшумно проник внутрь. В коридоре был полумрак от нескольких свечей в настенных подсвечниках… Тишина. Конюх замер, прикидывая дальнейшие действия. Расположение барских покоев предположил по окнам. Туда и прокрался. Он принялся распихивать солому под лавку, под ступени, возле дверей. Огонёк свечи дрожал, как его рука. Секунду помедлив Тоха все таки поджег ей пучки и бросил в кучу. Пламя схватилось сразу. Конюх отскочил и выбежал наружу, захлёбываясь своей смелостью и торжеством. Спрятавшись в тени дерева он наблюдал несколько минут. Из маленького оконца тихо поползли струйки дыма…. На душе почему то стало тревожно… «Он отомстил!» Это должно было радовать. Но накатила паника… Он не выдержал и рванул прочь… Домна первой почувствовала странный запах, но еще не до конца поняла его. -Да, погоди…- тихо смеясь, уворачивалась она от поцелуев Ульяшина.- Ты чувствуешь? Пахнет чем? Он насторожился, принюхался и выглянул в коридор. Его каморка находилась в цокольном этаже. Сверху по лестнице сползал дым. -Ядрен- матрен!- воскликнул денщик и как был в одних портках бросился наверх… Домна тоже заметила дым, впопыхах натянула юбку, схватила платок и побежала за Ульяшиным… Когда они поднялись в коридор, там клубился едкий дым, а в глубине огонь уже лизал стены. -Господи!- ахнула служанка, закрывая в испуге рот рукой. -Барин! Яков Платоныч!- осипшим от паники голосом гаркнул Ульяшин. Это все что он мог сейчас сделать. Он прижал рукав нижней рубахи к лицу, чтобы не задохнуться и попытался пробраться к дверям барона. -Ты что?- схватила его за плечо Домна.- Не доберешься! Сам тут сгоришь живьем! -А, черт!- в отчаянии матюкнулся денщик и потащил подругу на улицу, понимая сам, что здесь путь отрезан… А там внутри, за дверью спальни оставался человек, который ещё не знал, что его дом превращается в ловушку…