Часть 61 В БОРЬБЕ…

Домна возвращалась от знахарки, не чувствуя ног, будто в тумане. Надежды, за которой она так спешила в захудалую избу, не осталось. Старуха травница, поднятая посреди ночи, только покачала головой: -От бледной поганки у меня нет противоядия, голуба… Дело плохо… Домна разрыдалась и ушла, понимая, что возвращается с пустыми руками… и разбитым сердцем. «Бедная ее Аннушка Викторовна!» Бабка Ефросинья вернулась на свою лежанку, и сердясь на незваную ночную гостью, но и с тяжелым сердцем от новости, что та принесла. «Барыня отравилась!» Молодую госпожу она помнила. Как такую забыть… Уж очень лицо ее было говорящим, а чутье, интуиция знахарку никогда не обманывали. Не зря она предостерегала ту об опасности. А барыня слушать не хотела… «Вот и пожалуйста! От судьбы не уйдешь!» Старуха вздохнула и закрыла глаза в попытке уснуть… Но в памяти помимо воли стали всплывать воспоминания всех последних событий. К ней многие обращались за помощью. Но из имения баров не так и часто. Там хорошо челядь жила: не голодали, реже болели.. Но одна служанка зачастила. То любовь у нее неразделенная, потом дите прижила нежеланное, затем по ночам маятся стала… Вот вроде ладная девка, а что то в ней было не то. Чувствовалось нутро темное. Гадалку не проведешь… Да Ефросинье то какое дело! Пусть живут как знают. Она вздохнула и снова попыталась уснуть… Но память снова и снова подсовывала обрывки последних событий… Как служанка пришла почитай как пару дней назад за сонными травками. Вроде ничего особого. Привычное дело. Потом эта заполошность с роженицей. Ну, бывает! Хотя Ефросинья тогда осерчала. Чай не девчонка, чтоб гонять ее зазря… Но забылось и это… А на утро хватилась она одного пузырька с ядом. За такими снадобьями знахарка следила. Вроде столько то было вчерась, а сегодня одного с белой завязкой не хватало… Ефросинья списала на плохую память. Видать подзабылось… «А может нет?» Она резко села на постеле и ойкнула от прострела в спине. Но тут же забыла. В голове будто складывалась картинка из обрывков воспоминаний. Служанка- ее интерес к полкам- мнимая роженица- яд! Все это пролетело в мозгу знахарки и осело тяжелой догадкой. «А не ее ли ядом отправили барыню?» Перед глазами всплыло лицо служанки и ее… лживые глаза… Анне Викторовне не легчало. Она уже не металась, а тихо лежала в бреду, иногда лишь всхрапывая от нехватки воздуха…Скрябин и Штольман каждый предчувствовали печальный конец. Но барон все требовал от доктора помощи. Иван Евгеньевич с трудом скрывая истинные чувства старался делать вид, что надежда есть. Он сам пытался убедить себя, что порошки облегчат Анне состояние. Он вымыл яд из организма. Теперь дело за ними… Еще он распорядился по новой сделать отвары из трав, что тоже должны почистить кишки, пропитаные ядом.. Этим он пытался обнадежить и барона… Но каждый ощущал непоправимую беду на своем пороге... Яков Платонович не в силах смотреть на Анну, тем более в присутствии свидетелей, перешел в спальню отца, желая написать тому письмо. Там обнаружилась тихо сидящая и поскуливающая служанка. -Полина, ты чего здесь?- сердито- устало удивился Штольман, присаживаясь к бюро. Девушка подскочила и бросилась к хозяину: -Барин, не серчайте! Ей богу, не нарочно! Хотела как лучше! Не гневайтесь, миленький.. Яков Платонович! Она упала ему в колени и обхватила руками. Тот опешил и стал ее отпихивать: -Да, прекрати, Полина! Ступай на кухню! Там лучше помогай! Отвары сготовят, бегом сюда неси. Барыню поить… Служанка подскочила, с готовностью кивнула и исчезла…. Барон Штольман младший устало вздохнул, вынул бумагу из бюро, перья и принялся за письмо. Рука дрожала, не желая писать плохие новости. Но деваться некуда. Он обязан был предупредить родителя. «Анна Викторовна отравилась… Срочно приезжайте. Яков.»- это все, что он смог вывести своей рукой… Сердце кровоточило от каждого слова… У бабки Ефросиньи как то всё сложилось в голове само собой… «Ах ты ж, гадина…»- мысленно возмутилась старуха и слезла с лежанки. Запалив лучину она полезла доставать какие то травы, коренья, горшки. Старческие кривые руки двигались привычно быстро и уверенно. Она поставила горшок со снадобьем на огонь и принялась варить, следя, чтоб не пригорело… Времени потребуется немало, чтобы получился нужный результат. Периодически приходилось зачерпывать ложкой, наблюдая за цветом, запахом, консистенцией, что то подсыпая и докладывая, пока тёмная жидкость не стала густой и терпкой… В спальне баронессы собрался мини консилиум врачей. Доставили земского доктора- пожилого бородатого, грузного мужчину в пенсне. Он осмотрел больную, выслушал слуг и Скрябина, и вынес вердикт, что все возможное лечение проведено. Отвары трав хуже не сделают. Теперь лишь держать больную в тепле, почаще давать теплые настои, наблюдать и….молиться… Бог мудр: кому суждено, тот справится… Домна тихо плакала, целуя холодную руку своей любимой барышни и прося у нее прощения за то, что не смогла помочь… Штольман в бессилии скрипел зубами, но ничего не мог изменить. Никогда в жизни он так много не обращался к богу как в эту ночь. Даже там в плену больше думал о фамильной чести и о достоинстве офицера… А сейчас все показалось так тщетно и пусто… без света ЕЕ глаз… Когда небо начало сереть, старуха в привычной черной накидке покинула свою избушку и направилась к имению. Старые больные ноги не желали слушаться после долгого стояния у огня, но она спешила как могла.. В господском доме висела тревожная тишина. Слуги поднятые на ноги плохими новостями шептались по углам и в коридорах, жалея молодую барыню. К ней тут уже все привыкли. Анна Викторовна была очень добра, спокойна и красива… Ну, как такую не любить! В спальню барона старшего заглянул слуга: -Яков Платонович, там к Вам бабка какая-то просится... - Какая ещё бабка?- раздраженно отмахнулся тот, хромая по комнате. Бессонная ночь на ногах сказывалась, но он не обращал внимание на боль и усталость.- Гони ее в шею…. - Пытался, барин! Да она талдычит, что имеет что то для барыни молодой… Снадобье вроде какое то…. -Что? Снадобье? Для барыни?- слегка ожил барон.- Ну, давай сюда ее зови… -Упирается, Яков Платонович. Не хочет и сюда заходить… Вас зовет… Говорит, ток Вам лично в руки передаст…. Полина старавшаяся оставаться в тени и не мелькать пред господскими глазами все таки держалась недалеко и начеку, поэтому невольно напряглась… Она еще не успела ничего сообразить, но интуиция подсказала, что ее плану нашлась угроза…. Яков перехватил трости, которые до этого велел принести себе взамен неудобных костылей, и захромал вниз, по дороге ворча на незваную гостью со странными условиями… Полина тихо выскользнула за ним, но стремясь опередить, нырнула на черную лестницу и по ней слетела, не чуя ног. Сердце в плохих предчувствиях так застучало, что она прижала ладонь к груди. «Бабка… снадобье! Неуж ее знахарка? Как она прознала? Кто то доложил? А как поняла от чего лечить?»- в голове от мыслей, подозрений и догадок заварилась каша. Но служанка откинула их, желая лишь одного: первой встретиться с бабкой. Чтобы она не принесла, нельзя было допустить попадания этого к помирающей барыне. Она должна опередить барина. Тот медленно сейчас ходит…. В холле дома Полина притаилась за колонной и приметила сгорбленную фигуру в темном плаще. «Точно, это ее знахарка! Ах, ты ж, проныра! Здесь только тебя не хватало!» Бабка тихо стояла у дверей, одна, ожидая прислугу. Это был отличный шанс. Но у Полины в запасе времени почти не было… Минута, не больше. Она осторожно, бесшумной тенью, стала подбираться к выходу, держась в тени колонн и стен. В руках бабка что то держала. Видимо, то самое противоядие. «Вырвать и убежать? Опасно! Догонят и сразу подозревать начнут. Нет! Нужно постараться выбить флакончик из рук бабки! Ненароком как бы!!» Фигура в плаще отвернулась к двери. Воспользовавшись этим Полина заскочила на парадную лестницу и поднялась на несколько ступеней. Сверху из за поворота послышались тяжелые шаги барона. Времени не осталось совсем. Служанка изобразив, что оступилась с громким вскриком полетела вниз, привлекая внимание бабки. Та обернулась и замерла. На нее через холл неслась с вытянутыми вперед руками женщина. Полина смотрела в распахнутые от испуга глаза знахарки и приготовилась вцепиться ей в руки, чтобы выбить содержимое на пол… Неожиданно появившийся слуга с коробками преградил путь девушке. Она с размаху налетела на него, сбила с ног и сама грохнулась на пол… Послышались вскрики и ругань…. -Что здесь происходит?- гаркнул с лестницы сердито Штольман. -Да ты совсем ополоумела? Чего так несешься?- возмущенно воскликнул слуга, потирая ушибленный бок и с трудом поднимаясь. -Да, ты сам ослеп с утра, видать!- схлипывала Полина почти натурально от боли в коленях, которыми протерла пол.- Не видел, что я падаю? -Вы что тут устроили? Делать нечего, видать!- сердился барон, хромая к ним… Слуги бросали на него испуганные взгляды, поднимаясь на ноги. -Яков Платонович, простите! Ненароком оступилась с устатку… а тут этот под ноги полез!- жалобно захныкала служанка, потирая локти. -Да она сама, барин…- начал оправдываться парнишка. Штольман закипал сильнее, но его вдруг схватили за руку и потащили в сторону. Он даже растерялся, не ожидая такой силы от бабки, что топталась рядом. -Барин, знаю я, что молодой барыне плохо,- зашипела она, бросая беглые взгляды ему за спину. Тот вгляделся в морщинистое лицо и узнал незваную гостью. «Это ж та знахарка, к которой они как то заходили с Анной!»- Он невольно нахмурился, предчувствуя неприятность.- «От этих шарлатанов другого не жди!» -Откуда знаешь?- набычился Штольман. -Сказали,- шепотом отмахнулась бабка и протянула ему маленький пузырек.- Вот держи… это должно ей помочь…. -Что это?- подозрительно взглянул он на подношение. -Противоядие! Берите, барин!- сердито шептала старуха, насильно вкладывая тому пузырек. -Почему я должен тебе верить?- упирался барон. «Если доктора не справлялись, что может сделать чахлая старуха?». -Верь, барин! Другого выхода нету! Не ровен час помрет! Штольман с сомнением смотрел на завернутый в старую тряпку маленький флакончик не в силах решиться: -Как ты можешь знать, что поможет барыне? Ты даже не видела… не знаешь, что с ней! -Я знаю…- кивнула старуха.- торопитесь, барин! Время не терпит! Но тот все еще смотрел на нее исподлобья, не двигаясь с места. -Ты ее погубил, ты и спасешь!- шепнула почти сердито ему в лицо знахарка, бросила опасливый взгляд за плечо и схватилась за дверную ручку. - Что ты несёшь?!- нахмурился барон. Бабка послала ему странный взгляд и выскользнула на улицу. Яков открыл было рот, но дверь хлопнула перед его носом. Он в растерянности обернулся и столкнулся с Полиной. Та заглянула ему в руки и состроила сочувствующую гримасу: -Ходют тут всякие за ерундой, заставляют Вас, барин, больную ногу напрягать. Штольман в задумчивости двинулся в сторону лестницы, по дороге поинтересовавшись: -Ты, Полина, вроде знаешь эту знахарку… Можно ли верить ей? Служанка как бы невзначай взялась за его локоть, сокращая расстояние до минимума, и доверительным тоном тихо заговорила: -В том то и дело, что знаю, Яков Платонович… Раньше то ее хвалили все, сама обращалась за помощью… Да тока в последний год стали о бабке Ефросинье дурные слухи ходить… Кажется, от своих трав совсем ум потеряла... Заговариваться стала, путает все… Я б не доверяла, барин… Яков все больше хмурился, слушая служанку. В голове все перемешалось. И страх за жизнь любимой, и опасение принести ей больший вред… и слова знахарки, что он погубил Анну. Он ничего не понимал и запутывался еще больше. Полина шла молча рядом и бросала короткие взгляды на мужчину. На его лице жило сомнение. Она неплохо справлялась, но следовало дожать. До спальни умирающей оставалось несколько шагов. Нужно избавиться от противоядия, пока они не зашли внутрь. Там было слишком много народу, способного повлиять на барина…. -Яков Платонович,- тихим сочувствующим голосом вновь заговорила служанка.- Не берите грех на душу. Барыня хоть и плоха, но ведь еще жива. Даст бог, оклемается… А после этой непонятной…- она как бы невзначай коснулась пузырька и потянула на себя.- настойки… Кто знает, что будет…. Штольман мысленно боровшийся с противоречивыми эмоциями ослабил ладонь и отпустил флакончик. Тот оказался в руке служанки. Их взгляды встретились. Внутри Полины все заликовало. Яков Платонович раздумывал несколько секунд и… забрал настойку: -Надо, все таки, посоветоваться,- вздохнул он и зашел в спальню… Полина за его спиной скрипнула зубами… Земский доктор скептически отнёсся к самодельному противоядию. Его аргументы были убедительны. Скрябин поняв из объяснений барона кто принёс настойку не был столь категоричен. Он открыл флакончик, понюхал, посмотрел на свет: - Я знаю эту женщину. Сам никогда не пользовался её услугами. Мне не по статусу, как понимаете… Но кое-что слышал об ее снадобьях…. Доктора задумчиво переглянулись. Штольман краем уха прислушиваясь сел рядом с Анной. Её вид убивал всякую надежду. Из некогда цветущей девушки уходила жизнь. Он усилием воли погасил всхлип, прижимая кулак к губам и закусывая кожу до крови… «Нет! Анна! Ты не можешь умереть!»- клокотало внутри от боли, гнева, и своего бессилия… -Так что, господа?- глотая комок слез бросил он стоявшим рядом мужчинам. -Главный завет любого врача- не навреди,- осторожно произнес Скрябин, крутя флакончик в руках. Иванов согласно кивнул, протирая нервно пенсне: -Я не могу взять на себя такую ответственность… Это подсудное дело, господин барон. Вы потом первый подадите на меня жалобу... Перехватил сердитый взгляд того и добавил: -Или отсутствующий супруг баронессы… Доказывай потом, что намешано в этом составе. Яков перевел вопросительный взгляд на ветеринара. Тот вздохнул: -Это действительно опасно, Яков Платонович… Но…. -Конечно «Но!»- повысил тон Штольман и перевел взгляд на лежащую девушку.- Вы можете дать мне гарантию, что Анна Викторовна поправиться самостоятельно? Доктора промолчали. Барон печально усмехнулся: -Вот именно, господа… Выжидать не менее опасно… Поэтому… будем поить баронессу этой настойкой…- решительно закончил он и поднялся со стула. Скрябин кивнул и схватил ложку… -Под Вашу ответственность, господин Штольман.- добавил Иванов…. Полина тихо притаилась у порога, забыв дышать. Спор мужчин заставил ее напрячься так, что заломило спину. Но облегчения не наступило. В ушах от нервов заложило и последние слова врачей проходили уже мимо, как сквозняк, не задевая сознания. Она следила лишь за руками, которые держали пузырёк. Скрябин присел к почти умирающей Анне, приподнял ее голову и поднес горлышко к сухим губам… И тут Полина окончательно поняла. Все ее страдания последних недель- бессонные ночи, страх, боль, отчаяние, ложь, унижение- были напрасными. Планы вновь рушились сейчас, в это мгновение. Не с грохотом и криком, а тихо. Надежда на избавление от зла утекала как вода в узкое стеклянное горлышко. Служанка прижала ладонь ко рту, чтобы не вырвался всхлип. Внутри стало пусто и холодно, словно погас огонь, который держал её на ногах. «Анну спасут… опять… Как будто она была заговоренная. Будто сам мир вставал на ее защиту!» Полина тихо отступила за порог спальни, никем не замеченная, и выскользнула в коридор. Оттуда вниз, по темной лестнице, и оказалась на кухне, где уже разгорался огонь в печи и пахло дымом. Но она забившись в угол ничего не ощущала, кроме пустоты и обреченности. В горле застрял ком назревающих слез. Не выдержав девушка беззвучно завыла… Но позади уже суетились кухарки. Ее, конечно, заметили и быстро нашли работу. Горе горем, кто бы не болел в доме, а людей кормить надо… Полине поручили порезать свеклу на борщ… Она хлюпая носом взялась за дело.. Свёкла была твердой и холодной. Нож входил в неё с глухим, влажным звуком. Красный сок окрасил доску и стекал по пальцам. По щекам продолжали течь слезы, но Полина их не замечала. В голове стучало молотом: «Её спасут… Анну спасут! Она выживет! Всегда нужная… всегда любимая!» О ней же, Полине, никто не вспоминал, никто не любил… Сердце в отчаянии похолодело, замедляя стук. А из под ног как будто земля уходила. Все рассыпалось на глазах. «Неужели нет никакой управы на эту, опостылевшую хуже горькой редьки, барыньку?» Ее пальцы по инерции сжали нож крепче. Взгляд скользнул по ладоням, красным и липким от свекольного сока и вдруг замер на лезвии, будто видел впервые…. В глазах служанки, ещё мокрых от слез, вспыхнул тихий, злой огонёк…