Часть 65 ГРУЗ ВИНЫ…

Домна не помнила как вернулась к себе… Вернее в спальню барыни… Она вошла, едва переставляя ноги, как будто всю ночь бежала. Так тряслись колени… Рухнула на стул и стянула платок с головы. В комнате было очень тихо, как и в доме… Все спали, не зная, что их барыня- их лучик света- завтра на спуститься к завтраку… Она, вообще, никогда больше здесь не будет ходить, улыбаться, плакать, обнимать и делиться тайнами! Домна испуганно перекрестилась: «Господи, спаси и сохрани мою любимицу! Я как будто о покойнице вспоминаю. Пусть у нее будет все хорошо, Господи!» На глаза снова накатили слезы: «Только где и с кем она будет? Как станет жить дальше?» - служанка совершенно не разбиралась в таких вопросах. Она и не была нигде, кроме дома барышни и здешнего имения. И как жили люди в других местах, не знала. От этого сильнее волновалась. Да просто страшилась… «Чтобы вот так взять и сбежать из дома? От мужа?» Просто в голове не укладывалось… Домна вскочила и прошлась по спальне. Сна ни в одном глазу. Сердце колошматило до сих пор. «Что теперь то ей делать? Дождаться утра и потом сообщить барину про Аннушку Викторовну?… Да, так велела барыня…» Домна бросила взгляд на часы. Час ночи! Еще шесть часов молчания и тишины! Как она это вытерпит. Ужасно хотелось с кем то поделиться. Поплакаться, пожалиться. За себя, за барышню… «Господи! И куда это понесло ее буйную головушку?!!» Нет, чего чего, а такого от своей барышни служанка не ожидала… Хотя давно поняла, что с мужем у нее не ладиться. Уж совсем не пара был старший барон ее хозяйке. Мало того, что стар (ну, да бог с этим. Ее Ульяшин тоже не молод. Но все ж не такой сухарь, каким Платон Генрихович оказался). Вот сын его гораздо приятнее мужчина… да, что поделать. Назад дороги нет!.. Аха! Как бы не так! Ее барышня нашла дорожку… вперед! Только куда она ее заведет? На сердце тяжелым камнем легла тревога. У барышни, вроде, были личные деньги. Но много ли, служанка не ведала. А без денег разве ж можно было куда податься? «С ней будет хороший человек!»- успокоила сама себя горничная… В силуэте спутника Анны Домна признала доктора Скрябина. Она сама о нем была приличного мнения, да и барышня так сказала… Только, что все это значило и как будет выглядеть, Домна терялась в догадках. Плохое думать о своей любимице служанка не могла. В остальном- полный туман… От него становилось холодно до озноба и тревожно до невозможности усидеть на месте… Яков Платонович резко проснулся, ощущая сильное волнение в груди. «Что случилось?- он бросил по инерции взгляд на часы. Час ночи… Он совсем недавно уснул и зачем то проснулся. Как будто от дурного сна. Но он не помнил… Усилием воли барон заставил себя успокоиться и попытался уснуть… Когда он вновь открыл глаза, была четверть четвертого… «Да что это с ним сегодня? Обычно он спокойно спал!» На душе стало неприятно. За дверью вдруг померещились шепчущиеся голоса… Он напрягся. «Что там у Ульяшина? Любимая пришла? Не поздновато ли? Или, наоборот, рановато…» Он нахмурился и даже начал сердиться: «Совсем потеряли стыд! Нашли время и место! У хозяйских дверей!» Штольман повернулся на бок и зло дернул одеяло на голову… Но скрип открывающейся двери услышал. -Барин! Яков Платонович! - осторожно позвал его голос Ульяшина. Барон резко откинул одеяло, чем напугал денщика. -Ой, Вы не спите что ли, барин,- вздрогнул тот. -С вами уснешь,- сердито буркнул Штольман.- Что надо? Случилось чего? Ульяшин неловко мялся: -Да тут такое дело… Домна- служанка хозяйки, сообщила, что… это… барыни… вроде как нет… -Что?- нахмурился еще больше барон, садясь в кровати.- Как нет? А где она? -Она сама не знает,- пожал плечами Ульяшин. Штольман растерянно смотрел на него. По виду денщика никакой опасности он не чувствовал, но в ночное время просто так не ходят! Ни слуги, ни бары! -Ну, так зови ее! Чего стоишь? Где горничная?- строго вопросил барон. Он продолжал сердиться. На нерадивых слуг. Наверняка, что то перепутали… Порог несмело переступила Домна. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Чего только не передумалось ее головушке за эти несколько часов. Она честно попыталась лечь спать, чтобы время до утра пролетело быстрее. Но не могла улежать. Про сон забылось сразу, потому что тревога прочно поселилась в душе. Вот не могла она понять поступка барышни и все! «Куда поехала? С кем? В качестве кого? Где собралась прятаться и как долго?» Домна не понимала в таких тонкостях ничего и поэтому душа ныла. «Ведь не чужой, чай, человек!» Снова и снова служанка пыталась успокоить себя приказом барыни. «Велено молчать и ждать утра, так жди!» Но сердце болело, душа страдала… Не выдержав мук, то ли совести, то ли душевных Домна тихо прокралась к покоям барина. Возле дверей похрапывал ее любимый. «Спит себе, ухом не ведет! А она тут одна страдает! Не знает что делать и как быть!» Домна никому бы не стала болтать о тайнах барыни, а вот Ульяшину решилась. Доверять стала… Он не сразу спросонья понял что к чему. «Барыня пропала? Как так? Мож пошла подышать воздухом? Ерунда, конечно! Но кто их, бар, поймет! Все страдают меланхолией!» Домна настояла разбудить барина… И вот теперь стояла перед ним, глядела в сердитое лицо и понимала, что не знает как правильно себя вести. Подводить барышню не хотелось, даже на расстоянии… Она, по сути, нарушала ее приказ: раньше времени сообщая о пропаже. Но не сразу же! Значит, не сильно подводит барышню. И в то же время и младшего барина не хотелось обижать… Вообщем, голова кругом с этой затеей Аннушки Викторовны! -Так что?- не выдержал молчания служанки Штольман.- Говори, раз пришла… Домна собрала себя в кулак и сбивчиво поведала версию, подсказанную барышней. Только с поправкой на время. Проснулась, заметила, что дверь в спальню приоткрыта. Проверила и не нашла хозяйку… Удивилась, но принялась ждать возвращения. Час прошел, ее все нет… Штольман велел подать ему халат и трость, и встал. Он находился в недоумении. Служанка не выглядела расстроенной или в истерике. Но вела себя как то странно, смотрела в пол и бормотала одно и тоже: проснулась, увидела пустую постель, села ждать, пришла доложить не случилось ли чего… -Ты как будто не волнуешься,- протянул барон, продолжая недоумевать глядя на девушку. -Как же не волнуюсь, барин…- качнула головой Домна, не поднимая глаз.- Иначе б не пришла… Он прохаживался мимо нее, пытаясь разобраться. Но пока на ум ничего логичного не приходило. -И часто твоя барышня уходит по ночам?- поинтересовался Яков Платонович. -Эээ… даже затрудняюсь ответить, барин… Вроде не замечала… -Так когда, говоришь, барыня ушла?- остановился напротив нее Штольман. Домна бросила на него беглый испуганный взгляд и снова потупилась: -Не могу сказать, барин… Но, почитай, как два часа я уж проснулась… -А почему сразу не доложила?- нахмурился барон. Служанка снова взглянула опасливо из под бровей на него и пожала плечами: -Дык, не поняла, барин, что случилось… -А что случилось?- тихо, но как то вкрадчиво переспросил Яков. Домна всхлипнула и нервно затеребила угол шали: -Не знаю, барин… Только сердце не на месте за мою барышню… Барон нервно выдохнул и велел: -Ладно, пойдем в покои барыни и посмотрим. Вдруг вернулась… По дороге он этим себя успокаивал и обнадеживал. Хотя эта ночная вылазка все больше казалась странной. Но мало ли! Может Анна Викторовна на почве отравления начала страдать лунной болезнью? Это выглядело нелепо, но других объяснений пока не находилось… Спальня Анны Викторовны встретила их тихим, почти насмешливым спокойствием. Все было на своих местах: аккуратно заправленная постель, на спинке кресла сложенная шаль, ночник. И ни намёка на спешные сборы или беспорядок. Яков Платонович прошелся через комнату, оглядывая мебель и шторы. Мозг все ещё упрямо цеплялся за надежду, что сейчас откроется дверь и молодая баронесса войдёт и удивится их тут присутствую. Она- свободный человек и имеет право на прогулки… Вопросов к ней у пасынка возникло бы немало, но сейчас было не до того. Дверь так и не открылась, и за шторами никто не стоял, глядя в окно. Яков Платонович в попытке скрыть растерянность провёл рукой по лицу и волосам. Внутри засосало под ложечкой, появилось неприятное холодное чувство… Не страха… Лишь тревоги, но которая начинала давить… Он заставил себя встряхнуться и обернулся на служанку, молча застывшую у входа. В коридоре маячил Ульяшин. -Голубушка, а ты смотрела в чем ушла барыня? В ночнушке или переоделась?- задал барон первый пришедший на ум вопрос. Домна бросила на него странный взгляд и неопределенно качнула головой: -Эээ… не могу точно сказать, барин,- осторожно подбирала слова горничная, боясь обманывать и, в то же время, сказать лишнего. Ее все больше охватывала паника. Никогда прежде не приходилось ей оказываться в столь щекотливой ситуации. «За что Вы так со мной, барышня?!»- мысленно жалилась она. -Так посмотри!- начиная сердиться на нерасторопность служанки повысил тон Штольман. Домна дернулась с места и засуетилась по комнате, приподнимая подушки, хватая то шаль, то плед. Заглядывая в шкаф. Она прекрасно помнила в чем ушла барышня, но обнаруживать это боялась. -Кажется, барышня переоделась!- наконец, кинула горничная, не смея смотреть прямо в глаза барону. - Плаща дорожного не вижу и платья тоже… -Тааак…- протянул Штольман, задумчиво глядя на служанку. Мысли начинали свой опасный круговорот все сильнее. Тревога незаметно переросла в страх, подпитанный первыми ростками подозрений. Они были неоформленные и не читаемые, но сердце застучало чаще. -Дорожный, значит,- повторил барон, глядя сквозь служанку. А та не в силах держать перед хозяином лицо все норовила отвернуться… -А дорожная сумка на месте?- ожил, наконец, Яков. Вид служанки все больше раздражал. Он прекрасно помнил как она рыдала над умирающей хозяйкой. А тут в какой то ступор впала, ей богу! Домна наклонилась вниз шкафа, делая вид, что ищет. Потом обернулась и качнула головой: -Нет… -Так может Анна Викторовна решили поехать к себе?- как-то с облегчением выдохнул Штольман, но тут же нахмурился.- Только зачем же ночью и тайком? Его пронизывающий взгляд снова вперился в служанку: -Ты уверена, что барыня ничего тебе не говорила? Может ненароком запамятовала? Домна сникла. Врать она не была приучена. А тут просто разрывалась между двух добрых хозяев. Но свою барышню служанка любила, конечно, больше, поэтому качнула головой: -Нет, барин. Как же такое забыть… Да и меня бы Анна Викторовна взяли с собой… -Но как же ты тогда не слышала, что барыня собирала сумку и одевалась? Горазда спать ты, что ли? Домна то бледнела, то краснела под суровым взглядом младшего барона. Хоть он всегда казался добрым, но сейчас такой строгий, почти жёсткий тон пугал. -Не знаю, барин…- промямлила она. Штольману все больше не нравилось поведение служанки. У него закрылись подозрения, что она что-то скрывает. Он шагнул ближе и заглянул в испуганное лицо: -Может, все таки, что то забыла, голубушка? Так лучше вспомнить… Не ровен час с барыней вдруг беда, а мы тут время теряем… Голос барона был подозрительно тих и спокоен, что заставило горничную ещё больше напрячься. Руки, теребящие шаль дрожали, глаза так и норовили отвести взгляд. -Нет, барин… Ничего не знаю..- замотала она головой. -Домна, посмотри на меня!- приказал барон. Она медленно подняла глаза, в которых за слезами скрывался страх и отчаянная решимость не сказать лишнего. -Где Анна Викторовна? Ты знаешь?- сухо по слогам процедил Штольман. Служанка отвела взгляд, но снова вернула. Эта пауза не понравилась Якову. - Я не знаю, барин! Вот Вам крест!- перекрестилась Домна. -Обманывать Бога и хозяина своего- грех,- тихо, но как то нехорошо произнес барон. Домна спрятав лицо в шали расплакалась. Ульяшин тут шагнул на порог и попытался заступиться за свою любовницу: -Барин, не гневайтесь! Домнушка ведь всем сердцем привязана к своей хозяйке. Не может она ей зла желать… Яков Платонович бросил на него взгляд и нервно провёл рукой по волосам. Он сам запутался кому верить, а кому нет. Но ситуация ему все больше не нравилась. Его вдруг начала пробивать нервная дрожь в предчувствии беды. - Я не сказал, что она желает зла. Но я чувствую, что знает больше… Ульяшин жалобно смотрел на девушку. Домна все еще всхлипывала. Штольман усилием воли приказал себе держаться. Угрозами он лишь больше напугает женщину и ничего не добьётся. Поэтому барон смягчил, по возможности, голос, обращаясь к служанке: - Послушай меня внимательно, милая. Если с Анной Викторовной что-то случится, а ты могла помочь, но промолчала… Как ты будешь жить с этим дальше? Не побоишься кары божьей? Ведь барыня к тебе была очень добра… Служанка разрыдалась по новой. -Домнушка, милая, скажи коли чего знаешь,- погладил тут ее по плечу ласково Ульяшин. -Я не виновата…- глотая слёзы шептала девушка.- Я лишь хотела ей помочь… -В чем помочь?- тут же прервал ее вкрадчивым голосом барон. Домна замерла как от испуга и снова забормотала: -Не знаю, ничего не знаю, барин… Не серчайте… Не виновата я… Штольман поймал на себе упрекающий взгляд денщика. Он чертыхнулся мысленно и коснулся плеча служанки: -Я не сержусь, голубушка… Давай, сядем и спокойно поговорим.- барон осторожно потянул девушку и усадил на стул. -Расскажи мне все…- тихо попросил он, устраиваясь напротив. -Я ничего не знаю… Что Вы хотите от меня услышать?- хлюпала носом горничная, утираясь мокрой шалью. -Давай по порядку… Просто расскажи мне про вчерашний день… Как вела себя твоя хозяйка?- Штольман постарался успокоиться сам и вложил в голос тихое спокойствие. Домна пожала плечами, пытаясь взять себя в руки: -Да как обычно вроде, грустна лишь была… А так ничего… -Грустна,- подхватил Яков.- А что делала? Куда ходила? Может с кем-то встречалась? Служанка задумчиво качала головой: -Да никого вчерась у неё не было. Доктор Скрябин навещали накануне… И все… Ела вот плохо, да здесь сидела, барышня моя, в окно все смотрела… -Значит, никого не видела, никуда не ходила…- задумчиво рассуждал барон.- И тебя никуда не посылала? Домна вздрогнула и отвела глаза. -Ну? - насторожился Яков Платонович.- Говори, коли вспомнила? Служанка нервно дёргала бахрому шали: -К доктору Скрябину меня посылали… -Зачем? Домна почувствовала, как земля уходит из-под ног, но сил обманывать уже не находилось: -Сумку мне барыня велели отнести… -Какую сумку?- вкрадчиво допытывался барон.- Не ту ли, что ты искала? Горничная всхлипнула, понимая свое опасное положение и коротко кивнула, но грозы не последовало. Барон Штольман прожигал ее макушку взглядом, но казался спокойным. -Бог с ней, с сумкой… - как будто отмахнулся он.- А что в ней было то, знаешь? Домна робко подняла голову: -Вроде как инструмент врачебный доктору вернуть нужно было… - Инструмент… Полная дорожная сумка…- задумчиво протянул Яков Платонович, устремляя взгляд в окно. В голове начали вспыхивать яркими огоньками обрывочные факты, которые сами собой соединялись в гирлянду, готовую. того гляди, задушить его своей огненной ясностью. Доктор Скрябин- дорожная одежда и сумка- ночное исчезновение… Все вдруг встало на свои места и выглядело душераздирающе ясно. Приходы ветеринара к ним в дом имели отличный повод! «Сволочь!» Яков не зря чувствовал к этому человеку неприязнь. Чутье его не обмануло! Они давно, видимо, сблизились! Эти постоянные прогулки Анны до слободки! Под прикрытием помощи она закрутила роман с молодым доктором! «Господи! Как она могла?!» Даже поведение мачехи в последние дни теперь получало свое оправдание и прекрасно вписывалось в эту новую страшную картину. Свой побег они, вероятно, хотели организовать раньше, но неожиданное отравление беглянки нарушило планы. Это так сильно огорчило баронессу Штольман, что она даже не могла скрывать своего разочарования. «Все бегала от него, своего пасынка. Чтоб, не дай бог, цербер не пронюхал и не сорвал побег. Вот кто ты был для нее! Охранник! Приставленный строгим мужем! А ты размечтался!»- Яков Платонович почувствовал прилив такой ярости, замешанной на боли, что кулаки невольно сжались, ногти впились в кожу, оставляя красные следы. Если б сейчас кто нибудь оказался под рукой, то сильно б пожалел. Вдруг родилась еще одна мысль: «А что, если и операция на его ноге была задумана и осуществлена ИМИ В ПАРЕ и с целью удержать на месте. Чтоб не помешал побегу?!” Яков почувствовал как перед глазами поплыли красные пятна. Он вскочил, напугав слуг и зыркнул на денщика злым взглядом: -Седлай немедленно коней! Мне и себе! Срочно едем! Ульяшин хотел спросить, но не рискнул, видя лицо барина. Таким сердитым он его не помнил. Он лишь кивнул и выскочил из спальни. -Барин, а я?- подскочила и Домна. -С тобой позже разберусь!- окатил ее холодным взглядом барон и захромал на выход. В его душе полыхало. Мир, что ещё вчера казался светлым и прочным, трещал и рушился на глазах. Женщина, на которую он готов был молиться, предала и сбежала. Не объяснив, не доверившись, не дав шанса… В груди поднималась тяжелая, ядовитая, удушающая своей чернотой грозовая туча, угрожая закрыть собой свет! Барону захотелось сейчас рыдать, кричать, бить все подряд, чтобы заглушить сердечную боль…