Часть 80 БРЕМЯ ПРОШЛОГО

Прошел еще месяц со дня, когда в доме Мироновых тихо подняли бокалы вина, не называя вслух того, что праздновали… «Освобождение!». Словами чувства не озвучивали, но они жили между ними…. За это время их встречи как и прежде были редкими, в приличествующей форме- сдержанные, почти официальные. Все остальное - в письмах. Его стали более короткими и деловыми на первый взгляд. Но начинались привычно: «Драгоценная моя…» «Улаживаю необходимые обстоятельства.» «Дела требуют времени.». «Прошу, не теряйте меня.» За этими скупыми фразами скрывалась большая работа. Яков Платонович приступил к подготовке прочной основы их будущей совместной жизни. Сперва он решился на продажу своих акции железнодорожного общества. Это был серьезный, трудный (следующий вразрез с волей покойного отца), но взвешенный шаг. Якову удалось, но правда не сразу и лишь наполовину. Хотелось не терять вложенных средств и подыскать готового на солидные траты в новом деле инвестора… Нашел, к счастью! В кабинете главного учредителя графа Боровского разговор состоялся сухой и деловой. Граф недоумевал: зачем барону, прогрессивных взглядов человеку, понадобилось отказываться от столь выгодного предприятия? Намекал на будущие дивиденды, на перспективы. Яков слушал спокойно. Он понимал: после женитьбы слухи о столь пикантном, хоть и законном действии достигнут и этих стен. Его членство все равно поставят под вопрос, чтобы не портить репутацию государеву делу. Посчитав неуместным, могут и «попросить» - конечно, под благовидным предлогом. Яков Платонович поэтому предпочел уйти сам и на своих условиях…. Второй и очень ответственный момент заключался в родовом имении Штольманов. Жить там с молодой женой он не хотел. Слишком много бы напоминало о трагических событиях в их жизни. Да к тому же соседи, которые знали Анну супругой Платона Генриховича. Всем объяснять метаморфозы и рокировки в их личной жизни вовсе не хотелось. Они и так достаточно обнажили подноготную семьи… Поэтому чем дальше от их прошлого, тем лучше. Но избавляться вовсе от родового гнезда барон не решился. Слишком ответственный и трудный шаг. Память отца, все таки. Яков Платонович предпочел долгосрочную аренду. Новым временным хозяином имения стал отставной штаб-ротмистр, человек практичный, с семьей и средствами. Все документы были выправлены официально и с окончательностью…. Яков Платонович как истинный сын своего отца не строил будущее на зыбкой надежде, он готовил реальную почву…. Анна не допытывалась, чувствуя, что это неспроста и доверяла…. День, когда он решил сделать предложение, выдался холодным… Но солнце к обеду проглянуло сквозь хмурые облака. Барон счел это знаком и выехал…. Анна одетая в темное пальто, в аккуратной, без вычурности шляпке с полупрозрачной вуалью как раз вышла из дома. Слуга открыл перед ней дверцу кареты, как вдруг сбоку ее окликнули: - Анна Викторовна! Она обернулась и невольно озарилась улыбкой. - Яков Платонович? Вы без предупреждения! - Наверно, пытался сделать сюрприз… Но Вы, я вижу, уезжаете,- улыбнулся тот, отвешивая галантный поклон. Она слегка смутилась: - Я собиралась по делам… в лавку и к аптекарю… но если у Вас что-то срочное, я могу отложить…. Он бросил беглый взгляд на дом, на окна, за которыми оставалась Олимпиада Тимофеевна, и мягко возразил: -Не стоит… Я с Вами прогуляюсь. Барышня слегка была удивлена, но согласилась. В карете они обменивались обычными фразами, следуя по запланированным ею маршрутам. А на обратном пути барон вдруг серьезным тоном попросил: - Не откажете ли мне в небольшой пешей прогулке, Анна Викторовна? Солнце сегодня нас немного балует. Девушка с едва скрытым недоумением кивнула в знак согласия. Совместные прогулки в публичных местах они себе практически не позволяли. Но раз он просил, отказаться Анна не решилась. Вуаль ее прикроет… Они вышли возле тихого сквера. Желающих совершать моцион в такую погоду почти не было. Вокруг стояла умиротворяющая тишина. Лишь листья шуршали под ногами. Они шли некоторое время молча. Анна бросала украдкой взгляды на спутника. Яков Платонович привычно опирался на трость, но шел легко. Анна невольно обращала на это внимание, и каждый раз радовалась. Вот лицо его казалось суровым и задумчивым. Сердце девушки почему то начинало учащенно биться. В предчувствии чего то ответственного. Они углублялись по сумрачным аллеям в дальние уголки парка. Неожиданно Яков Платонович замедлил шаг и остановился. Анна замерла напротив, чувстуя странное волнение. Барон несколько секунд смотрел на нее таким непривычно пристальным взглядом, что она почувствовала, как под вуалью вспыхивают щеки. - Я хотел сделать это в соответствующей моменту обстановке,- заговорил он с присущей ему скрытой иронией, за которой угадывалось волнение.- Но, кажется, у нас с Вами никогда не будет «как у всех». Серые глаза его улыбались, лаская прикрытое вуалью милое лицо, Анна занервничала сильнее. Пальцы в перчатках сжались. - О чем Вы?- тихо переспросила она, хотя женская интуиция начинала нашептывать. И внутри все задрожало. Штольман шагнул ближе, осторожно приподнял вуаль и заглянул прямо в голубые глаза. - Я слишком долго ждал этого момента, готовился… но сейчас вдруг все забыл…- произнес он, впервые открыто смущаясь.- Наверно, это Ваши глаза тому виной. Вижу их и теряюсь… Анна в смущении и порозовела, и была тронута такой искренностью этого обычно спокойного рассудительного мужчины. Она невольно подалась вперед, заглядывая ему в глаза и не подозревая как еще больше заставляет его нервничать. - Позвольте без излишних вступлений…- отбросил сантименты барон и решил идти прямо.- Согласны ли Вы, дорогая Анна Викторовна, стать моей женой? Девушка ожидала этого предложения. Но сейчас…. Мир будто отступил. Остался только взгляд серых глаз - напряженный, вопросительный, обнажающий уязвимость его хозяина. Анна смотрела на Якова, и в глазах ее отражалось очень многое: и пройденные страхи, и месяцы неизвестности и ожиданий, и то тихое счастье, которое она так долго запрещала себе. - Вы сомневаетесь в моем ответе?- смущенно прошептала девушка. Мужские губы дрогнули в едва заметной усмешке: - У Вас, теперь свободной и богатой наследницы купца Миронова, Анна Викторовна, было время и возможность передумать. Путь, который выбираем мы, будет непрост. Вероятно, нас ожидают долгие годы изоляции, сплетни, косые взгляды, недоброжелатели… Вы вольны отказаться от таких перспектив. Но если согласитесь стать моей женой, твердо обещаю вам одно: Вы всегда можете быть уверены в моей руке…. С этими словами Яков Платонович раскрыл перед ней ладонь и на фоне черной кожи перчаток матовый блеск красного бархатного футляра высветился благородно и почти дерзко. Анна затаила дыхание от торжественной ситуации. Как долго она этого ждала, страшилась, не верила, но продолжала тайно мечтать... Яков медленно снял перчатку, словно намеренно усиливая ответственность момента и открыл коробочку. Внутри лежало золотое колечко с небольшим, но чистым голубым камнем, свет которого мягко перекликался с ее глазами. Штольман вынул кольцо и выжидательно взглянул на девушку: - Вы согласны, Анна Викторовна? Вместо слов она обнажила свою правую руку, и протянула барону: - Да… Яков Платонович ощущая в сердце трепет и облегчение осторожно надел кольцо на безымянный палец. Они замерли, глядя друг на друга. Слова казались сейчас лишними. Сердца говорили через взгляды. Там было больше, чем в любых признаниях: благодарность, обещание, трепет, любовь… Яков в порыве нежности обхватил лицо любимой ладонями и большим пальцем ласково погладил щеку. Анна от удовольствия прикрыла глаза. Впервые она позволила себе то, что раньше считала запретным. Ее сердце сдерживалось, боялось, но так желало. Устремиться ему навстречу! Она невольно подалась вперед: теперь уже можно! Яков Платонович склонился к ее лицу. Их губы встретились робко, нежно- едва ощутимо… Поцелуй был коротким, как дыхание, но в нем было столько сдержанного огня, что Анна почувствовала, как все внутри дрогнуло. В ее губы выдохнули хрипло, почти благоговейно: - Анна…. И в этом одном слове было больше, чем в любом признании. Где-то неподалеку раздался женский смех. Видимо, кто то как и они решил прогуляться прохладным днем по скверу. Они тотчас отстранились. Взглянули друг на друга и смущенно улыбнулись, как застигнутые врасплох дети…. - Замерзли? - озабоченно спросил он, пряча ее холодные ладошки в своих руках. Под пальцами почувствовались грани помолвочного кольца. Это сразу его взбодрило: «Невеста! Анна его невеста!». - Немного,- смущенно улыбнулась она, не в силах унять внутренний трепет. Барон заботливо приподнял воротник ее пальто, подставил локоть и они поспешили к карете- уже не просто как спутники, а близкие люди, между которыми было сказано главное…. Этим вечером свою помолвку они отметили за совместным ужином, но вновь молча… лишь взглядами, но от этого ощущения только усиливались. Они скучали, тянулись друг к другу и между ними как будто начинало искрить. Но барон Штольман держал себя в руках. Благо выдержка была у него в крови… Эти безмолвные праздники, кажется, входили в традицию, но никто не роптал и не жалел… Так казалось удобнее и спокойнее для всех. Объявить о своем браке как положено в местной газете они решили лишь за неделю до свадьбы. И тетушке тоже… Разговор предстоял серьезный и не простой. И не стоило волновать немолодую даму слишком рано…. А венчание решено было отложить на конец января. Причин оказалось много. Во первых, еще не закончился траур по Платону Генриховичу. Он больше не являлся Анне мужем. Но отцом жениха остался. Да и душа ее требовала такого порядка. Девушка невольно чувствовала свою ответственность перед памятью, перед именем и домом, в котором когда то жила…и вновь собиралась войти… Яков Платонович поддержал. Он тоже уважал и соблюдал традиции… А после окончания траура как раз начинался Рождественский пост, потом Рождество и следующие за ним Святки. В эти дни не венчали. Так что дата определилась сама собой. Спокойно, без спешки, без лишних разговоров… Обоим такая отсрочка показалась знаком божьим. А они дождуться… Самым сложным моментом для Анны виделся разговор с единственной родственницей. Девушка ту уважала, беспокоилась за здоровье и поэтому откладывала до последнего. Им еще вместе жить… Полтора месяца они занимались подготовкой. Свадебный наряд для себя Анна не могла шить, во избежание сплетен. Поэтому решили заказать портнихе целый гардероб. Среди прочего было и платье из муара светло жемчужного оттенка, которому предстояло стать свадебным... Пока гардероб шился, Анна предложила тетке уехать в загородное имение. Там они тихо отметили ее очередные именины и девушка занялась подготовкой дома к будущей семейной жизни под предлогом освежения обстановки. Жених в это время окончательно улаживал свои дела.. Так в заботах и хлопотах пролетали дни… За неделю до венчания Штольман подал объявление в газету и приехал на ужин в загородный дом Мироновых. Там было уютно и тихо. В столовой пахло еловыми ветками и горячим вином… Анна выглядела в меру оживленной. Но в глазах сквозило напряжение. Яков Платонович, как и подобало, явился с визитом сдержанный, почтительный, внешне безупречный…. После ужина они обменялись быстрыми взглядами. Пришло время озвучить вслух свои намерения. Анна отошла к бюро и вернулась с аккуратно сложенным документом: - Тетя… мне нужно Вам кое-что показать… Олимпиада Тимофеевна находившаяся в благостном настроении приняла бумагу ничего не подозревая. Но по мере чтения ее рассеянный взгляд, скользивший по строчкам, становился все более обескураженным. Руки задрожали…. - Ничего не понимаю, душенька… это что такое?- выдохнула она почти испуганно, роняя бумагу на колени. Анна пояснила: - Это официальное подтверждение от Святейшего Синода, что наш брак с Платоном Генриховичем является недействительным…. Тетка смотрела на племянницу широко распахнутыми глазами, как будто видела впервые…. - Зачем?…- проблеяла она срывающимся полушепотом, ошарашено глядя на девушку.- Зачем тебе это понадобилось, Нюшенька? Господи боже мой! Да в своем ли ты уме, детка? - Тетя, я действовала вполне разумно…- кивнула Анна, держась все в той же спокойной манере, призванной доверять. Но Олимпиада Тимофеевна продолжала смотреть на нее как на сумасшедшую: - Да кто ж тебя надоумил на это? И зачем?- ее ошеломленный взгляд вдруг метнулся к молча сидевшему барону.- Яков Платонович, Вы слышите? Вы знали об этой неслыханной дерзости? Мужчина кивнул с едва заметной усмешкой на губах: - Я знал об этом, Олимпиада Тимофеева… и очень рад… - Знали???- растерянно протянула пожилая дама.- Господи, чем же Вам помешала бедная сирота в родственниках? - Напротив,- лукаво усмехнулся Яков Платонович,- Анна Викторовна отныне вновь является богатой наследницей своего отца. Олимпиада обескуражено хлопала глазами, переводя взгляд с одного на другую: - Ничего не понимаю, батюшки свет! Что же Вы улыбаетесь тогда, Яков Платонович? Коли лишились наследства… а моя племянница титула??? Барон Штольман поднялся, одергивая манжет и невольно придавая лицу ответственную мину: - Олимпиада Тимофеевна, хочу сообщить Вам…- начал торжественно он, но был прерван на полуслове охами тетушки: - Ой, батюшки свет!- замахала она руками на лицо и откидываясь на диванную подушку.- что-то плохо мне! Где мои соли! Эй, люди, воды мне… соли! Анна хлопотала рядом, подавая баночку и устраивая старушку поудобнее: - Тетя, пожалуйста, не волнуйтесь так! Все хорошо… Вот подышите… сейчас отпустит… Тетка схватилась за баночку как за соломинку и смотрела на молодых людей испуганным, почти затравленным взглядом. - Нюшенька, как же ты могла, деточка!- запричитала она, вновь обращаясь к племяннице.- Пойти супротив воли отца! Да ведь Виктор Иванович, царствия ему небесного, в гробу перевернулся от твоего поступка! Ведь он так хотел, чтоб ты получила титул! Чтобы вошла в высшее сословие! Чтоб фамилия его поднялась, род прославился…. А ты?!!!- тетка не удержалась и всхлипнула, прижимая платок к мокрым глазам.- Не доглядела я за тобой, дитятко… А мне скоро на тот свет! Как же я в глаза посмотрю твоим родителям??? - Тетя! Тетя!- пыталась прервать эту тираду девушка и хватала ту за руки.- Успокойтесь… Вы не выслушали нас до конца! - И слушать не хочу!- отмахнулась Олимпиада, бросая испуганные взгляды на них.- Кажется мне, вы недоброе задумали… - Олимпиада Тимофеева,- вновь медленно поднялся со стула Яков Платонович.- Если Вы переживаете, что Ваша племянница лишилась титула, то могу Вас успокоить. Анна Викторовна осчастливила меня согласием стать моей женой. Следовательно, титул баронессы она получит… - Чтооо?- растерянно протянула пожилая дама, не в силах справиться с лицом, которое то бледнело, то краснело. - Просим Вашего благословения,- склонил учтиво голову барон. Анна поднялась и встала рядом. - Тетя, я дала Якову Платоновичу согласие…. Старушка несколько секунд смотрела на них ошарашенным взглядом: - Вы… вы… Да вы оба, похоже, сошли с ума,- испуганно прошелестела она.- Как Вы посмели?!! Ведь она вдова Вашего отца!!! -Уже нет…- качнула головой Анна, постучав пальцем по бумаге на столе. У Олимпиады Тимофеевны в голове только сейчас стали складываться все мотивы предыдущего поступка племянницы. Но набожная душа, ум и нажитый опыт протестовали. Ее щеки все больше багровели, когда она сердито воскликнула: - Да хоть тысячу раз твой брак расторгнут, Аннушка! Кто станет в этом разбираться? В обществе знают тебя как супругу барона старшего!.. Это же скандал! Или свою бумагу всем под нос будешь сувать?!! - Тетя.- слегка ужесточила тон Анна и качнула головой.- Мы не собираемся никому ничего доказывать, понимаешь? - А понимаешь ли ты, милая, что о тебе начнут говорить?- возмутилась Олимпиада. - Я не допущу подобного,- твердо заявил барон. Тетка окинула его сердитым взглядом. - Яков Платонович! Да на чужой роток не накинешь платок!!! А этих ртов найдется немало!!! Ведь перед вами двери начнут закрывать!.. Такой скандальный брак! Сплетен не оберетесь! - Наш союз, к Вашему сведению, церковью будет одобрен,- почтительно возразил Штольман. - Да ни в одном приличном обществе вам не будут рады!- возмущенно зашипела Олимпиада, багровея лицом.- Изгоями станете… Господи, спаси и сохрани эти грешные души! - Тетя,- вскинула подбородок Анна, чувствуя как ее ладонь сжимают пальцы Якова.- Мне безразлично мнение общества. Я там не бываю и не собираюсь быть, пойми! - Вы что же собираетесь всю жизнь прятаться в глуши? Хорониться от мира?- возмутилась женщина, ее голос охрип и пыл тоже стал угасать, переходя в уныние. - Думаю, лет пять будет достаточно,- возразил Штольман.- О нас забудут... Досужие сплетники и без того найдут, чем занять свои языки… Олимпиада Тимофеевна окинула мужчину недовольным взглядом: - Хорошую же Вы своей супруге обещаете жизнь, господин Штольман. Зачем же ей титул баронессы в деревенской глуши? Коровам хвосты крутить можно и купчихе! Анна побледнела и нахмурилась: - Тетя, не в титулах счастье! - А в чем, милочка?- устало воспротивилась старушка. В ее блеклых печальных глазах застыл страх. За свою такую еще молодую и неопытную племянницу, которая не знала всех порядков этого непростого мира. А Олимпиада знала. И Виктор Иванович знал, поэтому и сватал дочь за князя. Пусть барона. Но не столь скандальным же путем!!!! - Мы любим друг друга, тетя,- с трепетом в голосе поведала девушка. - Любовь,- грустно сочувствующе, как горю, вздохнула тетка.- Любовь проходит, душенька. А имя остается… и передается по наследству… Что ж вы детям своим оставите? Запятнанную родословную? Щеки Анны вспыхнули и погасли. Ее ладонь еще крепче сжали мужские пальцы. - Олимпиада Тимофеевна,- взял тут слово барон.- Уверяю Вас, сплетни рано или поздно прекратятся… А наши дети,- тут он бросил ласковый взгляд на свою невесту,- если Господь их нам дарует, получат любящих родителей и… древнюю уважаемую фамилию. Потому как не найдется ни одного документа, подтверждающего обратное. Наш брак с Вашей племянницей будет заключен с одобрения церкови… Мы не нарушим божьи законы. А людские… не им нас судить… Олимпиада смотрела на Штольмана разочарованным взглядом. Он выдержал паузу и закончил: - Заверяю Вас, что Ваша племянница ни о чем не пожалеет. Я люблю Анну Викторовну и возьму на себя всю ответственность за ее имя, положение и покой…. Анна невольно выпрямилась рядом, плотнее прижимаясь плечом к его руке, но взгляд смягчила: - Тетя…- в тоне прозвучала просьба. Олимпиада Тимофеевна обвела их грустным взглядом: - Вы все решили… вижу…- устало вздохнула она. В ее голосе звучало уже не обвинение, а бессилие…. - Мы не хотели тревожить Вас раньше времени, - виновато пояснила Анна, присаживаясь напротив. - Все положенные нормы мы выдержали… Венчание назначено на конец января. - Назначено… - эхом отозвалась Олимпиада Тимофеевна, глядя сквозь племянницу. - Тетушка, порадуйтесь за нас и… благословите…- заглянула ей в глаза со смущенной улыбкой девушка. Та перевела на нее блеклый взгляд: -Вам не нужно мое благословение… Молодые… Стариков не слушаете… - тяжело вздохнула старушка.- Делайте, как знаете. Я слишком стара, чтобы препятствовать вам. Только помните: общество не прощает дерзости…. Она умолкла и на секунду прикрыла глаза. Это не прозвучало проклятием, но и согласием не было… В ее лице старый, закованный в рамки положений мир, не хотел уступать выбору нового… Анна выпрямилась, осознавая цену этому вечеру, но отступать уже не желала. Олимпиада Тимофеевна с трудом поднялась и ни на кого не глядя удалилась из гостиной. Яков склонил голову в почтительном поклоне, принимая и упреки, и тревогу… А между влюбленными уже не было сомнений…