Часть 83 ТОЛЬКО ДВОЕ

Обратная дорога до дома показалась втрое короче. Сначала они пытались говорить - о пустяках и эмоциях. Шутили, играли кокетливыми фразами и глазами… но слова быстро потеряли смысл. Мир за окном перестал существовать. Анна впервые позволяла себе не отстраняться. Яков больше не сдерживал нежность. Их руки переплетались, его губы тянулись и находили ее то смеясь, то серьезно, и каждая ухабина казалась досадной помехой… Для нее это все было новым- признаваться в чувствах и иметь право слушать признания. Не через ворованные взгляды и полузапретные прикосновения, а открыто. Волнение в груди больше не пугало, а согревало и воодушевляло. Яков Штольман же получил, наконец, долгожданное разрешение быть смелым и открыто выражать свою любовь без оглядки, без страха нарушить границы. Когда карета остановилась у дома, они оба почувствовали разочарование. «Приехали, барин!»- послышался голос Ульяшина, как будто напоминая о реальности. Они переглянулись и невольно рассмеялись. Анна раскрасневшаяся, со смущенным взглядом и счастливой улыбкой суетливо пыталась вернуть на место слегка сбившуюся шляпку. - Я прилично выгляжу?- заглядывала барышня в глаза мужа как в зеркало. Там плескалось удовольствие. - Пусть только попробуют подумать иное,- сделал суровое лицо барон, с любовью глядя на алеющие щеки и губы своей супруги. Анна состроила ему притворно возмущенную гримасу, чем вновь насмешила. - Прекратите так на меня действовать!- изобразил хмурость Яков Платонович. - Кааак?!- недоуменно вопросила барышня, испуганно округляя глаза. - Вот так!- возмутился ее новоиспеченный муж.- Я чувствую потребность постоянно улыбаться! А мне не пристало по положению и возрасту! Анна воззрилась на него недоуменно- удивленным взглядом и рассмеялась. Конечно, барон Штольман последовал ее примеру… На пороге дома она появились с откровенно счастливыми лицами и едва сдерживаемыми улыбками. В холле им навстречу вышла Олимпиада Тимофеевна. Она держалась прямо, как подобает хозяйке, и оглядев их после паузы ровно произнесла: - Ну что ж… с Божией помощью…. Сделав шаг ближе тетка перекрестила обоих по обычаю. В ее жесте не было восторга, но проглядывала искренность…. В столовой в их честь был накрыт небольшой праздничный стол. Сегодняшнее торжество проходило скромно без гостей, музыки и громких поздравлений. Но все прекрасно понимали причины. Тетка, возможно, мысленно и сожалела, но молчала. А молодым было не до того. Они как будто погрузились в счастливое единение и не замечали тишины…. Стол накрытый на троих был скромен для свадебного, но достойный: запеченный угорь, холодная телятина, закуски, пироги, графин с наливкой. Тетка составила компанию молодым. Говорила она немного. Иногда бросала на Анну пристальные взгляды- будто все еще проверяла, не ошиблась ли племянница. Но в глазах ее уже не было противления. Лишь настороженность и… надежда…. Яков в присутствии пожилой родственницы держался как всегда уважительно и сдержанно. Он не демонстрировал нежности, но внимательность к Анне была очевидна во всем: подал салфетку, налил воды, задержал взгляд дольше, чем требовал этикет…. По прошествии положенного времени Олимпиада Тимофеева выразила короткое, но вполне искреннее пожелание взаимного счастья молодым. Анна с трепетом в голосе поблагодарила тетушку за понимание и за поддержку. «Для них это очень важно.»- добавила девушка, бросая взгляд на своего мужа. Яков Платонович вторя супруге произнес небольшую речь: - Олимпиада Тимофеевна, заверяю Вас, что Ваша племянница не пожалеет о своем решении разделить со мной дальнейший путь. Иначе и не может быть, ведь только встреча с Анной Викторовной изменила меня и мою холостяцкую скромную жизнь. Она не только поставила меня на ноги, но и внесла новый смысл в мое будущее. Только рядом с ней оно видится мне счастливым. А я уж приложу все усилия, чтобы осчастливить мою дорогую супругу… - барон перевел влюбленный взгляд на девушку и поцеловал в подтверждение руку. Анна розовея шеками ответила ему таким же взглядом. Олимпиада Тимофеевна слегка оттаивала душой. Все ж таки молодой барон был очень галантным мужчиной и, кажется, действительно имел стремление радовать ее племянницу. К тому же он зрелый человек, многое знает. Видимо, настроен решительно и не побоится худой молвы… - Горько!- выдохнула она, благословляя супругов, но в лице сохранила сдержанность. Молодожены взглянули друг на друга. Щеки Анны вновь окрасились розовым. «Какая же она красавица!»- с умилением подумал Яков Платонович и склонился к губам девушки. При родственнице поцелуй состоялся формально… Но глаза молодых сияли. Тетка оглядела их и поднялась: - Ну, что ж… Совет вам да любовь… Сегодня ваш день. А я уезжаю… Карету мне уже должны приготовить, поэтому я возвращаюсь в город…. Для Анны это не было неожиданностью, но она предложила перенести отъезд на завтрашнее утро. Тетка отказалась: «Погода сегодня отличная, да и время еще не позднее. Она поедет.» Яков Платонович сообщил, что велит тщательно проверить карету родственницы перед дальней дорогой. Та благодарно склонила голову…. Ну, вот суматоха с отъездом закончилась. Олимпиада Тимофеевна отбыла. Супруги Штольман проводили ее до ворот и смотрели вслед. - Кажется, тетушка нас поняла и благословила,- вздохнула задумчиво Анна. - Мне тоже так показалось,- пожал плечами и ее муж. Они взглянули друг на друга. Анна вновь смутилась. Сегодня глаза Якова Платоновича светились чем то новым, что заставляло ее лицо бесконечно пылать. Она впадала в робость, но ей это все равно нравилось: и его взгляды, и те ощущения, что она испытывала под их влиянием. Анна пытаясь прикрыть смущение изобразила деловитость: - Не желаете ли прогуляться и осмотреть все свои новые владения, господин барон?- поинтересовалась она. - Все мои здешние владения- это Вы…- понизил голос ее супруг, склоняясь к розовеющему лицу. Анна еще больше вспыхнула, но постаралась изобразить недоумение: - Не скромничайте, господин барон. Это не по чину. Вам, как моему супругу, теперь принадлежат все имения и мануфактуры семейства Мироновых. Так что извольте входить в дела… - смотрела на него иронично-лукавым взглядом барышня. Якову Платоновичу так хотелось схватить ее в охапку и … зацеловать хотя бы, но он решил подыграть. Действительно, у них еще полдня впереди. - Ну, что ж… раз Вы так настаиваете- извольте, сударыня .- склонил он учтиво голову и подставил локоть. Его молодая супруга сверкнула на него озорным счастливым взглядом и подхватила под руку… В доме они осмотрели комнаты, которые Анна готовила к приезду хозяина. Его спальня и кабинет с письменным столом у окна. На полках шкафов аккуратно расставленные книги. Удобное мягкое кресло у маленького столика…. - Я не знала, как Вы предпочитаете…- немного смущаясь говорила девушка, бросая взгляды на мужчину… Яков Платонович благодарно поцеловал ее руку и заглянул в глаза: - Главное мое предпочтение это Ваше присутствие рядом…. Ну, что она могла ему ответить на это? Лишь смущенно улыбаться и таять душой... Переодевшись для прогулки они вышли во двор и направились исследовать небольшое, но солидное хозяйство загородного имения купца Миронова, а отныне вновь барона Штольмана... Вообще то, уходить в примаки Яков Платонович никогда не мечтал. Это не позволяли ему ни фамильная гордость, ни финансовое положение. Но обстоятельства вынуждали вновь поступать вопреки привитым строгим отцом пониманиям о чести. Жить в городе они сейчас не решились во избежание лишних пересудов. Подальше от людских глаз, от возможных неудобных вопросов и косых взглядом являлось предпочтением. Имение Штольманов исключалось по тем же причинам. Поэтому пока оставалось лишь имение Мироновых. Пока… В планах барона этот вопрос стоял первоочередным, но чуть позже. После медового месяца. Сейчас он весь настроился на приятную прогулку со своей новоиспеченной супругой… и лишь на нее… Зимний воздух был морозным и прозрачным, снег приятно скрипел под ногами. Анна показывала спящий, но ухоженный сад. Делилась планами на весеннюю высадку новых кустов роз и саженцев. В ее голосе звучала хозяйская уверенность. Яков Платонович слушал внимательно, кивал, но чаще смотрел не на сад, а на жену. По пути они заглянули в конюшню. В первом стойле тихо фыркнул Саид, признав хозяйку. Анна ласково погладила его по морде и конь доверчиво потянулся к ее ладони. - Он вырос настоящим красавцем,- оценивающим взглядом окинул свой подарок Штольман.- Вижу, Вы его отлично содержите, Анна Викторовна. Девушка благодарно кивнула: - Спасибо помощи Вашего Ульяшина. Мы с Саидом теперь прекрасно ладим,- улыбалась барышня, - Мой конь слушается меня во всем…. - И не конь тоже…- мягко улыбнулся ей Яков. Девушка бросила на него быстрый взгляд: - Вы о слугах? Штольман смотрел на нее многозначительно: - Я имел в виду не их, но… прислуга в Вашем доме тоже прекрасно воспитана…. Анна розовела и смущенно улыбалась: - Вы очень внимательны, Яков Платонович… Не хотите ли глянуть и своего любимца. Вероятно, переживали как он тут устроился.. - указывая рукой прошла девушка дальше к другому стойлу. Гром радостно заржал, приветствуя хозяина. Яков не удержался и похлопал того по шее. Его конь выглядел не менее ухоженно. - Как видите,- Анна с улыбкой провела ладонью по деревянной перегородке.- Ему здесь уютно и свободно. Я распорядилась укрепить стены и добавить соломы. Штольман благодарно улыбнулся: - Вы и о нем позаботились…. - О всем, что принадлежит Вам,- ответила просто девушка. Он шагнул ближе и поцеловал руку: - Вы самая внимательная женщина, Анна Викторовна. Мне очень повезло с женой. Та как всегда смутилась и одарила его радостно- благодарной улыбкой. - Ну, что, пойдемте смотреть дальше? - А если нам проехаться верхом?- предложил тут с улыбкой Яков. Анна с удовольствием согласилась. Пока верный Ульяшин с местным конюхом седлали лошадей, Домна принесла своей хозяйке короткую меховую пелерину на плечи, а на голову небольшую меховую шапочку. Барон никому не доверился и сам помог супруге сесть в седло. Его ладони осторожно, но уверенно придерживали ее за талию, помогали найти стремена и удобно устраивали маленькие ножки. Пальцы ласково касались щиколотки и задерживались дольше дозволенного приличиями. Анна чувствовала, розовела и принимала. Это казалось приятным и вовсе не навязчивым. Вообще, все поступки ее мужа ей нравились. Его жесты, движения, взгляды. Задевали какие то струны ее души, сердце замирало, потом неслось галопом. В его обществе приятное волнение не отпускало. Ей все чудилось, что это предверие чего то очень красивого…. Чего? Она сама смущалась продолжать думать об этом дальше. Лучше наслаждаться каждым моментом! Они весело переговариваясь выехали за пределы усадьбы. Снег блестел в редких лучах и смягчал цокот копыт. Их окружала белоснежная тишина и покой. Это была первая поездка в новом качестве законных супругов. И от ощущения этого на сердце становилось легко, а в глазах зажигались счастливые огоньки. В этом уединении каждый чувствовал больше интимности, чем в любых словах. Между ними словно заискрило. Они не заметили как взобрались на невысокий пригорок, откуда открывался вид на замерзший пруд, а дальше темной линией обозначился лес. Яков спешился и подошел к жене: - Позвольте?- протянул он руки. Обхватив тонкую талию, барон помог барышне спуститься. На после руки не убрал. Они замерли друг напротив друга. Анна вновь заметила в глубине серых глаз огонь, который так ее смущал. Он слишком откровенно признавался, что она нравится. Это казалось столь же приятным, сколь и волнительным. Она невольно сделала шаг назад и оступилась. Сильные руки крепко сжали ее талию. - Осторожно,- прошептал Яков Платонович. - Это Вы все виноваты, - надула губы Анна.- Вы так смотрите, что ноги подкашиваются. Он тихо рассмеялся, притягивая ее к себе. В его смехе звучало удовлетворенное мужское эго. Штольман невольно коснулся губами ее виска, где из под шапочки выбивались завитки русых волос и нежно поцеловал. Анна улыбнулась и подняла на него глаза. Их голубизна на фоне розовеющего от мороза и смущения лица казалась невероятно яркой. Мягкие губы манили своими изгибами. Пальцы ощущали стройное тело. - Сударыня,- хрипло произнес ей в лицо Яков Платонович,- Ваша близость лишает меня всякой рассудительности…. Брови Анны дернулись в удивлении, а голубые глаза игриво заблестели. Его юная супруга без лишних слов одним выражением лица могла его соблазнять. Он почувствовал дрожь в ногах и руках. - Вы даже не представляете, как прекрасны,- признался Штольман, серьезно глядя на нее. Анна не поняла, почему его лицо приобрело вдруг такую строгость. Она хотела пошутить, но не успела. Крепкие руки притянули ее не грубо, но самоуверенно. Так же действовали и губы мужа. Поцелуй был медленным, словно изучающим, но глубоким. Анна замерла от такой его смелости. Да и открытое пространство вокруг и они на фоне белого снега слишком выделялись в дневное время. Но потом все мысли плавно изчезли. Под мягкой настойчивостью губ любимого человека она расслабилась. Пальцы ее сами нашли ворот мужской куртки и добрались до мускулистой шеи. Его же ладонь скользнула от талии ниже. Дыхание участилось. Сердце стучало в ушах. Мысль о том, что эта женщина теперь по праву будет с ним всегда будоражила мозг и другие органы тела. Барон почувствовал, как желание начинает побеждать разум, и с усилием отстранился. - Если мы не остановимся,- тяжело дыша выдохнул он,- боюсь Вы замерзнете. А я не готов подвергать Вас таким испытаниям в столь ответственный день. Анна тихо рассмеялась и уткнулась в теплую грудь мужа, где громко стучало его сердце. «Она так счастлива! Господи! Благодарю тебя за него!»- мысленно помолилась барышня. Яков Платонович вновь помог супруге устроиться в седле, а его ладони от талии нечаянно скользнули ниже, поддерживая ее бедро. Он ощутил упругость движения под тканью и смаковал мысль, что такая близость лишь только начало… Он действовал медленно, словно нарочно продлевая прикосновения. В его взгляде все ярче сквозило мужское право и нежность. Мысли барона Штольмана были просты и уверены: она, наконец, принадлежит ему. И не как трофей или случайность, а как их добровольный выбор. И он сделает все, чтобы этот выбор никогда не стал для Анны сожалением. Они развернули лошадей и направились обратно. Зимнее солнце, что праздновало сегодняшний день вместе с ними, клонилось к закату, снег начал розоветь. И в этом мягком вечернем свете два силуэта неспешно двигались рядом- уже не просто влюбленные, а супруги, которым только предстояло узнать всю глубину своей близости… Дома их ждал ужин. Домна и ее супруг как то по умолчанию заняли главенствующее место среди местной прислуги. Горничная барышни была здесь всем знакома и вернулась в прежнем статусе. Ее супруг оказался единственным слугой, который знал вкусы и предпочтения нового барина, и к нему невольно прислушивались. Поэтому ужин организовали они. Легкие закуски, немного жареного мяса и горячее вино для вернувшихся с мороза господ. Анна в темно синем бархатном платье смотрелась великолепно. Вечерний наряд имел более глубокий вырез, который демонстрировал нежную белую кожу груди. Под влиянием вина и взглядов супруга щеки барышни, кажется, окончательно забыли каково это быть бледными. Яков Платонович в свободном замшевом сюртуке вальяжно заседал по другую сторону стола и не отрывался от любования прелестного лица. Анна постепенно начинала привыкать, что так бывает. Часы на каминной полке пробили восемь часов. Ужин подошел к концу. Анна предложила скоротать вечер музыкой. Ее супруг согласился, сопровождая ее повсюду своим горящим взглядом. Выбор Анны пал на веселые и такие же легкие мелодии, как ее нынешнее состояние. Если б сейчас ей предложили станцевать, она бы не отказалась. Но Яков Платонович подставил стул к пианино и решил составить компанию в игре. Они вспомнили свои подобные развлечения в доме Штольманов и невольно взгрустнули. Но это была приятная грусть. Они оба сожалели лишь о том, что человек, благодаря которому они познакомились, сейчас не мог разделить с ними эту радость. Анна оборвала мелодию и робко взглянула на Якова: - Я сейчас подумала о Платоне Генриховиче,- тихо призналась она. - Я тоже,- поднял бровь ее супруг. - Очень хочется надеятся, что он оттуда,- девушка подняла глаза к потолку,- видит нас и порадуется... - Я в этом уверен.- тихо подтвердил Штольман и нежно коснулся ее лица.- Мой отец был строгим, но любящим родителем. Вы прекрасно помните его желание женить своего единственного наследника. Я выполнил это. А Вы, Анна Викторовна, стали идеальной парой для меня- молодой, красивой, богатой. Кажется, все условия родительского наказа выполнены… Губы барона дрогнули в лукавой усмешке. Анна тоже попыталась улыбнуться: - Идеальной, но… с одной оговоркой… - Всегда и везде найдется это «но»,- мягко улыбнулся Яков, склоняясь к ее лицу.- Меня все устраивает… и даже больше… А Вас, Анна Викторовна? Свой вопрос он прошептал почти в губы жены. Она следила за его губами и машинально потянулась к ним: - И меня,- выдохнула барышня и утонула в поцелуе. Его прервал очередной бой часов. Они отстранились друг от друга. Анна чувствовала приближение момента. Смущалась, трепетала, волновалась. Яков Платонович поднялся и протянул руку. Девушка поняла без слов и опираясь на нее тоже встала. Ее супруг поцеловал ее ладонь и увлек к лестнице наверх… Анна заранее приготовила им родительскую спальню, оборудованную по тем порядкам. Она была поделена на две отдельные комнаты и в каждой имелась своя большая кровать. Соединяла их смежная дверь. Это считалось удобным и разумным…. Анна сидела у зеркального столика, а ее горничная занималась волосами хозяйки, освобождая от шпилек и расчесывая длинные волнистые локоны. Лицо барышни было задумчиво и бледно. - Аннушка Викторовна, Вам очень идет это кружево. Под цвет глаз. Прямо красота!- восторженно щебетала Домна, укладывая волосы той назад.- Ваш супруг обязательно оценит. Барышня бросила взгляд на свою улыбающуюся служанку и тоже улыбнулась: - Они и мне понравились, Домнушка… Показалось очень подходящим к ночному неглиже…- ее пальцы разгладили кружевной узор на груди сорочки. Поверх нее был накинут шелковый пеньюар такого же оттенка. - У Вас замечательный вкус, барышня. Всегда Вами восхищаюсь,- ласково улыбнулась ей служанка, в надежде развеселить хозяйку. Но та как будто пыталась унять дрожь, обхватывая свои плечи. - Уж не замерзли ли Вы, барышня?- забеспокоилась горничная.- Я вроде хорошо натопила камин… - Не знаю… нет… наверно, это я от волнения,- смущенно улыбнулась той через зеркало Анна. Домна подошла к хозяйке и осторожно коснулась ее плеч: - А Вам не о чем беспокоиться, барышня.- тихо заверила ее Домна.- Ваш муж очень Вас любит… уж мы видели это у церкви… Так носить будет на руках и всю жизнь… Поверьте моему слову… - она склонилась и добавила на ухо.- Успокойтесь и не переживайте. Вам обязательно должно понравится… Анна смутилась и благодарно похлопала по руке служанки. Тут в смежную дверь раздался стук. Девушки обменялись взглядами. «Открой.»- одними губами велела Анна. Домна слегка дернула дверь, осенила барышню крестным знамением и тихо вышла из спальни. А на пороге другой двери появился барон Штольман. Ее супруг был облачен в длинный халат. - Можно войти?- спросил он. Анна чувствуя, что в горле застрял ком лишь кивнула. Она сейчас проживала уже однажды прожитое. Когда то к ней в спальню так же заходил мужчина. Тоже считавшийся ей супругом. Но чувства она испытывала совершенно разные. Да, сейчас ее одолевало волнение. Но оно было приятным. Пальцы дрожали, теребя пуговку пеньюара. Глаза украдкой следили за фигурой мужа, подбрасывающего поленья в камин, а щеки вновь запылали. Но все в ней трепетало и ждало… Чего? Анна не знала… Ее служанка обещала, что ей понравится… Так хотелось на это надеяться! Барон Штольман приблизился к ней и тихо позвал, касаясь плеча девушки: - Анна…. Она взглянула на него через зеркало и смущенно улыбнулась. Его пальцы скользнули по ее волосам и насладились мягкостью. Он когда то уже видел ее в таком виде. Распущенные волосы, нижняя сорочка, полуоткрытая грудь. Но тогда его накрывали страх и паника. А сейчас Яков Платонович с наслаждением медленно касался этих пушистых локонов и с трудом удерживал взгляд на лице супруги. «Анна его жена! Как же он счастлив! А вскоре по праву и окончательно сделает ее своей!» Эта мысль обжигала и будоражила сознание… - Вы так прекрасны…- Яков восхищенно выдохнул и смутился.- Простите, я, кажется, все таки не большой мастак говорить комплименты.. Анна обернулась к нему с мягкой улыбкой: - Вы не похожи сами на себя…. - Я Вас разочаровываю?- с тревогой переспросил он. Девушка поднялась и заглянула в серые глаза: - Нет, Вы мне очень нравитесь….- прошептала она, алея щеками, но переборов свою робость протянула руку и осторожно коснулась щеки барона, где белел шрам. Он наблюдал за ее движениями и лицом с замиранием сердца. - Вы самый лучший мужчина….- едва слышно прошептала девушка, проводя пальцем по шраму.- и я Вас люблю… - Анна…- с благоговением выдохнул Яков Платонович и притянул жену к себе. Их губы снова слились в поцелуе. Сейчас он становился все более страстным. Анна дрожала в его руках. Он это чувствовал, но сомневался ее ли это дрожь. Потому что свое волнение он осознавал не менее отчетливо. Яков все крепче прижимал жену к себе. Ее губы были такими мягкими, податливыми, а язык послушно повторял его действия. «Анна!»- выдохнул он ей в губы, когда кончился воздух в легких. Она приоткрыла затуманенные глаза и снова улыбнулась. «Господи! Как же она была желанна!». - Анна… Анечка…- зашептал Яков, любуясь ей и пробуя на вкус варианты ее имени. Его молодая супруга движимая душевной потребностью вновь потянулась к его лицу. Ее губы ласково коснулись его щеки - легко, словно дуновение ветерка, двинулись дальше и поцеловали шрам. Бережно, с такой трепетной нежностью, словно она хотела этим прикосновением стереть всю боль, которую он когда-либо пережил. Яков прикрыл глаза. В груди полыхало. Желание с примесью благодарности, восхищения, почти болезненной нежности к этой хрупкой девочке, которую никогда не пугали его несовершенства. - Анна… - не удержал полустон- полувздох барон и перехватил инициативу. Его губы принялись жадно покрывать ее лицо быстрыми, короткими поцелуями - щеки, веки, виски, уголки губ. Он было нетерпелив и жаден, но не груб…. - Анечка…девочка моя любимая,- зашептал Яков, с трудом останавливаясь. Его дыхание участилось. Он пытался его выровнять, прижав лоб к ее виску. «Любимый…»- послышалось тихое в ответ. Он вдохнул и решился на просьбу: - Анечка… я хочу видеть тебя… всю… позволь мне это сделать…. Его глухой шепот прозвучал у ее виска. Сколько там всего Анне померещилось. И желание, и надежда, и мольба…. Она опустила глаза в стыдливом смущении, впервые решаясь на такое действие в присутствии мужчины, но душа не протестовала, а трепетала от осознания собственной желанности. Дрожащими пальцами девушка медленно раскрыла полы пеньюара. Тонкая ткань скользнула на пол. Несколько секунд она медлила, чувствуя обжигающий взгляд мужа. Потом вдохнула и робким движением спустила кружево сорочки с одного плеча. Это послужило приглашением для Якова. Он с глухим рыком подхватил ее на руки. Анна лишь успела ахнуть от неожиданности и восхититься его рвением. А ее уже бережно усадили на подушки кровати и устроились рядом, касаясь бедра. Анна встретилась со взглядом своего супруга и невольно загляделась. Обычно серые глаза барона вдруг стали цвета грозового неба. Но ей не было страшно. Она видела там восхищение… и страсть, которую больше не скрывали. Яков вновь потянулся к ее лицу. Его трепетные пальцы скользнули по щеке, линии подбородка, по шее. Теплые губы проделали дорожку следом. Под его ласковыми, осторожными движениями Анна расслабилась и стала отвечать смелее. Телесное знакомство будоражило. Ее дыхание стало нервным, улыбка выдавала смущение, но она продолжала тянуться к нему и позволяла действовать…. - Ничего не бойся, маленькая моя,- тихо шептал барон, запечатлевая поцелуи на ее лице.- Я хочу, чтобы ты была счастлива… сейчас и всегда… Рядом со мной... Мое счастье зависит от этого… Улыбка твоя- мой свет. Ласки твои- мое дыхание. Нежность твоя- моя жизнь… Люби меня... Больше ни о чем не прошу…. В голубых глазах Анны наполненных теплом зажглись огоньки. - Я люблю Вас… - тихо выдохнула она ему в ухо. Штольман глухо рыкнул и завладел ее губами. Анна прильнула ближе, положив ладонь ему на грудь. Пальцы двигались машинально и нырнули в вырез халата. Поцелуй прервал Яков, перехватив ее руку. Ему показалось, что не выдержит, если позволит ей сейчас действовать так и дальше. Заметив ее обескураженный взгляд барон скрывая неловкость принялся целовал маленькую ручку. С тыльной стороны, затем добрался до ладони. Раскрыв ее Яков губами и языком медленно ласкал самую сердцевину, бросая на девушку игривые взгляды. Анна следила за ним, смущалась откровений в глазах и чувствовала как внутри нее поднимается тихая, но горячая волна. Медленно она наползала как нечто необратимое и лишающее спокойствия. Начиная от кончиков пальцев ног вверх до бедер, низа живота и добиралась до сердца. Не в силах усидеть в неподвижности и терпеть эту будоражащую волну Анна перехватила свою ладонь и коснулась кончиками пальцев его. Их раскрытые ладони соединились и под внимательными взглядами хозяев начали медленный танец. У молодых супругов не было возможности повальсировать, поэтому они реализовали это руками. Их взгляды- ласковые, влюбленные, говорящие- переплетались. Их кисти нежно и трепетно ласкали друг друга. Анна улыбалась и невольно успокаивалась. Яков Платонович тоже расслабился и позволил себе снова потянуться к ее губам. Они казались ему сахарными: столько сладости он чувствовал. Голова вновь закружилась и потеряла контроль. Очнулся барон слегка лишь от прикосновений прохладных пальчиков к своей груди. Сил отстраняться уже не было. А рука Анны продолжила машинально изучать мужское тело- осторожно пробуя на ощупь, то чем так давно восхищались глаза. Яков замер, позволяя это робкое исследование. Боясь спугнуть, тая и наслаждаясь. Тонкие пальцы робко гладили его упругие мускулы, потом забрались в поросль волос на груди. Эти легкие касания оставляли незримые огненные отпечатки на его теле. Штольман почувствовал дрожь, удивляясь влиянию столь невинных ласк своей молодой супруги. Она сама не понимала как возбуждающе действовала. А руки Анны тем временем распахнули халат шире и гораздо уверенней скользнули по его груди. В ее взгляде сквозило восхищение, в котором смешались почти детская наивность и пробуждающаяся женская чувственность. Он прикрыл глаза, утопая в этих ласках. Кулаки невольно сжались, стараясь сдержать свои порывы. Движения Анны, ее невинные прикосновения казались испытанием- сладким и одновременно мучительным. Он вздрогнул, почувствовав касание мягких губ на своей груди в области сердца и судорожно выдохнул. Очередной ее несмелый поцелуй лишил выдержки. Яков обхватил ее лицо ладонями и поцеловал - глубоко, благодарно, с той страстью, которую она в нем будила. Теперь уже его губы пустились в исследование тела любимой. Они заскользили вниз по шее, потом к обнаженному плечу. Барон целовал ее медленно. Почти благоговейно. Снова вверх и обратно вниз. Ключицы, впадинки и проглядывающие голубые венки были им изучены досконально и умопомрачительно для девушки. Она дрожжала, но скорее от возбуждения. Когда сорочка спустилась ниже, это Анну не напугало. Трепетные от желания знаний пальцы осторожно освобождали жену от последних преград. Не торопясь, растягивая удовольствие, приучая ее к своим действиям. Когда его взгляду предстала нежная, трепетная, невинная грудь, он замер на мгновение от восторга. Якову она показалась самой красивой. Как впрочем все, чем обладала его жена. Дыхание мужчины стало тяжелым. В ушах шумело. Но он старательно сдерживал себя. Ладонь его скользнула по ребрам и легка под мягкой возвышенностью. Тело девушки подрагивало. Он склонился и шепча ласковые успокоительные слова губами коснулся бархатистой кожи, словно благодарил за доверие. Анна задрожала от волны доселе неизвестного ей чувства. Сердце билось как пугливая птичка. А по венам растекался жар от прикосновений. Губы ее мужа осторожно добрались до ореола и собрали розовую горошину, бережно втянули ее, а язык принялся заигрывать. Анна в изнеможении прикрыла глаза и отдалась его сильным, но ласковым рукам... Их вздохи и тихий шепот заполнили тишину спальни. И в той близости не оставалось больше места ни робости, ни прошлому. Только два влюбленных сердца, открывшихся друг другу.