Часть 84 НАЕДИНЕ С ЛЮБОВЬЮ

Анна почувствовала, что проснулась. Сил и желания открыть глаза еще не было, но сознание возвращалось. Первым ощущением была неприятная тяжесть. Она попыталась пошевелиться и не смогла. Поперек ее груди что то лежало. Она приоткрыла один глаз и поняла, что это рука ее мужа… Анна невольно улыбнулась- «муж»… Тут же стали наплывать невольные воспоминания прошедшей ночи, когда она окончательно стала женой, а Яков тем самым мужем. Ее щеки вновь порозовели, хотя ночью этой способности, ей казалось, она лишилась. Как впрочем и скромности. Но то ночью… Анна улыбаясь осторожно попыталась сдвинуть мужскую руку. - Что, придавил?- послышался осипший ото сна голос Якова Платоновича. - Угу…- виновато хмыкнула Анна, устраивая его руку удобнее. Повисла тишина. Девушка решила, что ее муж задремал, но тот вдруг слегка приподнимаясь притворно сурово проскрежетал: -Да, нелегка доля замужней женщины. Вы уж привыкайте, сударыня… Анна обескураженно покосилась на него и встретилась с веселым взглядом серых глаз. Она поняла, что барон как всегда шутит и сама невольно захихикала. А Яков Платонович потянулся к ее смеющимся губам и нежно поцеловал: -Доброе утро, жена моя… -Доброе утро…- прошептала ему Анна, невольно отвечая на поцелуй…Их губы ласково здоровались и не желали расставаться. - Ммм…- застонал барон Штольман, продолжая это увлекательное действо.- Я думал, что лишь вчера Вы, сударыня, были так сладки. Но Вы, кажется, вознамерились баловать меня своей вкусностью постоянно… Анна в довольном смущении хихикала и продолжала целовать мужа, чувствуя как тому это нравится. И не ожидала, что эта невинная игра может снова иметь продолжение. Но об этом ей сообщили смелые руки мужа, что стали поглаживать ее плечи и добрались до груди, прикрытой сорочкой. Яков через ткань ласково касался ее маленьких, но аппетитных бугорков. Ее щеки заалели, когда он начал избавляться от этих преград в виде кружевной сорочки: -Яков Платонович,- предупреждающе зашептала девушка, пытаясь остановить.- Вы видели который час? Не пора ли вставать? - Угу…- бормотал тот, продолжая попытки добраться до прелестей жены.- Нам некуда спешить… -Нас потеряют…- продолжала несмело отбиваться Анна. Утренний свет был тусклым, но все равно в спальне было достаточно светло, чтобы ощущать себя спокойно в обнаженном виде. -Кто?- приподнялся Яков и заглянул в лицо супруги. Анна еще больше смутилась, не найдя ответ. -Время много..- оправдываясь протянула она. Бровь Штольмана иронично изогнулась и он снова склонился к ее губам. Но поцелуй прервал тихий стук в дверь. Они вздрогнули и замерли. Стук не повторился, но Яков удосужился, наконец, взглянуть на часы. Действительно, утро было уже в полном разгаре. Он хмыкнул и чмокнул жену в нос: -Завтрак может принесли? Анна согласно кивнула… Они устроились на кровати с подносом, на котором расторопные слуги приготовили им свадебный пир. Посередине красовалась стопка горячих аппетиных блинов. Масленица же шла! К ним прилагались сметана, варенье и мед. Яков Платонович с деловым видом заявил, что сам будет кормить свою супругу. Макал свернутые в трубочку блины в варенье и подносил ко рту девушки. Та смеясь демонстрировала руки, но вынуждена была есть как ей предлагали. Варенье и мед нечаянно или нарочно пачкали лицо и губы. Барон Штольман показно хмурил брови и пытался исправить оплошность поцелуями. Его губы и язык больше ласкали, чем наводили порядок, но это забавляло обоих и возбуждало. Ее муж оказался очень коварным соблазнителем. Но Анна это поняла слишком поздно. Лишь когда он навис над ней с горящими глазами и зашептал: -Любимая моя… я очень соскучился… Как можно было соскучиться не разлучаясь всю ночь, Анна поняла спустя несколько минут. Когда ее избавили от сорочки и принялись покрывать поцелуями… Анна затрепетала. И от смущения оказаться обнаженной при дневном свете, и от предстоящей близости. Их первая близость была короткой в отличие от дороги к ней. Ее муж очень долго и бережно подводил супругу к этому моменту. Сам сгорая от желания он боялся причинить ей боль. Поэтому держался из последних сил, когда нежными, но все более откровенными ласками знакомил Анну со своим телом. Для нее все это становилось открытием. Смущение и воспитание заставляли замирать и прятать эмоции, но все же она многое узнала. Ее тело пылало и расслаблялось, каждое касание доставляло радость. Она забывалась и нежилась в неге удовольствия. Сколько раз произносилось в тиши спальни ее имя она уже не помнила. Голос- ласковый и хриплый- звал ее, просил и требовал. Она принимала и отдавалась… Вздрогнуть и вскрикнуть Анну заставила боль. Она ждала ее, но на время забыла. И тут требовательное проникновение и понимание, что это случилось. Она, наконец, по настоящему стала женой... У нее над ухом рыкнул и застонал мужской голос, она желая еще больше радовать крепко обняла мужа и коснулась его губ. Он упал рядом и благодарно поцеловал… -Я люблю тебя… Прости…. -Я люблю тебя,- вторила шепотом девушка, прижимаясь к его плечу. Внутри нее образовался ноющий сгусток, но она терпеливо смирилась. Кажется, они потом быстро уснули, крепко обнявшись… Утром про боль забылось, пока ее муж вновь красноречиво не поведал, что соскучился. Анна немного боялась, но тело отзывалось на ласки невольно. Она расслабилась и погружалась в приятную негу от его поцелуев. Яков действовал все так же нежно, но более уверенно. Его пальцы настойчиво проникали и ласкали самые потайные закоулки ее тела. Находили точки, от прикосновения к которым Анну начал бить озноб. Она задыхалась, хваталась за простыни и в смущении пыталась прикрыть рот и лицо. Но сил сдерживаться почти не осталось. Ощущения, что испытывало сейчас ее тело было трудно с чем то сравнить. Столь новые, они казались непристойными, но отказаться от них девушка не могла. Господи Боже мой, ей это нравилось! С ее губ помимо воли стали срываться стоны. Она пыталась их заглушить простынями… Но Яков навис вдруг над ней и завладел ее ртом, а потом она вновь почувствовала проникновение, но боли уже не было. Лишь ощущение наполненности и единого целого. Их губы и тела слились в экстазе. Анна стеснялась открыть глаза и лишь слышала тяжелое дыхание, и едва сдерживаемые стоны над ухом. А потом ее сгребли в охапку и прижали к себе…. -Девочка моя драгоценная…- блаженно выдохнул ее муж и попытался чмокнуть в нос. Анна приоткрыла глаза и встретилась с затуманенным взглядом Якова. К ним в комнату заглядывало солнце. Они лежали почти обнаженные с переплетенными ногами и руками. Сосок ее груди дерзко маячил перед носом мужа. Анне стало неловко. Случившееся казалось неприличным даже для мыслей, не то что для действий. Ее щеки, уши и даже кожа плеч запылали. Она попыталась спрятать лицо на волосатой груди мужа. Он не сразу, но, кажется, догадался, когда попытался отблагодарить жену поцелуем. Но та пряталась за своими волосами и уворачивалась. Яков Платонович сжал ее плечи, не сильно, но так, чтобы привлечь внимание и прижал к постеле. Освободив лицо жены от спутанных длинных волос барон попросил открыть глаза. Анна отвернулась. Ее щеки горели как маков цвет. -Анечка, любимая моя… посмотри на меня.- ласково повторил Яков. Та не сразу, но все же послушалась. В ее голубых глазах плавала неловкость. -Что с тобой, маленькая моя?- с тревогой вопросил Яков.- Тебе не понравилось? Снова было больно? Анна мотнула головой и уткнулась лицом ему в грудь. Он стал целовать ее волосы, пытаясь заглянуть в глаза. Кое как получилось. -Скажи мне… прошу… меня это беспокоит…- снова зашептал Яков Платонович.- Я хочу, чтобы тебе со мной было хорошо… так же как и мне…с тобой… Он ласково целовал алеющее лицо и пытался успокоить. -Мне хорошо…- буркнула Анна и снова стыдливо отвернулась. Он расслабился и почти беззвучно засмеялся, овладевая ее маленьким ушком. Его губы целовали и прикусывали мочку. Анна смешливо зафыркала от щекотки и попыталась увернуться, но муж держал крепко. Их взгляды встретились и замерли: -Послушай меня, Анечка… - снова став серьезным зашептал Яков ей в лицо.- Я люблю тебя… очень… А ты меня… А любовь это не только слова… Я хочу дарить тебе радость. Потому что сам счастлив в твоих объятиях… Все, что происходит между супругами в спальне это тоже любовь.. А она не может быть неприличной... Значит и стыдиться тебе нечего… Понимаешь? Анна слушала. завороженно следя за губами мужа. Он умолк и вопросительно смотрел на нее. В его голосе и взгляде чувствовалась убежденность и нежность… Анну стало отпускать. Она робко улыбнулась и снова зарылась носом ему в грудь. Он засмеялся и принялся поцелуями требовать ответа. Их возня закончилась полной победой Якова Платоновича и страстным поцелуем. Анна почувствовала теплую ладонь на своей груди и вернулась в реальность. Кое как вывернувшись из объятий она взглянула на циферблат каминных часов и ахнула. -Полдень! Яков Платонович!- попыталась остудить пыл супруга Анна.- Не пора ли вставать! -Неа…- отмахнулся тот, увлекая ее в поцелуй. Анна со смехом пыталась отбиться. - Что о нас подумают слуги!- возмутилась девушка, уворачиваясь от вездесущих губ мужа. -У нас… медовый месяц начался…- бормотал тот, ловя губами ее грудь. -Что же прикажете нам месяц из спальни не выходить!- недоуменно бурчала девушка. - Прекрасная идея, Анна Викторовна….- придавая лицу серьезность, чтобы скрыть иронию, опрокинул жену на спину барон и завис над ней.- Я не рискнул предложить Вам такое, но раз Вы сами… Я согласен… Он склонился к ее губам и заглушил поцелуем веселое возмущение… Обед для них накрыли поздно. Супруги, наконец, спустились в столовую и дожидались, когда слуга разольет суп по тарелкам. Яков Платонович оценил вкус борща и с удовольствием приступил к трапезе. Анна чувствовала, что ее щеки соответствуют цвету первого блюда и больше смотрела в тарелку. Потому что взгляд ее мужа со вчерашнего дня был до неприличия говорящим. Но лишь после прошедшей ночи ей стало понятно его полное значение. Обедая, он продолжал глазами ласкать ее так же, как губами в постели… Анна ела, почти не чувствуя вкуса еды. Ее мысли все еще пребывали наверху в спальне, а пальцы нервно поправляли платок на шее, который прикрывал следы его поцелуев. Как хорошо, что в доме кроме слуг никого не было. Ей так проще казалось держать лицо. Анна подняла глаза и встретилась со взглядом мужа. Ох, сколько там всего плескалось! Она смущенно улыбнулась и потупилась. Ее ладонь ласково накрыла рука мужа. Пока слуга заваривал чай, их пальцы вновь переплелись и замерли в блаженном союзе. Анна вспомнила, как час назад их тела слились в таком же страстном единении и как ей было хорошо… Она бросила украдкой взгляд на мужа и смутилась. Серые глаза многозначительно сообщали, что он думает, кажется, о том же… Анну вновь накрыла волна счастья. И в душе… и теле… Ее щеки пуще заалели… С тех пор жизнь в имении Мироновых словно изменила ритм. Они стали просыпаться позже обычного. Дом уже жил своей утренней жизнью: на кухне звенела посуда, во дворе слышались шаги, где-то перекликались слуги. А в их спальне долго царило тихое, ленивое тепло. Первым, что видела Анна открыв глаза, был Яков. Иногда он еще спал, и тогда она позволяла себе несколько минут просто наблюдать за его лицом. Таким спокойным и молодым в этой утренней безмятежности. Анне все еще казалось чудом, что этот сильный, уверенный человек теперь принадлежит ей и разделит дальнейшую жизнь… Иногда ее заставали за этим занятием. Яков Платонович открывал глаза и встречался с ласковым взглядом. Его это немного смущало и он показно хмурил брови: - Подглядываете?- сиплым сонным голосом вопрошал он. Анна кивала и со смущенной улыбкой пряталась за покрывалом. Только яркими как бриллианты глазами блестела на него оттуда. Он продолжая изображать хмурость тянулся к ней и бурчал: - А Вас, Анна Викторовна, не учили в школьном пансионе, что подглядывать неприлично? Анна беззвучно смеясь мотала головой и продолжала прятать лицо. Но ее находили, освобождали от преград и целовали. Спокойно, без нетерпеливой горячности, но так долго и нежно, что Анне казалось: утро не может начаться лучше. К завтраку они спускались позже, порой к полудню. Домна привыкла к новому распорядку и лишь улыбалась про себя, молча радуясь за господ. Трапезы их неизменно затягивались. Они сидели за столом дольше обычного, и разговоры их то и дело мешались с легкими улыбками и взглядами, где слова становились лишними. Яков в паузах тянулся через стол и невзначай касался маленькой ладони. Анна все еще смущалась. Но постепенно робость таяла. Она все чаще озорно смеялась. И незаметно для себя все больше тянулась к мужу первая…. Яков Платонович в доме супруги чувствовал себя немного гостем и потому Анна мягко, но упорно вовлекала его в хозяйственные дела. Они регулярно уединялись в кабинете для просмотра счетов и обсуждали насущные проблемы. Барон с вниманием слушал супругу, когда та показывала книги расходов, знакомила с управляющим, объясняла привычный порядок работ. Но и эти разговоры редко оставались между ними совершенно деловыми. Анна склонясь над столом указывала на какую-нибудь строку в книге, взгляд Якова же тем временем скользил по изящным изгибам ее шеи, цеплялся за волнистые пряди волос, выбившихся из прически или замирал на мягких розовых губах. Анна, почувствовав это, поднимала голову и смущенно улыбалась. - Яков Платонович, вы невнимательно слушаете меня.- с укоризной говорила она. - Напротив, Анна Викторовна.- как в ни в чем не бывало возражал тот серьезно. - Я чрезвычайно внимателен... Только не к словам…. Они обменивались многозначными взглядами и дружно смеялись. Это обычно заканчивалось нежным поцелуем. Дни незаметно проходили в делах и совместных прогулках. Анна по пути показывала все уголки общего теперь владения. Она часто общалась с местными работниками и Яков с тайным уважением наблюдал, как уже легко его супруга управляется со своим хозяйством. Отцовская кровь рачительного помещика все таки текла в нем и молодой Штольман гордился тем, какая жена ему досталась. Мало того, что красавица, так еще и умная хозяюшка…. Особую радость им доставляли совместные верховые прогулки. Саид возмужал и рвался в галоп. Гром как старший двигался более размеренно и чутко слушался седока. Саид тоже был хорошо воспитан, но горячая восточная кровь брала свое. Анна садясь верхом как будто сливалась с ним воедино. Держалась легко и уверенно, и невольно поощряла порывы своего любимца. А жеребец интуитивно чувствовал ее внутреннее настроение. Яков Платонович как знаток и опытный наездник сразу понял их тандем. Он и прежде волновался за эту барышню, а теперь и вовсе не мог спокойно смотреть как супруга браво гарцует на своем арабском красавце. Саид вырос в прекрасного скакуна, но барон думал лишь о безопасности жены. Но напрямую сказать ей об этом не решался. Все таки это был ЕГО подарок. Поэтому все волнение держал при себе. Так было и в то утро. Воздух казался влажным. Над полем, мимо которого они двигались, стоял туман. Но Анне хотелось прокатиться…. Они ехали по мокрой дороге: зима уходила медленно, но не окончательно. Настроение у супругов было радостным. Их медовый месяц растянулся уже на два и они тонули в своем тихом и очень интимном счастье. Сегодняшнее нежное утреннее пробуждение было тому подтверждением. Анна чувствовала в душе ликование и невообразимое воодушевление… Ее молодой конь резво переставлял копыта по сырой земле и рвался вперед. Девушка азартно сверкнула глазами на мужа: - Яков Платонович, а не скрестить ли наши шпаги? Уверена, мы с Саидом теперь составим конкуренцию вам с Громом! - Анна Викторовна,- качнул головой барон.- Вы совсем недавно на нем верхом. Еще мало взаимодействовали… Рисковать рано… - Но ведь надо когда то учиться,- озорно улыбнулась девушка и пришпорила коня. - Анна!- послышалось возмущенное у нее за спиной. - Догоняйте!- крикнула она и помчалась вперед. Яков чертыхнулся и пришпорил Грома. Тот словно почувствовав тревогу хозяина, пустился галопом. Через несколько минут Яков нагнал жену. - Анна, довольно!- крикнул он. Та оглянулась с веселой улыбкой: - Давайте до того дерева на повороте! - Анна, нет! Земля сырая! - С проигравшего музыкальный вечер!- не послушалась девушка и еще пришпорила Саида. Тому этого и хотелось. Он в секунду унес свою наездницу вперед. Они поравнялись на повороте. Штольман схватил поводья, приказывая остановиться. Анна сверкала глазами, но послушалась. - Мы, кажется, одновременно!- счастливо смеялась она.- Придется играть в четыре руки! - Я готов музицировать для Вас всю оставшуюся жизнь, если Вы прекратите испытывать мое сердце! - слегка повысил тон барон, невольно хмуря брови. - Яков Платонович!- обиженно протянула девушка, глядя на него. Штольман любовался ее сияющими глазами, румяным от ветра лицом и понимал, что готов простить ей все и очень любит. - Меня беспокоит Ваша неуемная с Саидом энергия,- смягчил он все таки тон. - Мы нашли с ним общий язык,- лукаво улыбнулась ему супруга. - Это меня и тревожит больше всего,- вздохнул Яков. Анна весело блестела глазами: - Смею Вам напомнить, Яков Платонович, что это Ваш подарок,- она потянулась в его сторону корпусом и заглянула в глаза. Барон Штольман утонул в этом взгляде голубых озер: - Не дайте мне повода пожалеть об этом,- тихо попросил он. Анна невольно стала серьезной. - Просто мы радуемся весне…- вздохнула она виновато. - А в моей жизни весна это Вы… Берегите себя,- проникновенно произнес Яков. Они встретились взглядами и Анна в порыве нежности потянулась к нему. Яков Платонович запечатлел поцелуй на ее нежных губах и они поехали рядом, держась за руки…. Последующие их поездки начинались с вопросительного взгляда барона. Он всегда самолично помогал супруге сесть верхом, предварительно проверив конную амуницию, потом задерживал ее ладони в своих и глазами спрашивал: «Обещаете быть благоразумной?» Его молодая супруга обещала… но не всегда, увы, выполняла. Он потом хмурился, журил, как ворчливый дед, но всегда прощал. Ну, не мог Яков Платонович долго сердиться на свою юную супругу. Стоило ей лишь посмотреть на него с нежностью и и виноватой улыбкой, он тут же обо всем забывал и тянулся с поцелуем. Иногда это происходило посреди дороги. - Яков Платонович, нас могут увидеть…- смущенно шептала ему в губы Анна и подражая тетушке сетовала.- Такой скандальный брак, да еще и поведение соответствует… - Пусть завидуют, - парировал барон, воруя поцелуи и любуясь румяным лицом жены. В его взгляде Анне всегда виделось восхищение. Как же ее это воодушевляло и делало счастливой. Особенно красноречивыми глаза Якова Платоновича были по вечерам. После ужина они развлекали друг друга по разному. В уютной гостиной было тепло и от камина, и от взаимной любви. Свечи мерчали в канделябрах и отбрасывали тени на клавиши пианино, на раскрытые страницы книг, на лица, склоненные друг к другу. Когда играла Анна, Яков стоял рядом, опираясь на инструмент и помогал переворачивать ноты. Он любил эти моменты. Слушать как музыка под изящными движениями рук его супруги разливается нотами по комнате. Любоваться грацией жены, ее улыбками и волнующим взглядом голубых глаз. Не меньшее удовольствие им доставляло чтение вслух. Они это делали по очереди. Анна всегда серьезно, стараясь правильно передать каждую эмоцию. Ее супруг- нарочно преувеличенно, с мимикой, меняя интонации так, что Анна начинала смеяться. Порой они читали по ролям одну книгу, сидя рядом и касаясь друг друга плечами и бедрами. Это придавало их компании такую атмосферу единения, интимности, и одновременно вносило столько живого веселья от стремления войти в роль и порадовать другого, что они просто таяли душой и каждый был уверен, что это лучшее время в их жизни… А как увлеченно они беседовали и порой спорили о стихах и романах. Это давало возможность лучше понять как автора, так и друг друга. А иногда им хотелось просто тишины. За окнами шумел дождь, а они уединялись в спальне и сидели обнявшись в кресле возле камина. Пальцы их рук переплетались и танцевали медленный вальс. Яков Платонович задерживал маленькую ладошку жены и сосредоточенно целовал каждый пальчик. И тот, на котором блестели обручальные кольца, особенно. Их лица невольно склонялись к друг другу, а губы игрались и ласкались. И в этом молчании между ними было столько живого чувства, что слова забывались. Анна все меньше смущалась, а, наоборот, расцветала под откровенно влюбленными взглядами супруга и все больше тянулась к нему. Ее ласки были столь нежными и трепетными, что Яков Платонович замирал с закрытыми глазами и млел от удовольствия. Ее пальцы изучали его лицо, а губы одаривали поцелуем. И каждый раз барон Штольман принимал это как самый дорогой подарок…