Часть 12. Альфа

А у меня благая весть

Теперь я знаю

Кто отрицательный герой

В моей судьбе

(с) Дайте танк (!)

      Лютер.       Конечно же, это был он.       Хантер не хотел поднимать на него глаза. Он зажмурился, дрожа, почти надеясь, как ребенок, что если он не будет на него смотреть, то монстр просто… уйдет…       — Ноно был таким послушным, — продолжал Лютер спокойным бодрым тоном, которого у него не было до того. — Конечно, у нас была совершенно другая ситуация, по которой мне пришлось его приютить… Я понимаю. В конце концов, я нашел тебя в Лесу. Не волнуйся, все будет в порядке.       Он делал задумчивые паузы почти после каждой фразы. С каждой из них Хантер все больше хотел, чтобы эта ситуация не случилась вообще.       Лютер снова заговорил, теперь почти ученым тоном. Любой тон из его уст был таким далеким, что его можно было наблюдать через телескоп.       — Я читал, что такое бывает. Как волчьи ранги! Разве не увлекательно? Я не особенно люблю волков — они шумные и вонючие — но Ньона можно было бы назвать омегой, верно? Тогда ты…       Лютер слегка улыбнулся. Это очень слабо походило на улыбку, но в этот раз он приоткрыл рот, и Хантер увидел небольшой кусочек его зубов. Они были похожи на толстые загнутые иглы. Вспомнив о том, что он только что делал, Хантер ужасно не хотел, чтобы Лютер покусал его в ответ.       — Похоже, ты был бы альфой.       «Что за хуйню он несет?»       — Проблема в том, — продолжил Лютер, задумчиво постукивая себя по подбородку, — что ты не можешь быть альфой здесь, верно? В этом Доме только один альфа.       Мужчина наклонился еще ближе, и Хантер почувствовал запах сырого мяса. Это был олень или Дэвис?       — И это я!       Кажется, он был весьма горд собой. Но не как царь, а как лев.       — Это довольно легко исправить! — Спокойно добавил он, словно они собирались слегка переставить мебель.       — Я не волк… — Неуверенно пробормотал Хантер, не зная, что еще сказать. Азарт начинал понемногу утихать. Чем они его накачали?!       — Я буду для тебя альфой! — Заявил Лютер так, будто это самое гениальное решение на свете. — Это будет веселая игра. Ты любишь игры?       Джейк отчаянно замотал головой.       — Послушайте! Я обычный человек! Не волк, не олень, не… блять… — Он покосился туда, где должна была быть мышь, но, похоже, бедняга совсем стек по стенке и затих, скрючившись. – Я просто... Со мной никогда такого не бывало!       — Бедняжка… — Промурлыкал Лютер, склонив голову набок, словно сочувствующий врач. — Ты даже не можешь себя контролировать. К счастью, у меня есть все необходимое для тренировок.       Слово «тренировок» резануло по нервам Хантера хуже, чем недавний нож. Мужчина выпрямился и отряхнулся. Это не очень ему помогло — кровь все еще темнела на его рубашке.       — Начнем, пожалуй?       — Мне… мне нужно в туалет! — Сразу же выпалил парень, отодвинувшись к стенке ванны.       В туалет он действительно очень хотел. Черт возьми, все на свете сговорилось, чтобы он этого не сделал! Да он сейчас обоссытся к чертям собачьим!       Кажется, Лютера это нисколько не смутило.       — Отлично! С этого и начнем.       Хантер наконец поднял на него взгляд и тут же пожалел об этом.       Его похититель спокойно и методично облизывал собственную изуродованную руку. Язык оставлял блестящий след на разорванной плоти, и прямо на глазах у парня чужие раны затягивались, и не осталось и следа от того, что он только что натворил. Будто время только что откатилось назад.       «Да ему же совсем похрену!» — Отчаянно подумал Хантер. — «Он вообще не человек! Еще бы! Да они все не люди! И все эти олени, кошки, мыши…» Господи, ему нужно было срочно отсюда выбираться. И очень быстро.       Его взгляд метнулся к ножу, все еще лежащему на полу. Казалось, никто его не замечал. Он лежал там, слабо поблескивая в полумраке, и его лезвие все еще было багровым после недавней схватки.       Если он поторопится, то, может быть, хватит одного взмаха, пока он тут занимается самолечением… Но как только эта мысль сформировалась в голове парня, холодный и рациональный инстинкт сразу же попытался его осадить. Он вдруг почувствовал, как плохо это закончится. Не так, как оно есть сейчас, а прям очень плохо. И не в его пользу.       Ему нужно было успокоиться. Срочно. Сделать что-то нормальное… Например, сходить в туалет.       — Похоже, что самое первое и главное, что должен выучить питомец — привыкнуть к рукам своего хозяина. — Лютер осмотрел свою теперь уже совершенно целую руку. — Поэтому, пожалуйста, стой смирно.       Хантер еще никогда не слышал настолько не просящего «пожалуйста». Наверное, власть имущие так говорят своим палачам: «Пожалуйста, прибей вон того придурка».       Лютер снова потянулся к нему.       Нет. Ни за что. Он больше никогда не позволит этой твари себя лапать.       Хантер «незаметно», как ему самому казалось, потянулся к ножу, не прерывая контакт их глаз, и вдруг увидел, как из «вторичных» чужих глаз открылся один и взглянул именно в ту сторону, где он проворачивал свою махинацию.       Изящные, без того длинные пальцы Лютера вытянулись раза в три, обхватили его руку и мягко сжали. Пальцы слегка хрустнули, но, кажется, не сломались. Просто типичный хруст суставов, который люди вызывают у себя сами.       — Расслабься. — Прошептал мужчина почти с нежностью, отводя дрожащую руку паренька. Затем, не отводя основных глаз, он потянулся за ножом.       Раздался высокий, хрупкий звук, как будто кто-то разбил стекло, а затем лезвие просто… перестало существовать. Оно не разбилось и не расплавилось; оно беззвучно рассыпалось в дымку мерцающей пыли, исчезая между длиннющими пальцами.       Хантер оцепенел, глядя, как последние сверкающие частицы исчезают в воздухе. Улыбка Лютера, обращенная к нему, стала еще шире.       Бедняга даже не успел перевести дух, прежде чем мужчина одним движением оторвал его от земли, и ноги парня беспомощно замелькали в воздухе. Его зубы стучали друг о друга, пока его трясли, как нашкодившего котенка. Мир накренился, и Джейк даже не чувствовал пола под ногами, хотя был уверен, что не так уж ниже самого Лютера, который, впрочем, все равно был чертовски высоким, должно быть, не меньше двух метров ростом, а может, и больше.       Заломив ему руки за спиной, мужчина толкнул его к туалету тычком в поясницу, и Джейк, спотыкаясь, сделал несколько нерешительных шагов. Фарфоровая крышка скрипнула, а затем с громким щелчком поднялась сама по себе.       Хантер не стал заглядывать внутри, прекрасно помня, что ждало его там. Было тяжело дышать, и разум плавал словно в тумане. Только когда его окончательно отпустили, он попытался отстраниться, и это неловкое движение было внезапно прервано новой острой болью.       Эти длинные острые зубы вонзились ему в плечо. Вырвавшийся из него хриплый крик был заглушен стуком его собственного сердцебиения. Укус был таким сильным, что у него перед глазами все побелело.       Кажется, это раззадорило Лютера. Мужчина издал удовлетворенный звук, и его рука скользнула вниз по голому боку Хантера медленно и довольно собственнически, пока не достигла края его штанов.       Правда, это были не его штаны. Хантер даже не заметил этого раньше, но ткань была другой — мягкой, тонкой и неплотной, его явно переодели перед тем, как «отправить ко сну».       В голове парня произошло короткое замыкание. Во-первых, он не ощущал в себе сил возмутиться даже при том, что ни один блядский мужик никогда не был настолько близок к его собственному телу. Во-вторых, когда пальцы, только что превратившие нож в полноценное ничто, сомкнулись на его самом главном органе (голову таковой он с этого дня более не считал), он все-таки сделал то, что так не хотел делать все это время.       Его мочевой пузырь окончательно сдался, и если бы Хантер мог покраснеть, то сгорел бы заживо, но он ощущал себя так, будто его лицо превратилось в холодную и бледную маску.       Слава богу, никто над ним не смеялся. Мышь, скорее всего, уже был трупом. Лютер, с другой стороны...       — Немного рановато, но ничего. Я как раз собирался тебя помыть. Посмотри, как ты весь измазался!       Он наконец пустил его, но Джейк не сделал ни шагу в сторону. Он вообще не хотел больше двигаться.       — К тому же, — вздохнул Лютер, оглядев самого себя, — мне тоже нужно простирнуться…       Хантер едва ощущал, как жгло его плечо, и как кровь струилась по его груди, также стекая под штаны.       Мужчина же отвернулся, напевая какую-то веселенькую песенку. Он склонился над ванной, где все еще лежал обмякший парнишка-мышонок. Хантер услышал, как из душа полилась вода, с шипением смывая кровь и грязь. Он хотел что-нибудь предпринять, но не мог. Все, что у него осталось, — это немой отчаянный шепот внутри его черепа: «Просто убей меня уже».       Не то чтобы он хотел умереть. На самом деле, напротив. Самая упрямая его часть все еще цеплялась за мысль, что не все потеряно, ведь его никто не убил и, кажется, убивать не собирался. А значит…       Его руки двигались сами по себе. Наклонившись, Хантер нащупал ткань и с мрачным рычанием стянул с себя испачканные брюки, со всей силы швырнув их в угол ванной – другой, не тот, где находился Лютер, а затем с грохотом захлопнул ненавистную ему крышку унитаза. Сделав это, он восстановил небольшую толику своего здравомыслия.       Нужно было решать, что делать дальше. Это был единственный способ остаться здравомыслящим и, в первую очередь, человеком.       Может быть, хоть раз в жизни он мог бы позволить кому-то другому решать за себя?.. Один единственный раз отказаться от выбора, чтобы больше не обвинять себя самого?.. Нет… Нет. Он не какая-то собака, которую нужно дрессировать, он не деревянная кукла, ожидающая команд… Он человек. Личность.       Он стоял и повторял это про себя, словно мантру:       «Я не животное. Я не монстр. Я не один из них».       Он стоял там, дрожа, совершенно голый, и пытался найти в себе хотя бы толику гордости. Все происходящее было… тяжелее, чем мог выдержать обычный человек. Но он ведь не обычный человек, верно? Нужно просто… подыграть. Притвориться послушным. Чтобы остаться в живых и найти отсюда выход.       Втереться в доверие.       Наконец, обернувшись, Хантер оглядел ванную комнату еще раз — и его глаза вперились в спину Лютера. Его огромная фигура сейчас сидела на коленях возле ванны, которую он методично отмывал. Мышонок лежал в углу, брошенный и затихший, но, кажется, живой.       Хантеру показалось, что его грудь иногда вздымалась.       А затем его взгляд коснулся того, что он сознательно игнорировал здесь все это время.       Неиспользованная раковина. Самое чистое место в этой комнате сейчас… А над ней…       Его отражение.