Часть 17. Кошачьи родственники

Winding down our emotions

Family and friends becoming ghosts to dream of

And pass on, time will erase every face, every name

We are alone, no one to blame

(c) IAMX

      Чужак, или даже скорее местный житель, прислонился к тому же дереву с другой стороны и игриво провел по нему когтями.       — Привет, — произнес он с любопытством, достойным барракуды.       Джейк ему не ответил. Он лишь сильнее прижался спиной к дереву.       — Пахнешь как кошечка.       Прижав уши и сжав зубы, парень подумал о том, что стоило взять хотя бы кухонный нож. Даже если бы у него не затыкался отсутствующий рот.       — Домашняя кошечка.       — Я охотник, — пробормотал наконец Джейк. Его собственный голос звучал странно — низкий, грубый, рычащий. Уж точно не домашняя кошечка. Его даже когда-то звали Хантером… Но теперь почему-то не хотелось об этом вспоминать. Казалось, что так для его рассудка будет лучше.       — И давно кошечки охотятся в лесу?       — С тех пор, как появились первые кошки...       Незнакомец, наконец, решил обойти дерево. Листья зашелестели, и пульс Джейка повторял каждый чужой шаг, пока мужчина не появился в поле зрения.       Это и правда был «человек». Мускулистый и высокий, с янтарными глазами и рыжеватыми ушами, почти безошибочно выдающими в нем «пуму». Джейк ненавидел пум. Ему часто приходилось менять свои планы из-за их долбанных брачных игр.       — Ты такой слабый, — наконец сказал тот с ленивым удовлетворением. — Я хочу раскрыть тебя...       Джейк сразу же весь ощетинился:       — Что бы ты под этим ни подразумевал, мой ответ — нет.       Теперь какая-то дрянная пума будет ему указывать, что делать! Это просто животные, даже если они выглядят, как люди.       Почти знакомые когти уперлись ему в бок. Если парень сейчас захочет оторвать от него кусок, Джейк уже никак не вернется ни в один из «своих» домов, думалось ему. А был ли у него вообще по-настоящему свой дом?       Отчаянно пытаясь улучшить ситуацию, он решил заболтать самоуверенную пуму:       — Послушай... А что вы здесь вообще делаете? Ты общаешься с кем-то в лесу? Пумы же не ходят группами, да?       — Чего?.. — пума ехидно наклонил голову, но в его голосе слышалось веселье. — Ты как-то слишком много болтаешь. И я не видел тебя здесь раньше. Ты что, новая кошечка Лютера?       Упоминание этого имени по какой-то причине оказалось каким-то раздражающим.       — Почему сразу Лютера? — выпалил Джейк, сразу же ощутив, насколько же этот вопрос был глупым.       — У тебя его лицо.       Они оба замолчали. Лес вокруг них также затаил дыхание, ожидая развязки, как засыпающий ребенок.       Вдруг пума резко подался вперед, прижав Джейка к склизкому стволу всем весом своего тела. Воздух со свистом вырвался из легких парня, и чужое горячее дыхание коснулось его лица, когда мужчина принюхался, долго и сосредоточенно.       — Ты недавно мылся. И мне нравится твоя раскраска... Довольно брутально, по сравнению с другим котиком.       Джейк не стал выуживаться, но ощутил себя, мягко говоря, неприятно.       — Тебе нравится Лютер?       Пума фыркнул, лениво проводя когтями по его волосам.       — Не особенно. Но мне бы очень хотелось увидеть его настоящего. Эта версия, — он неопределенно махнул когтистой рукой, — слишком сдержанная, слишком одомашненная. Я знаю, какой он на самом деле. Я бы хотел, чтобы все это увидели. Но похоже, что ничто из того, что я делаю, никогда не вызывает в нем должной реакции…       Ухмылка хищника дрогнула, обнажив под собой что-то уязвленное. Парень выглядел искренне расстроенным.       — Так что, ты хочешь пригласить меня на свидание? — вдруг засмеялся пума. Его клыки сверкнули в широкой улыбке. — Ну, все эти разговоры о том, как мне здесь одиноко.       Джейк громко прочистил горло. Что ж, это было последнее, чего он хотел, но если он сможет подыграть ради выживания…       — Честно говоря, — протянул тот, криво усмехаясь, — я бы с удовольствием развесил твои кишки по деревьям...       Парня как будто окатили ледяной водой. Если выбирать между этим и свиданием, то, возможно, ужин на двоих был не таким уж плохим вариантом.       — Я бы хотел, чтобы Лютер это увидел, — продолжал пума с раздраженным шипением. — И подумал… Нет, я не хочу, чтобы он думал. Он только и делает, что думает, думает, и думает! Пускай он сломает парочку деревьев! Пусть он устроит пожарище! Пусть он разорвет эту жалкую оболочку, которую он себе придумал!       Его голос надломился, разрываясь между яростью и отчаянием. В его глазах горело безумие, очень знакомое самому Джейку — разум рушился под натиском навязчивой идеи.       — Но вызовет ли такую реакцию смерть его новой кошечки? Или он еще недостаточно к тебе привязался?       Джейк не хотел ждать развязки этого словоизлияния.       — Знаешь... — осторожно начал он.       Пума посмотрел на него, сморгнув. Кажется, он уже не совсем осознавал присутствие рядом еще кого-то.       — Я хотел бы тебе кое-что показать, — тихо продолжил Джейк чуть дрожащим голосом, медленно подвигаясь ближе. Затем, словно для пробы, он наклонился вперед и коснулся губами обнаженного плеча другого мужчины.       «Зверь» застыл, его тело напряглось, как натянутая тетива. Он не стал нападать, лишь чуть переместил свой вес, настороженный и растерянный.       Джейк шумно выдохнул. Он опустил голову, пока его рот не оказался у основания горла мужчины. Пульс под кожей бился, как барабан. Когда его губы коснулись кадыка пумы, он почувствовал, как тот сглотнул — это было приятное гортанное движение, вибрацией отдавшееся на зубах парня.       Разгоряченный пума издал низкий рокот, наполовину рычание, наполовину стон, и его когти внезапно вонзились Джейку в бок, достаточно глубоко, чтобы стало больно. Это был именно тот сигнал, который был ему нужен. Инстинкты Джейка снова взяли над ним верх.       Он широко раскрыл свой рот и изо всех сил сжал зубы на чужом горле. Он почувствовал, как под его челюстями задвигалась трахея — бешеный, влажный пульс жизни начал свою усиленную борьбу.       Когти Джейка вновь удлинились, мускулы напряглись, перед глазами повисла знакомая пелена, буквально — его глаза были залиты кровью. Кровь брызнула ему в лицо, на грудь, да везде. Это был чертов фонтан. Он вновь ощутил себя живым.       Пума издал сдавленный, почти отсутствующий звук, и отшатнулся назад, схватившись обеими руками за горло, но удержать поток не удавалось. Джейк едва увидел, как он рухнул на землю, и его глаза тоже наполнились кровью и отчаянной яростью.       Парень отпрыгнул в сторону и, изо всех сил пытаясь оттереть глаза, понесся отсюда прочь. Сердце бешено стучало в груди, рот не закрывался из-за слишком больших зубов, усы — вырезанные усы — торчали во все стороны, ставшие настоящими и объемными.       Ноги несли его быстрее, чем когда-либо. Когда он, наконец, остановился, то обнаружил, что цепляется за верхушку огромного дерева, и обнимает ствол, сидя на самой высокой ветке, которая могла его удержать. Кора была холодной и влажной, ветер успокаивающе трепал его волосы.