Брошены [часть 2]

В ушах ещё гудело от грома колёс по бесконечным рельсам. Вагон-теплушка уже пропитался человечьим потом, бензином и маслом. Воздух был густой, как каша им не дышали, его глотали. Мы все толкались локтями, стараясь хоть одним глазком урвать взгляд в крохотное, забранное решёткой окошко, надеясь увидеть хоть что-то, кроме сырых каменных тоннелей. Но в небольшом гуле от разговоров кто-то вскрикнул. -Слышьте, братцы! Говорят, пулемёты поезда как у дредноута! Ни одна мразь не уйдёт живой! В груди что-то ёкнуло. Твёрдый ком в горле от гордости не давал мне что-либо сказать. Гул колёс резко сменился на пронзающий мозг скрежет тормозов. Все хватались за голову и стонали от этого скрежета. -Прибыли! К оружию! По вагонам не шататься! Толпа в нашей теплушке заколыхалась. Я и мои друзья молчали от бешеного стука сердца. Хоть мы и были рады, что идём в свой первый бой, но на наших лицах были тупые улыбки страха и непоняток: «Что вообще делать?». Тяжёлые железные двери открылись. Солдаты из всех вагонов начали постепенно вываливаться, как муравьи. -Господи… Пробормотал кто-то слева от меня. Он смотрел под ноги и как будто инстинктивно, не по своей воле, поднял голову. Нету такого слова, которым можно было описать мои эмоции. Единственное, что я могу придумать, это шок. Мы стояли чуть ли не на трупах. Они были везде наши и враги. Словно брошенные или забытые тела смирились со своей участью-остаться здесь. -Герои… Сказал кто-то, но, даже не успев договорить, его перебил мужик с огромной пушкой в руках. То ли это была противотанковая пушка, то ли однозарядная пушка Пибоди-Мартини «Суждение». -Какие они такие герои, если их тут оставили лежать в куче грязи, крови и кишок?! -Рассредоточиться! Взять периметр! Резкий крик офицера, как подзатыльник, привёл нас в чувства. Мы, пройдя чуть-чуть вперёд, увидели в некоторых тоннелях строения. В тот же час я услышал выстрел-только один. Но после этого сзади себя услышал, как падает тело одного из солдат. Пуля прошла ему через глаз в самый мозг. -В УКРЫТИЕ! После этой фразы появился вопрос «в какие укрытия?». Мы тут как на ладони у дьявола. Некоторые легли на землю, к «героям» некоторые сели, схватившись за шлем а другие мотали головой, пытаясь увидеть подобие стенки. После этого прозвучали следующие выстрелы. Первый… второй… и так пару минут между выстрелами был промежуток успокоиться. Как будто нам давали фору… Мы попытались этим воспользоваться тот самый мужик с пушкой начал возводить баррикады из мешков с песком, но тишину молотка, забивающего гвозди, прервал сам дьявол. Дьявол заговорил на самом понятном языке. Языке пуль. Раскалённые, обжигающие пули летали над моей головой. Гул выстрелов издалека был как глухие удары молотов о наковальни с бешеной скоростью. Невозможно было сделать полный вздох, подумать, сосредоточиться. И всё не умолкал гул, только разрастался, наполняя собой все тоннели в этом покинутом богом месте. Этот гул смешался с раздирающими горло криками. Сначала это были пронзительные мужские, иногда и женские визги. Где-то вдалеке впереди нас. Но вот и у нас раздались крики. -МАМА! Завопил рядом со мной одна жертва этого дьявола. Его труп упал ко мне. От его головы осталась только челюсть, из которой брызгала литрами кровь. Я сделал лучшее решение в этот момент-защитить себя этим «героем». -НАЗАД К ПОЕЗДУ! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВА-! Как быстро произнеслись слова офицера с двумя пистолетами «Честь», так резко и закончились. Дьявол не простил его ошибку. Длинная очередь, словно коса, прошла по нему где-то в районе пояса. Он не упал-его разрезало. Верхняя часть почти мгновенно с грохотом рухнула на камни, вперемешку с глиной. Ноги стояли ещё секунду, а после медленно упали вперёд. -Я РАНЕН! МЕДИК! МОЁ ПЛЕЧО! Молил о помощи Генрих где-то, лёжа в вырытой яме. Его крик перерос в слабый хрип. -Господи, прости меня за мои грехи… Это был тот странный парень. Он стоял на коленях у линии огня, вокруг него падали «герои», но он сам оставался невредим. -НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! СДАЮСЬ! МЫ ВСЕ СДАЁМСЯ! Кричал один из офицеров. Его голос, высокий, пронзающий от ужаса, прорезал гул. Его же рядом стоящий капитан, не спеша, поднял револьвер «Убийцу королей» не в гневе, а с отвращением, как на больное животное. Один выстрел был отчётливо слышен среди этого ада. Офицер упал на колени, удивлённо глядя на холодное, каменное лицо капитана. Все эти крики и визги слились в один котёл. Как и вжикающие и звякающие звуки пуль о рельсы, камни и «героев». Мольбы, вопли, визги. Всё это казалось просто ужасным кошмаром, который вот-вот должен закончиться, но не заканчивается. Кто-то бежал мимо к поезду и споткнулся о мою ногу. Этой маленькой ошибки хватило, чтобы этот некто стал частью этой земли. Вдали двое сцепились в истеричной драке из-за укрытия за одним телом «героя». Я вжался в тот труп без челюсти. Чувствуя, как в него летят пули, чувствуя дрожь земли от очередной очереди пулемёта. В нос так и бил запах пороха, гари и разорванных кишок. Я приподнял голову на пару сантиметров, чтоб увидеть, что происходит. Трупы «героев», что лежали впереди между нами и врагом. Их лица были разные: удивление, пустота, странное умиротворение. И все они, казалось, смотрят на меня. Взглядом говорили «Добро пожаловать». Люди представляют ад как жаркое место из огня и лавы где-то вне нашего мира. Но ад-прямо здесь, ледяной, пронзающий душу. Не демоны, а такие же обычные солдаты, жаждущие жить и сходящие с ума от страха. Нету криков грешников, только крики невинных, детский плач по маме, который тонул в гуле и рёве пулемётов. Это была мясорубка, в которую мы все добровольно залезли, воодушевлённые сказками о силе бронепоезда, как у дредноута. Бронепоезд… я оторвал лицо от трупа без челюсти и повернул голову. Бронепоезд трогался. Медленно, с трудом. Из его труб повалил густой дым, чёрный дым. Он давал задний ход без выстрелов, как можно тише. -СТОЙТЕ! НАС БРОСАЮТ?! Завыл кто-то слева от меня. Он уже решался побежать за поездом, но новая очередь пулемёта привела его в чувства. Мы смотрели, как огромная стальная глыба-наш щит, наша гордость, наша последняя надежда-начала отползать. Словно огромный раненый и испуганный зверь, он всё дальше уезжал во тьму тоннелей, как в свою берлогу. Он уехал. След простыл. Только сейчас до нас дошло. Не до мозгов, а до костей. Нету никакого тыла или пути назад. Только холодный, грязный от крови ад. Мы остались. Не как солдаты, а как мусор. Как те, которые уже давно тут лежат и стали частью этой земли. Они ждали, что за ними придут, но исход уже виден. Смотреть было некуда. Вперёд-на пулемёты врага? Назад-в чёрные бесконечные тоннели? Нам что и оставалось-слушать и ждать, когда неумолимый треск пулемётов стихнет.