VII

Хвиён выучила все двести шесть костей в скелете человека, их названия на корейском, английском и латинском, но по-прежнему не могла осмыслить тот факт, что она сломала себе os scaphoideum — ладьевидную кость запястья. Это была классическая травма при падении на вытянутую руку, характеризующаяся резкой локальной болью в кисти, часто без внешней деформации. Она плохо срасталась, и Хвиён хотелось от этого не просто плакать, а рыдать, потому что сковывающий её руку гипс ощущался и выглядел настоящей катастрофой. Как она теперь будет работать? Как проводить тесты? А операции? — Ибупрофен, — Чонгук показал ей прозрачную капсулу прежде, чем поднести её ко рту Хвиён вместе со стаканом воды. Она послушно разомкнула губы, чтобы Чонгук вложил ей на язык таблетку, но стакан отобрала здоровой рукой и сделала пару глотков без сторонней помощи. — А Трамадола там случайно нет? — спросила она после, поглядывая на пакет с таблетками, оставленный на одной из прикроватных тумбочек. — Нет, но Ибупрофен должен помочь, — Чонгук с тяжёлым выдохом опустился на большую двуспальную кровать и забрал у Хвиён полупустой стакан. — Ты скоро почувствуешь себя лучше. Хвиён хотелось скривиться и сказать, что это вряд ли, но после всех приложенных Чонгуком усилий, чтобы доставить её до больницы, отправить на рентген и привезти после в довольно уютный придорожный отель, где он изначально планировал провести вечер и большую часть ночи до возвращения в Сеул и смены, язык не поворачивался. Они оба были расстроены и сбиты с толку этой неприятностью, и Хвиён не могла винить в этом Чонгука так же, как и он её. Это была случайность, которая испортила все их планы не просто на день, а на недели. — Хочешь заказать еду сюда? — чтобы немного отвлечь её от переживаний и боли, предложил Чонгук. — На телевизоре есть Netflix, а в шкафу ещё одно тёплое одеяло. Можно укутаться и смотреть что-нибудь под еду, для которой тебе не нужны будут палочки… Это было и близко не то, что он готовил всю неделю, но из-за всех медицинских манипуляций они прилично опоздали на фильм, а после Чонгук махнул и на забронированный столик в японском ресторане, зная наверняка, что предвкушение и радость Хвиён не вернут даже суши. Впервые за весь этот год он заморочился над планированием их досуга, и вот, что получилось… — У нас ведь в планах был протокол, — вдруг вспомнила Хвиён. — А теперь я не смогу тебе ничего показать, потому что даже раздеться сама не в состоянии. Чонгук совсем не думал об этом. Секс с Хвиён был одним из его любимых занятий, но когда ей было больно, всё, о чём он мог думать — как это облегчить, а не переспать с ней. — Что тебе мешает? — спросил он, подсаживаясь ближе. — В первую очередь гипс… — Ты знаешь, что его снять я не могу, — Чонгук упёрся одной рукой в матрас, отчего мышцы на ней напряглись, становясь больше в размерах и действуя на Хвиён магнетически — притягивая её взгляд. — Тогда начни с верха, — попросила она. Это было не так-то просто из-за зафиксированной руки и болезненных стонов Хвиён, но Чонгук очень осторожно и очень медленно расстегнул пуговки её кардигана и стащил его с неё. С футболкой было сложнее, потому что он тянул её то влево, то вправо, пытаясь сделать рукава и горловину шире, но Хвиён всё равно вымоталась в процессе и выдохнула с тихим «фух», когда этот этап остался позади. Со штанами было легче — Чонгук расстегнул ширинку и сам приподнял её бёдра, для этого склоняясь над Хвиён так близко, что она невольно затаила дыхание. Она ненавидела свою глупую голову, что наполнялась пошлыми и трепещущими мыслями о нём при первом же приближении. — Что снимать с тебя дальше? — промурлыкал Чонгук ей на ухо. Его правая рука покоилась на её бедре, чуть выше колена, а пальцы то и дело соскальзывали внутрь. — Ты знаешь, — ответила Хвиён, цепляясь за его шею единственной рукой, которой могла двигать. — Знаю, — утвердительно кивнул Чонгук. Не покидая её одноруких объятий, он заставил её поочерёдно согнуть ноги в коленях, чтобы он смог дотянуться до носков, а тогда воспользовался этим удобным положением, чтобы разобраться и с нижним бельём, которое так старательно выбирал утром. И зачем? Он толком и не полюбовался им, спеша раздеть Хвиён полностью. Это был их привычный сценарий, потому пункт с поцелуями добавился сам по себе. Чонгук приближался к её губам, только дразня беззвучными ласковыми чмоками каждый сантиметр сухой разгорячённой кожи, а в итоге сам же её и увлажнил, в какой-то момент накрыв рот Хвиён своим и больше не отстраняясь. Левой рукой он по-прежнему упирался в постель, но правая не останавливалась ни на мгновение, перемещаясь между тремя точкам Бермудского треугольника: сосками и клитором. Прикосновения были игривыми, лёгкими, лишь разжигающими интерес, а не поддерживающими его. — Где твоя сумка? — с трудом уговорив себя оторваться от её сладких губ, Чонгук взглянул на неё с очаровывающим блеском в глазах. — Там, на стуле, — Хвиён указала ему направление взглядом. Лишившись его тепла и веса над собой, она ударилась в лёгкую дрожь, вызванную прохладой номера и наблюдением за перемещениями Чонгука по нему. Пока он направлялся к её сумке, стянул свитер и футболку одним рывком, бросая и то, и другое на стул рядом. — Ты взяла с собой эту ракету, — он звучал более чем довольным, находя в сумке мешочек с игрушкой. — А это что? Он обернулся к ней с какой-то розовой штукой, напоминающей игрушечную мышку для котов: продолговатое плоское тельце и что-то подозрительно похожее на хвост. К нему ещё шёл пульт управления, на котором была только одна кнопка, которую Чонгук тут же зажал. Три секунды и щекочущая вибрация охватила ладонь, в которой он сжимал сплюснутое яйцо. — Это… — Хвиён ничего не могла поделать с комом в горле, что появлялся от волнения. — Это внутрь… — Вместо меня? — Чонгук вдруг стал выглядеть огорчённым. — Нет, почему же… — Хвиён мямлила, сжимая ноги от неловкости. — Можно вместе с тобой… Когда на его лице промелькнуло удивление, она почувствовала, как щёки вспыхнули ещё сильнее. — Вместе? Ты думаешь, мы уместимся там вместе? Хвиён ничего не думала: её голова глючила от всех этих переживаний. Но падение Чонгука с расстёгнутой ширинкой, презервативами и её игрушками обратно на кровать было подобно разряду дефибриллятора. — Расслабься, Хви, — сказал он ей, замечая сковавшее её тело напряжение, и в попытке успокоить нежно поглаживая её вытянутую вдоль тела левую руку. — Я способный ученик и умею слушать. Просто говори, что делать, как это чувствуется и когда достаточно, и этот паршивый день ещё сможет стать неплохим. Это противоречило ощущениям любого нормального, пострадавшего по случайности человека, но Хвиён думала, что этот день ещё может стать лучшим, невзирая на перелом. — Итак? — лёжа рядом с ней на боку, Чонгук приподнял игрушки. — С какой начнём? Хвиён было непринципиально. Она знала, что кончит с ним в считанные минуты, что бы он ни выбрал и что бы ни делал с её телом. — На твоё усмотрение, — пролепетала она, скользя взглядом по его лицу и голой груди, чтобы напомнить себе, что он тоже выглядит взволнованным и тоже частично раздет. — Что ж, — он не воздержался от кривой усмешки. — В таком случае астронавт Чон Чонгук выдвигается на орбиту планеты Пак Хвиён. Нет, целой галактики. Даже вселенной. Моей вселенной. Он отбросил презервативы и игрушку с пультом в сторону, сосредоточившись на ракете и её кнопках, а когда она включилась, сполз ниже по кровати, чтобы всё хорошо видеть, и опустил голову Хвиён на бедро. Он не спрашивал, что делать, в первую очередь подставляя большой палец под углубление, которое втягивало и выталкивало воздух. На первом режиме это было совсем неощутимо. Да и на пятом тоже. Разве что игрушка стала шуметь немного громче. — Оставь на втором, — подсказала ему Хвиён, после сжимая губы и переводя взгляд на потолок, потому что наблюдать за этими играми для взрослых было выше её сил. Прежде, чем прислушаться к ней, Чонгук так же проверил вибрацию и вытянутую головку с другой стороны, но всё же остановил выбор на вакуумной стимуляции, потому что никогда не видел подобного. Включив второй режим, он подержал палец ещё пару секунд, не ощущая никакого воздуха или чего-либо ещё, и потому для него оказалась неожиданностью реакция Хвиён на прикосновение головки к клитору. Она вздрогнула, вытянулась, раздвинула ноги шире, и всё за каких-то две секунды. — Как тебе? — словно сам не видел, спросил Чонгук. — Х-хорошо, — на прерывистом выдохе у Хвиён вышел тихий шепот. Чонгук дал ей пару секунд, чтобы привыкнуть, а тогда слегка придавил верхнюю кнопку, и режим переключился, лаская Хвиён с чуть больше интенсивностью. Незаметно для Чонгука, но заметно для неё, вдруг сжавшей пальцами его плечо. Выглядело так, словно у этой игрушки был огромный потенциал, учитывая, что режимов было восемь. Но Чонгук не хотел ограничиваться щёлканьем чудо-кнопки. Взяв игрушку в левую руку, правой он скользнул к промежности, по которой уже стекали прозрачные капельки смазки. — Хвиён, — прозвучало удивлённо и обвинительно одновременно, потому она рискнула метнуть в него быстрый взгляд. — Когда ты успела?.. В смысле, ты уже такая мокрая… Это из-за игрушки? — Из-за тебя. Чонгук искренне пытался сдержать улыбку, но когда Хвиён говорила такие вещи, радость брала верх. Как и желание вызвать у неё подобные чувства, поэтому Чонгук без промедлений перешёл к четвёртому режиму и вместе с тем вошёл в неё указательным пальцем. Хвиён ощутила волну жара, что сопроводила его действия, и ещё сильнее вцепилась в его плечо. Это было хорошо. Просто прекрасно. Идеально, если учитывать, что обычно она ограничивалась только игрушкой, но Чонгук добавил новый элемент, даже два, потому что через пару толчков он подключил ещё и средний палец. Он делал это с целью не только довести, но и растянуть, подготовив к тесноте, что гарантировало присутствие внутри члена и вибрирующей игрушки. Чонгук только думал об этом, а в штанах сжималось и подрагивало. Когда-то, по глупости и по молодости, он считал многих девушек из своего окружения сексуальными, но за последний год изменился и подрос, незаметно для себя превратившись в однолюба. Он видел только Хвиён, хотел только Хвиён, обожал только Хвиён. — Как это ощущается? — упиваясь её видом, спросил Чонгук. — Ох, это… это… — она стиснула зубы и губы, заглушая стон. Когда она пыталась говорить, дыхание сбивалось ещё сильнее, а от этого внизу ещё скорее всё стягивалось в тугой узел. Ещё немного, и он не выдержал бы. — Сложно объяснить… Это было глубокое обволакивающее ощущение, не острое и не раздражающее, а безумно приятное. — Ну же, попробуй, — Чонгук вернулся на режим назад, видя, что Хвиён понемногу теряет контакт с ним и улетает. — Ощущается так, как будто кто-то очень осторожно и почти незаметно мягко тянет кожу вверх-вниз, но это совсем не больно. И ещё как будто тепло и покалывает, но прямо под кожей, и это так… — её глаза закатились, а рот так и остался приоткрыт в беззвучном «а». В мгновение её тело провалилось, стало абсолютно мягким и невесомым, полностью расслабляясь в первую секунду оргазма, но уже во вторую вернулось напряжение. Хвиён сжалась сама и Чонгука сжала внутри. У неё вырвался не то чтобы стон, но какой-то мучительный нечленораздельный звук, и лишь через пару секунд Чонгук понял, что она просила его убрать игрушку. Должно быть, после это ощущалось слишком на чувствительном клиторе, потому что Хвиён дрожала всем телом, стараясь избежать беспрерывной стимуляции, и Чонгук послушно выключил и отложил вибратор в сторону, сам наклоняясь ближе и продолжая особенно легко из-за огромного количества смазки двигать в ней пальцами. Это было горячо, скользко, привлекательно, но он заставил себя выждать пару минут, пока дыхание Хвиён приходило в норму, а напряжение спадало. — Ты безумно красивая, когда кончаешь, — будто недостаточно смутил её, сказал он. — Прекрати, — Хвиён и так вся горела. — Не хочу, — он довольно улыбнулся, наконец, вынимая из неё пальцы, и с чего-то решая, что вытереть их об неё — хорошая идея. — Ну Чонгук! — она была возмущена всем сразу, а значит, уже пришла в себя. Укладываясь немного выше и приваливая Хвиён собой, он испачкал не только кожу её бёдер или живота, но и груди. Зато пальцы были почти сухими. — Ну что? — он спросил со смешком. — Мне нельзя мочить руку! — А тебе и не придётся. Поверь, когда всё закончится — я вылижу тебя насухо. Эти угрозы вызвали у Хвиён знакомый трепет внизу живота, хотя она только пару минут назад получила разрядку и думала, что больше ей ничего не захочется. В качестве демонстрации он лизнул поблёскивающий от смазки сосок, и Хвиён скривилась, но не от того, что было грязно или мерзко, а от новых приятных ощущений, растекающихся по телу. — Не вздумай записывать это в протокол, — приказала она ему. — Почему нет? — вопрос занял буквально одну секунду, а потом он целых пять посвятил облизыванию чувствительной набухшей бусинки в центре ареолы. — Пускай доктор Ким и Буён возьмут на заметку и тоже повеселятся. Всё честно — они делились с ним идеями, и он хотел дать что-то взамен. Думая о том, как Тэхён будет об этом читать, он прикусил сосок, посасывая его, а рукой тем временем нащупал пульт и небольшую игрушку. В его ладони она казалась маленькой, но Чонгук хорошо знал тело Хвиён, и немного сомневался, что она сможет принять их двоих. Щёлкнув кнопкой пульта, он включил обычный гудящий режим, а тогда перешёл к волнообразному, который возрастал и утихал. Ощущалось здорово даже в ладони, а когда он прижал игрушку к клитору, Хвиён дёрнулась от слишком ярких ощущений. — Я уберу, — Чонгук понял намёк, прочитал его в её чуть хмуром лице, и опустил вибрирующую головку ниже. Силикон не был скользким сам по себе, поэтому в течение нескольких секунд Чонгук двигал игрушкой вдоль половых губ, собирая и растирая смазку, а тогда ещё с минуту толкался и отстранялся, пока она сама буквально не проскользнула в Хвиён, оставляя снаружи только тонкий розовый хвостик. Чонгуку было интересно, ощущалось ли это так же хорошо, как выглядело, поэтому он отложил пульт и сел в постели, немного резко спуская джинсы с трусами вниз, чтобы освободить изнывающий от желания член. Предэякулят уже успел оставить пару капель на ткани. А потом это сделала и смазка из фольгового пакетика, в которой хранился презерватив. Хвиён лежала на кровати неподвижно, боясь двигать бёдрами или чем-либо ещё, чтобы нечаянно не кончить раньше времени. Но когда Чонгук оказался напротив, над ней, и его губ коснулась озорная улыбка, не смогла противиться притяжению и обхватила его бёдра ногами. — Я буду очень осторожен, — пообещал он, уже на данном этапе следя за тем, чтобы ни в коем случае не задевать её правой руки. — Но ты говори, если будет больно, неприятно или как-то ещё… — Всё будет в порядке, — заверила его она. Когда-то, ещё до того, как у них всё с Чонгуком закрутилось, она представляла себе этот момент с игрушкой. Фантазировала об ощущении давления, о плавном погружении и торопливом отстранении, об его сосредоточенном лице и взгляде, устремлённом вниз. Чонгук боялся сделать ей больно, боялся нечаянно протолкнуть игрушку глубже, боялся, что для неё это окажется не так хорошо, как для него, и чтобы поскорее избавить его от всех этих страхов, Хвиён сама толкнулась в него бёдрами при очередной его попытке войти. У них двоих вырвался стон, и в слившихся в унисон звуках не было ничего болезненного. — Ты как, Хви? — Идеально. Чонгук испытывал то же самое, борясь с мурашками и ощущая вибрацию и от её стенок, и от самой игрушки, вдоль которой двигалась головка члена. Было настолько идеально, что он терял голову и способность разговаривать. Хотел спросить, что она чувствует, но так и не смог, бережно сжимая её в своих руках и плавно двигаясь в ней. Чонгук всё делал хорошо и без подсказок, закрывая глаза, дыша тяжело и подстраиваясь под вибрацию. Он двигался вперёд с ней и назад, когда она стихала, и таким образом у Хвиён не оставалось и секундочки, чтобы передохнуть и не чувствовать себя переполненной до краёв. Она не звала его по имени, не стонала истошно мольбы или похвалы, лишь обнимая его здоровой рукой и пряча лицо в изгибе его шеи, чтобы он не увидел, сколько всего на самом деле она чувствовала в данный момент. Там была и радость, и восхищение, и тоска, и жгучая боль, вызванная тем, что он был слишком прекрасен и ужасен одновременно. Хвиён не хотела, чтобы он когда-либо прекращал, даже если знала, что для него это не более чем секс. — Я… — от её шёпота его шея и плечи покрылись гусиной кожей. — Да, Хви? — Чонгук чуть приподнял голову, чтобы взглянуть на неё. Его бёдра по-прежнему двигались навстречу её бёдрам, не теряя привычного темпа. — Ты сейчас снова кончишь? И это тоже, но предупредить она хотела вовсе не об этом. — Я люблю тебя, — выпалила она то сокровенное, что носила в себе гораздо дольше года, даже если тогда этого ещё не осознавала. Чонгук поджал губы, но вовсе не от неловкости — скорее в попытке справиться с этим адом и раем, через которые проходили их тела. Выдыхая протяжно, он кивнул. Это был поворотный момент, потому что Хвиён поняла, что он знал. Ну конечно он знал — она была очевидной. Всегда была. Не потому ли он именно ей предложил спать вместе? Другая могла бы задуматься, а Хвиён, как дурочка, ухватилась за эту возможность, считая её единственным способом быть с Чонгуком хоть недолго. Она попыталась отвернуться, чувствуя себя жалкой в такой прекрасный момент, но Чонгук поймал её за подбородок раньше, заставляя остаться на месте и посмотреть на него. — Я тебя тоже, Хви, — сказал он. — Я тебя тоже…