Часть 1

Этот день начинался для Артёма как обычно. Нежная ладонь его матери, Алисы, коснулась его впалой щеки. Чмокнув его в лобик, она сказала, что пора вставать. Этот нежный голос для мальчика был истинным блаженством. Его мама — темноволосая, с бледным личиком, — несмотря на усталость, которую она испытывала из‑за работы, никогда не грустила. Её яркие зелёные глаза никогда не потухали, а алые, слегка пухлые губки всегда источали настолько тёплую улыбку, что Артём даже переставал плакать. Встав с кровати, он быстро умылся и позавтракал, не разбудив отца. Вчера показывали футбол: Кайман выпил много пива и одну бутылку водки. Он очень не любил, когда его утренний сон тревожили раньше одиннадцати. Поэтому, когда Артём и его мама Алиса выходили из квартиры, они закрыли дверь очень тихо. По дороге Алиса, как всегда, болтала с Артёмом о том, что у них на самом деле всё хорошо и что вчерашний срыв отца случился из‑за того, что она просто неправильно приготовила курицу. Артём лишь кивнул, решив не думать о том, что это неправильно. Но, несмотря на это, он помнил главное правило дома: не злить папу. Это была единственная просьба мамы. Артём уже давно усвоил это правило. Особенно после того дня, когда ему исполнилось пять лет. Тот день, как и все дни, когда отец срывался, Артём не забудет до конца своих дней. В тот день он увидел, как сильно избили его маму. С того дня Артём вёл себя тихо. При отце он старался не улыбаться, потому что смех раздражал Каймана. Впрочем, мужчину раздражало в сыне всё — от его тонкого, словно девчачьего, телосложения до нежного лица, которое тоже было как у девочки. Артём был словно маленькой копией Алисы: такие же алые, слегка пухлые губки, такие же яркие зелёные глаза, нежная бледная кожа, тёмные как смоль волосы. Только если у Алисы они были до лопаток, то у Артёма — слегка ниже мочек ушей. Из‑за такой внешности Артёма часто дразнили в школе. И этот день не стал исключением. Увы, это было не последней болью этого дня. Он многое отдал бы, чтобы не произошло того, что сделал его отец. А ещё он хотел бы забыть, что стал свидетелем этого ужасающего события. Увы, теперь, после того что произошло, он сидел на кровати, пока тело его мамы лежало под медицинской простынёй на носилках. Его мама, его милая, добрая мамочка… Она больше никогда не погладит его по голове, не скажет добрых слов поддержки, не поцелует нежно в лоб, не встретит со школы. «Я не защитил её, — пронеслось в его голове. — Я не защитил её от него». Подняв голову, он посмотрел на Каймана: тот с наручниками на руках стоял под стражей двух полицейских. В эту же секунду в теле мальчика вспыхнула злость, а за ней — ненависть к себе и своей слабости. Он крепко сжал простыни кровати, чтобы не закричать от внутренней боли, которая так резко пронзила сердце. Слёзы, которые до этого никак не хотели проливаться, начали скапливаться в уголках глаз. Участковый и другие полицейские не обращали на него внимания, словно он был частью интерьера. В какой‑то момент его взяли с собой. Весь день он пробыл в участке, где никто не пытался его утешить. Возможно, про него все даже забыли, пока под утро не прибыла женщина лет тридцати или тридцати пяти. Её лицо… Оно так похоже на мамино, подумал Артём и почувствовал странное тепло. Несмотря на это, в этой женщине всё же были кое‑какие отличия — и довольно сильные. Волосы алые, на грани фиолетового. Глаза тоже были фиолетовыми, но яркими. Подойдя к Артёму, она несколько секунд рассматривала его, а потом с нежностью прикоснулась к его щеке. Затем, опустившись на колени и не обращая внимания на то, что могла замарать свои явно дорогие джинсы, женщина начала говорить: — Здравствуй, Артём. Я Мирелия, и я… твоя тётя. Сестра твоей мамы. Сказав это, она снова погладила Артёма по щеке. — Моя тётя? — задал вопрос Артём и потом вспомнил, как она когда‑то приезжала к ним, когда ему было четыре года. — Д‑да, кажется, я вас помню. — Да… Плохая из меня получается тётя — всего один раз приехала к тебе. И сестра из меня… очень плохая, если говорить цензурными словами. После этих слов она посмотрела Артёму в глаза: — Ты так на неё похож. Прям детская копия. — Вы тоже похожи на маму, — тихо сказал Артём, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам. — Я… я не смог защитить её. Я… я ничтожен. Сразу после этих слов Мирелия крепко обняла его и начала гладить по голове. Она шептала, что это не так, что всё будет хорошо и что теперь она защитит его. Что происходило дальше, для Артёма было как в тумане. Он не мог чётко вспомнить, как Мирелия увела его из участка и как так быстро получила полную опеку. Два дня, которые он провёл в отеле вместе с Мирелией, прошли словно во сне. Но он точно помнил, как просыпался от кошмаров, а Мирелия заботливо успокаивала его: обнимала, гладила и не отходила от него. То, что происходило на похоронах мамы, он предпочёл бы забыть. Пьяные лица соседей, которые говорили, как сожалеют… «Вы слышали каждый день, как он напивался и бил нас, но никто не помог», — вспоминая это, Артём еле сдерживался, чтобы не накричать на очередного «сожалеющего» соседа. А когда некоторые тётки начали судачить об этом, сидя почти рядом с ним и Мирелией, больше всех судачила его бабушка по отцовской линии — мать Каймана. Женщина, которая всегда говорила, что не считает Артёма частью их «породы». — Представляете, моему мальчику дали аж шесть лет за убийство этой шкуры. Он ведь такой приличный человек, уважаемый! Ну а не работал он из‑за неё — она не давала развиваться как надо. Так ещё и этого спиногрыза родила. Боже, я лично не собираюсь его воспитывать — пусть в детдоме загнётся. В нём ничего от Каймана нет, явно эта шлюха его от кого‑то нагуляла, — сказав всё это, женщина, которая была Артёму бабушкой, фыркнула и отпила водку. Слыша это, Артём хотел закричать, что это полная ложь и его мама не была такой. Впрочем, ему не пришлось этого делать. Мирелия, явно тоже еле сдерживавшая гнев, сбросила маску холодного спокойствия. Встав со своего места, она нависла над этой женщиной и залепила ей звонкую пощёчину. Затем ещё одну. — Не смей оскорблять мою сестру и моего племянника! Ты, старая карга, породила ублюдка, который не достоин жить. Он заслуживает пожизненного за то, что делал с Алисой и Артёмом. И не забывай, кто содержал твою свинью и тебя. Моя сестрёнка была слишком мягкой, но я не такая! Закончив, Мирелия дала женщине ещё одну пощёчину. Все присутствующие вновь начали шушукаться и возмущаться. Кавалер матери Каймана тут же попытался за неё заступиться, но Мирелия, схватив его за запястье и ударив каблуком в область чуть выше стопы, повалила мужчину на землю. Затем, грозно посмотрев на бабушку Артёма, она вновь заговорила: — Если ты думаешь, что после смерти моей сестры тебе продолжат поступать деньги, то ты ошибаешься. Я уже позаботилась о том, чтобы деньги стали собственностью Артёма, как и положено. — Ты не могла! — гаркнула мать Каймана. — Я как единственный опекун этого щенка… Вновь последовала пощёчина. — Об этом я тоже позаботилась. Как сестра Алисы, я после её смерти стала опекуном Артёма. Кстати, твой сынок теперь должен будет выплачивать алименты и компенсацию. Если не будет этого делать, когда выйдет из тюрьмы, вновь загремит туда. И поверь, ты тоже больше не увидишь Артёма. Никто из вас, жалких трусов. После этого она забрала Артёма. Уже после этого для Артёма всё вновь погрузилось в туман на несколько дней. Он был как на автопилоте, и только Мирелия спасала его от того, чтобы он не опустил руки. Она разговаривала с ним, читала книги перед сном, а также рассказывала о том, что у неё есть две дочери — Малти и Мелти. Мелти — его возраста, сейчас гостит у дедушки. — Мама никогда не говорила о дедушке, — тихо признался Артём. — Он… какой он? С опаской задав этот вопрос, Артём ждал, что Мирелия накричит на него или даст пощёчину — именно так делал его отец, когда Артём случайно задавал ему вопросы. К счастью, ничего подобного от Мирелии не последовало. — Он добрый и заботливый, но… не образец для подражания. И не думай, что он был плохим или как твой папа. Просто у него есть свои недостатки. И, если честно, я не знаю, почему Алиса не рассказывала тебе о нём. Но я понимаю, почему она переехала в Россию и сменила фамилию. Приобняв Артёма и посадив его к себе на колени, Мирелия начала гладить его по голове. — Семецкая — не настоящая фамилия мамы? — с лёгким удивлением спросил Артём. — Да, это так. Но фамилию она выбрала красивую. И, к счастью, не взяла фамилию твоего… то есть этого мужчины. Нежно, словно по‑матерински, чмокнув Артёма в ушко, она продолжила: — Фамилия нашей семьи — Мелромарк. Но из‑за нашей слишком манипулятивной матери я уехала в Америку, а твоя мама — в Россию. — А откуда происходит наша семья? — с интересом спросил Артём. — Из Южной Кореи. Мы из довольно знатной семьи, но разошлись разными путями. Надо было всё же настоять на том, чтобы она поехала со мной. Я ужасная сестра. Из уголков её глаз начали медленно стекать слёзы. Заметив это, Артём тут же стёр её слёзы и крепко обнял. — Тётя, не плачь, ты хорошая. Просто ты не знала. Мы… мы молчали. Боялись. С этими словами он вновь ощутил ту боль, которую испытывал, когда молчал о том, что делал отец. От этого осознания в глазах мальчика болезненно защипало. Мирелия, заметив это, тоже начала вытирать его слёзы и, прислонившись лбом к его лбу, заговорила: — Не плачь, Тёмочка, теперь всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Ты будешь со мной. Начав гладить его по голове, она старалась не расплакаться. — Мы уедем. Ты будешь жить со мной и моим мужем. — А он… он не против? — задав этот вопрос, Артём почувствовал сильное волнение. Какой мужчина захочет, чтобы в его семье жил незнакомый ему ребёнок? Задавшись этим вопросом, Артём был уверен, что в семью его не примут, какой бы хорошей женщиной ни была тётя. Вдобавок, как ему неоднократно говорил отец, он был уродливым мальчишкой, из‑за которого даже друзей в дом не пригласить. Алиса говорила обратное. По её мнению, Артём был очень красивым мальчиком, а папа просто неправильно излагал свои мысли. Что до друзей отца, то они на самом деле приходили — когда у него появлялось больше двух бутылок водки в холодильнике. И сам Артём не был полной причиной того, почему эти дружки приходили не каждый день. После одного случая, когда уже Алиса не сдержалась и дала одному из этих дружков под глаз, у того потом ещё долго был фингал. Сам удар произошёл из‑за того, что этот мужчина лез к Артёму с не самыми лучшими намерениями — эти намерения можно было причислить к домогательству. Отцу мальчика было всё равно: он даже взял деньги за час, так сказать, «игры» с мальчиком. Если бы не вернувшаяся вовремя Алиса, то произошло бы ужасное. Увы, за это Кайман позже избил и Алису, и Артёма, а тот самый дружок написал на Алису заявление, и участковый оштрафовал её. Вспоминая всё это, Артём слегка отодвинулся. — Тём, ты чего? — аккуратно приблизившись к Артёму, спросила Мирелия. — Если ты думаешь, что Олктрей против, то не переживай. Он сказал, что мы должны усыновить тебя, даже раньше, чем я сама сказала, что хочу этого. Он умный мужчина и добрый. И я уверена, наши дочери тоже с тобой подружатся, только… у Малти тяжёлый характер. Вновь обняв племянника, она аккуратно легла рядом с ним и чмокнула его в носик. — Ты так похож на Алису. Прям её детская копия. Только у неё в твоём возрасте уже были волосы до плеч. Говоря это со счастливой ностальгией, она убрала локон волос Артёма за его ушко. — Она всегда была такой нежной, доброй и… слишком податливой. Тёмка, пообещай мне, что будешь проявлять характер. Пообещай. — Обещаю, тётя, — преодолев внутреннюю тяжесть, произнёс Артём. — Я буду добрым, но более решительным. Я… я обещаю. На этом тот день и закончился. Уже на следующий день они быстро собрались и поехали в аэропорт. Всю дорогу, пока они ехали в такси, на телефон Мирелии поступали звонки. Ответила она, только уже находясь в комнате ожидания. Как услышал Артём, звонила мать Каймана. Как она достала номер телефона Мирелии, он не знал; впрочем, и сама Мирелия этого не знала. Несмотря на всю брань, которая лилась из телефона, Мирелия теперь отвечала спокойно, даже с холодом. Её ответ сводился к тому, что ни эта женщина, ни её сын больше не увидят Артёма. В ответ посыпалась брань: женщина твердила, что она всё‑таки бабушка и имеет права, а потом вновь принялась требовать вернуть ей деньги, которые теперь должны принадлежать ей и какому‑то будущему «настоящему» наследнику Каймана. Выслушав это, Мирелия на долю секунды стиснула зубы, но тут же выдохнула и просто внесла этот номер в чёрный список. Затем, чтобы успокоиться, она купила себе и Артёму по чашке горячего шоколада и по пачке чипсов. Когда до взлёта оставалось полчаса, Мирелия направилась к проходу, который вёл к взлётной полосе. Её телефон вновь зазвонил, но на этот номер она ответила с радостью. — Да, милый, рада тебя слышать. Да, мы уже скоро сядем в самолёт. Хм, думаю, было бы неплохо, если ты встретишь нас в аэропорту, раз у тебя есть свободное время. Да, милый, он уже взрослый мальчик, и кровать с гоночной машиной — уже не самый лучший вариант. Книги в жанре фэнтези? Да, ему такое нравится. Милый, ты там явно много чего собираешься купить… Люблю тебя, целую. Закончив разговор, она отключила телефон и убрала его в карман. Всё с той же улыбкой посмотрев на Артёма, она заговорила, но теперь с лёгким смущением: — Олктрей бывает очень… энергичным, когда хочет кого‑то порадовать. Так что, когда вы встретитесь, сильно не переживай, если он вдруг начнёт покупать то, что тебе нравится. Думаю, он будет ожидать, что ты будешь слегка капризничать в магазинах. Тихо вздохнув, она посмотрела так, словно это её и радовало, и отчасти напрягало. — Тём, пожалуйста, не играй на доброте Олктрея. Я, конечно, знаю, что ты так делать не будешь, но, пожалуйста, не занимайся таким, ну… вымогательством, так сказать. Когда Малти была маленькой, мы её разбаловали. — Обещаю. И я… не люблю что‑то выпрашивать. Я понимаю, если на что‑то не будет хватать денег. Тем более я даже сам умею готовить. Мама научила меня. Вспомнив те моменты, когда мама учила его, Артём и сам не заметил, как улыбнулся ещё сильнее. — Я и мама знали много рецептов из макарон. — Ну, с чем‑чем, а с едой, одеждой и карманными деньгами у нас проблем нет, Тём. У нас очень обеспеченная семья, можно сказать, богатая — даже очень. Наше состояние, наверное, как у Скруджа Макдака. — Кто такой Скрудж Макдак? — подумав, что это какой‑то очень знаменитый человек, Артём заметил удивление в глазах Мирелии. — Ты не знаешь, кто такой Скрудж Макдак? Хотя… понятно. Дай угадаю: тот мужчина запрещал тебе смотреть мультики, а Алиса боялась противоречить ему? С этим вопросом она продолжала вести Артёма к самолёту. Уже в салоне самолёта, когда Артём сидел на месте, которое было зарегистрировано на него по билету, Мирелия оплатила ему просмотр мультфильма на экране над сиденьем. Она надела ему наушники, подставила специальную подушку, погладила по голове и включила мультсериал — «Утиные истории». И во время просмотра Артём узнал, кто такой Скрудж Макдак. Хоть ему и было двенадцать, он смотрел мультик с настоящим интересом. То, как всё было нарисовано, как двигалось, — всё это зачаровало Артёма. Он даже не заметил, как произошёл взлёт. «Боже, как они смогли всё это нарисовать? Как красиво!» — подумав об этом, он задумался о том, что, может, когда‑нибудь попробует тоже что‑то такое сделать. Но в эту же секунду он вспомнил слова отца о том, что с такими кривыми руками он ничего не добьётся. От этого воспоминания стало неприятно, но искры появившегося энтузиазма не потухли. На ужин в самолёте разнесли рыбу. Она была вкусной и очень сочной. Насытившись, мальчик и не заметил, как уснул, прильнув головой к плечу тёти. Когда он проснулся, Мирелия погладила его по голове: — Доброе утро, Тёма. Точнее… — она посмотрела в иллюминатор, за которым ещё было темно, — сейчас очень раннее утро. Но скоро приземление. — Я уже готов, — попытался бодро сказать Артём и потянулся руками вверх. — Простите, что уснул, прильнув к вашему плечу. — Тёма, за такое не надо извиняться, — по‑доброму сказала Мирелия, в очередной раз погладив его по голове. — Тем более ты так мило сопел своим носиком. Оу, ты так мило покраснел. Чувствуя, как краснеют щёки, Артём отвернулся в сторону. Уже когда они вышли из самолёта, его обдул холодный ветер.