Часть 2

Когда Артём сел в машину, Мирелия застегнула на нём ремни безопасности в области груди. Олктрей, в свою очередь, оглянувшись на него, предложил минералку, сок, конфеты и пачку чипсов. Артём вежливо отказался. — Спасибо, но в самолёте была очень вкусная рыба, — вспомнив об этом блюде, Артём невольно улыбнулся. Вслед за этим пришло воспоминание о том, как готовила его мама. Алиса готовила так, что всё, что выходило из-под её рук, становилось шедевром и истинным наслаждением для желудка. Что бы ни попадало ей на кухонный стол, получалось блюдом, которым можно было бы кормить даже греческих богов — если бы те существовали. Даже макароны, которые были самым частым блюдом на их столе, становились необыкновенно вкусными, если за их приготовление бралась Алиса. Думая об этом, Артём ощутил, как в нём проснулся голод, а вслед за ним, словно назло, желудок издал звук, выдававший его тайное желание. От осознания этого мальчик инстинктивно вжался в сиденье. Он был уверен, что сейчас последует выговор за то, что он не насытился рыбой во время полёта. Вместо этого Олктрей, продолжая вести машину, слегка хохотнул. — Похоже, кто-то всё же голоден, — с этими словами Олктрей хотел достать тот самый пакетик с чипсами, который уже предлагал Артёму, но остановился и спросил: — Может, остановимся и купим что-нибудь на вынос? KFC или McDonald’s? — Думаю, неплохая идея, — согласилась с ним Мирелия. — Тём, ты будешь бургер? — А можно? — смущённо спросил Артём. — Просто папа говорил, что на это… Ну, уйдёт слишком много денег, и… В машине есть нельзя. — Не беспокойся, Тём, ты можешь заказывать всё, что захочешь, — ну, в разумных пределах твоего желудка, конечно. Тошнота будет не лучшим признаком сытости, — ответила Мирелия, а потом тихо добавила про себя: — Считал, что много денег тратится… Видно, себе на алкоголь копил. Частично услышав это, Артём сразу понял, что Мирелия имеет в виду его отца, Каймана. И, несмотря на внутренний страх, который всё ещё жил в нём перед этим человеком, мальчик был согласен с таким мнением. Вскоре они подъехали к кафе KFC и остановились у окна для обслуживания машин. Там они заказали по одному бургеру и соку. Когда путь продолжился, Артём попробовал свой первый в жизни гамбургер и от его вкуса почувствовал настоящее блаженство. «Боже, наверное, если часто есть такое, можно и потолстеть», — с этими мыслями он аккуратно сложил бумажный пакет и хотел убрать его в карман. Заметив это, Мирелия протянула ладонь в его сторону и начала говорить: — Тём, не обязательно складывать всё в карман. Милый, ты не против, если некоторые пакеты… — не успела она договорить, как Олктрей закончил за неё: — Побудут у меня в бардачке, пока мы не подъедем к периметру пентхауса. — Сделав слегка грустную, но всё такую же добрую улыбку, он продолжил: — Прям напоминает то, как мы возили Малти и Мелти в кафе. — Ну, обычно после таких походов у нас ещё оставались стаканчики для напитков, и пол салона… — вновь за неё договорил Олктрей. — Был завален чипсами, крошками и теми же пакетиками. — Тихо вздохнув, он оглянулся на Артёма. — Не переживай, я нередко и сам провожу клининг, но… Пожалуйста, Тёма. — Я вас понял, — серьёзно ответил Артём и почувствовал тепло от того, как Олктрей к нему обратился. Сам мужчина, явно довольный такой серьёзностью мальчика, продолжил вести машину. Примерно через полчаса они остановились перед зданием, похожим на комплекс «Москва‑Сити»: такие же стеклянные, но очень крепкие стены, в которых словно чувствовалась жизнь. Само здание было настолько высоким, что, наверное, вмещало в себя около двухсот этажей. — Мы живём на самом верхнем этаже, Артём. В этом здании примерно двести пятьдесят этажей, — сказала Мирелия и взяла Артёма за руку. — Ты ведь не боишься лифтов? — Вроде бы нет, — честно ответил Артём, точно помня, что клаустрофобией он не страдает. — Эм, а лифт сильно трясёт, когда он поднимается и опускается? — Здешний лифт практически не ощущается, — ответил Олктрей, взяв небольшой багаж Артёма. — Я постарался сделать твою комнату очень удобной… Думаю, ты слышал, что я хотел купить тебе кровать‑машину, но по совету моей милой я купил тебе хорошую, удобную кровать. А ещё — фэнтези‑книги, думаю, тебе понравится их читать. С этим Артём был более чем согласен: читать он любил, и не только классику, которую задавали по литературе. Вот только отец не поощрял такие пристрастия сына. Мама, наоборот, всегда хвалила его любовь к литературе, правда, книги в доме хранить было нельзя. Поэтому, когда у них появлялось время — в те редкие моменты, когда Кайман не требовал от них полного внимания и покорности, — они ходили в библиотеку. Увы, такие походы случались очень редко. Причиной тому был всё тот же Кайман: его раздражало, когда жена и сын где‑то ходили. По его словам, они «блядствуют». Мать Каймана, в свою очередь, говорила, что Алиса якобы ищет себе любовника, а про Артёма заявляла, что он хулиганит и ничем не увлекается — и это ещё в мягкой форме. Разумеется, ничего такого никогда не было. Алиса пыталась любить Каймана даже тогда, когда он во всю демонстрировал свою натуру: сначала — эгоистичного человека, а потом — алкоголика и тирана, который мог кричать и поднимать руку только на жену и ребёнка. Размышляя об этом, Артём не заметил, как они вошли в здание и уже прошли через стойку портье, стоявшую рядом с входом. В лифте действительно почти не ощущалось, что их поднимает вверх. Уже на выходе Артём увидел коридор, который тоже словно был стеклянным. «Наверное, между слоями этого строения есть определённые бетонные укрепления», — подумав об этом, мальчик вместе со своими опекунами вошёл в квартиру пентхауса. И даже простое слово «вау» казалось слишком слабым, чтобы описать увиденное. Коридор из белой плитки словно сиял. Сам проход был таким широким, что наверняка вместил бы кровать. Разувшись, Артём с лёгким трепетом вступил на паркет и, посмотрев под ноги, даже увидел своё отражение. — Никогда бы не подумал, что кто‑то будет так любоваться прихожей, — с весёлой ноткой сказал Олктрей. — Пойдём, Тёма, покажу тебе твою комнату. Проведя Артёма к комнате, Олктрей открыл деревянную дверь, в середине которой была вставка со специальным узорчатым стеклом. Сама комната оказалась не менее просторной. Здесь стояла кровать, на которой могли бы уместиться двое или даже трое человек, большой шкаф, в котором наверняка хранилось много одежды. Полки были заполнены книгами разных размеров, многие из них — очень толстые. «Похоже, меня ждут долгие и очень интересные истории», — со смущением подумал Артём, а затем заметил компьютерный стол с самим компьютером. — Это всё необязательно, — смущённо сказал Артём. — Вы столько потратились… Хватило бы и просто кровати. — Нет‑нет, тут всё, что нужно для мальчика твоего возраста. Единственная просьба по дому: долго в интернете не засиживайся, выкидывай мусор, если будет появляться, и не сори. Хотя это уже три просьбы, — почесав затылок, он продолжил: — Давай покажу тебе всё остальное. Ну и, думаю, ты был бы не против освежиться. Артём был совсем не против, поэтому после экскурсии по квартире он уже лежал в тёплой воде, полностью раздевшись. От наполненной ванны шёл приятный пар, который, как и сама вода, помогал телу расслабиться. Дома так, увы, было нельзя: отец запрещал и Алисе, и Артёму занимать ванну дольше чем на десять минут. По его словам, они тратили слишком много воды, из‑за чего счётчики показывали немалые цифры. На самом деле большие цифры появлялись из‑за того, что сам Кайман любил лежать в тёплой воде с банкой пива. К тому же мать Каймана принимала ванну у них, чтобы экономить расход воды у себя дома. «Наверное, мне лучше уже заканчивать», — подумал Артём, надеясь, что не «нагнал» лишних кубометров воды. Выбравшись из ванны, он вытерся и надел тёмную футболку с длинным рукавом, которая слегка доходила ниже талии, а также шорты. Когда он надевал носки, то понял, что они доходят до колен, а шортики кажутся довольно короткими. За такую одежду его могли бы засмеять и обозвать, но, посмотрев на себя в зеркало, Артём ощутил лишь приятное смущение. Ему понравилось, как он выглядит — пусть это и казалось немного по‑девчачьи, а его причёска удачно дополняла наряд. «Наверное, я пошёл красотой в маму», — подметив это, Артём постарался скрыть румянец на щеках. Когда он вышел из ванной комнаты, то направился к своей комнате и по дороге столкнулся с Мирелией. Увидев Артёма, она словно застыла в лёгком шоке. «Похоже, ей не нравится», — с лёгкой грустью подумал он, готовясь к выговору. Но его снова не последовало. Вместо этого Мирелия с нежностью коснулась его щёк. — Ты так похож на Алису, когда она была твоего возраста, — сказала она с явной грустью, и в её глазах блеснули слёзы. Поцеловав племянника в лоб, она добавила: — Прости, Тёмочка, я что‑то дала волю слезам. — Всё хорошо. Не плачьте, я понимаю. Я и сам, когда думаю о маме… — не договорив, он ощутил ту самую боль, которая накатывала всякий раз при мысли о потере матери. — Мне больно от того, что её нет. Словно что‑то очень дорогое вырвали из сердца. И хочется плакать. — Мне тоже, Тёма, мне тоже, — тихо сказала Мирелия и обняла его. — Я буду с тобой, не переживай. Ты теперь часть семьи. Мы не бросим тебя. Она нежно погладила его по голове и хотела повести в комнату, но не успели они сделать и шага, как услышали, что входная дверь квартиры открывается. Уже через секунду раздались голоса вошедших: один явно принадлежал мужчине, другой — девочке. Владельцы голосов не заставили себя ждать. Первой вошла девочка, ровесница Артёма. Она была миловидной, с тонким телосложением и лицом, похожим на кукольное, и чем‑то напоминала Мирелию. Правда, отличия всё же были: у девочки были тёмно‑синие волосы и голубые глаза. «Волосы, скорее всего, покрашены», — подумал Артём, переводя взгляд на мужчину. Он был высоким и статным; даже под рукавами тёмной кофты угадывались мускулы. На выбритой налысо голове виднелся шрам, придававший этому человеку особую серьёзность, как и взгляд его глаз — точно таких же, как у Мирелии. И эти глаза теперь смотрели прямо в лицо Артёма. — Алиса? — тихо спросил мужчина, потом протёр глаза и начал шептать себе под нос: — Нет, она уже выросла, а значит… Артём, внук мой. Не успел Артём и моргнуть, как мужчина крепко обнял его. Артём, не задумываясь, обнял его в ответ — своего дедушку, которого хоть и не знал раньше, но уже чувствовал в нём ту самую любовь, которую может дать только родной дед. Когда объятия разошлись, дедушка взъерошил волосы Артёма. — Какой большой уже, хех, и весь в маму. Такой же красавец. Одеваешься, правда… Да неважно, двадцать первый век на дворе, — ещё раз взъерошив волосы внука, он посмотрел на Мирелию. — Что же меня встречает только одна дочь и внук? Где наша малявочка? Произнеся это слово с таким теплом и нежностью, мужчина стал оглядываться в сторону гостиной, явно ожидая увидеть младшую дочь. Мирелия с тихим вздохом начала отвечать: — Ирок, нам надо поговорить отдельно. — Затем она перевела взгляд на девочку. — Мелти, можешь побыть с Артёмом — у него или у себя в комнате? — Да, мам, — серьёзно ответила Мелти и протянула ладонь Артёму. — Пойдём, Тёма. Взяв её за руку, Артём пошёл вслед за ней. Он понимал, о чём будут говорить Мирелия и Ирок. «Странное, но словно очень сильное имя», — подумал Артём и вошёл вслед за сестрой в её комнату. По размерам комната Мелти не отличалась от комнаты Артёма, но по обстановке сразу было видно, что это девчачья комната. На мягкой, аккуратно застеленной кровати лежало множество плюшевых медвежат и собачек. Обои были с рисунками принцесс. На полках стояло очень много книг, и, в отличие от тех, что были у Артёма, здесь преобладала зарубежная классика — хотя для Мелти она, скорее всего, была родной. На компьютерном столе рядом с монитором лежали розовые наушники с искусственными ушками, похожими на кошачьи. Пока Артём рассматривал интерьер, Мелти неожиданно обняла его. — Так вот ты какой, братик, — сказала она и аккуратно взяла его за щёки. — Ты такой милаха. От этих слов на лице Артёма вспыхнул румянец. Тихо вздохнув, он тихо произнёс: — Я просто очень похож на маму… И мне приятно познакомиться с тобой, Мелти. — Чувствуя волнение, Артём заметил, как на лице Мелти расцветает улыбка, а её глаза начинают сиять. — Балда, называй меня сестрёнка Мел. Так милее и приятнее. И вообще, хороший братик должен чмокнуть свою милую сестрёнку, — надув щёчки, она указала пальчиком на свою правую щёку. Чмокнув Мелти в щёку, Артём почувствовал, как его лицо начинает гореть. «Боже, почему это так смущает?» — задался он вопросом и не успел опомниться, как Мелти повалила его на кровать и крепко обняла. — Какой ты тоненький и мягенький, прям как девочка. И, о боже, как ты смущаешься, — говорила Мелти, прижимаясь к нему. — Я всегда хотела, чтобы у меня был братик, и вот — такой милый. Кстати, а и вправду, где тётя Алиса? Задав этот вопрос, Мелти приподнялась на локтях и посмотрела Артёму прямо в глаза. От упоминания мамы Артём снова почувствовал болезненный укол грусти. — Мел, это непросто сказать… Это… Она не здесь, — не сумев договорить до конца, Артём потёр плечо и опустил взгляд. Сказать эту грустную и болезненную правду было очень тяжело. Мелти, словно уловив всё в этом молчании, похлопала по своим коленкам, приглашая Артёма прилечь. Он так и сделал и почувствовал, как тонкие пальчики сестры начали перебирать его волосы. От этого Артёму стало очень приятно. Но в какой‑то момент Мелти всё же решилась спросить: — Тётя Алиса… Она не захотела приехать? — задав вопрос, она продолжила гладить его волосы. — Она хотела бы приехать, — с тяжестью в голосе сказал Артём и почувствовал, как одна слеза всё же скатилась из уголка глаза. — Но… Её нет, Мелти. Её больше нет. С этими словами он не смог сдержать ещё несколько слезинок. В носу тут же защипало, он словно припух, губы задрожали, и он едва сдерживал болезненный стон от очередного осознания, что мамы больше нет. Мелти, поняв, что он сказал, нежно приподняла его и обняла. Её ладонь гладила его по спине, а она заботливо шептала ему на ухо: — Всё хорошо, Тёма, всё хорошо. Поплачь, это поможет. — После этих слов она обняла брата ещё крепче. Пока Артём тихо плакал, уткнувшись носом в её плечо, Мелти не задавала вопросов, словно понимая, насколько ему тяжело. Когда Артём смог немного успокоиться, Мелти решила, что лучше отвлечь его от грустных мыслей. Они заговорили о том, что нравится Артёму. Сквозь смущение он признался, что любит читать фэнтези и рисовать. Затем, преодолев ещё одну ступень стеснения, Артём сказал, что хотел бы когда‑нибудь создать мультфильм. Узнав об этом, Мелти пообещала с радостью поддержать его в этом стремлении и предложила посмотреть мультфильм, чтобы Артём мог «заценить» анимацию и запомнить некоторые детали на будущее. Мультик, который они стали смотреть, назывался «Гравити Фолз». Анимация очень понравилась Артёму. «Боже, как же это красиво! Правда, некоторым персонажам нарисовали по четыре пальца», — именно насчёт этой детали он и решил спросить у Мелти. — Как я слышала в обзорах в интернете, так легче рисовать руки некоторым персонажам. Это своего рода облегчение процесса, — сообщила Мелти и поставила серию на паузу. — Давай возьмём попкорн. Он всегда есть в холодильнике. — Я не против, — смущённо согласился Артём. Когда они вышли из комнаты и сходили на кухню, в их руках оказались не только попкорн, но и шоколад: Олктрей решил сделать просмотр мультфильма ещё приятнее. Но прежде чем они вернулись в комнату Мелти, их встретил Ирок. Его глаза, до этого излучавшие тепло и веселье, теперь были полны грусти и ощущения потери. — Мелти, мне нужно немного поговорить с Тёмой, — прикоснувшись к плечу внука, он обратился к нему: — Ты ведь не против? — Я не против, дедушка, — ответил Артём, посмотрел на Мелти, и они решительно кивнули друг другу. Прежде чем пойти с Ироком, Артём передал часть сладостей Мелти. Уже на балконе, который совмещался с бассейном, Ирок сел на шезлонг. — Тёма, если бы я сказал тебе, что убью твоего отца и бабку, ты бы согласился? Чтобы отомстить за то, что сделал этот… монстр и его родительница? — задав этот вопрос, Ирок посмотрел прямо в глаза внука. В его взгляде теперь, кроме грусти, читались решимость и желание уничтожить зло. Артём хотел ответить, что согласен, что хочет мести. Но тут он задумался: хотела бы этого его мама? Хотела бы она, чтобы её отец или сын запачкали руки и сами стали монстрами? Осознавая это, Артём, с трудом подавив злость и жажду возмездия, дал ответ: — Нет, ты не должен этого делать. — Издав тихий вздох и скрестив руки, он продолжил: — Мама не хотела бы… такого. Хоть они и заслужили. — Боже, как же ты похож на неё, — с тихим тяжёлым вздохом Ирок погладил Артёма по голове. - Я обещаю, что не сделаю не чего глупого внучок. Обещаю.