Часть 5

Пока Артём и Фило шли к части женского общежития, эта маленькая неугомонная девочка без умолку рассказывала обо всём, что только приходило ей в голову. Артём слушал и не возражал — ему даже было интересно. На ходу он успел нарисовать саму Фило. — Братик Артём, а можно будет оставить рисунок себе? — спросила Фило и широко улыбнулась. Её глаза стали такими просящими, что у мальчика защемило сердце от этой милой непосредственности. — Конечно, Фило. Кстати, а правда, что в Париже на каждой улице есть телефонная будка? — Артём аккуратно вырвал лист и передал его девочке. В её глазах тут же вспыхнули искорки счастья. — Да, братик, они почти на каждом шагу! И там так красиво, и в магазинах столько разных вкусностей… И мама… — произнеся последнее слово, Фило опустила взгляд. — Если честно, я уже скучаю. В Америке, конечно, интересно, но хочется к маме. Артём остановился и увидел, как Фило снова разглядывает свой портрет. Он искренне понимал её грусть и хотел хоть немного подбодрить. Нежно положив ладонь ей на плечо, он тихо сказал: — Я тоже скучаю по своей маме. С ней всегда было весело, и на душе сразу становилось тепло. Так что я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас. А твоя сестрёнка наверняка часто занята — всё-таки она староста. Фило согласно кивнула и подняла на него взгляд. Артём продолжил: — Но ведь можно подружиться с кем-нибудь ещё. — А можно с тобой? — с лёгким смущением спросила Фило. — Ты кажешься таким добрым, братик Артём. — Конечно можно! И знаешь, мне даже очень нравится, что ты зовёшь меня братиком, — улыбнулся Артём и погладил её по голове. — Хочешь, я научу тебя рисовать? — Очень хочу! — радостно воскликнула Фило. — Братик Артём научит меня рисовать! С этими словами она схватила Артёма за руку и со всей скоростью потащила к боксу, где была её комната. Уже у двери Артём неожиданно увидел ту, с кем тоже очень хотел встретиться, — Мелти. Она явно была рада видеть брата, хоть и старалась не показывать этого. Сохраняя важный вид старосты второго класса школы Мерломарк, она произнесла: — Семецкий, если не ошибаюсь? Ты решил помочь ученице добраться до её бокса? Хотя Мелти и так знала ответ, в её глазах читалась явная гордость. — Да! Братик Артём решил мне помочь. Он такой добрый! Мел, а можно он зайдёт к нам и поучит меня рисовать? — Фило вновь сделала те самые умоляющие глазки. — Боже, ну как я могу отказать такой милашке? — Мелти умилилась, глядя на Фило, и незаметно подмигнула Артёму. Тот подмигнул в ответ, и все вместе они вошли в комнату. Там Артём увидел ещё одну девочку, которую был рад встретить, — Виндию. Она лежала животиком на кровати и читала книжку, а её ножки весело болтались вверх‑вниз. Заметив вошедших, Виндия подарила всем милую улыбку. Её янтарные глаза, остановившись на Артёме, вспыхнули искорками удовольствия и озорства. — Ого, к нам в гости пришёл мальчик, да ещё и такой миловидный! — Виндия встала с кровати, подошла к Артёму и протянула руку, будто они знакомились впервые. — Я Виндия, а ты… Кажется, тот самый новенький, который поступил по экстерну. Артём, верно? — Да, это я, — слегка смущённо ответил Артём. — Очень приятно познакомиться, Виндия. — Бе, братик Артём и Виндия милуются! — Фило наморщила носик и сделала нарочно серьёзный вид. — Сейчас братик Артём весь мой — он обещал научить меня красиво рисовать! Мелти и Виндия тихо хихикнули. Артём, всё ещё немного смущённый, сел за стол и начал показывать Фило самые простые приёмы — как построить схему человеческого тела. Мелти и Виндия тоже пытались повторять, но у Фило получалось лучше всех. Спустя примерно десять минут до начала следующего урока занятие подошло к концу. Рисунок, который сделала Фило, получился очень красивым. — Ты умничка, у тебя точно есть талант, — Артём погладил Фило по голове, встал из‑за стола и быстро размялся. — Я бы с радостью посидел с вами ещё, но, увы, мне надо спешить на урок. Был очень рад побыть в вашей компании, — он постарался изобразить самую тёплую улыбку, на которую был способен. — Вот же льстец! — с лёгким смешком произнесла Виндия и пригладила свои карамельные волосы. — Я была бы не против, если бы такой мальчик сводил меня в кафе. — Ну вот, Виндия флиртует с братиком Артёмом! — Фило надула щёчки. — Хотя, может, братику она тоже нравится. И если так, то Артём и Виндия — жених и невеста, тили‑тили‑тесто, жених и невеста! Теперь покраснели не только Артём, но и Виндия. Они смущённо отвели взгляды друг от друга, а Фило тихонько хихикнула. Мелти, стараясь сохранить строгое выражение лица, погрозила ей пальчиком. — Фило, невежливо смеяться над друзьями. Хотя… они и правда были бы милой парочкой, — с хитринкой в глазах Мелти взяла Артёма за руку. — Лучше я отправлю этого парня куда подальше, пока он нас всех не соблазнил! Выведя Артёма из комнаты и закрыв за собой дверь, Мелти тихо рассмеялась. Когда смех утих, она с теплом и искренней сестринской любовью обняла Артёма. Он обнял её в ответ и почувствовал, как Мелти уткнулась носиком ему в шею. — Тёма, я так рада, что ты уже находишь себе друзей, — её тёплое дыхание коснулось его кожи, а сверкающие глаза заглянули прямо в его душу. — У тебя покраснение на шее, словно её кто‑то сжимал… — Да… Произошло небольшое недоразумение. Всё закончилось хорошо, без конфликта, — дождавшись кивка Мелти, Артём продолжил: — Кстати, я сегодня ещё с Атлой виделся. — Правда? — удивлённо спросила Мелти. — Мне сегодня так и не удалось с ней встретиться. Наверное, на следующей перемене загляну к ней в бокс. А о чём болтали? — Ну… кажется, я стал этакой свахой. Мой друг, ну, точнее, сосед по боксу, явно влюбился в Атлу. А она, похоже, тоже к нему неравнодушна. Я даже зарисовал один милый момент между ними, — заметив живой интерес в глазах сестры, Артём быстро достал свой артбук. Мелти смотрела на рисунок и светилась от счастья, будто в голове у неё уже рождался какой‑то озорной план. — Что ж, теперь у меня будет компромат на сестрёнку! Буду её по‑семейному подразнивать. Ну и тебя, братик, раз уж ты так мило флиртуешь с Виндией, — прежде чем Артём успел что‑то ответить, Мелти снова крепко обняла его. — Если получится, приходи ко мне ещё разок. Когда ты рядом, на душе становится очень тепло. Артём хотел пообещать, что обязательно будет заходить, но не успел: из второй комнаты бокса вышла девочка с тёмно‑серыми волосами. Её голубые глаза широко распахнулись при виде них. — Мелти, ты обнимаешься с мальчишкой?! — в её голосе звучало возмущение, а взгляд стал сердитым. — Хотя… Может, этот гадкий представитель мужского пола просто пошёл вон! Извращенец! — Кил, это мой друг, вообще‑то! — резко ответила Мелти, отпуская Артёма и глядя на подругу с упрёком. — Кил, прекращай оскорблять мальчиков и подозревать их в том, чего они не делали. И, пожалуйста, больше не обижай Артёма. В ответ Кил лишь надула щёчки и быстро скрылась в своей комнате. Артём поспешно попрощался с сестрой и отправился на следующий урок, который вот‑вот должен был начаться. По дороге ему показалось, будто кто‑то провожает его взглядом. Оглянувшись, он успел заметить лишь светлые волосы. «Неужто Фило хотела проводить?» — подумал он. Едва Артём перешагнул через периметр прохода в женскую часть общежития, в его живот врезался чей‑то кулак. Боль и испуг мгновенно пронзили тело. Колени подогнулись, и он неловко ударился ими о холодный кафель. Перед глазами всё потемнело, воздух с трудом пробивался к горлу и носу. Последний раз такой удар он получал от отца, но этот был нанесён явно меньшей по силе, хотя не менее жестокой рукой. Постепенно дыхание начало выравниваться, и Артём с трудом поднял взгляд на нападавшего. Возможно, это было ошибкой: тот тут же схватил его за волосы и дёрнул вверх, отчего боль пронзила шею — точно в то место, где недавно её сжимал Ицуки. «Да что ж за день такой?» — мелькнула горькая мысль. И тут Артём узнал нападавшего — к своему шоку, это был тот, кто отчасти считался его родственником. Фоур смотрел на него с такой злобой в голубых глазах, будто действительно хотел убить. — Ты, выродок, как посмел начать общаться с Атлой?! — почти прокричал Фоур и со всей силы ударил Артёма кулаком по щеке. От резкого удара Артём случайно прикусил внутреннюю сторону щеки, и во рту тут же появился металлический привкус. Но это было далеко не самое страшное: Фоур тут же нанёс ещё один удар — прямо в висок. Взгляд Артёма затуманился, всё поплыло, в ушах зазвенело. В голове мелькнула мысль: «Надо дать отпор, кем бы ни был нападавший». Преодолевая внутренний барьер — ведь трогать родственников казалось чем‑то недопустимым, — Артём собрал все силы и ударил Фоура в лицо в тот момент, когда тот наклонился к нему. В кулаке на несколько секунд возникло неприятное тянущее ощущение, будто по коже пробежали импульсы. «Похоже, мои кулачки уже отвыкли от такого», — попытался он хоть немного подбодрить себя этой мыслью и вспомнил, как раньше изредка всё же пытался давать отпор. Увы, этот отпор помог лишь на мгновение. Фоур быстро оправился и ударил его носком кроссовка в живот. Снова накатила боль, снова потемнело в глазах, тело скрутило, и Артём рухнул на холодный кафель. Но на этом всё не закончилось: Фоур продолжил бить его прямо в незащищённый живот. Всё прекратилось лишь тогда, когда из коридора донёсся чей‑то голос. Фоур наклонился к Артёму и зловеще прошипел: — Запомни, сын алкаша: ты мне не родня. И не родня Атле. И для Мелти ты никто. Не позорь благородную семью своей вонючей алкашеской кровью! Он нанёс ещё один удар в живот и убежал. Несмотря на боль, Артём пытался подняться. В голове крутился вопрос: за что Фоур так с ним? Он помнил и о том, что Фоур прямо запретил ему подходить к Атле и Мелти. Ноги слабели с каждой секундой, и, если бы не чьи‑то руки, поддерживающие его, он бы снова рухнул. Подняв взгляд, Артём увидел зелёные глаза Малти. «Сегодня что, день встречи с семьёй?» — пронеслось у него в голове, и он невольно удивился своему относительному везению. Малти смотрела на него с лёгкой улыбкой, но в её взгляде сквозила строгость. — Так‑так, у нас тут маленький драчун, — отпустив Артёма, она заговорила ещё более твёрдым тоном. — Кил сказала, что ты напал на одного мальчика. — Кил? — удивлённо переспросил Артём, всё ещё приходя в себя после ударов Фоура. Малти, прежде чем ответить, слегка отошла в сторону и кивнула в сторону той самой девочки — соседки по боксу Мелти. Рядом с Кил стояли две девушки, ровесницы Малти; их взгляды были не менее строгими. — Это не я напал… Это Фоур… — с болью в животе попытался объяснить Артём. — Не ври! — резко выкрикнула Кил. — Такой добрый парень, как Фоур, не мог начать первым! Наверняка это ты, грязный и уродливый мальчишка, намеренно его спровоцировал! И… и я всё записала! Она быстро достала телефон из кармана шортиков, спрятанных под юбкой, нажала на экран и показала всем короткую запись — всего на несколько секунд, но именно в них было видно, как Артём попытался дать отпор. — Я дал отпор, потому что Фоур… — Артём снова не успел договорить. — Не смей лгать, урод! — Кил стремительно подошла к нему и влепила сильную пощёчину. — Кил, так делать нельзя, — спокойно, но твёрдо сказала Малти, а затем едва заметно улыбнулась. — Впрочем, хулиганам иногда нужно давать отпор. А сейчас лучше иди на урок. А я сама разберусь с Семецким. Решительно кивнув, Кил развернулась и ушла. Когда она скрылась из виду, Малти велела подружкам тоже отправляться на уроки, а затем обратилась к Артёму: — Артём, ты повёл себя очень неподобающе. Ты напал на Фоура, хотя он ничего тебе не сделал. Ты хоть представляешь, как будут разочарованы мои родители, когда узнают, что ты учинил? Они дали тебе шанс на нормальную жизнь, а ты растрачиваешь его впустую, словно какое‑то ничтожество. К тому же, как мне сообщили, это уже второй твой проступок за день: Рэн и Ицуки сказали, что ты им нахамил. — Это н‑не так! — отчаянно возразил Артём. — Я случайно врезался в Рэна. И я ни ему, ни Ицуки даже слова не сказал! — Не ври, Артём, — строго произнесла Малти. — Может, в твоей старой школе твой ангельский вид и помогал тебе выкручиваться. Но я вижу тебя насквозь. Ты сын алкаша, и в тебе течёт его гадкая кровь. Такого, как ты, нужно воспитывать и воспитывать, чтобы из тебя получился настоящий человек. Сейчас ты — вредитель, который портит репутацию. Конечно, никто не знает, что ты наш родственник, но… Ещё одна проблема из‑за тебя — и я приму меры. С этими словами она ушла. Артём тяжело дышал и пытался осознать, почему ему никто не верит и откуда в Фоуре столько ненависти. В ушах снова зазвучали жестокие слова: «Ты сын алкаша, и в тебе его гадкая кровь». От них он невольно прижался к подоконнику у окна в коридоре и почувствовал, как боль пронзает уже не тело, а сердце — словно в него вонзили толстую иглу. — Я не такой… Я не как мой отец… — прошептал он в пустоту и, всё так же терзаемый болью, направился прочь из женской части общежития. Помимо физической боли, его терзали мысли о том, что он, возможно, и правда подводит Мирелию и Олктрея. Артём чувствовал себя ничтожеством, которое не ценит предоставленный ему шанс — такой щедрый и благородный. Казалось, он сам разрушает всё хорошее, что ему дали. «Может… может, они правы. Может, я сам во всём виноват. И Фоур… он ведь не просто так… — потирая ушибленную щёку, Артём ощутил вспышку злости на самого себя. — Наверняка я сказал что‑то не то. Я ведь и правда врезался в Рэна и помешал ему. Боже, от меня пока одни только проблемы…» Продолжая мысленно корить себя, он шёл на урок, понимая, что наверняка опоздает и получит наказание. Но Фоура он в этом не винил. «Я сам его спровоцировал. Правда, пока не знаю чем. Но спровоцировал», — думал он, чувствуя острую боль в животе, и тяжело вздохнул. В медпункт он так и не пошёл.