Часть 4. Чистоплотность

Сэм был чист уже пять лет. Чист не от наркотиков или от алкоголя, как могли подумать люди, если бы он сказал им об этом. Если бы он захотел, то мог бы продолжить баловаться травкой, как делал ещё в Стэнфорде, и пить в таких же объёмах, как и Дин. Чист не от того, что давно не затягивался сигаретой и не наслаждался её вкусом. Если бы он снова подсел и выкуривал по пачке в день, то не корил бы себя. Ему было бы всё равно, потому что это дерьмо спасало его после того, как он вернулся из Клетки. Он был чист в абсолютно непонятном для других людей смысле. Он был чист телом. В нём не осталось ни капли той заразы, что отравляла его с тех символических шести месяцев, с того самого пожара, где его мать умерла прямо над ним, а его маленький мозг просто не сумел осознать этого тогда. Он был чист. Сэм знал, что был чист. Ничто не могло разубедить его в этом - хотя бы потому, что испытания, которые он прошёл ради закрытия чёртового Ада, очистили его. Он, блять, был уверен в этом. Хотя... Хотя теперь любая мысль об этом повергала его в дрожь. Простые вопросы Дина: «Всё в порядке? Что, Кас вымотал? Кас, ты вымотал его на охоте, да? Так и знал! Не надо было отпускать вас вдвоём на эту работу». Кас там что-то отвечал – «отмазывался», как бурчал себе под нос Дин – а Сэм оставался всё таким же молчаливым, уткнувшись в книгу в своих руках и не поддаваясь попыткам Дина завести разговор. Как бы он ни любил читать, самым эффективным способом избавиться от нежелательного внимания – это притвориться, что читаешь. Да даже если бы Сэм хотел, он бы не смог увидеть ни единой буквы. Каждая из них размывалась перед его взором. Каждая, будь она неладна. – Ты должен понимать, Сэм, - впервые за долгие-долгие часы, проведённые в библиотеке бункера, за весь этот день, Кас обратился к нему, вынуждая Сэма поднять голову, оторвать её от размытых строк, цифр, дат, проблем... – Это был выброс адреналина. Не более. Ты спас положение. Ты больше не... – Кас запнулся, отводя взгляд от Сэма в такой человеческой эмоции – стыде. – Ты меня понял. – Скажи это, – тяжело попросил Сэм. Каждое слово наносило удар, ранение. – Кас. – Ты больше не монстр. Ты им никогда и не был, – Кастиэль вонзил жёсткий, упрямый взгляд в лицо Сэма. – Я тебе говорил, Сэм, что ошибся в тебе годами ранее. Я был небесным оружием и был уверен... – Не надо, – тихо перебил его Сэм. – Просто не надо. И весь пыл ангела растворился в воздухе - просто взял и исчез. Сэм прикрыл глаза и наконец-то отложил в сторону книгу, которую держал в руках, после чего сжал пальцами переносицу. Он не хотел думать о произошедшем, вспоминать, но образы и чёткое воспоминание ворвались в его голову и снесли к чертям собачьим все преграды, оставляя после себя только гулкую пустоту. Двумя днями ранее впервые в жизни Сэм отправился на охоту не вместе с Дином или же в одиночестве – а вместе с Касом. Без Дина, только они вдвоём, как старые напарники и лучшие друзья. Сэм помнил охоту, в которой в последний раз участвовал Кас, и помнил, как ему было тяжело – не знать всего, что происходит в мире охотников. Даже если он этого не показывал, то всё равно это было очевидно. Ему было тяжело. Когда же они отправились на эту охоту, Сэм поклялся себе, что в этот раз всё пройдёт как нельзя лучше. А он сам – ни разу не поставит друга в неловкое положение. Сэм хотел показать ему его важность, осознание которой Кас постепенно утрачивал. Всё начиналось с базовых вещей – заселение номера в мотеле, сопоставление всех имеющихся материалов с их догадкой насчёт личности Монстра и переодевание в ту профессию, которая им была удобнее (по крайней мере, в тот раз они были священниками для верующей семьи, утратившей одного человека). По крайней мере, жена покойного – Алана – не заметила ничего подозрительного. Потому чего-то нового в происходящем для Сэма не было – хотя перед тем, как они посетили морг, он настоятельно потребовал от Каса, чтобы тот не нюхал трупы. Кас посмотрел на него устало: мол, от того ангела, который был вообще потерянным в человеческой жизни, уже мало что осталось. А после этого – всё пошло наперекосяк. Сэм абсолютно не понимал, откуда по всему телу мертвеца взялись содранные и будто пришитые обратно участки кожи – что стало зеркальным на теле ещё одной жертвы, убитой той же ночью. Следов клыков не было, только те грязные следы и внутренности, будто миксером перемолотые. Они приближались и приближались к тупику. И убитые парни в возрасте от тридцати до сорока лет вообще не помогали. После того, как они вернулись в мотель, Сэм стоял около десяти вечера у автомата с батончиками. Его взгляд упёрся в протеиновый, и он позволил трещащей на пальцах купюре скользнуть в предназначенное для этого отверстие. Пару долгих секунд он наблюдал, как его батончик провисает на креплении, готовый уже упасть, после чего... просто застрял и не двигается. Брови Сэма в недовольстве хмурятся, и через мгновение его рука замахивается на аппарат, чтобы толчком выбить этот чёртов батончик, но она просто не успевает этого сделать. Темнота за считанные секунды окутывает Сэма, и он падает вниз. Куда – вниз? И падает ли он на самом деле? Сэм не знал. Он чувствовал лишь липкую темноту, что смолой опутывала его, что тысячью языками проходилась по сухой коже, что сдавливала верёвками его шею… Сэм чувствовал в один момент так много всего… пока ему в глаза не ударил жёсткий свет. А вслед за ним громкое: «Сэм!», – вывело из странной дрёмы. И Сэм очнулся. И болезненно жёлтый свет резал по глазам, и раздражал своей яркостью. И девушка, склонившаяся над ним, раздражала своей приторной улыбкой – особенно, когда холодной рукой огладила его щеку. Будто в желании успокоить охотника. – Сэм! – повторяющийся голос Каса вывел Сэма из прострации, и он резко дёрнулся в сковавших его руках. Голова повернулась влево, глаза зацепились за фигуру ангела, лежащую на матрасе каталки. Его руки были прикованы по бокам от неё наручниками, предназначенными для ангелов. Существо всё знало. Алана всё знала. И знала она с тех самых пор, как пропихнула между сопротивляющимися губами Кастиэля серую тряпку. – …Он был таким же слабым, как и вы. Не мог даже задницу с дивана поднять, не мог ничего сделать, абсолютно. Был слабым. Не умел бороться. А я правда хотела кого-то, кто сможет меня защитить, – Алана оскалилась в насмешливой улыбке, с силой закрепляя ремни на руках Кастиэля, который беспомощно трепыхался под её действиями. – Но, по факту, защищать мне пришлось себя самостоятельно. Сэм только через долгую минуту осознал, что женщина говорит о своём покойном муже... Которого, по ходу дела, и убила. В темноте сверкнули яркие жёлтые глаза, а оголённые клыки мелькнули над шеей Кастиэля. Ангел шевельнулся, но сказать ничего не сказал – его рот был закрыт серой тряпкой, которую тонкие женские пальчики засунули ему между губ. Сэм дёрнулся в своих путах. Ноги скользнули по каменному полу подошвой, а кожа заныла под жёсткими верёвками. Сердце глухо билось в ушах, а Алана спокойно продолжала, скользя острыми когтями, что вытягивались вместо ногтей, по груди Каса, разрывая ткань с лёгкостью, не принадлежащей человеку. – Вервольф, – тихо произнёс Сэм, и практически кожей почувствовал её ухмылку. – Приятно познакомиться, Сэм Винчестер. Она была медсестрой в больнице, куда изначально и прибыл её муж, когда его нашли при смерти на заднем дворе их дома. Алана отлично играла безутешную вдову, которая боролась с той стороной себя, отвечающей рабочему профессионализму. И пускай она по правилам не участвовала в его спасении, всё равно имела возможность добраться до него и замаскировать всё, что могла. Статус медсестры давал ей возможность точно так же поступить и с другими жертвами. – Знаешь, Сэм, – Алана окинула критическим взглядом тело Кастиэля, – мы ведь даже не такие разные. У этого маленького ангелочка со мной мало сходств: изначально он был покорным слугой небес, теперь он покорный слуга Винчестеров... Мы все наслышаны о нём достаточно. Но вот ты... Алана даже не повернулась к Сэму, поигрывая клинком в своих руках. Клинком, ранее спрятанным в рукаве Каса. – Вот ты, Сэм, абсолютно не отличаешься от нас. Такой же голодный, такой же ненасытный и такой же... Монстр. Наконец-то Алана взглянула в сторону Сэма и ткнула в него кончиком клинка. – Ты отрицаешь свою сущность. Ты продолжаешь её отрицать, вне зависимости от того, сколько времени прошло, – она развела руками. – И мы так же достаточно наслышаны и о тебе. Взгляд Сэма пронёсся по окружающему его пространству. Серый невзрачный подвал душил не меньше, чем голодный взгляд Аланы, направленный на него. Он часто оказывался в таких ситуациях. И ему было искренне жаль, что он подтолкнул к такой ситуации и Каса. Чёрт возьми. В груди сжался тугой узел, который просто так раскрутить не удавалось – как не удавалось из себя выдавить и слово. – Но, знаешь, Сэм... Я подумываю о том, что мы можем вернуть тебе былую силу, – спокойно продолжила Алана, возвращая своё внимание Кастиэлю. – Только вот что, если в этот раз ты воспользуешься не кровью демона, а, например, кровью ангела? Глаза Сэма внезапно широко распахнулись, и ноги с силой проехались по скользкому полу. Алана на это только негромко хмыкнула. – Смотри, как ожил. Но вернёмся к другому делу. К нашему эксперименту. – Зачем тебе это надо? – резко выпалил Сэм, отчаянно пытаясь выбраться. В рукаве не осталось ни единой железки – Алана всё вытащила и не оставила ровным счётом ничего. Страх сковал грудь железными обручами. – Ты даже не демон. Ты даже не... Просто – зачем? – Так разве это не весело наблюдать за распадом личности человека под действием того или иного препарата? – поинтересовалась Алана. Её голос с насмешливого превратился в стальной – такой, каким всегда говорят медсёстры с психически нестабильными. Сэм знал это на своём опыте. Лампа над их головами странно мигнула, а вервольф спокойно продолжила: – Я накачивала своего мужа разными препаратами моего личного изготовления. Давала передышку – и снова бралась за то же самое. Когда он стал походить уже на какой-то овощ... Ну что ж. Мне понадобился другой пациент. – И ты его убила, – прохрипел Сэм, чувствуя, как постепенно слабеет на его руках верёвка. Долгое трение о железо пускай и не было быстрым, но и не было последним вариантом в этой битве. – Его сердце было довольно пригодным для потребления, – бросила та. Она что-то делала, стоя спиной к Сэму – её руки постоянно шевелились – но рассмотреть точно Сэм попросту не мог. Кастиэль не двигался, тяжело дыша, хотя его глаза не отрывались от фигуры Сэма. Именно в них читался целый чёртов ураган из беспокойства – и далеко не за себя. Будь оно всё проклято. Через мгновение в тишине раздался оглушительный треск ткани – Алана просто разорвала рубашку Каса и с лёгкостью, данной только обученной медсестре, поднесла клинок к чужой коже, будто скальпель. – Ну, сейчас и посмотрим, что произойдёт. Чёртов Франкенштейн! Сэм рванулся вперёд, не сводя глаз с двух неподвижный силуэтов перед собой. – Не смей... – начал было он, но через секунду его голос прервал сдавленное оханье. Кастиэль закинул голову назад. В его голубых глазах заиграли тусклые искры его благодати, Сэм буквально видел их, и он начал рваться вперёд, ему стало неожиданно плевать и на руки, и на верёвки. – Не трогай его! – рявкнул он настолько громко, что, казалось, мог порвать этим криком голосовые связки. – Кас! Кас, пожалуйста... Посмотри на меня! Ангел шумно выдохнул, и медленно, слишком медленно приоткрыл непонятно когда закрывшиеся веки. Его яркие голубые глаза вонзились в лицо Сэма. И внутри них, внутри тех чёрных, пропитанных странной тяжестью зрачков заплясала неподдельная боль. На разложенную под ним койку упала первая капля крови. Может быть, именно в этот момент внутри Сэма что-то оборвалось. Может быть, секундой позже. Он точно не знал. Но лампа, которая мигнула секунду назад, повторила своё действие. А через миг – снова. И снова. И снова. И её мигание раздражало Сэма. И он готов был кинуться вперёд, защитить своего друга, у которого не было нужных сил, чтобы уничтожить эту зазнайку-суку, но... Он ничего... Абсолютно ничего не мог... Сделать! Лампа над их головами окончательно погасла. Чтобы мгновением спустя с оглушительным треском взорваться на тысячи осколков. И после этого произошло одновременно несколько вещей. Они запутались в голове Сэма, отчего он не знал, в какой последовательности они шли. Но он всё ещё отчётливо их помнил. Во-первых, верёвки на его руках наконец-то поддались давлению и разорвались. Во-вторых, он внезапно освободился от своих оков. А в-третьих... А в-третьих, Алана неожиданно и с громким воплем на губах влетела в кирпичную стену позади себя. Сэм за считанные секунды пересёк два метра и подхватил со стола лежащий серебряный нож. Развернувшись на все сто восемьдесят градусов, он на секунду замер. Под подошвой ботинок трещали осколки. Всё помещение окутала темнота. А Алана уже стояла на ногах, улыбаясь Сэму почти что отчаянной, но победной улыбкой. – Я должна была понять. Я должна была понять, что ты, мальчик, не сумел очиститься до конца от своего дара, – промолвила она, продолжая улыбаться. – Я должна была понять... Сэм метнулся вперёд, и ему хватило одного жёсткого толчка, чтобы прижать Алану к стене. Та даже не сопротивлялась. – Я должна была понять, что ты всё ещё остаёшься королём Ада, и будешь им, с Люцифером в сердце, или же без, – продолжала она свою практически бессвязную болтовню до тех пор, пока нож со свистом не рассёк воздух. Сэм вонзил серебро прямо ей в сердце. И повернул. В уши ударило приглушённое чвяканье, отчего безумная полуулыбка на губах Аланы замерла. Её голос оборвался, а тело – стоило Сэму с тем же чвяканьем вырвать из плоти нож – рухнуло вниз, к его ногам. Сердце бешено колотилось. Руки покрылись чужой кровью. По телу разбегались в разные стороны мурашки, посылая по нему волны дрожи. Сэма колотило, даже пока он не осознавал этого. Его трясло, будто он снова решил начать испытания по закрытию врат ада, и тело снова решило его предать по всем пунктам. – Сэм... И только слабый, почти что неслышный голос Каса вернул Сэма в реальность. Охотник резко отбросил в сторону нож и кинулся к другу, попутно извиняясь. Наверное, тысячи извинений слетело с его уст в тот день. И, наверное, не все из них были обращены лично к Кастиэлю, бывшему ангелу, ненавидящему монстров, подобных Сэму. – Сэм. – Сэм, это не твоя вина. – Ты не монстр. – Сэм, ты хочешь поговорить о произошедшем? – Сэм, пожалуйста, давай поговорим о произошедшем. Сэм сипло выдохнул и поднял взгляд на Кастиэля, стоящего на пороге его комнаты. Ангел выглядел потрёпанным, но всё-таки уверенным в своей настойчивости, даже спустя четыре дня после произошедшего. И Сэму ничего другого не осталось, как молчаливо кивнуть и кивком головы пригласить своего друга в комнату. Он просто хотел убедиться. Винчестер хотел убедиться в том, что он – действительно не монстр. Что тот всплеск... Способностей... Был просто выбросом адреналина. Что вся его сущность, и вся демоническая кровь Азазеля – далеко в прошлом. Между этими мыслями, проносящимися в голове Сэма за считанные секунды, с тихим щелчком закрылась дверь, ведущая в его комнату. А кровать осторожно прогнулась под ангелом. И Сэм тяжело выдохнул, пытаясь осознать то, что перед ним был не тот Кастиэль, которого он встретил в самом начале. Перед ним теперь был его лучший друг, готовый выслушать. Готовый простить. И, возможно, позаботиться, как всегда это делает семья.