Часть 3. Сеанс в ночь Самайна

Сэм никогда не считал Хэллоуин тем праздником, который стоило праздновать. Он не понимал того помешательства на нём чуть ли не всего мира, как и не понимал того, почему люди были готовы драться за билеты на фильмы ужасов в тот день. Нет, он правда не понимал. Но, если честно, для него не было проблемой само неприятие Хэллоуина как праздника. Сейчас, пока он шёл по длинной тропе, не было ничего плохого в практически сбивающих его с ног детях. Не было ничего плохого и в кукольных домиках, расположенных стена к стене в этом районе. Как и не было ничего плохого в игрушечных ведьмах, больших улыбающихся тыквах и скелетах, раскинувшихся на порогах частных домов. Это было даже забавно - разглядывать дома, которые явно устроили между собой негласный конкурс “Кто кого переплюнет?”. Правда забавно. Просто на Хэллоуин часто происходила какая-то абсолютная, неоправданная чертовщина, которая либо переворачивала жизнь Сэма с ног на голову, либо превращалась в целое событие для монстров, которые выползали из своих укромных уголков и увеличивали привычный объём работы охотника почти что вдвое. Так было всегда. – Вы встретили своего старшего брата именно в ночь Хэллоуина, верно, мистер Винчестер? А на следующий день погибла девушка, которой вы готовы были сделать предложение руки и сердца? – дамочка с убранными в конский хвост волосами и строгим видом внимательно разглядывала Сэма, будто пыталась его прочесть. В её руках застыл блокнот, поверх которого лежала ручка. Их двоих окружали четыре тёмные стены, по которым аккуратно развешали неразрывную линию золотых гирлянд. А Сэм сидел, втупившись взглядом в пол перед собой. – Да, – просто ответил он. – Да, всё так. Сэм Винчестер не любил этот кабинет и эту Даму в Строгом Костюме. Он предпочёл бы оказаться хоть одним из тех детей, что появлялись этой ночью в костюмах у домов, протягивали свои корзины и зловещими голосами проговаривали заветную фразу: «Сладость или гадость?» Сэм помнил, как однажды, ещё в Стэнфорде, распахнул дверь и шутливо бросил парню в костюме привидения: «Гадость». После этого мальчишка ушёл, а через минут тридцать его окна оказались покрытыми сырыми желтками и белками. Сэм благодарил кого бы там ни было за то, что они теперь жили в бункере, а не в простом доме. Он бы не выдержал ежегодного наплыва детей в костюмах. Но, возвращаясь к этому кабинету и женщине, сидящей напротив... Сэм понимал, что ему это было необходимо. Ему стоило проработать хотя бы часть того, что накипело за такое большое количество лет. – Вы связываете этот праздник с чем-то тёмным. Частично – со смертью своей девушки. Частично – с теми монстрами, которых вам за вашу жизнь пришлось повидать, – продолжила психолог, поглядывая на Сэма поверх очков. Через мгновение её строгий взгляд немного смягчился. – У каждого человека есть то, что он не любит, Сэм. И не любить Хэллоуин – это абсолютно нормально для человека, который живёт в этом Хэллоуине практически с рождения. Сэм поморщился, понимая, что Эллис права. Он и сам пришёл к этому выводу давным-давно, просто... – Мой сын хочет отпраздновать Хэллоуин, – выпалил Сэм, выложив всё как на ладони. – Но я не думаю, что смогу стать частью этого праздника. Эллис понимающе кивнула и что-то записала в свой блокнот, после чего захлопнула его и отложила в сторону. Ручка осталась в её руках, и женщина начала её крутить между пальцами. Но взгляд светло-голубых глаз всё ещё был направлен на Сэма. – Вы боитесь не стать частью праздника и даже если станете, то будете чувствовать слишком много фальши в своих действиях. Я права? Сэм сглотнул, а через мгновение прочистил горло. Он не кивнул. Не попытался оправдаться или неловко улыбнуться. Он просто молчал, смотря в ответ на Эллис и выжидая того, что она скажет дальше. – Вы не хотите расстроить его. – Это первый Хэллоуин Джека, – просто сказал он. – Естественно не хочу. – Но Вы должны понимать, что если мальчик почувствует фальшь в ваших действиях, то расстроите его ещё больше. – Но если я не могу быть искренним? – Тогда и не будьте, – Эллис развела руками и откинулась на спинку своего стула. – Расскажите им о том, что вам беспокоит. Вам не обязательно всегда молчать о своих чувствах с людьми, которые вас любят. Которых любите Вы. Возможно, Эллис была права. За окном в это время проносился лёгкий ветер, по улице, расположенной чуть выше от них – потому что сам кабинет располагался на нулевом этаже здания – разъезжали десятки машин. Откуда-то издалека доносились приглушённые разговоры и смех. А в кабинете была тишина. Никаких посторонних звуков. Только тиканье часов, висящих на стене. Только мягкий голос Эллис, многое объясняющий и ко многому приводящий лично Сэма. Он остался с ним даже тогда, когда Сэм засобирался домой, и сопровождал его всю дорогу назад. Он больше не акцентировал большого внимания на детях или взрослых, на украшениях или же самой атмосфере. Он просто шёл, не оглядываясь на белое здание, которое оставил позади, и пытался забыть, что уже два года знал его, как пять своих пальцев. Всё началось с отчаянной решимости сделать в своей жизни хоть что-то. Хоть что-то изменить, хоть что-то исправить, улучшить. Избавиться от кошмаров о Люцифере и Клетке, которые никогда не отпускали его, уйти от той боли, которую он тянул на своей спине годами. Хотя Эллис предпочитала не слово «уйти», а слово «принять». Стать одним целым с тем, что его убивало. Контакты Эллис дала ему на самом деле Джоди. И благодаря этим двум изначально ему был поставлен ПТСР, с которым он боролся по сей день, и ещё целый букет всего, что только могли наскрести врачи. А после к этому всему приписали ещё и депрессию. Сэм всё ещё не мог понять, как у него могла быть депрессия, если он всё ещё мог улыбаться и чувствовать себя счастливым. Сколько бы Эллис ему ни объясняла («Этот диагноз не обязывает вас сидеть и смотреть в окно грустным взглядом, пока падает дождь, или же слушать душераздирающую музыку. Этот диагноз рассказывает о том грузе, который вы тащите на своей спине годами»), Сэм правда не мог понять, откуда она у него сейчас. У него была семья. Все были живы, никто не был при смерти. У него был человек, которого Сэм искренне любил. У него был сын - и плевать он хотел, что Джек Клайн не был ему родным. Парень давно стал частью их семьи, и это не обсуждалось. Он должен был быть счастливым. Но вместо этого... Вот это. Сэм приоткрыл дверь бункера, что поддалась с противным скрипом. Вскоре он, под запах тыкв и другой стряпни, над которой сейчас наверняка корпел Дин, спускался по лестнице и глазами выхватывал, наверное, самую тёплую сцену из их быта, которую мог когда-либо увидеть: Кас и Гейб крутились вокруг Джека, который был одет как, блин, Джокер (Сэм всё ещё не мог поверить, что Дин подсадил парня на DC). Гейб держал в руках краски, Кас пытался как можно аккуратнее нацепить какую-то невидимую сейчас Сэму деталь костюма. Это было забавно – осознавать, что бывший архангел и бывший серафим сейчас крутились над нефилимом, в попытке привести его в порядок с этим глупым костюмом. Хотя он не был глупым. Он был потрясающим. – Все конфеты будут твои, Джек, – усмехнулся Сэм, спускаясь с лестницы. Джек моментально вскинул голову и под весёлое: «СЭММИ!», – вырвался из рук двух ангелов, несясь в сторону стоящего у лестницы Сэма. И всем своим весом пятилетнего мальчишки врезался в Сэма в своих очень, очень крепких объятиях, которые будто желали подарить весь мир всему миру. Сэм отбросил пакет в сторону и прижал мальчишку к себе, несомненно растирая всю краску, наносимую ранее Габриэлем. – Здравствуй, Сэм, – мягко поздоровался с ним Кас, когда Джек выпутался из длинных рук своего отца. Его усталое лицо быстро оценили два пристальных взгляда и, видимо, пришли к одному умозаключению – Сэм устал и нуждался в отдыхе. – Салют, – неловко поздоровался Сэм. После чего подошёл к Касу и практически на ухо ему прошептал: – В общем, в пакете сладости, и всё такое... Спрячь от Гейба и Джека до праздника. Иначе ничего же не останется от него. Кас легко кивнул и на его губах заиграла мягкая улыбка, когда он поднял пакет и направился в сторону кухни. Джек понёсся за ним, отчаянно пытаясь узнать о принесённом Сэмом пакете поподробнее, а Сэм остался один стоять посреди залы бункера со столом посредине. Тишина мгновенно нахлынула, как и тяжесть прошедшего разговора с Эллис. Или же не один. – Ты потратил целые три часа только на то, чтобы купить сладости? Которые ещё и от меня прячешь? – насмешливо поинтересовался голос. Через мгновение перед Сэмом возник и его обладатель, легко запрыгивающий на стол и ухмыляющийся ему. – Да, – легко соврал Сэм. Он не планировал никому рассказывать об Эллис. Не сегодня и не сейчас. Гейб показушно закатил глаза, но быстро отмахнулся от очевидной лжи. – Лады, Сэм-бо. Иди уже, – архангел махнул рукой в сторону спален. Сэм нахмурился и повернулся к нему. Сейчас он был готов влиться в сам праздник ради Джека, готов был улыбаться, что бы ни говорила Эллис, готов был выйти на улицу и пойти с мальчиком по домам, позволяя ему «пугать» людей. Он правда был… готов. Потому он осторожно переспросил: – Что? – Не парься, – Габриэль легко спрыгнул со стола, протягивая руку и похлопывая Сэма по плечу. – Я сварганю крутой Хэллоуин для мальчишки. А ты – иди. Проспись. Сэм не ответил – просто смотрел на Габриэля, будто выискивал ответ на свой вопрос. И нашёл его. – И с каких пор ты знаешь? – тихо спросил он. Габриэль пожал плечами. – С самого начала. От тебя слишком разит больницей, когда ты возвращаешься оттуда. Сэм сглотнул и осторожно кивнул. Никто. Никто не знал, как он думал. – Дин? Кас? – Не подозревают, – качнул головой Гейб, после чего подтолкнул Сэма в сторону коридоров бункера. – Иди. Спокойной ночи. Я объясню нашим братцам всё. Сэм неожиданно благодарно кивнул, делая шаг назад. После – ещё один. А через мгновение уже несся в сторону своей комнаты, с облегчением выдыхая. Он закрыл за собой дверь, опёрся спиной о стену и прикрыл глаза. Издалека донеслась болтовня, топот ног и детский радостный голос – шум, окруживший бункер, был лёгким, чистым, таким живым, что сердце кольнуло болью и теплом одновременно. Может, Эллис и была права. Необязательно было молчать во всех ситуациях – иногда достаточно просто позволить другим быть счастливыми. Даже если без тебя. Сэм тихо выдохнул в темноте, впервые за долгое время чувствуя не вину, а покой. Рядом с ним всё ещё была его семья. А это, пожалуй, и было его настоящим чудом на Хэллоуин.