Часть 6. Дом

Сэм не любил толпу, громкие звуки и бесконечный поток людей, что окружал его со всех сторон. С самого детства ему абсолютно не претила мысль оказаться в тех местах, где он будет ловить на себе чужие взгляды. Он не любил это. Он любил тишину. Как любил шелест страниц книг. Как любил тихую, почти неслышную мелодию джаза, сливающуюся с подымающимся вверх паром, что исходил от чашки чёрного кофе.  А когда он впервые оказался в захудалой библиотеке не менее захудалого города, он влюбился и в неё. В спокойствие, которое дарили книги. В молчание, растекающееся по мышцам под кожей. В знание, что среди страниц можно найти единомышленников. Наверное, именно поэтому он выбрал такую странную для бывшего охотника локацию, как лес. Почему странную? Потому что кто, как не охотник знал, что лес намного более скрытен, чем любое другое место. Именно тут обитают разные монстры, именно тут легче скрыться и ускользнуть от человеческого взгляда между деревьями. В этой части планеты Земля человек становился самой лёгкой добычей для любого: и монстра, и животного, и даже ему подобного – человека. И в то же время Сэм прекрасно понимал, что для монстра лес – родной дом. Может быть, именно поэтому он выкупил у одной семьи этот деревянный дом с тонкими стёклами на окнах, с одинаковыми стенами и тремя этажами, если не считать тёмный чердак. Тут он мог жить так, как хотел. Хотел читать до боли в глазах? Брал и читал. Хотел выйти в лес? Брал в руки ружьё и шёл. Хотел подстрелить какую-то живность? Хм. Иногда Сэм нуждался в этом, потому не мог уступить зову природы и не пустить пулю в парнокопытного или крылатого. В детстве он, конечно, никогда не стрелял в животных... Но теперь он был кем угодно, но не ребёнком. Ночь в этом месте была самой чарующей. Винчестер раз от раза выходил в тёмную поляну между деревьями и просто лежал в хрустящей, зелёной в дневном свете траве, разглядывая россыпь звёзд над головой. Он смотрел, узнавая некоторые из созвездий, и не мог пошевелиться лишний раз. Поодаль от него всегда вспыхивали золотистые огни - сверчки терялись в темноте и исчезали быстрее, чем глаза сумели бы их уловить. Сэм был влюблён в эту тишину, и теперь он знал её наизусть. Потому после того, как он вернулся домой, не расслышать практически бесшумный скрип половиц было невозможно. Его сопутствовал тяжёлый выдох - можно сказать, судорожный, даже нервный. Сэм всегда знал, что значат такие выдохи. И нельзя было сказать, что он не был к ним готов. Охотники из-за страха быть обнаруженными всегда прибивались к теням. А монстры тень всегда считали своим домом. И само понятие «дом» несколько отличалось от понятия «защита». Сэм сжал в руке короткий охотничий нож, прекрасно зная, что против чужого оружия его оружие - полнейшее ничто. Но вместе с этим он знал, что в кармане у него всегда был спрятан козырь. Такой... червовый. Туз. С изображением серой фигуры Смерти на бумажке. Глубокий вдох Сэма затерялся в слишком громком пульсе двух пробравшихся в его дом. Он почти что грациозно перемахнул через две последние ступени, ведущие на первый этаж, и мягко последовал за двумя силуэтами, следующими к его гостиной. Что удивило Сэма, так это то, что незваные гости ни разу не наткнулись на мебель и не споткнулись о мелкие порожки. С беззвучным хмыканьем Сэм пришёл к выводу, что эти двое – профессионалы в своём деле. Ну, не учитывая того, что сам Винчестер в этот момент осторожно сдвинул одну картину, своими размерами достигающую одновременно и пола, и середины потолка, в сторону и нырнул в тёмный проход. Сама картина была тут с момента покупки дома, а проход ему с самого начала показал бывшие его хозяева, смотревшие на изображение леса, как на своего личного врага. Уж простите, но свой дом в идеале знал только он сам. Ему не нужен был свет, чтобы обогнуть большую часть гостиной и оказаться в противоположном от входа конце. Картина осторожно отъехала в сторону, и то, что кто-то перешёл из одного места в другое, символизировала предательница-тень, миражом мелькнувшая по деревянной стене. Луна в окне будто насмешливо подмигнула Сэму. Потому что через миг двое пришедших остановились. – Ты слышал? - почти что одними губами в своём шёпоте спросил первый. Второй лишь молча кивнул. Сэм, стоящий за высоким шкафом, лишь повернул в их сторону голову, щекой прижимаясь к гладкой поверхности. Он даже как-то не волновался, сжимая в руках нож. Ему стало неожиданно всё равно – попытаются ли его убить, набросятся исподтишка или же начнут пытать, если поймают. Сэм понимал, что причинит им столько же убытков, сколько они причинят ему. Через мгновение по всему помещению, кроме гостиной, загорелся свет. Двое пришедших застыли на месте и начали рассеянно оглядываться в попытках отыскать укромный уголок и скрыться в темноте. Но опять-таки: если для охотников темнота была укрытием, то для монстров – домом. Потому Сэм спокойно обогнул шкаф, за которым было одновременно несколько рычагов для включения света по всему дому, кроме гостиной, скользнул за спины своих гостей. А через мгновение – атаковал. Нож взметнулся в воздухе, рассёк пространство над чужими головами, но в драку ещё не включился, потому что изначально Сэм был настроен только на то, чтобы выбить из чужих рук оружие побольше и помасштабнее. Рывок вперёд – и первое мачете полетело вниз, отталкивая вместе с ним человека. И в то же мгновение второе мачете со свистом разрезало воздух, вынуждая Сэма отвлечься от первого и уклониться от удара. В крови клекотал адреналин. Воздух будто потяжелел. Вся рациональность просто испарилась – исчезла, и Сэм почувствовал, как поверх его обычных, человеческих зубов вырастают острые, как иглы, клыки. Он часто видел их в зеркале, часто чувствовал их, когда вонзался зубами в мёртвое тело животного и пил, пил, жадно пил его кровь. Он знал, что не имел права использовать эти клыки на людях. Эта мысль вернула его в реальность, заставляя сосредоточиться на бою. Резкий выпад вперёд второго охотника чуть ли не отсёк ему голову. Сэм извернулся в последний момент и нырнул прямо под мачете. Техника охотника казалась ему странно знакомой, но он не обратил на то внимания. Самое главное для него сейчас - это было выжить и, возможно, сфабриковать собственную смерть. И переехать. Далеко. Снова. Сэм сглотнул и, набрав полную грудь кислорода, ринулся на второго охотника. Его руки вцепились прямо тому в ноги, и фигура на всём ходу врезалась в стену под сдавленное чужое оханье. – Папа! – рявкнул голос за спиной Сэма. И Сэм неожиданно замер. Его глаза уткнулись куда-то в плечо второго охотника, тело будто окаменело. А клыки... клыки будто растворились, прячась между человеческими зубами. Снова зазвенело мачете – и Сэм снова уклонился, отпуская второго охотника. Его рука метнулась в сторону и резко ударила по выключателю в гостиной, озаряя ту самую, последнюю тёмную комнату светом. Тот сильно резанул по глазам, на что Сэм поморщился. Он не любил яркий свет, как и любой чёртов вампир. Из-за чего он замер – прямо перед двумя охотниками. Как он мог не почувствовать их запах? Как он мог не увидеть их лиц ещё раньше? Как он мог просто-напросто не понять того, кто перед ним? Если бы у него было гнездо или он всё-таки стал его частью, как ему предлагали парочка вампиров (после чего обязательно оказывались где-нибудь в мусорке, порубаными и обезглавленными), то они бы просто на месте избили бы его за такую тупость. И Сэм бы их даже не винил. Особенно когда охотники замерли перед ним, неспособные пошевелиться. Глаза Сэма перебегали с Джона Винчестера и назад - на Дина, в ужасе разглядывающего его фигуру. Да... Сэм бы тоже был в ужасе, если бы увидел Дина в таком обличие. Лицо Джона же оставалось каменным. – Сэмми, – приглушённый голос Дина, наверное, будет позже сниться Сэму в кошмарах. Сэм отступил на шаг назад и стиснул челюсти – до боли. До чертовски отрезвляющей боли. – Привет, Дин, – просто сказал он, будто не здоровался со своим старшим братом, которого не видел семь лет. Когда-нибудь это должно было произойти. – Как... – начал было Дин, но Джон неожиданно резко перебил его. – Ты теперь вампир? Людей убиваешь? Сэм растерянно моргнул и с силой стиснул нож в своих руках. – Я из леса не выбираюсь уже года четыре. В прошлый раз жил в другом штате. В таком же лесу. Потом меня нашли охотники, а до этого – вампир. И я был вынужден уйти, – он выкладывал всё, как на ладони, и ему было абсолютно всё равно на то, что скажет Джон. Или Дин. Он просто... Говорил. – И с тех пор я не ухожу отсюда. – Мы искали тебя! – рявкнул Дин так, что Сэм невольно отступил на шаг назад. – Мы искали тебя и в Стэнфорде, куда ты мог поехать, и в... А ты... Ты был... – Меня укусили, – как-то безэмоционально произнёс Сэм. – Я не мог больше оставаться рядом с вами. Вы бы меня убили. Дин остолбенел. Джон не опускал мачете, чей кончик всё ещё был направлен в сторону Сэма. Сэм не двигался. Он был готов бежать, как делали все его собратья, как только начинало пахнуть жаренным. Он помнил, как та тварь, что окропите его губы своей собственной кровью в его семнадцать, ринулась в открытое пространство и скрылась в темноте. Она сбежала, оставив Сэма беспомощным, с отброшенным в сторону мачете и разорванным боком, который не переставал кровоточить. И он чувствовал тогда слишком много. И голод, и яркость окружившего его пространства, и боль, боль, эту нескончаемую боль,что слишком быстро превращалась в клыкастого монстра, что умело растягивал свою пасть и лязгал зубами в его сторону. И первой мыслью среди всего этого водоворота было то, что возвращаться ему нельзя. Ни в коем случае. Сэм помнил это чувство безысходности тогда, и чувствовал его сейчас, потому что видел подтверждение каждой своей мысли в прошлом в глазах своего отца. Он готов был убить его. Сэм знал это. Он видел это. На пару мучительно долгих секунд в воздухе повисла тишина. Никто из них не осмеливался её прерывать. Никто, кроме Дина. – Ты думаешь, – прохрипел его голос, – у меня бы поднялась рука на... Сэм. Мы... Мы могли бы... – Нет, – неожиданно спокойно промолвил Сэм. Он взмахнул руками и почувствовал, как кровь отливает от лица. – Я перепробовал всё. – И перешёл на убийства людей, – медленно протянул Джон. – Я никогда не убивал людей! – выпалил Сэм, отступая назад. Мысленно он перечислял всё, что ему было необходимо, чтобы сбежать. Сейчас. – Отец. То, что у меня есть зубы, не значит, что я убийца. Джон изогнул бровь. Дин в это время резко поднял мачете и просунул его кончик в предназначенный для этого карман (маленький кожаный ремешок, который они с Дином когда-то пришивали к своим штанам. Такие же, только принадлежащие Сэму, были брошены где-то на мусорке в двух штатах отсюда, вместе с другими вещами). А вот Джон оружия не убрал. Он продолжил допрос, не сводя глаз с лица Сэма. – Где твоё гнездо? Сэм нахмурился. – У меня его нет. – Не лги мне. У всех тебе подобных есть гнездо. – Это уже превращается в бессмыслицу, – пробормотал Сэм, делая ещё один неосторожный шаг назад. – Но ты же никогда мне не верил, а? Он со свистом втянул воздух, перестав обращать внимание на Дина. Теперь он смотрел только на Джона. – И тот вампир был прав, верно? Тот, кто обратил меня? Я нашёл его годом позже, потому что услышал теорию, что есть возможность стать человеком. Но не успел. Этот ублюдок сделал прямо передо мной харакири, – Сэм поморщился, его глаза заволокло дымкой воспоминаний. – Перед тем, как сдохнуть, он сказал, что своей кровью он перекрыл ту кровь, что текла по моим венам. Кровь Монстра, что был намного сильнее его. Намного важнее. Сэм бросил быстрый взгляд в сторону вытягивающегося коридора сбоку от себя, в дверном проёме. – Сэм, что ты мелишь? – бесцветным голосом спросил Дин. – Отец знает, – просто ответил Сэм. – Потому ты так оберегал меня, а? Ты всё пытался и пытался удержать внутри меня ту заразу. Кровь демона. Желтоглазого. И даже надзирателя ко мне приставил, – Сэм кивнул в сторону Дина, чувствуя вину за такой выпад. – И теперь ты тут. Джон молчал. Нет, серьёзно, он даже ничего не говорил, что было абсолютно неудивительно для Сэма. Но в молчании этом крылась угроза. И Сэм прочитал её тогда, когда Джон остановил Дина от того, чтобы тот шагнул к Сэму. Просто вместо того, чтобы прислушаться к этому действию, он проигнорировал его. Он хотел подойти к брату. Коснуться. Обнять. Сделать хоть что-то, чтобы убрать то выражение лица, в котором читалось не отвращение, а... А странная печаль. Сэму не хотелось её видеть. Потому он сделал шаг вперёд. И потому тишину прорезал тяжёлый звук выстрела. Сэм внезапно отшатнулся, и пуля врезалась в стену позади него. От пули разило странной силой, а нос Сэма привычно за последние года уловил это. – Папа, нет! – послышался словно сквозь вакуум голос Дина. Но Сэму было уже всё равно. Он уже понял, что это такое. Эта пуля была частью магазина, принадлежащему Кольту. Кольту, что мог его убить. Чёрт. Сэм резко оглянулся, и его глаза уцепились за Дина, что вцепился в Кольт в руках Джона. Дин поднял голову. Их взгляды пересеклись, и Сэм понял всё за считанные секунды. Как понимал всё время, с самого детства. А Дин... Ну. Дин воспитал его. Дин знал его лучше, чем, возможно, даже он сам себя. Один кивок – и Сэм побежал. Сэм кинулся к выходу, подхватывая только куртку и оставляя ключи. Свет в последний раз резанул по глазам, после чего сменился непоколебимой темнотой леса, протягивающего к нему свои когтистые руки, обещая безопасность. И у Сэма не осталось выбора, кроме как принять это предложение, скрываясь между деревьями. Возможно, когда-нибудь он вернётся в этот дом, и, возможно, попытается связаться с Дином. Возможно, когда-нибудь ему удастся осознать отвращение отца. Возможно, удастся принять свою природу. Но сейчас, пока он несся по освещённой бледной луной земле, теряясь в тенях деревьев и тишине, окутавшей его, единственная мысль пульсировала в его голове: Бежать. От понятия человеческого, от отца, от человеческой его стороны. Бежать. От Дина, от монстра внутри, от крови. Бежать. От самого себя. От всего проклятого мира. И от сюжета, который прописал ему жёсткий Бог.