Часть 7. Хельхейм

Когда их маленький выход в свет, простой, человеческий отдых, превратился в «ЭТО» – Сэм не знал. Он уже совершенно ничего не знал, хотел уйти, хотел сбежать, хотел увидеть Дина и осознать, что он дома, в тепле и спокойствии. Ему хотелось сесть в своей библиотеке, закинуть ноги на стол и спокойно выдохнуть с книгой в руках. Выпить кофе или что-то покрепче. После «ЭТОГО» ему определённо понадобится что-то «покрепче». Потому что вместо банального отдыха, который Сэм намечал рядом с водой, зыбким песком и жарким солнцем, он стоял босой, в окружении холода, голых стен и шумного ветра, наносящего сокрушительные удары по его тонкой одежде. И всё из-за одного маленького… Сэм сделал глубокий вдох и так же медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. В носу неприятно защекотало от морозного ветра. Худшее, что он мог сейчас сделать – это обвинить Габриэля во всех их проблемах. Ну кто же знал, что Люцифер в своём гневе годы назад убьёт далеко не всех скандинавских богов. И что чёртова дочь настоящего Локи будет немного зла на того, кто убил её любимого папашу. И кто же, чёрт его дери, знал, что она их по щелчку пальцев отправит в загробный мир, в котором было холоднее, чем в бункере зимой. Спасибо хоть на том, что не отправила их сюда, пока они лежали в одних плавках под жарким солнцем. Спасибо, что появилась тогда, когда они были в отеле, на котором настоял Габриэль. К слову, она вообще не выглядела так, как представлял её Сэм. У неё не было чёрных, как змеи, вьющихся волос. И не было орлиных черт лица. И зелёно-серой брони не было… Ай, ладно. Их реальность была далека от того, что придумывали режиссёры и сценаристы в Marvel. Там Хель, по крайней мере, была неродной сестрой Локи, а не его дочерью. Тут же дела обстояли несколько… иначе. И никакой Тор, и никакой Халк не могли их спасти. Хотя кого «их»? Сэм понятия не имел, где его семья. Он сам понятия не имел, где находится. – Дин! – позвал Сэм, оглядываясь. – Кас! Гейб? Ну и, естественно, никто не откликнулся. Сэм брёл сквозь странную, кружащую голову вьюгу, что затягивала его в тёмное пространство. Вокруг него простирались серые и синие, чёрные и бледные оттенки. Под ногами лежала гладкая земля, что по цвету походила на снег, хотя им и не была. Тишина прерывалась бесконечными завываниями ветра и терялась для Сэма, когда он ускорял шаг. Через, казалось бы, вечность, впереди замаячил тусклый огонёк. Сэм, не сомневаясь ни в себе, ни в своих силах, кинулся к нему, не обращая внимания ни на ветер, ни на холод, ни на… Да ни на что, потому что он видел, потому что он кричал что-то вроде: «Эй!», – как ребёнок, завидевший в толпе друга из школы. Огонёк всё рос и рос перед ним, становился большим и заметным, и Сэм протянул к нему руки, как к спасителю, и его пальцы коснулись самого огонька, позволяя чуждому этому миру теплу разлиться по коже, после чего всё внезапно… прекратилось. Оборвался шум ветра. И хотя холод так и не исчез, постоянные звуки растворились, оставляя Сэма одного, в безграничном и неизменном пространстве и тишине. Ну да. Он же хотел тишины. И вот теперь он тут. Моргнув, Сэм растерянно обернулся – от чего его глаза чуть ли не на лоб не полезли. Теперь он стоял посреди огромной, широкой дороги, что, казалось, не собиралась кончаться, и только растягивалась, тянулась всё дальше и дальше, и скрывалась в темноте. Вдали горел фонарь, и его тусклый свет то загорался, то потухал вновь. – Я не знал, что она жива, – произнёс голос за его спиной. – Правда не знал. Сэм от неожиданности дёрнулся и повернулся к пришедшему нарушить эту тишину. А через мгновение – расслабился, со свистом выдыхая. Перед ним стоял целый и невредимый Габриэль, чьи руки прятались в карманах, а в реальности всегда вызывающе поднятая голова теперь подбородком чуть ли не касалась груди. Странно было видеть Габриэля таким. Таким… никаким. – Ты в порядке? – в первую очередь спросил Сэм, делая шаг вперёд. – Где Дин и Кас? Габриэль, на удивление, назад не отступил – только голову поднял, в желании увидеть лицо Сэма. – Где-то тут. Я точно не знаю. – Но ты же уже начал восстанавливать свои силы. Ты говорил, буквально за неделю до этого, что постепенно твои крылья возвращаются после того, что Асмодей… – Сэм запнулся, понимая, что в своём волнении перегнул палку. Но Гейб остался абсолютно равнодушным к этому имени. – Эта сука заблокировала любое проявление сил. Хельхейм предназначен для верующих в Хель. И для них тут, можно сказать, и мёд, и вино есть. А мы… Мы неверующие. Потому это место для нас такое тёмное. – Получше и рая, и ада будет, – всё-таки буркнул Сэм, скрещивая руки на груди и пряча тем самым пальцы под подмышками. Габриэль пожал плечами на его слова. – Мне что там, что тут паршиво, – через мгновение архангел кивнул в сторону… всё того же серовато-синего пространства, после чего направился вперёд. Сэм не сдвинулся с места, разглядывая удаляющуюся фигуру Гейба. Через миг тот обернулся и взмахнул руками. – Лучше двигаться, чем стоять как истукан! Вдруг тут, не знаю, работает то же правило, что и на Земле: либо сдохни на холоде, либо беги от него. Так что давай, Сэм-бо, шевели задом. Сэм закатил глаза, но наконец-то последовал за Габриэлем, по длинной пустой дороге, что, казалось, совершенно не собиралась кончаться. Габриэль сгорбился в три погибели – от мороза или же от чего-то другого, Сэм не знал. Сейчас он больше всего походил на ту версию себя, что только прибыла из ада. Он не был «пародией» на старого Габриэля, как один раз выразился Дин в странном для того беспокойстве и сочувствии, он был «новым» собой. А к «новому» Габриэлю никто не мог привыкнуть. Даже он сам. Сэм уже не помнил, сколько времени они тут потеряли. Казалось, он перепробовал все возможные варианты для того, чтобы выбраться, и теперь идей просто не было. Он ориентировался на фонари. Он видел мох на них и пытался скоординировать их направление. Он пробовал нырнуть с головой в темноту, что была за пределами дороги, но постоянно оказывался в одном и том же месте. Тут всё было подобно липучей паутине, что затягивала в свои сети. Пару раз они с Габриэлем остановились. Измотанные, уставшие, оба практически рухнули на землю в тени от фонарей, что напрягали их двоих. Габриэлю не нужно было спать, но архангел не отказал себе в такой возможности, спиной прижимаясь к спине Сэма. В последнее время он становился всё более саркастичен и раздражителен, бредя вперёд по длинной дороге. Сэму чудилось, что Гейб с щелчком закрыл замок на воротах, ведущих к той части его, что всегда подразумевала какую-никакую искренность. Вместо неё Сэм теперь шёл с Трикстером, которого, как выражался Габриэль, в его крови больше не было. Нет, не всё было так уж плохо. Они выживали. Сэм не чувствовал голода (что его по-своему пугало), он чувствовал только холод, от которого было невозможно спрятаться. Сны тут напоминали чёрную липучую массу, что втягивала их в свой водоворот. И Сэм чувствовал, что хватается за что-то, чтобы выбраться из этой массы, и это «что-то» дарило ему чувство безопасности. И каждый раз, когда Сэм неизменно просыпался, он прижимал к своей груди Габриэля, носом уткнувшегося куда-то ему в грудь. Тот не сопротивлялся. Но они об этом никогда не говорили, потому что возможность согреться, хотя бы какие-то жалкие пару часов, была просто невероятна. Они шли дальше, огибая темноту и теряясь в бледном мигающем свете. Через несколько, как казалось Сэму, дней, он знал уже каждый участок дороги, каждую выбоину, каждый камушек. Он шёл, шёл и шёл, хватаясь за Габриэля, как за соломину в безостановочном потоке сильной воды. А Габриэль, от него наоборот, старался отгородиться. – Как только мы выберемся, вы меня больше не увидите, клянусь. – Ты же в курсе, что из-за тебя это всё и началось? – Ой, иди к чёрту, Лось. Сэм уже ничего не говорил ни на тысячу и одну кличку, которую ему давали, ни на жёсткость тона Габриэля, ни на раздражение. Тот был бесполезен в этой ситуации, и из-за этого чувствовал себя ещё хуже. В принципе, как и Сэм. Просто Сэм… Сэм привык к своей «человеческой» бесполезности. А вот Габриэль – не привыкнет никогда. Сэм дрожал, как в лихорадке. И судя по тому, как его трясло, то так оно и было. Шмыгнув носом, он сделал несколько нерешительных шагов вперёд, после чего его ноги просто подогнулись, не выдерживая на себе его же вес. Кто-то внезапно подхватил его, и через мгновение Сэм оказался сидящим на земле, а не лежащим лицом вниз. Он растерянно обернулся и заметил Габриэля. Между бровями того пролегла маленькая морщинка. – Нет, Винчестер, – проскрипел ему в ухо, – не вздумай мне тут слегать. Я же тебя на себе не потяну. Ты же у нас громила, а не я. Сэм рассеянно моргнул и уставился на Габриэля, что холодную, такую холодную руку приложил к его горячему лбу. Сэм потянулся к этому холоду, утыкаясь головой куда-то в плечо архангела, чувствуя себя если не лучше, то хотя бы не так плохо. Так они сидели некоторое время, которое позволило Сэму немного прийти в себя. Он со свистом втянул ледяной воздух и медленно, слишком медленно поднялся на ноги, игнорируя и пыль, и потянувшегося за ним Габриэля. Ему была непривычна его забота. Практически сверхъестественна. Особенно если учитывать то, что в последнее время он превратился в капризного ребёнка, отпускающего шутки и колкости направо и налево. – Идём, – выдохнул Сэм и потянул Габриэля за собой. Самое важное, что им нужно было сделать прямо сейчас – это выжить. Когда на горизонте замаячил маленький невзрачный огонёк, Сэму почудилось, что это – его галлюцинация. Ноги почти что не гнулись, руки окоченели, вся одежда походила на абсолютно бесполезное тряпьё, которое совсем не защищало от холода. А дрожь… Дрожь стала неотъемлемой частью его существования. Как и тишина. Потому что Габриэль замолк ещё несколько дней назад. В темноте растекался тусклый огонёк, что вырастал по мере их приближения. Сэм впился в него глазами, замечая, что он размывается, растекается и исчезает прямо перед ним. Он ускорил шаг и потащил Габриэля вслед за собой, вцепившись в его руку. – Сэм, – услышал он голос Гейба, что донёсся до него будто сквозь пелену. – Куда мы идём? – Ты не видишь? – Сэм резко обернулся, бросая на Габриэля быстрый взгляд. – Там, – его рука дёрнулась в сторону огонька, – вот там, видишь? Габриэль вонзился взглядом в пространство перед собой – а уже через мгновение понёсся вперёд, вслед за потянувшим его за собой Сэмом. Архангел чуть ли не споткнулся на месте, но поплёлся вслед за ним, пытаясь не отставать. Скорость, с которой они шли, всё увеличивалась и увеличивалась. И Сэм вцепился в чужую руку, боясь отступить. Ветер, воскресший в этом месте ещё давно, с силой хлестал по щекам, обжигая кожу. Кровь пульсировала в ушах. Пар вырывался со рта и растворялся вокруг них. Через двадцать две секунды, которые Сэм не мог просто взять и не считать, они остановились прямо перед огоньком – большим стеклянным квадратом, который оказался окном. Сэм моргнул и, наконец, отступил назад, чтобы увидеть всю картинку целиком. Габриэль тоже стоял рядом, будто поверить не мог, что видит это здание. Сэм был растерян не меньше его самого, отчего просто стоял и не двигался, чувствуя, как заходится его сердце в глухих ритмах. У этой улицы давно уже не было конца. Эта дорога не имела окончания. И те фонари все были одинаковыми. Но дом… – Может, он и есть нашим спасением, – выпалил Сэм, после чего дёрнул ручку на себя – Габриэль, казалось, до того её и не замечал – и мигом перескочил через порог. Его рука сжалась на рукаве рубашки Габриэля и потянула вслед за собой. Но Габриэль оставался неподвижным, разглядывая прихожую дома перед собой со странным выражением лица. В карих глазах читалось недоверие. – Это ловушка, – просто сказал он. Как нечто само собой разумеющееся. Сэм спокойно кивнул. – Я знаю. Но это – наш единственный вариант среди всех оставшихся. Или ты хочешь продолжить идти по той дороге? Габриэль пожал плечами. – Там безопаснее. – Мы не идём безопасными путями, – напомнил ему Сэм, легко усмехаясь. Габриэль приподнял одну бровь. – Моя смерть будет лежать на твоих плечах. – Договорились, – спокойно проговорил Сэм, уверенный в том, что это – очередная шутка архангела. – Договорились. Габриэль не отреагировал, но наконец-то переступил порог, предпочтя холодной улице приглушённый свет и расплывающиеся вокруг них стены. Дверь за ним с тихим щелчком захлопнулась и погрузила их двоих в слишком чёткую тишину. Сэм не отпускал руки Габриэля. Он и не замечал, как его указательный палец начал наворачивать круги по запястью с бьющейся венкой, пока оглядывался. И не замечал, как благодаря этому простому прикосновению напряжённые плечи расслабились – опустились. И как морщинка между бровями растаяла, оставляя только задумчивый взгляд и немую сосредоточенность на лице. Сэм в это время оглянулся. Ему понадобилась ровно минута, чтобы осознать: они с Габриэлем оказались в бункере. Пульс ускорился, он невольно отступил назад. Винчестер прекрасно понимал, что такого быть не может. – А я говорил, что это ловушка, – заметил Габриэль. – Я знал это. – Ладно, – буркнул Сэм, осторожно выпуская чужую руку из своей хватки. – Хочешь услышать, что ты был прав? Габриэль ничего не ответил, но если верить его приподнятым бровям, то именно этого он и ждал. – …То ты этого не услышишь, – подытожил Сэм, отворачиваясь и направляясь дальше по коридору. – Если сравнивать это место с тем же Раем… – Последнее, что хочет услышать сейчас Хель – это то, как ты сравниваешь её обитель с Раем. – И всё-таки если сравнить, то отсюда должен быть потенциальный выход, – проигнорировал Габриэля Сэм. – И если мы сейчас находимся в бункере, то мне нужно найти выход отсюда благодаря воспоминаниям, которые касались этого места. Но что? Бункер же чертовски большой. – Это провальная затея, – заявил Гейб. Сэм тормознул и резко повернулся к Габриэлю. – Почему? – Хотя бы потому что… – Габриэль не успел договорить, ведь его лицо за считанные мгновения изменилось, а взгляд вонзился во что-то, стоящее за спиной Сэма. – …Грёбаный Цербер стоит за твоей спиной! Сэм резко обернулся и отскочил назад одновременно с Габриэлем. Его глаза зацепились за огромный чёрный силуэт, в котором Сэм сначала заметил лапы, а уже потом – горящие злобой глаза и скалящиеся в его сторону зубы. Клыки длиной в полноценный меч. – Твою ж… – охотник пробежался руками по карманам – те были пусты. – К чёрту! Бежим! Габриэлю дважды повторять не надо было, и они оба понеслись куда-то вглубь коридора, под чёткий стук когтей о голый пол и тяжёлое дыхание псины, разливающееся позади них. – И ты ЭТО породил?! – рявкнул Сэм, на миг поворачивая голову к Габриэлю. – Гарма породил не я, придурок! – выпалил Габриэль, сворачивая дальше по коридору. Сэм мысленно выругался и понёсся вслед за ним. И только спустя миг он осознал, что бегут они по направлению к библиотеке, из-за чего только ускорился. Стены размывались вокруг них. Пот стекал по его лбу и пропитывал собой его одежду. Ноги гудели от резких ударов подошвы об пол. И когда Гейб попытался свернуть в другую, противоположную от библиотеки сторону, Сэм рванул его на себя и в последний момент уклонился от громкого лязганья сомкнувшихся клыков. – Куда… – Я знаю, как нам выбраться! И хотя теперь Сэм не был так уверен в своей любви к собакам, он знал, что Гарм недостаточно силён, чтобы догнать – хотя бы потому, что коридор был неудобен для такой огромной псины. И хотя бы потому, что он догонял человека, сделавшего утренние пробежки привычным для него занятием, и архангела, которому были чужды человеческие слабости. В библиотеке они оказались за секунду до того, как пасть сомкнулась на теле Сэма. Гарм отчаянно зарычал в попытках протиснуться в узкий дверной проём, и его когти с оглушающим скрежетом прошлись по полу. Стены под давлением ещё держались, а Сэм понёсся в сторону рядов из книг, утаскивая за собой Габриэля. – Я знаю ответ, – выпалил он, – я знаю! Только Габриэль открыл рот, чтобы, очевидно, спросить, но Сэм его перебил, вытаскивая втиснутую между двумя другими книгу: – Вот она. – Кто? – Габриэль опасливо оглянулся в сторону входной двери, после чего вернул внимание на Сэма. – Книга. «Скандинавская мифология», – Сэм рассеянно моргнул, листая страницы. – Но я думал… Думал, что это сработает… Типа… Вход. Логично, что это должна быть книга, потому что она ценна для меня, и логично, что это будет про скандинавских богов. Но я не понимаю… – Зато понимаю я, – Габриэль вытянулся вверх, сжимая двумя пальцами корешок чёрной книги. – Если тут действительно тот же закон, что и в Раю, то тогда сама вещь… – Габриэль потянул сильнее, стиснув зубы, – Должна быть одинаково важной… – и он резко рванул книжку на себя, – Одинаково для нас обоих! Архангел попытался поймать книгу руками, но нечаянно её выпустил, и она рухнула вниз – раскрываясь на тридцать пятой странице, рассказывая про Моисея. Подсказывая, что название у книги было много говорящим. «БИБЛИЯ». Стоило книге замереть на полу, как пространство вокруг них закрутилось и завертелось, утягивая в бесконечный водоворот, состоящий из тьмы, тишины и странного спокойствия. Сэм кинулся вперёд и вцепился в Габриэля, нечаянно наступая на то место, где была Библия. И пространство втянуло их в свои сети окончательно.

***

Сэма качнуло, стоило ногам почувствовать твёрдую поверхность под собой. Проморгавшись, он осознал, что стоит прямо в центре какой-то огромной комнаты… зала даже, если её так можно было назвать. Сэм оглянулся, и его глаза скользнули по стене, состоящей из холодного стекла. За ним растекался кровавый закат, что окутал собой весь мир одним махом. За этим сплошным окном не было ни города, ни любого другого вида – будто сейчас Сэм находился в сотнях миль над землёй. Потому осторожно шагнул в сторону стекла, протягивая руку, и под глухо колотящееся сердце положил ладонь прямо поверх красно-жёлтой полоски на небе. – Не советую ничего трогать в чужом мире, – раздался слева от него голос Габриэля. Сэм мягко отлепил ладонь от стекла и спрятал её в свой карман. После чего повернул голову к Габриэлю, что стоял неподвижно и смотрел на закат (или же восход, Сэм не знал точно). – Где мы? Габриэль ответил не сразу. Он казался необычно задумчивым, будто возжелал впервые за долгое время удержаться от колкости, сарказма и ответа одновременно. Но через мгновение он всё-таки произнёс: – У меня дома. Сэм непонимающе нахмурился. – Дома? Но… – Спрятанный от всего мира. Вроде места, в котором я мог набираться сил и наслаждаться свободой после того, как сбежал от братьев. Локи о нём не знал. И Хель тоже. – То есть… – Сэм оглянулся, пытаясь уловить то, что не замечал ранее. – То есть, если они не знали, то бункер, как и твой дом – часть наших воспоминаний, да? Габриэль медленно повернулся к нему. – Часть нашего сознания. – А если мы тут… То мы можем выбраться из собственного сознания! – воскликнул Сэм. – Как я и предполагал! Как мы с Дином это сделали! Только нужно найти дверь: что-то, что отличается от точного размещения в нашем воспоминании. – А Библия тут при чём? – спокойно поинтересовался Гейб. Странно было слышать от него такой сосредоточенный тон, хотя буквально час назад он бросался направо и налево анекдотами про трёх пьяниц. У Сэма до сих пор мурашки по коже от него бегали. – У нас в бункере никогда не было Библии, – объяснил он, разглядывая дом Габриэля (только подумать, он действительно был в его доме!), пытаясь уловить каждую деталь этого места и вычленить что-то лишнее, не подходящее к архитектуре этого места. – Но когда я подумал на скандинавскую мифологию, у меня была другая идея, но она не оправдалась. И вот мы тут. Габриэлю понадобилось не так уж много времени, чтобы уловить маленькую деталь, на которую Сэм раньше и внимания не обратил. Это была нитка, торчащая из-под картины. И стоило Габриэлю дёрнуть за неё, как все белые оттенки, окружавшие их, внезапно схлынули. Пространство закружилось каруселью. Сэм кинулся к Габриэлю – после чего всё пропало окончательно.

***

Следующее место, где они появились – был старый добрый дом Бобби. Сэм быстро пришёл в себя и разгадал загадку, уловив в рабочем кабинете Бобби несостыковку: там лежал телефон, который никогда не принадлежал старому охотнику. Потом – они оказались в каком-то лесу. И Габриэль ткнул в зелёное среди красно-жёлтых, жёлтых или полностью голых деревьев – и земля снова ушла у них из-под ног. Потом был бывший дом Винчестеров. Потом – какое-то поселение. Потом – Стэнфорд. И колледж, где Сэм, Дин и Гейб впервые познакомились. Позже – маленькая кофейня. Амбар, где они с Дином взяли Габриэля в кольцо огня. Больница. Отель скандинавских богов, где среди всех трупов, лежащих на полу, Габриэлю пришлось указать на свой собственный. Нереальный. За ним пошло кладбище, где Сэм с Адамом прыгнул в Клетку. И личный ад Габриэля, в котором тот замер и не мог пошевелиться. И Сэм понимал его, стоя в центре каменного зала Асмодея. Он смотрел на трон, что стоял посередине, и пытался не коситься на решётку клетки, которая скрывалась в одной стене. За которой Габриэль провёл годы. А им нужно было выбираться, или же пришлось бы задержаться тут подольше. Хотя… Хотя Сэму почему-то казалось, что это место – их конечная остановка. – Гейб, – тихо позвал он. – Ты слышишь меня? Сэм остановился прямо перед Габриэлем. Касаться его он так и не решился: вместо этого он просто стоял и ждал, когда Габриэль поднимет голову и взглянет на него. – Ты в безопасности, – продолжил Сэм. – Нам надо выбраться отсюда. А это место… – Знаю только я, – приглушённо хмыкнул Габриэль, направляя стеклянный взгляд в лицо Сэма. – Иронично, а? Сэм не двигался. – Иронично, потому что я знаю, что тут не так. Из рукава Габриэля показался кончик золотистого клинка, и почему-то в груди Сэма завязался тугой узел. – И что же? – Сэм стиснул челюсти. Габриэль ответил не сразу. Он оторвал взгляд от Сэма, мимоходом оглянул пространство, окружившее его, после чего снова взглянул на Сэма. Его глаза теперь странно блестели тяжёлым, жутковатым блеском, который Сэм когда-то видел только у Трикстера. – Ты, – просто, как нечто само собой разумеющееся ответил Габриэль. – И она хочет, – тонкий конец клинка легко коснулся груди Сэма, – чтобы я освободился, отобрав твою жизнь. Сэм не двигался, чувствуя, как его прошибает пот. На самом деле… На самом деле, это было логично. Это было чертовски логично. И он смотрел на клинок, что касался того места, где под одеждой билось его сердце. И он не мог отвести от него глаз. И он не двигался, не зная, бежать ли ему или же оставаться на месте. Но даже если бы он выбрал первый вариант – ноги бы просто не послушались его. Вместо этого он мягко протянул руку и коснулся верхушки клинка, осторожно касаясь и тыльной стороны ладони Габриэля вместе с этим. – Это поможет тебе выбраться? – поинтересовался он. Габриэль внезапно фыркнул. После чего его фырканье стало громче. После чего он неожиданно заливисто расхохотался, закидывая голову назад. Искреннее веселье отразилось во всём его теле, и если бы Сэм был слеп, он бы поддался этой вспышке. Но, что самое интересное – это то, что он не был. – Даже не думай, Сэм-бо, – отсмеявшись, потребовал от него Габриэль, опуская клинок. Сэм уловил почти незаметный его кивок в сторону от них и сосредоточился. – Не в этой жизни. – Почему? – Сэм резко перехватил чужую руку и поднёс клинок к своей груди. И медленно моргнул, пытаясь сымитировать кивок головой. – Это же решит все твои чёртовы проблемы! Ты выберешься! – Сэм… – Габриэль попытался вырвать руку, но Сэм держал сильно. Не отпускал. – Сэм, я не собираюсь… – Делай это. – Нет. – Чёрт тебя дери, Габриэль, это твой шанс, делай это! – Да какой к чертям шанс?! – Делай! – Нет! Краем глаза Сэм наконец-то уловил тень, скользнувшую где-то на периферии его сознания. Длинная. Высокая. Худая. Наверное, темноволосая. Чёрт её знает. – Давай, Гейб, – почти в мольбе произнёс Сэм, вцепившись в чужую руку. – Я устал от всего. Я устал от этой жизни. Я устал от кошмаров и бесчисленных проблем, что не желают нас покидать. Я устал. Так что, пожалуйста, сделай это. Габриэль медлил. Его ладонь подрагивала в крепкой хватке Сэма, а сердце Сэма отбивало жёсткий, неистовый ритм. Он был готов броситься на этот проклятый клинок – лишь бы изобразить, сыграть свою роль безупречно. Медленно, почти неохотно, рука Габриэля выскользнула из его захвата. Сэм не препятствовал. Архангел отклонился назад. Их взгляды встретились. В глазах Габриэля промелькнуло что-то похожее на тень сожаления. Его губы беззвучно, практически неслышно прошептали: «Прости». И в тот же миг клинок, разрезав воздух, стремительно ринулся к Сэму. Сэм зажмурился. Сердце отчаянно рвалось из груди, готовое выскочить. Но вместо ожидаемой, неизбежной боли тишину разорвал громкий, отрезвляющий вопль. Сэм резко распахнул глаза. Перед ним всё ещё стоял Габриэль. Его меч, действительно, вонзился в чью-то плоть. Медленным, торжествующим движением, поворачиваясь против часовой стрелки, архангел позволил самодовольной улыбке скользнуть по губам и отразиться во всём его лице. Мгновением позже чёрная фигура рухнула прямо на них – безжизненная, наконец неспособная утянуть их в новую, жуткую реальность. Это был уже не Хельхейм. Это были всего лишь декорации, которые начали рушиться, осыпаться и таять в воздухе. Одновременно с мрачной фигурой, что свернулась у их ног, подобно уродливому эмбриону, сморщившемуся от отвращения к реальному миру. Он не истекал кровью, не кричал от боли. Он просто был мёртв. Каменный зал Асмодея обваливался на глазах. Булыжники сыпались вниз, угнетающая серость, окружавшая их, постепенно спадала. Пронизывающий до костей мороз… просто исчез. И дрожь растворилась вместе с ним. Трон Асмодея рассыпался в прах, решётка сбоку от него лежала теперь грудой обломков на полу. Стены падали следом. Сэм поднял взгляд: потолок зловеще прогнулся, казалось, вот-вот рухнет, но… Всё прервал тихий шелест крыльев и ощущение ухнувшего в пустоту желудка – именно это Сэм почувствовал, прежде чем неожиданно оказаться посреди их мотеля. Он смотрел на него, будто видел впервые. Чуть дальше, ближе к центру комнаты, стоял Габриэль. На его губах играла та самая, знакомая Сэму улыбка. Руки небрежно спрятаны в карманах. Всё его лицо сияло от самодовольства. – А мы, должен признать, чертовски неплохая команда, а, Винчестер? Едва эти слова прозвучали в наступившей тишине, как позади него буквально из ниоткуда материализовались знатно потрёпанные Кас и Дин. Да уж. Вот теперь точно все были в сборе.