Глава 8: Переодевание как смысл жизни.

Войдя в кабинет капитана 7-ого отряда, который больше напоминал спортзал чем место решения важных вопросов. Миша, подозвав Олега попросил его помочь новоиспеченным с формой, а сам вышел за дверь и оперившись о стену спиной принялся ждать. «…Пол дня уже считай прошло, а я так и не продвинулся сегодня в делах. Еще и эти непонятные всплески духовной силы на территории подразделения…Хм…Вряд ли Всеволод сейчас нам даст время на их отслеживание. Что же ты задумал Щербатов…? На территории подразделения тебя нет, нигде нет, при этом ты умудряешься оставлять очень жирные кровавые следы за собой. Нужно будет еще раз сходить в архив после всего этого и более внимательно все изучить…» — задумчиво потирая подбородок, ушел с головой в свои раздумья Миша. — Готово! — вывел его обратно в реальность голос третьего офицера 7-ого отряда. Вернувшись обратно в кабинет, Миша лицезрел уже совершенно других личностей, по кране мере внешне. «…Вряд ли одежда способна исправить мыслительные способности, во всяком случае раньше я о подобном явлении ничего не слышал…» — подумал он про себя, невольно прыснув смехом от собственных мыслей. — У вас ко мне есть какие-нибудь вопросы? — поинтересовался он на всякий случай, вроде как ради приличия, гости же все-таки. В глубине души он конечно же надеялся на то, что его коллеги смогли все ясно и грамотно донести до гостей и ничего не перепутать. — Да. — грозно пробасил Зараки, скрестив руки на груди. — Есть ли у вас здесь кто-нибудь сильный? — этим вопросом он поставил капитана 5-ого отряда РСД в хороший такой ступор – то самое явление, которое Мишу как правило умудрялось обходить стороной. «…Капец блин залет! Матерь божья, ну ни ума, ни фантазии…» — молча вынес вердикт Миша, интеллигентно поправив очки на своей переносице, всеми силами стараясь не выдавать своего феноменального разочарования, поставленным перед ним вопросом. — Кхм…Да. — прокашлявшись ответил он. – В вашем распоряжении целый отряд. Что-нибудь еще? — в ответ он получил лишь довольный оскал Кенпачи, от которого ему стало немного не по себе. Не теряя времени, Миша развернулся и направился к выходу. — А где твой зампакто, или же меч? Или у вас тут оружие с собой не носят. — послышался в еще один не слишком уместный вопрос, по мнению светлого разума капитана 5-ого отряда РСД. — Дома забыл. — сухо ответил он и буквально испарился из кабинета. — Дома говоришь…— удивленно прорычал уже в пустоту Зараки. — Странный он у вас. — высказал свое мнение Кенпачи, косо посмотрев в сторону Олега. — Пойдем. Покажешь мне на что ты способен. — приказал он и взяв в руки свой покоцанный меч, с хищным оскалом на лице, лезвием закинул его к себе на плечо. Услышав подобное, Олежа воодушевился и бодро направился к выходу. — Пойдем Ячиру. — Пробасил Кенпачи и розововолосая девочка в припрыжку, весело напевая себе под нос что-то невнятное, отправилась за двумя здоровыми дядьками. — Кенчик всех победит! — периодически восклицала она, чтобы все знали. *10-ый отряд* Дверь ничем не отличалась от десятка других, которые они уже прошли. Та же табличка с непонятными значками, та же ручка. Капитан Укитаке, чья неизменная улыбка сейчас казалась скорее вежливой, чем безмятежной, нерешительно поднял руку и постучал. —Войдите. — приглушенно послышалось с обратной стороны. Укитаке бросил быстрый взгляд на Рукию. Та едва заметно пожала плечами, мол, «мы уже здесь, отступать некуда». Капитан нажал на ручку, и они замерли на пороге. Это был не кабинет. То есть, формально, конечно же, кабинет, но… для них он был скорее похож на зал космического корабля из фильмов, которые так любит смотреть Куросаки. Это был не кабинет. То есть, формально, конечно же, кабинет, но… для них он был скорее похож на зал космического корабля из фильмов, которые так любит смотреть Куросаки. Перед ними простиралось светлое, залитое солнцем помещение. Огромное панорамное окно в черной раме занимало всю правую стену, открывая вид на аккуратные крыши зданий, которые не имели ничего общего с традиционными пагодами Сейрейтея. Пол под ногами был застелен графитовым ламинатом — холодным, гладким и совершенно не скрипучим. «…Как в музее современного искусства в Каракуре…» — мелькнуло в голове у Рукии. Напротив окна стена была выкрашена в приятный тепло-серый цвет, создавая игру контрастов, а стена прямо перед ними, у которой стоял предмет мебели, больше всего похожий на черный трон на колесиках, была нежно-кофейной. На стене, от углов к центру, рандомном рисунком была выложена белая кладка декоративных кирпичей, придавая всему интерьеру легкой самобытности. — Какая… необычная отделка, — тихо пробормотал Укитаке, чувствуя себя крестьянином, впервые попавшим в императорский дворец. Его взгляд скользнул дальше. У левой стены притулился маленький пыльно-песочный диван, а перед ним на кофейном столике одиноко пылился горшок с совершенно неизвестным обоим растением. Но больше всего их поразил стол. Огромный, с деревянной столешницей, стоящий на металлических ножках в виде геометрических фигур. На столе горела белая лампа, освещая стопку черных папок. А рядом с папками стоял совершенно непонятный предмет. Квадратный, тонкий, с черным блестящим стеклом. Рукия завороженно смотрела на него. Это не было зеркало. Не было. Это было нечто похожее на компьютер Куросаки, только менее габаритный. — Присаживайтесь! — мягкий, почти мурлыкающий голос раздался прямо за их спинами. Оба вздрогнули так, будто услышали боевой клич пустого. Они синхронно обернулись и увидели Аню, с самой доброжелательной улыбкой на лице, которая у нее была в запасе. — Ах, Ая… то есть, госпожа Аня, — Укитаке прижал руку к сердцу. — Вы передвигаетесь слишком бесшумно, прямо как члены отряда тайных операций. — Ой, да ладно вам, — отмахнулась девушка. — Вы просто засмотрелись. Проходите, проходите, чего в дверях-то стоять! — она начала легонько подталкивать их в спины, заставляя сделать первые шаги по скользкому ламинату. — Вот сюда, на диванчик, присаживайтесь. Устали, небось, с непривычки. Капитан Укитаке и лейтенант Кучики, словно марионетки, подчинились и осторожно, боясь сломать или испачкать, опустились на пыльно-песочную обивку. Диван оказался мягким и немного пружинил. Тем временем Аня подошла к своему столу, грациозно нагнулась и извлекла из-под него ярко-розовый пластиковый предмет с длинным носиком, который до этого был спрятан от глаз гостей. Это был пульверизатор. Она подошла к несчастному растению и начала любовно опрыскивать его листья. — Ну как вам экскурсия? — спросила она, не оборачиваясь, продолжая пшикать на цветок. — Все ли было понятно? Если что-то не до конца уложилось в голове, не стесняйтесь, спрашивайте сразу. — обернулась она к ним, сияя лучезарной улыбкой. — Я не кусаюсь. Честно-честно! — Эм… Хорошо. — Капитан Укитаке слегка смутился под пристальным взглядом Ани. Его вежливая улыбка стала чуть шире, словно он пытался компенсировать ею полное непонимание как со всем этим им работать дальше. — Экскурсия прошла хорошо. Капитан шестого и капитан восьмого отряда всё нам доступно объяснили. Он покосился на Рукию в поисках поддержки, но та уже потеряла связь с реальностью. Её фиалковые глаза с нездоровым блеском изучали черный прямоугольник на столе. «…Интересно, может, зеркало для связи с дальними районами? Но почему в нём нет отражения?...» — лихорадочно соображала она. Аня закончила опрыскивать своё несчастное растение, поставила пульверизатор на стол и, скрестив руки на груди, встала напротив гостей. Она наблюдала за Рукией с выражением лица человека, который только что понял, что взял на стажировку двух путешественников во времени из «Средневековья». «...Всё хуже, чем я думала...» — промелькнуло у неё в голове и ее левый глаз слегка дернулся от этой мысли. — Как вы у себя ведете отчетность? — на всякий случай уточнила она, ещё надеясь на хотя бы малейшее чудо. Фиалковые глаза мгновенно отлипли от монитора и уставились на Аню. Рукия моргнула. Раз. Два. На лице застыло выражение абсолютной чистоты сознания, никогда не знавшего греха компьютерных технологий. — На бумаге, или в электронном виде? — конкретизировала Аня, стараясь четко проговаривать каждую букву. — На бумаге, — робко ответила Рукия голосом школьницы, которую вызвали к доске. Капитан Укитаке для верности ее ответа добавил энергичный утвердительный кивок. — Понятненько, — выдохнула Аня таким тоном, каким обычно сообщают о неизлечимой болезни. «…Итак. Эти двое, судя по всему, видят технику в первый раз. Монитор для них — магический артефакт. Клавиатура, скорее всего, вызовет паническую атаку. Мышь… О боги, я даже боюсь представлять, что они подумают про мышь. Придется учить их пользоваться всем с нуля. Год? Оптимистично. Два — реально. А ведь есть ещё капитан Дзараки… интересно, как он отреагирует на электронную почту? Разнесёт весь серверный отсек, наверное…» — выстраивалась мрачная аналитическая цепочка в ее голове. Дабы отогнать эти пугающие мысли от себя по дальше, она несколько раз встряхнула головой, прикрыв свое опасение за легкой безмятежной улыбкой на лице. — Так, поступим следующим образом. — Аня щелкнула пальцами, привлекая внимание гостей к себе. — Я проведу медицинский осмотр. И поверьте мне, вы ещё спасибо скажете, что его проводила я, а не мой лейтенант. — она многозначительно ухмыльнулась. — Вашим коллегам, к сожалению, повезло меньше. - Укитаке понимающе кивнул. Кому, как не ему, главному завсегдатому 4-ого отряда Готэя-13, было знать все тонкости этих великолепнейших процедур. Аня действовала чётко, словно дирижёр, управляющий оркестром. Ширма была установлена, инструменты разложены, бланки приготовлены. И первой жертвой всех этих формальностей пала Рукия. Брюнетка с плохо скрываемым ужасом посмотрела на капитана Укитаке, ища в нем хоть каплю спасения для себя. Тот лишь мягко улыбнулся и ободряюще кивнул: мол, иди, это всего лишь обычная формальность. Рукия вздохнула и, словно приговорённая к казни на Сокьёку, шагнула за ширму. — Жалобы имеются? Упадок сил, слабость, дезориентация? — Аня уже строчила что-то в своём листочке, даже не глядя на вошедшую. — Нет, — твёрдо ответила Рукия, стараясь держаться с достоинством аристократки, которой, в общем-то она и являлась. — Раздевайся. Эти два слова прозвучали как гром среди ясного неба. Глаза Рукии расширились до размеров блюдец. Она рефлекторно сделала шаг назад, потом второй, и ширма жалобно скрипнула, грозя рухнуть на пол вместе с ней. — Стоять! — Аня мгновенно отложила бумаги и выставила вперёд руки, словно укротитель диких зверей. — Тихо-тихо-тихо! Ничего страшного не произойдёт! Рукия замерла на месте словно вкопанная. — Я просто осмотрю твоё тело, и всё, — продолжила Аня максимально мягким голосом, каким обычно разговаривают с испуганными котятами. — Проверю состояние суставов, возьму кровь на анализ и помогу переодеться. — она сделала паузу и с усмешкой добавила. — Не бойся, я столько голых тел перевидала за свою жизнь, что ты меня вряд ли чем-то удивить сможешь. В этой фразе не было ничего неприличного — только профессиональная усталость врача, успевшего повидать всякое на своем веку. Но почему-то именно эта фраза, сказанное с доброй улыбкой, подействовало лучше любых уговоров. «…В самом деле, чего я боюсь? Это же просто медосмотр. Капитан Укитаке проходит их сотнями в Готэе…»— подумала она про себя и спокойно выдохнула. Она стянула с себя форму и замерла, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом капитана 11-ого отряда РСД. Профессионализм уже взял над Аней верх, и она превратилась в идеального доктора, спокойного, внимательного, немного отстранённого. — Дыши. Глубже. Ещё глубже. Задержи дыхание. Хорошо. Прохладные пальцы капитана 11-ого отряда Готэя-13 касались ключиц, позвоночника, локтевых сгибов. На каждое прикосновение Рукия слегка вздрагивала, но терпела. — Повернись. Наклонись. Сядь. Аня методично заполняла свои бумажки, задавала вопросы о перенесённых болезнях, аллергиях и самочувствии своей пациентки. Измерила пульс — приложила пальцы к запястью и замерла, считая про себя. Послушала лёгкие холодным стетоскопом, отчего Рукия чуть не подпрыгнула. — Прости, холодная, — автоматически извинилась Аня, стараясь как можно меньше приносить дискомфорта настолько чувствительному телу. Потом был момент с кровью. Рукия с ужасом уставилась на тонкую иглу, но Аня действовала быстро и почти незаметно — чик, и всё готово. Тёмно-красная жидкость наполнила маленькую пробирку. — Умница, — похвалила она, заклеивая место укола крошечным пластырем. — Даже не пискнула. Рукия гордо вскинула подбородок. Ещё бы она пищала! Она — лейтенант тринадцатого отряда, между прочим. Но внутри почему-то разлилось приятное тепло от этой вроде бы обычной и простой похвалы. — А теперь смотри сюда, — Аня развернула перед ней свёрток, который до этого лежал на стуле. Рукия уставилась на содержимое, как на некий артефакт. — Это… мне? — Ага. Новая форма. Примеряй. На стуле лежали: чёрный бомбер из плотной ткани, джогеры (Рукия впервые видела подобного рода штаны), простая чёрная майка, белые носки, тяжёлые берцы и… кобура. Пустая. Переодевание прошло… относительно гладко. Майка и бомбер сели идеально. Джогеры оказались на удивление удобными, хотя Рукия никогда раньше не носила ничего подобного — в Готэе предпочитали более традиционные силуэты. Носки — ну, носки и носки. А вот берцы… Это была катастрофа. — Тут шнурки, — терпеливо объясняла Аня, глядя, как Рукия пытается засунуть ногу в ботинок, даже не ослабив шнуровку. — Сначала надо ослабить, понимаешь? Вот тут язычок оттяни. — Рукия, красная от смущения, кивала и пыталась повторить. Пальцы не слушались. Шнурки путались. — Давай помогу. — Аня присела на корточки и ловко, за несколько секунд, обула её в оба ботинка, затянула шнуровку, завязала аккуратные бантики. — Сильно не жмут? Нормально? — Н-нормально, — выдавила Рукия, чувствуя себя полным ничтожеством. — С кобурой та же история, — Аня поднялась и взяла в руки кожаное изделие. — Смотри. Она крепится на пояс или на бедро. Регулируется ремешками. Вот так. Ловкие пальцы застегнули пряжки, подогнали длину. Рукия стояла истуканом, боясь пошевелиться. — Держи. — Аня вложила кобуру ей в руки. — Сама надень. Вторая попытка была удачнее. Рукия справилась минут за 10-15, но справилась. И когда она выпрямилась, поймала в глазах Ани одобрительный блеск. — Молодец. Быстро учишься. Аня отступила на шаг, скрестила руки на груди и окинула пациентку оценивающим взглядом. Перед ней стояла уже не испуганная девочка в мешковатой форме, а… привлекательная девушка. Фигуру, которую раньше скрывали свободные одежды, теперь облегала простая, но стильная форма. Бомбер сидел идеально, подчёркивая плечи. Джогеры сидели на удивление хорошо, не сковывая движений. Берцы придавали образу дерзости. «…Ничего себе, — мысленно присвистнув от восторга подумала Аня. — А под этой их традиционной формой столько всего спрятано…» — Повернись-ка, — попросила она и Рукия послушно развернулась к ней спиной. Волосы — отдельная песня. Густые, чёрные, они свободно спадали, едва касаясь плеч. Аня подошла сзади и аккуратно собрала верхнюю часть в высокий хвост, оставив нижние пряди распущенными. Получилось стильно и практично — волосы не лезут в лицо, но прическа не выглядит строгой. Аня развернула девушку к себе лицом и сделала шаг назад. — Ты очень красивая, Рукия, — спокойно, без тени лести, проговорила Аня, вглядываясь в глубину фиолетовых глаз. Рукия замерла. Внутри неё всё перевернулось. Комплименты? От незнакомки? Вышестоящей по званию? Она понятия не имела, как на это реагировать. Будь на месте Ани Ренджи — огрызнулась бы или стукнула (в конце концов, они друзья детства, им можно). Будь это кто-то из отряда — отшутилась бы. Но перед ней стояла капитан 11-ого отряда чужого подразделения, с добрыми глазами и непроницаемой улыбкой. Щёки Рукии вспыхнули алой россыпью. Она робко кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. — А теперь сюда. — Рукия несмело глянула в сторону зеркала и замерла. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Дерзкая, современная, собранная. Никакой мешковатости, никаких бесконечных рукавов и многослойных хакама. Только удобная, практичная одежда, которая на удивление ей очень даже была к лицу. — Нравится? — с хитринкой спросила Аня, встав за ней словно тень. — Я… — Рукия запнулась. — Я не знаю. Немного непривычно. — Привыкнешь. — подмигнула Аня, легонько хлопнув ее по плечам. — А теперь иди, зови следующего. Капитана Укитаке уже заждался поди. Укитаке в это время с вежливым интересом изучал кабинет. Его пальцы легко коснулись корешка книги на полке, взгляд скользнул по странным плакатам на стенах с надписями на незнакомом языке, задержался на мониторе, который всё ещё тихо гудел, демонстрируя заставку. — Капитан! — звонкий голос Рукии вырвал его из размышлений. Он обернулся и замер. Слова застряли где-то в горле. Перед ним стояла не та неловкая девушка в мешковатой форме, которую он привык видеть в отряде. Перед ним стояла... совершенно другая Рукия. Собранные в хвост волосы открывали изящный овал лица, высокие скулы, тонкую шею. Распущенные пряди падали на лоб и щёки, придавая образу лёгкую небрежность, которая шла ей просто невероятно. Облегающая одежда подчёркивала фигуру, о существовании которой он даже не подозревал. «...Бьякуя, — как приговор пронеслось в голове Укитаке. — Бьякуя увидит — точно на мелкие кусочки покромсает, за то, что смотрел...» — К-капитан? — Рукия заволновалась от его долгого молчания. — Что-то не так? - Укитаке несколько раз мотнул головой, отгоняя от себя по дальше видения собственной, мучительной смерти от рук капитана 6-ого отряда. — Нет-нет-нет! Всё в порядке. Просто непривычно видеть тебя такой... — он запнулся, подбирая слово, — Современной... «…Неотразимой…» — закончил он про себя, но вслух, конечно, не сказал. Он поспешно нырнул за ширму, оставив Рукию в недоумении гадать, что означала эта странная пауза. За ширмой его уже ждала Аня. Она снова что-то строчила в своём блокноте, но при его появлении подняла глаза и улыбнулась профессиональной улыбкой врача, который видел всякое и готов к новым открытиям. — Стандартный осмотр, ничего страшного. — Аня улыбнулась Джуширо той самой дежурной улыбкой, которой врачи во всём мире успокаивают пациентов перед неприятными процедурами. Она прокашлялась, подошла ближе. Джуширо сидел с видом человека, который пережил в своей жизни столько медицинских осмотров, что мог бы сам написать инструкцию в нескольких томах о всех тонкостях этой процедуры. — Жалобы имеются? Упадок сил, слабость, дезориентация, хронические заболевания? — монотонно перечислила она, уже занося ручку над бумагой. — Нет, — максимально уверенно ответил Укитаке. Голос звучал ровно, как у человека, которому действительно не в чем признаваться. Аня медленно отложила блокнот. А потом случилось то, чего Джуширо совершенно не ожидал от миловидной девушки с добрыми глазами. Она резко взяла его за подбородок, разворачивая лицо к себе, и нависла сверху. Так близко, что между их носами оставался буквально миллиметр. Её глаза — тёмные, цепкие, — впились в его зрачки, словно пытаясь вытащить правду наружу голой силой взгляда. — А врать нехорошо, капитан 13-ого отряда Готэя-13 Джуширо Укитаке, — прошептала она, сощурившись. Любой другой на его месте дёрнулся бы, отшатнулся, начал оправдываться. Но Джуширо был капитаном Готэя-13 не за красивые глаза. Он выдержал этот взгляд, не моргнув, и улыбнулся своей обычной мягкой, чуть загадочной улыбкой. — Вы ведь и так всё знаете, — спокойно ответил он. — Зачем мне повторять информацию, с которой вы уже успели ознакомиться? Аня нахмурилась. Внутри неё боролись раздражение и профессиональное любопытство. Она действительно изучила его личное дело. Знала о его состоянии. Знала, что официальная медицина Готэя разводит руками. Знала, что лучшие целители четвёртого отряда только пожимают плечами. Но знать — не значит понимать. — Раздевайтесь, — вырвалось у неё резче, чем она планировала. Почти приказ. Аня и сама удивилась собственному тону. Укитаке же воспринял это с философским спокойствием человека, которому за сотни лет говорили это столько раз, что давно перестало иметь значение. Он аккуратно снял верхнюю часть формы, обнажая торс, и замер в ожидании. Аня отвернулась к медицинскому шкафчику, где лежали пробирки, катетеры и прочие радости врачебной жизни. Пальцы сами нащупали нужный предмет. Она развернулась и замерла. Потому что свет из панорамного окна падал сейчас прямо на Джуширо, высвечивая каждую линию, каждый мускул. А посмотреть там было на что. Широкие плечи, рельефная грудь, тонкая талия — тело воина, прошедшего тысячи битв, но сохранившего какую-то удивительную, почти неземную гармонию. Шрамы, едва заметные бледные линии, только добавляли ему фактуры. «...Ничего себе, — промелькнуло в голове Ани. — А он... Хм...» — Что-то не так? — голос Укитаке вывел её из ступора. В его глазах читалось лёгкое беспокойство не за себя, за неё. Вдруг его новой коллеге плохо? — А? — Аня моргнула, прогоняя наваждение. — Нет-нет, всё в порядке! Щёки предательски потеплели. Она быстро подошла к нему, старательно отводя взгляд от того, на что смотреть не полагалось, и сосредоточилась на работе. Кровь взяла быстро — рука не дрогнула, профессиональная привычка. Двигательные функции проверила — суставы в идеальном состоянии, гибкость, которой позавидовала бы любая гимнастка. Лёгкие прослушала — ни хрипа, ни свиста, ни намёка на проблемы. Всё чисто. Абсолютно. Аня выпрямилась, чувствуя, как в голове закипает каша из противоречий. По бумагам — смертельный диагноз. По факту — идеальное здоровье. Как такое возможно? — Присаживайтесь, — буркнула она, махнув рукой в сторону стула, и уткнулась в свои записи, делая пометки и пытаясь собрать мысли в кучу. Укитаке послушно присел и с интересом наблюдал за её метаниями. Он видел, как хмурится её лоб, как она закусывает губу, выводя какие-то каракули. Закончив с бумагами, Аня указала ручкой в сторону стула, на котором аккуратной стопкой лежала новая форма. — Там. Переодевайтесь. Укитаке кивнул и направился к указанному месту. Одежда оказалась неожиданно приятной на ощупь — плотная ткань, удобный крой. Он справился быстро: майка, бомбер, джогеры, носки, берцы. Всё сидело идеально, словно шили на него. Остался последний предмет. Джуширо взял его в руки и озадаченно покрутил перед глазами. Кожа, пряжки, ремешки... Назначение ускользало от понимания. Он подошёл к Ане, которая всё ещё сверлила взглядом свои записи, и вежливо кашлянул. — Простите... А что с этим делать? Аня подняла голову и увидела в его руках кобуру. И выражение лица капитана — абсолютно искреннее, детское недоумение человека, который впервые видит этот предмет. Она не сдержалась. Смех вырвался сам собой — короткий, звонкий, искренний. Аня прикрыла рот ладошкой, но плечи всё равно тряслись. — Извините, — выдохнула она, справляясь с собой. — Идите сюда. - она подошла к нему, забрала кобуру и опустилась перед ним на одно колено. — Выставите правую ногу вперёд, пожалуйста, — попросила она, уже возясь с ремешками. Укитаке послушно шагнул и замер, потому что ситуация складывалась абсолютно абсурдная. Капитан чужого отряда, девушка, стояла перед ним на колене. Её руки ловко орудовали где-то в районе его бедра, застёгивая пряжки, подгоняя ремни. Со стороны это выглядело совершенно двусмысленно. Джуширо смотрел на неё сверху вниз и чувствовал, как где-то внутри зарождается странное, давно забытое чувство. Смущение? Нет, не то. Какое-то... тепло? Он привык, что перед ним стоят на коленях с совсем другими намерениями — просьбами, мольбами, клятвами. Но чтобы так... по-бытовому, по-человечески... «…Интересно, — подумал он, разглядывая её макушку, — А она сама понимает, как это выглядит?...» Аня, увлечённая процессом, конечно, не думала ни о каких подтекстах. Кобура должна сидеть плотно, но не жать, фиксироваться, но не мешать движению. Она подтянула ремни, проверила, как сидит, и удовлетворённо хмыкнула. — Всё готово! — радостно улыбнулась она и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, легонько шлёпнула Укитаке по ноге. — Держится отлично! - в кабинете повисла тишина. Укитаке замер с выражением лица человека, который только что пережил землетрясение, нашествие пустых и внезапное объявление войны, но всё ещё держится молодцом. Он неуверенно помотал головой, не в силах подобрать слова. «…А это ведь мы ещё до компьютера не добрались…» — мысленно сделала вывод Аня, наблюдая за спектром эмоций, промелькнувших на лице капитана. За сегодняшний день она уже поняла: эти синигами из Готэя — существа тонкие и очень впечатлительные. — Повернитесь спиной. — попросила она, вставая с колена. Укитаке послушно развернулся. Аня взяла в руки его волосы — и на мгновение замерла сама. Они были невероятно мягкими, струящимися, словно шёлк. Пальцы утонули в этой густоте, и Аня поймала себя на мысли, что просто гладить их можно было бы вечно. «Надо будет спросить у него на досуге, — подумала она, собирая волосы в аккуратный невысокий хвост, — чем он их моет? Каким шампунем? Или это у них там, в Готэе, вода особенная?» Она затянула хвост — не слишком туго, чтобы не доставлять дискомфорта, но достаточно, чтобы причёска держалась. — Готово, — удовлетворённо кивнула она. Тем временем Рукия уже извелась в ожидании. Она мерила кабинет шагами, мысленно считая их, чтобы хоть как-то скоротать время. Десять шагов в одну сторону, десять в другую. Ламинат приятно поскрипывал под новыми берцами, к которым она ещё не до конца привыкла. «...Ну сколько можно? — думала она, косясь на ширму. — Что они там делают так долго? Осмотр же не может занимать столько времени. Или у них тут какие-то особые процедуры?...» Ширма наконец отодвинулась. Рукия повернулась на звук рот открылся сам собой, без спроса. Из-за ширмы вышел человек. Красивый. Статный. В современной одежде, которая сидела на нём так, словно её шили лучшие портные Сейрейтея. Собранные в хвост волосы открывали благородный овал лица, высокие скулы, тонкую шею. В этой форме он казался моложе и более статным. Но самое главное — он улыбался. Той самой мягкой, тёплой улыбкой, от которой у Рукии всегда становилось спокойно на душе. — Что-то не так, Рукия? — поинтересовался Укитаке, заметив её реакцию. Рукия захлопнула рот и быстро замахала руками. — Нет-нет-нет! Вам очень идёт, капитан! Честно! — Тебе тоже, — ласково ответил он, и в голосе его было столько искренней теплоты, что Рукия снова почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Аня, уже стоявшая у двери и с довольным видом наблюдавшая эту сцену, не удержалась от комментария: — Да я вам больше скажу: вы прям расцвели в этой форме! — она окинула их оценивающим взглядом. — Надо будет Всеволода попросить, чтобы по вашему отбытию он разрешил вам взять её с собой. Как сувенир на память. — Укитаке и Рукия переглянулись. Идея забирать с собой форму чужого подразделения казалась... необычной. Но приятной. Тут за спиной Ани материализовался некто. Сначала показалась гора папок. Много папок. Очень много. Они возвышались над некто, заслоняя его полностью, и создавалось впечатление, что по кабинету движется оживший канцелярский шкаф. Затем из-за папок показался мальчик. Ростом он был чуть ниже Ани, но ненамного. Волосы тёмно-коричневого цвета, стриженные под канадку, но не как морпех, а вполне себе стильно, как у героев военных фильмов годов, как правило высших чинов. Телосложение было щупленькое, особенно по сравнению с Олежей из 7-ого отряда, но, как справедливо заметила про себя Аня, по сравнению с Олежей вообще все в РСД выглядели как скелеты. Лицо тонкое, острое. Глаза серые, не слишком выразительные по форме, но живые. Нос аккуратный, почти аристократический. Скулы явно выраженные, придающие лицу немного хищное выражение Кощея Бессмертного. Длинная шея, и вокруг неё вились татуировки — готические узоры, тянущиеся вверх к подбородку, а под нижней губой виднелся едва заметные два прокола. — Ой, ты как раз вовремя, Толь! — просияла Аня. — Знакомься, это твой новый капитан, Укитаке Джуширо, и его лейтенант, Рукия Кучики. — Приятно познакомиться. – приглушенно донеслось из-за папок, после чего они качнулись, явно пытаясь изобразить поклон. — Третий офицер 10-ого отряда, Анатолий Викторович Жмаев, — прогудел голос, и папки резво протопали к столу. Сгрузив всю макулатуру на столешницу, парень выдохнул так, словно только что разгрузил вагон угля. Он откинул со лба прядь волос и повернулся к гостям. — Здесь краткая информация об отряде для вашего ознакомления, — кивнул он на гору документов. — Я помогу вам изучить её и проведу небольшую экскурсию по отряду, хорошо? — Укитаке и Рукия синхронно кивнули, с некоторым ужасом косясь на стопку бумаг. Краткая информация» выглядела так, словно её писали тысячу лет не переставая. — Отлично! — Аня хлопнула в ладоши. — Тогда я пойду. Через часа два-три вернусь и посмотрю, как у вас тут дела обстоят. — подмигнула Аня и исчезла за дверью быстрее, пули на дуэли, выпущенной из револьвера. В кабинете повисла тишина. Укитаке, Рукия и Анатолий молча смотрели друг на друга. — Ну... — протянул Толя, почёсывая затылок. — Давайте знакомиться, что ли. Чай будете? У нас тут, правда, только пакетированный, но я могу заварить. Или вам чего нить по крепче? У нас что-то похожее на саке тоже есть, но оно синтетическое, местного разлива. Предупреждаю сразу: на голодный желудок лучше не пить. — Чай был бы замечателен, — вежливо улыбнулся Укитаке. — И, если позволите, я бы хотел начать знакомство с отрядом. Расскажите о себе. Мы тут... в некотором культурном шоке, если честно. — Толя понимающе кивнул. Он подошёл к столу, ловко выудил из кучи папок одну, поменьше, и протянул Укитаке. — Вот, держите. Тут самое основное. Структура отряда, наши обязанности, правила внутреннего распорядка. А я пока чайник поставлю. — пока Толя колдовал с чайником (который оказался электрическим и напугал Рукию до полусмерти, когда закипел), Укитаке углубился в чтение. — Интересно, — пробормотал он. — У вас тут всё так... структурировано. — А то, — донёсся голос Толи из уголка, где он рылся в поисках чашек. — Мы ж русские. У нас без структуры никак, сразу бардак начнётся. А бардак — это не по-нашему. — он вернулся с тремя кружками — две с какими-то забавными картинками, одна строгая, чёрная. — Вам с сахаром? — спросил он у Рукии. — С печеньем будете? — Рукия, которая ожидала чего угодно, но не такого бытового подхода, растерянно кивнула. Толя ловко разлил кипяток, кинул пакетики и придвинул к ним коробку с печеньем. — Ну, рассказывайте, — уселся он на стул верхом, положив локти на спинку. — Как оно там, в Готэе? Правда, что у вас до сих пор на свитки используют? — В каком смысле? — не понял Укитаке. — Ну, для хранения информации. А то Всеволод как-то обмолвился, что вы там все традициям следуете и технику почти в работе не используете. — У нас есть кидо, — немного обиженно сказала Рукия. — Кидо? — присвистнул Толя. — А, это когда пальцами шевелят и огонь из пальцев? Видели, видели. Круто, конечно, но наш админ по охране говорит, что кидо — это как стрелять из пушки по воробьям, когда можно просто спустить курок. — Какой курок? — нахмурилась Рукия. — Ну... — Толя на мгновение задумался. — Слушайте, давайте я вам лучше потом покажу. А то вы сейчас, не поверите, а мне потом еще перед Аней отвечать. Она строгая. — подмигнул он и отхлебнул чай. Укитаке с Рукией переглянулись. День определённо набирал обороты. И если утром они думали, что русское подразделение — это просто немного странное место, то сейчас они начинали подозревать, что их ждёт не просто обмен опытом, а самое настоящее приключение. Толя допил чай, довольно крякнул и хлопнул ладонями по коленям. — Ну что, готовы к экскурсии? Предупреждаю сразу: у нас тут лифт. Он иногда ломается, так что, если застрянем — не паниковать. — Лифт? — не поняла Рукия. — Ну, такая железная коробка, которая людей наверх возит, — пояснил Толя. — Что-то подобное у нас есть в исследовательском отряде, только в виде капсулы. — тут же припомнил Укитаке, сохраняя полную невозмутимость. Толя ухмыльнулся и направился к двери. — Только держитесь ближе ко мне. У нас коридоры длинные, заблудиться раз плюнуть. А ориентироваться по запаху не получится — у нас тут вентиляция и диффузоры, все запахи уничтожают. — Уничтожают? — переспросила Рукия, чувствуя, что её знания о мире стремительно устаревают. — Ага. Техника, — подмигнул Толя и шагнул в коридор. Капитан и лейтенант 13-ого отряда Готэя-13 отряда переглянулись ещё раз. — Капитан... — тихо сказала Рукия. — А что такое «диффузор»? — Понятия не имею, Рукия, — так же тихо ответил Укитаке. — Но, думаю, скоро узнаем. * 9-ый отряд* В это время капитан Кьёраку уже подходил к своему новому кабинету, попутно обдумывая слова извинения, которые он должен был принести капитану четвёртого отряда за свое бестактное поведение. «…Ну что ж, — философски размышлял он, поправляя свою неизменную розовую накидку, — первый день на новом месте, а уже успели отличиться. Все хороши… Интересно, как здесь принято извиняться? Цветы? Конфеты? Или просто бутылку саке? Хотя... судя по её взгляду на построении, саке тут может не сработать…». Дойдя до двери, он, как истинный джентльмен (который, правда, любил при этом выпить и подремать на работе, но кто идеален?), вежливо постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности. — Открытоооо! — донёсся приглушённый голос. Кьёраку толкнул дверь, шагнул внутрь и замер. То, что он увидел, поразило его до глубины души. Или до глубины печени, смотря что у него там было глубже. Кабинет разительно отличался от его родного убежища в Готэе, где вечно царил творческий беспорядок, пахло саке и валялись разбросанные свитки. Здесь же... здесь было красиво. На полу темнел ламинат глубокого тёмно-коричневого оттенка. По правую руку, во всю стену, тянулась массивная столешница из красноватого дерева, которое играло в свете, льющемся из окна. Никаких ножек — она крепилась прямо к стенам, создавая ощущение монолитности и основательности. Перед столом стояло кресло на колёсиках — молочно-кофейного цвета, выглядящее настолько удобным, что у Кьёраку сразу зачесалось в нем посидеть. А прямо напротив стола большое окно с чуть опущенными жалюзи из плотной сероватой ткани пропускало ровно столько света, сколько нужно, чтобы не хотелось щуриться. — Ого, — выдохнул он. У стены напротив столешницы притаился диван — приличный такой, внушительных размеров, укрытый пледом нежного пастельно-телесного цвета. Рядом с диваном в большом белом горшке возвышалась небольшая пальма, гордо расправившая свои зелёные листья. «…Живое растение, — удивился про себя Кьёраку. — У меня в кабинете даже кактусы дохли от тоски…» Но главным сокровищем оказалась стена напротив двери. Она была полностью переделана под встроенный шкаф с полочками, забитыми книгами и папками с документами. Корешки переливались названиями, обещая часы увлекательного чтения. «…Будет чем заняться на досуге…» — довольно улыбнулся он, предвкушая, как он будет зарываться в эти фолианты вместо работы. Сделав несколько шагов вперед, он принялся осматривать стол, на котором лежала кипа каких-то бумажек, стояло что-то прямоугольное, похожее на какую-то технику. Рядом с этим неизвестным объектом стоял небольшой глобус, выполненный в винтажном стиле. Капитану Кераку очень понравилось его новое место работы, возможно он даже бы взял несколько дизайнерских идей отсюда и привнес их в свой родной кабинет, небольшой апгрейди ему бы не помешал. Немного постояв, он решил пройти вперед и подойдя к полкам на стене, принялся изучать их содержимое. Тут, откуда не возьмись за его спиной появилась Маргарита Владимировна и легонько постучала по его спине пальцем. — Ай-яй-яй! — выдохнул он, разворачиваясь. — Прошу прощения, — произнесла она голосом, лишённым всяких интонаций. — Ваша форма лежит на диване. — Она указала рукой в сторону мягкой мебели. — Вам следует переодеться. После вам необходимо ознакомиться с документацией и потом пройти медосмотр. Кьёраку прижал руку к сердцу, пытаясь унять сердцебиение. — Так и до инфаркта довести не долго! — воскликнул он с нервной улыбкой. — Маргарита Владимировна, вы передвигаетесь бесшумнее кошки! Это у вас талант такой или профессиональная привычка? Девушка не ответила. Просто стояла, опустив глаза, словно ждала, когда он перестанет паясничать и приступит к делу. И тут Кьёраку вспомнил. Вспомнил её взгляд на построении. Вспомнил, как остальные капитаны (он и сам, чего греха таить) слишком открыто пялились на нее как на пустого, без всякого смущения. Вспомнил наставление Алекс. — Маргарита Владимировна, — он выпрямился, убирая с лица привычную игривую улыбку. Голос стал серьёзным, даже чуть взволнованным. — Я хочу принести вам свои извинения. Она подняла глаза. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы Кьёраку увидел в них... усталость? Обиду? Равнодушие? Смесь всего сразу. — За свою несдержанную реакцию на построении, — продолжил он. — И за бестактность своих коллег. Им, конечно, тоже следовало бы извиниться... — он развёл руками. — Но вы же понимаете, не все считают это делом чести. — Ага, ага… спасибо, — сухо буркнула себе под нос Марго. Она развернулась и направилась к столешнице, буравя взглядом пол. Её спина выражала такое непроницаемое равнодушие, что любой другой на месте Кьёраку уже давно сдался бы и ушёл пить саке в одиночестве. Но Шунсуй был не любой. Он немного растерялся — всего на секунду. А потом включил ту самую обаятельную улыбку, которая за столетия службы в Готэе помогала ему выпутываться из самых безнадёжных ситуаций. «…Словесные извинения тут не канают, — понял он. — Нужно что-то более… личное…». Он выждал пару мгновений, а потом бесшумно, как истинный воин (или просто опытный ловелас), подошёл к Марго со спины и аккуратно положил руки ей на плечи. Она дёрнулась, но не отстранилась. — Мне и вправду неловко, — его голос звучал мягко, тягуче, как тот самый саке, который он так любил. — Просто мы никогда не сталкивались с такой эм…особенностью. — Угу, ясно, — уныло ответила Марго, продолжая изучать рисунок ламината. Кьёраку вздохнул. Плечи под его ладонями были напряжены, как струны. Он медленно, очень осторожно, развернул её к себе. Она не сопротивлялась, но и не помогала — просто дала себя повернуть, как манекен. Голова по-прежнему была опущена, чёлка скрывала лицо. — Можете поднять голову? — тихо попросил он. Отрицательное мотание головой. «…Ну-ну… — подумал Кьёраку, — Либо я сейчас всё испорчу окончательно, либо… Либо сработает». Он аккуратно взял её за подбородок и попытался приподнять. Резкое движение — и его рука встретила сопротивление. Марго мотнула головой, вырываясь. — Не надо, — глухо сказала она. — Надо, — так же тихо ответил он. Он не давил. Просто держал пальцы на её подбородке, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь. Ждал. Секунда. Две. Три. Она выдохнула. Напряжение чуть спало. И в этот момент Кьёраку быстро, но мягко поднял её голову. И столкнулся с плотно зажмуренными глазами. — Ну уж нет, — усмехнулся он. — Так дело не пойдёт. Нам всё-таки с вами ещё год работать. Или вы планируете всё это время избегать меня? Марго молчала. Веки дрожали, но не поднимались. — Я просто не хочу вводить вас в состояние очередного… ммм… шока, — наконец процедила она сквозь зубы. — После экскурсии с близнецами ваша психика должна была уже многое перенести. Как минимум — Алекс. — Кьёраку не сдержался и тихо рассмеялся. — Знаете, моя психика стала довольно крепкой за долгие годы жизни. — он чуть наклонил голову, разглядывая её упрямое лицо. — А больше всех сегодня, кажется, пострадал лейтенант 6-ого отряда. Представляете, каково ему было с близнецами? Марго мысленно усмехнулась, но вслух ничего не сказала. Зная свою подругу, она была уверена, что одной жертвой она не обойдётся. — Я всё равно не открою глаза, — твёрдо заявила она. — Даже не пытайтесь. — Хорошо, — легко согласился Кьёраку. — Тогда…- он сделал паузу. И в этой паузе повисло что-то такое, отчего воздух в кабинете стал чуть плотнее. Медленно, очень медленно, он наклонился к её уху. Так близко, что его дыхание коснулось кожи. — Я вас поцелую. — прошептал он. — ЧЕГООООО???!! — глаза Марго распахнулись мгновенно. В них плескалась такая смесь ярости, изумления и паники, что Кьёраку на секунду показалось, что сейчас его испепелят на месте без всякого кидо. Она оттолкнула его — сильно, со всей дури, и сделала шаг назад, буравя его лицо взглядом, способным прожечь дыру в стене. — Вы… вы… — задохнулась она, а он смотрел. Смотрел в её лицо. Злое, живое, с горящими глазами и не мог насмотреться. — Это прекрасно, — выдохнул он совершенно искренне. — Никогда больше не скрывайте от меня свой взгляд, хорошо? — попросил он своим обычным размеренным, чуть ленивым тоном. — Договорились? — она смотрела на него несколько долгих секунд. Потом отвела глаза. — Угу, — буркнула она куда-то в сторону. Но это «угу» прозвучало уже совсем иначе. Не как сухое отстранение, а как согласие? Смущение? Она уже, и сама не знала. Кьёраку довольно улыбнулся результату своих действий, той самой лукавой улыбочкой, от которой лейтенанты в Готэе разбегались кто куда. — Маргарита-тян, — сладко протянул он. — Поможете мне переодеться? Она дёрнулась, как от удара током. — Можно просто Марго, — поправила она, стараясь вернуть голосу твёрдость. — И да, с нижним бельём, я думаю, вы справитесь сами. А вот с кобурой и берцами помогу. — она всё ещё не смотрела ему в глаза, но уже хотя бы не прятала лицо. — Хорошо, Марго. — улыбнулся Шунсуй, и в его голосе появилась та самая тягучая, которой он периодически пользовался чтобы завлечь девушек Сейрейтея в свои покои. Марго передёрнуло. Она резко развернулась к нему спиной, демонстративно изучая корешки книг на полке. «…Ну уж нет, — подумала она про себя. — Меня так просто не возьмёшь. Я капитан 4-го отряда, между прочим. Я пустых голыми руками в пепел стирала, пока этот ловелас саке потягивал в своём Готэе...». Пока новоявленный капитан 9-ого отряда сражался со своей старой формой, парочка вела незатейливую беседу. Ну, как незатейливую... Марго отвечала односложно, а Шунсуй, кажется, получал от этого извращённое удовольствие. — Вы родились с этой особенностью или это приобретённое? — поинтересовался он, параллельно выпутываясь из бесконечных слоёв своей одежды. Судя по звукам, розовая накидка сдавалась с боем. Марго помолчала. Вопрос был личным. Слишком личным для первого дня знакомства. Но с другой стороны... он хотя бы спросил прямо, а не делал вид, что ничего не замечает. — Родилась, — наконец ответила она. — Эта «особенность», как вы её называете, является врождённым заболеванием. Но, к счастью, оно не опасно. Гетерохромия — результат недостатка или переизбытка меланина в организме. — она выпалила это как на экзамене — сухо, по-научному, безэмоционально. Чтобы сразу было понятно: это медицинский факт, а не повод для сантиментов. — Вы переоделись? — резко сменила она тему, потому что ей, как и её брату и остальным коллегам, не терпелось приступить к прямым обязанностям. — Хм... Ясненько, — задумчиво протянул Шунсуй. Видимо, обдумывал услышанное. — Да-да, я уже переоделся. Марго развернулась и слегка обомлела. Перед ней стоял не тот расслабленный мужчина в «мамкином халате» (как она про себя окрестила его розовую накидку). Перед ней стоял капитан. Серьёзный, собранный, в идеально сидящей форме. Бомбер облегал широкие плечи, джогеры сидели свободно, но не мешковато, берцы придавали образу законченность. Только волосы всё ещё были украшены теми самыми заколками и цветами, которые делали его похожим на... Ну собственно говоря, на него и делали похожим. — Маргарита? Что-то не так? — Шунсуй заметил её замешательство и на всякий случай решил уточнить. Он выглядел искренне обеспокоенным вдруг она увидела какой-то дефект? Вдруг форма сидит криво? — А? — Марго моргнула, прогоняя наваждение. — Нет-нет, всё в порядке. Присядьте на диван, пожалуйста. Она указала на тот самый диван с пледом, где совсем недавно сидел Кьёраку в одних подштанниках. Мысль об этом почему-то заставила её щёки чуть потеплеть, но она быстро задавила это чувство профессиональной выдержкой. Шунсуй послушно присел на краешек дивана на удивление, совершенно спокойно и без всяких выкрутасов. Марго взяла в руки кобуру и присела перед ним на корточки. — Смотрите и запоминайте, — начала она сухим лекторским тоном. — Кобура крепится на бедро. Вот эти ремни регулируют длину. Пряжка здесь. Застёгивается вот так. — она ловко защёлкнула пряжки, подтянула ремни, проверяя, чтобы кобура сидела плотно, но не сковывала движений. — При вставании, беге, прыжках она не должна болтаться. Иначе оружие выпадет или вы будете терять равновесие. Понятно? — Понял. — кивнул Шунсуй. Она мельком взглянула на него и заметила на его щеках лёгкий румянец. «...Ох уж эти япошки, — подумала она с лёгким раздражением и почему-то теплотой одновременно. — Влюбчивая натура. Стоит только девушке рядом присесть — уже краснеют. Интересно, у них там в Готэе все такие или только этот экземпляр?...» — она закончила с кобурой, отстранилась и поднялась. — Вставайте и повернитесь ко мне спиной. — Шунсуй послушно встал и повернулся. Марго протянула руку к его волосам, намереваясь вытащить заколки и собрать их в нормальный хвост, как того требовал местный устав (никаких посторонних предметов в волосах во время службы, только функциональные причёски). Её пальцы почти коснулись первой заколки. И тут Шунсуй резко развернулся. — Нет, нет, нееееет!!! — Шунсуй выставил руки перед собой, защищая голову с таким отчаянным выражением лица, будто Марго собралась не заколки вытащить, а отрубить ему что-то жизненно важное. — Заколочки не трогать! Они мне очень дороги! — Марго замерла с протянутой рукой и с большим трудом осмысливала происходящее. Она смотрела на этого взрослого мужика, капитана, ветерана бесчисленных битв, который сейчас стоял перед ней, закрывая голову руками, как ребёнок, у которого пытаются отобрать любимую игрушку. «…Он че, совсем дебил, или под дурочку косит?..» — пронеслось в голове брюнетки с такой скоростью, что мысли едва не оставили после себя дымный след. — Нужно их убрать, — прошипела она, делая ещё одну попытку дотянуться до заколок. — А то можете сломать их! — Шунсуй дёрнулся, но Марго была быстрее. Пальцы сомкнулись на одной из заколок, и через секунду трофей был извлечён. — Ну вот, — она чуть отстранилась, демонстрируя заколку на раскрытой ладони. — Одна уже у меня. Давайте вторую сами. — Шунсуй смотрел на неё с выражением лица побитой собаки. — Я их не буду трогать, — пообещала Марго, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Отдам вам, и вы положите их в какой-нибудь сейф, чтобы с ними ничего не произошло. Раз они вам так дороги. Хорошо? — тяжелый выдох. Шунсуй понял, что проиграл эту битву. С таким выражением лица, с каким приговорённый отдаёт палачу последнюю сигарету, он покорно извлёк вторую заколку и вложил её в протянутую ладонь. Марго аккуратно, почти благоговейно, отнесла ценный трофей на стол и положила рядом с папками.— Вот так, — удовлетворённо кивнула она. — Целы будут. — она вернулась к поникшему гостю и жестом показала повернуться спиной. Шунсуй повернулся, но не забывал при этом ворчать с такой интенсивностью, будто пытался установить мировой рекорд по брюзжанию. — А теперь что, волосы мои заберёте?! — возмутился бедолага. — Может, сразу голову отрежете? Заодно и с заколками возиться не придётся! — Пока что нет, — хладнокровно ответила Марго, ловко собирая его волнистые волосы в хвост. — Но часть я бы остригла. Только с вашего позволения, разумеется. — Только через мой труп. — кротко, но предельно ясно выдвинул он своё мнение. — Хорошо, хорошо. — Марго хитро улыбнулась, закончив с хвостом, и похлопала его по плечам. — За этим дело не постоит. — Шунсуй резко обернулся и с тенью настоящего ужаса посмотрел на свою новоявленную коллегу. В её глазах плясали такие чертики, что ему на мгновение показалось, что она реально способна исполнить угрозу. — Вы шутите? — на всякий случай уточнил он. — Посмотрим на ваше поведение, — многозначительно ответила Марго и, не давая ему времени на возражения, развернулась к стене со встроенным шкафом. — Итак. — Она указала на полки, забитые папками и книгами. — На этих полках краткая информация об отряде. Лейтенант, к сожалению, отбыл в Сейрейтей, поэтому вместо своего лейтенанта у вас будет мой. Он будет работать на два отряда. — Шунсуй кивнул, всё ещё косясь на неё с подозрением. — Так, так… — Марго задумалась, перебирая в голове пункты плана. — Что же ещё… А! Я точно так же буду вам помогать по непонятным для вас делам и вопросам. Помимо меня и моего лейтенанта у вас будет третий офицер. Он будет в полном вашем распоряжении. — она сделала паузу, убеждаясь, что он слушает. — С лейтенантом и офицером познакомитесь позже. Пока что изучайте бумаги. Я вернусь через часа два-три, чтобы сопроводить вас на медосмотр. — чётко разложив всё по полочкам, Марго развернулась и направилась к выходу, мысленно уже перебирая список дел на остаток дня. — А можно мне только вас и больше никого? – неожиданно прилетело ей в спину, и бедная запнулась на ровном месте. Буквально. Нога зацепилась за невидимую кочку, и она едва не встретилась лицом с полом, чудом удержав равновесие в последний момент. «…Вот кабелюга старый. Ууууу сука…» — яростным вихрем пронеслось в голове брюнетки. Щёки вспыхнули огнём, хотя она понятия не имела, от чего именно — от его наглости или бесстрашия перед ней. Она медленно, с достоинством оскорблённой королевы, выпрямилась, поправила форму и, не оборачиваясь, процедила сквозь зубы: — Будете хорошо себя вести — я подумаю над вашим предложением. — Хорошо, — донеслось ей в спину с улыбкой, которую она, к счастью, не видела. — Я постараюсь быть паинькой. — Марго вылетела за дверь быстрее, чем позволили бы приличия. Дверь закрылась. Шунсуй остался один. Он постоял пару секунд, глядя на дверь, а потом медленно, очень довольно, растянул губы в улыбке. — Паинькой, — повторил он вслух, смакуя слово. — Интересно, она хоть представляет, что это для меня значит? Я и паинька — вещи несовместимые.  — он подошёл к столу, взял в руки свои заколки, покрутил их, проверяя, целы ли. — Живы родимые, — прошептал он с нежностью. — Пережили такое. Убрав заколки во внутренний карман бомбера (подальше от опасных женщин с ножницами), он плюхнулся в кресло и уставился на гору папок. — Ну что ж, — философски вздохнул он, открывая первую. — «Краткая информация». Ага. Краткая. Тут, наверное, томов двадцать. Интересно, у них тут что, вся история отряда с момента основания? Он углубился в чтение, но через пару минут его мысли снова унеслись к Марго. «...Строгая, — подумал он, машинально перелистывая страницы. — Серьёзная. Но когда злится — глаза горят. А когда улыбается... Жаль, что она улыбается редко. И эти её гетерохромия... Интересно, а она знает, что это не недостаток, а изюминка?..» — он поймал себя на том, что пялится в одну точку уже минут пять, и тряхнул головой. — Так, Шунсуй, соберись. — хлопнул он себя по щекам. — Ты на работе. Ну, формально. Изучай документы. А Марго... Марго подождёт. У нас ещё год впереди… *2-ой отряд* Сашка открыл дверь и жестом пригласил парочку пройти внутрь. — Располагайтесь, — произнёс он с мягкой улыбкой, которая почему-то одновременно успокаивала и настораживала. Рангику влетела в кабинет первой — и замерла на пороге, как вкопанная. — Вау! — выдохнула она, и глаза её загорелись восторгом. — А здесь круто! — Кабинет и вправду оказался… уютным. Не слишком большим, но каждая деталь была на своём месте. Стены — нежного, пыльно-сиреневого оттенка, создававшего ощущение лёгкости и воздуха. Напротив двери возвышался встроенный шкаф цвета тёплого кирпича, занимавший добрую половину стены. Пол был выложен крупной плиткой светлого оттенка, на которой приятно играли солнечные лучи. За небольшим столом стоял серый стул на колёсиках — скромный, но функциональный. А по правую руку от входа расположились два мягких кресла того же тёплого кирпичного оттенка, что и шкаф. Между ними примостился маленький чайный столик, а напротив этой уютной зоны большое окно заливало кабинет мягким светом, добавляя помещению тепла и уюта. — Да, неплохо, — с куда меньшими эмоциями отозвался Тоширо, но в глазах его тоже мелькнуло одобрение. «…По крайней мере, если вдруг заработаемся, — подумал он, — Здесь не придётся спать на голом полу. Уже плюс…» — Итак! — Сашка хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Голос у него был бодрый, деловой, но без излишней суеты. — Щас быстренько переодеваемся. После — знакомимся с отрядом. Часть документов на полках в шкафу, часть вам принесут позже. И потом — на медосмотр. — он выпалил это единым духом, развернулся и элегантно плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу с видом человека, который полностью контролирует ситуацию. — Медосмотр? — Тоширо замер с формой в руках, немного удивленно глядя на Сашку. Рангику рядом с ним хлопала глазами с такой интенсивностью, что, казалось, сейчас создаст сквозняк. — Я не бегаю. — сухо заметил Тоширо. — Придётся, — хмыкнул Сашка. — У нас тут бегают все. Даже начальство. Особенно от начальства. — А можно вопрос? — неожиданно спросил Тоширо, отрываясь от изучения ремней на своей кобуре. Сашка, который как раз затягивал последнюю пряжку, поднял голову и улыбнулся: — Конечно. Спрашивайте. — Вы с сестрой близнецы, — Тоширо говорил спокойно, но в глазах читалось искреннее любопытство. — Но по натуре вы очень разные. Почему вы к нам так добры, в отличие от неё? Сашка усмехнулся — не обидно, а скорее философски, будто этот вопрос он слышал уже не раз и не два. Он выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и ответил: — Я понимаю, что поведение Лекс поставило вас в затруднительное, скажем так, положение. Не поверите, но я сам порой удивляюсь её поступкам и выходкам. —Тоширо слушал внимательно, не перебивая. Рангику, стоявшая чуть поодаль, тоже замерла, забыв про свою кобуру. — Понимаете, — продолжил Сашка, завязывая ремень с профессиональной ловкостью, — она на самом деле не плохой человек. Я очень надеюсь, что со временем вы это увидите. Просто из-за определённых обстоятельств, произошедших в нашей жизни, она слегка резко реагирует на что-то новое, непривычное для неё. — он сделал паузу, поправил пряжку и поднял глаза на Тоширо. — А то, как преподнёс себя капитан Кучики, её немножко вывело из себя. Вот она и отрывается на нём. — Тоширо кивнул, обдумывая услышанное. — Я ничего плохого о нём, конечно же, говорить не буду, — Сашка говорил ровно, без осуждения, просто констатируя факты. — Это отдельный человек, со своими проблемами, со своими мыслями, со своими, в силу обстоятельств сложившимися ценностями и характером… Но…— он поднял взгляд на Тоширо и посмотрел прямо в глаза. — Высокомерие в нашем кругу не приветствуется. И, поверьте мне, это она ещё сдержалась. — Сашка застегнул последний ремень на кобуре Тоширо, легонько хлопнул его по ноге (этот жест, кажется, был у них универсальным) и с милой улыбкой жестом подозвал стоявшую в стороне Рангику.— Ваша очередь, лейтенант. Рангику подошла и присела на краешек кресла. — Она на самом деле очень добрая и весёлая, — продолжил он свою оправдательную речь, ловко орудуя ремнями. — И когда она перестанет играть с капитаном Кучики в игру под названием «испепели взглядом оппонента», вы сами в этом убедитесь. — он затянул ремень, проверил, насколько плотно сидит кобура, и поднял взгляд на Рангику. — Не туго? — участливо спросил он. — Нет-нет, всё в порядке, — ответила та, чувствуя, как от его близости и внимательности щёки снова начинают розоветь. Сашка удовлетворённо кивнул и вернулся к регулировке. —Вот интересно, — помыслила вслух рыжеволосая. — Куда в итоге заведёт их обоих эта игра? — в этот момент она представила себе Бьякую — холодного, надменного, с вечно каменным лицом. И Алекс — резкую, дерзкую, не привыкшую сдерживаться. Столкновение двух таких характеров могло привести к чему угодно. «…Надеюсь, не в могилу…», — мелькнуло в голове у Сашки, пока он продолжал колупаться с ремнями. — Только вот Ренджи жалко, — Рангику вздохнула так искренне, что даже стены кабинета, кажется, прониклись сочувствием к её другу. — Он же между ними как меж двух огней. — Тоширо, сидевший в кресле с видом человека, который только что решил сложнейшую стратегическую задачу, согласно кивнул. — Не повезло Абараю. Он с капитаном Кучики-то еле справлялся, а теперь его копию получил в придачу... — он помолчал, подбирая слова. — Только более... неординарную. Рангику фыркнула, представив эту картину. Бьякуя и Алекс в одном пространстве, а между ними бедный Ренджи, пытающийся угодить обоим. Зрелище не для слабонервных. — Да ладно вам так переживать! — Сашка, который как раз заканчивал возиться с ремнями на ноге Рангику, поднял голову и широко улыбнулся. — Мы же рядом. Поможем бедному парню не сойти с ума окончательно из-за этой гремучей парочки. Он затянул последнюю пряжку и, не меняя позы, добавил. — Если что, будем оказывать ему ежедневную психологическую помощь. И, кстати, вы оба можете обращаться ко мне на «ты». — на последней фразе лица обоих гостей заметно просияли. Такое впечатление, что над головой Сашки материализовался огромный нимб, излучающий свет и тепло. Оба буквально просияли, но мысли Рангику ушли в чуть другом направлении, чуть дальше правил приличия. Она поймала себя на том, что снова краснеет, и поспешно отвернулась, делая вид, что изучает свою кобуру. В этот момент дверь в кабинет открылась. Вошедшего сначала было не видно за горой чёрных папок, которые он нёс в руках. Папки возвышались над ним, словно средневековая крепостная стена, и только когда он приблизился к столу и аккуратно сгрузил всю эту макулатуру на столешницу, присутствующие смогли его рассмотреть. Ростом он был чуть ниже Сашки. Светло-русые волосы мягкой чёлкой обрамляли лицо и переходили в длину, заканчивающуюся у начала шеи. Нос — небольшой, но прямой, придающий лицу благородное выражение. Левое ухо было проколото, и с него свисала серьга в виде небольшого чёрного креста. Лицо покрывала лёгкая щетина, но глаза... глаза были удивительные — ярко-зелёные, с добрыми морщинками в уголках, которые появлялись, когда он улыбался. А на кисти руки красовалась татуировка — переплетающиеся символы и узоры, складывающиеся в замысловатый рисунок. — Привет, Сань! — мужчина подошёл к Сашке и протянул руку. — Че, как оно? — Сашка ответил крепким рукопожатием — чувствовалось, что ребята знакомы давно и хорошо. — Как видишь, — кивнул он в сторону гостей. — Кстати, знакомьтесь. Это третий офицер второго отряда — Романов Роман Викторович. Рома широко улыбнулся и помахал рукой гостям — просто, по-свойски, без всякого пафоса. — Знакомься, — Сашка указал на Тоширо и Рангику. — Капитан десятого отряда Готэя-13 Хитсугая Тоширо и его лейтенант Мацумото Рангику. — Приятно познакомиться, — Рома говорил легко, с какой-то неуловимой тёплой интонацией. — Надеюсь на дружелюбное сотрудничество и плодотворную работу в дальнейшем. — Тоширо и Рангику синхронно кивнули, подтверждая готовность к сотрудничеству. — Ну что, — Сашка хлопнул себя по коленям и поднялся с пола. — Оставляю их на тебя. — Он посмотрел на Рому с лёгким предупреждением во взгляде. — Только не запугивай их сильно. А то они до сих пор от перенесённого стресса отойти не могут. — Рома усмехнулся — и в этой усмешке читалось полное понимание ситуации. — Не беспокойся. — развёл он руками в ответ. — Я же, в конце концов, не Алекс, чтобы людей в ступор вводить одним своим присутствием. Все присутствующие в кабинете засмеялись. Даже Тоширо позволил себе лёгкую улыбку. — Это точно, — согласился Сашка, всё ещё посмеиваясь. — Так. — он повернулся к своим подопечным, и голос его снова стал серьёзным. — Рома вам всё расскажет и покажет. Можете довериться ему, как мне. — он сделал паузу, вспоминая детали. — Я слышал, что у себя на родине работе с техникой вы не обучались. Две головы синхронно кивнули. Рангику даже добавила лёгкий вздох — тема техники явно вызывала у неё смешанные чувства. — Позже мы это исправим, — пообещал Сашка. — А пока будете изучать информацию на бумажных носителях. — он кивнул на гору папок, которую принёс Рома. — Я вас сейчас покину, но вернусь через часа два-три, забрать на медосмотр. — он перевёл взгляд на Рому.— Постарайся, чтобы они чувствовали себя как дома, хорошо? — Ноу проблем, босс! — Рома приложил руку к груди в шутливом жесте. — Организуем всё в лучшем виде! — Сашка удовлетворённо кивнул и вышел за дверь, покинув кабинет. Рома тем временем с интересом разглядывал гостей. Гости с не меньшим интересом разглядывали его. — Капитан... — Рангику повернулась к Тоширо, не в силах сдержать любопытство. — А представляете, если бы нам Алекс досталась? Что бы было? —Тоширо, который как раз собирался подойти к столу с документами, замер на месте. — Даже представлять не горю желанием, — ответил он сухо, но в голосе проскользнула тень настоящего ужаса. — Меня от одного её имени в дрожь бросает. — Мдэ... — Рома, успевший уже устроиться в кресле, хмыкнул и вставил свои пять копеек. — Не повезло тому, кому досталась наша ненормальная. — он хихикнул, не зло, а скорее с братской снисходительностью к выходкам сестры его хорошего друга. Тоширо и Рангику переглянулись. «…Ненормальная, — подумал Тоширо. — Интересное определение для капитана. Но, кажется, очень точное…» — Ладно, — Рома хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Давайте работать. Времени у нас до прихода Саши не так много, а информации — вагон и маленькая тележка. — он подошёл к столу, взял верхнюю папку и протянул её Тоширо. — Вот, держите. Это структура отряда. Кто за что отвечает, какие подразделения, какие задачи. — он вытащил следующую. — А это — текущие проекты. То, чем мы занимаемся прямо сейчас. Чтобы вы в контекст вошли. — Тоширо взял папки с видом человека, готового к погружению. — А мне? — спросила Рангику. — А вам, лейтенант, — Рома улыбнулся своей тёплой улыбкой, — Вот это. — он протянул ей папку поменьше. — Личный состав. Кто есть кто в отряде. Фотографии, краткие характеристики. Чтобы вы знали в лицо своих подчинённых. — Рангику обрадовалась, фотографии были куда интереснее скучных отчётов. — И, — добавил Рома, — Если будут вопросы, то спрашивайте сразу. Не стесняйтесь. Мы тут все свои. — он вернулся в кресло, закинул ногу на ногу и приготовился отвечать. Тоширо открыл первую папку и погрузился в чтение. Рангику с интересом листала свою, мельком поглядывая на Рому и отмечая про себя, что этот русский синигами какой-то уютный, что ли. Как тёплый плед. Или чашка какао в холодный день. — Слушайте, — вдруг сказала она, отрываясь от фотографий. — А правда, что у вас тут техника работает от электричества? — Правда. А что, у вас по-другому? — усмехнулся Рома. — У нас... — Рангику замялась. — У нас как-то по-другому. Мы больше на духовной энергии. — Ну, — пожал плечами Рома, — У нас она тоже есть. Просто мы решили, что технику проще приручить. Она не капризничает, не устаёт и не требует духовного давления. — А компьютеры? — Рангику подалась вперёд, горя любопытством. — Они сложные? — Не сложнее, чем меч в руках держать, — улыбнулся Рома. — Научу, если хотите. — Хочу! — выпалила Рангику и тут же смутилась. — То есть... было бы интересно. — Тоширо поднял голову от папки и посмотрел на своего лейтенанта с лёгким удивлением. Рангику редко так загоралась чем-то новым. — Договорились, — кивнул Рома. — Как освоитесь с документами — покажу вам нашу технику А пока — работаем. Чай будете? У меня тут где-то заначка печенья была. — Будем! — ответила Рангику за двоих. И кабинет наполнился уютной атмосферой работы, чая и лёгкого, ни к чему не обязывающего разговора. А где-то в коридорах здания Сашка встретил Аню и они оба синхронно вздохнули, думая об одном и том же: как бы этот год обмена опытом не превратилась в бесконечный сериал с непредсказуемым сюжетом. *3-ий отряд* Троица святых подошла к двери. Алекс, не церемонясь, толкнула створку и влетела внутрь, даже не удосужившись постучать. Капитан Кучики и лейтенант Абарай, чуть помедлив, последовали за ней. Бьякуя переступил порог и... замер. Кабинет был светлым. Настолько светлым, что глаза на мгновение защипало. Стены, покрытые ослепительно белой краской, отражали солнечный свет, льющийся из огромного окна слева. Пол был выложен плиткой, стилизованной под светло-серый мрамор — холодной, гладкой, явно дорогой. У окна, прямо напротив входа, притулился небольшой диван молочно-кофейного цвета. Рядом с ним, словно огромная мягкая капля, возлежало кресло-мешок на тон темнее — Бьякуя никогда такого не видел и мысленно окрестил это «мешком для ленивых». У стены напротив двери стоял стол из светлого дерева, на котором гордо возвышался большой монитор. За стол было задвинуто небольшое белое кресло на колёсиках, а над ним, в хаотичном, но явно продуманном порядке, висели книжные полки — графитовые квадраты, создающие впечатление парящей геометрии. Посреди комнаты был расстелен ковёр молочного цвета со средним ворсом — мягкий, уютный, приглашающий по нему пройтись босиком. У стены напротив окна, в углу, стояла маленькая белая тумбочка и небольшой кофейный столик на колёсиках. В другом углу этой же стены возвышалась высокая пальма, раскинувшая зелёные листья. А рядом с пальмой стоял человек и любовно опрыскивал её из пульверизатора. Бьякуя перевёл взгляд на него и невольно про себя отметил: интересный экземпляр. Мужчина был ростом примерно с Алекс — чуть выше среднего. Вибритые виски открывали аккуратную линию черепа, а каштановая шевелюра с рыжеватым отливом была уложена так, будто он только что с фотосессии. Атлетическое телосложение чувствовалось даже под свободной формой — широкие плечи, тонкая талия, изящные, но явно сильные руки. На лице — небольшая россыпь веснушек, черты приятные, даже красивые в своей простоте. Глаза имели небольшой, не очень выразительный разрез, но сияли таким тёплым янтарём с примесью зелени, что в них хотелось смотреть дольше, чем позволяли приличия. — О П А З Д Ы В А Е Т Е, — по слогам, с расстановкой, констатировал мужчина, даже не оборачиваясь. Он продолжал опрыскивать пальму с видом человека, которому глубоко плевать на всех, кто только что вошёл. Ренджи дёрнулся, будто его ударили током. Бьякуя остался невозмутим, но где-то в глубине души шевельнулось лёгкое раздражение. — Не опаздываем, а задерживаемся, — поправила Алекс с видом человека, который знает все тонкости русского языка и готова преподать урок прямо сейчас. Она элегантно прошествовала к дивану, плюхнулась на него с грацией сытого кота и закинула ногу на ногу. — Знакомься, — она махнула рукой в сторону Бьякуи. — Это твои новые начальники. Капитан 6-ого отряда Готэя-13, а также двадцать восьмой ГЛАВААА БЛАГОРОООДНЕЙШЕГО клана, непревзойдённый Кучики Бьякуя! — в голове Алекс в этот момент, без сомнения, играл зал аплодисментов и фанфары. Судя по сияющему лицу, она была собой очень довольна. — И его лейтенант, — она кивнула на Ренджи, — Ренджи Абарай. — Алекс понизила голос до театрального шёпота, обращаясь к мужчине: — Ты с ними поаккуратнее. А то у них нервишки шалят. Мужчина наконец обернулся. Его янтарно-зелёные глаза с лёгким прищуром прошлись по Алекс, потом по гостям, потом снова по Алекс. — Не из-за тебя ли часом, дорогая моя, их нервная система накрылась медным тазом? — спросил он риторически, подошёл к столу и с мягким стуком поставил пульверизатор. — Пфффффф… Я?! — глаза девушки расширились от наигранного негодования. — Да боже упаси, сладкий мой! Они к нам такие бракованные уже прибыли. — она развела руки в стороны, изображая полную непричастность к состоянию гостей. Мужчина сощурился и кинул на неё слишком подозрительный взгляд. — Попахивает пиздежом, — констатировал он спокойно, но с намёком на улыбку. — Причём в открытую. — он развернулся к вошедшим лицом и скрестил руки на груди, демонстрируя идеальную осанку и полную готовность к диалогу. — Ладно, проехали. — Он качнул головой, отбрасывая с лица прядь волос. — Третий офицер третьего отряда, Селезнев Никита Сергеевич. Бьякуя слегка кивнул — настолько минимально, что это можно было принять за случайное движение. Ренджи, напротив, дёрнул головой чуть энергичнее, пытаясь сохранить остатки самообладания после всей этой сцены. Никита окинул их взглядом, задержавшись на Бьякуе чуть дольше, чем требовали приличия, и, видимо, приняв какое-то внутреннее решение, добавил: — Ладно, я пока выйду подышать свежим воздухом. А вы переодевайтесь. — он перевёл острый, как лезвие, взгляд на Алекс. — Как будут готовы — позовёшь? — Не вопрос, — отозвалась Алекс, уже успевшая расслабиться на диване до состояния полной амебы. Никита хмыкнул, ещё раз окинул взглядом всю компанию и вышел за дверь, аккуратно, но плотно прикрыв её за собой. В кабинете повисла тишина. Тишина, в которой отчётливо слышалось, как Алекс довольно посапывает на диване, как Ренджи пытается унять нервный тик, и как Бьякуя медленно, очень медленно, считает про себя до десяти, чтобы не сказать ничего лишнего. — Ну... И что мы стоим как истуканы? — Алекс обвела рукой кабинет, указывая на аккуратно сложенную стопку формы. — Вот форма. Хватаем тело и за дело. Я отвернусь, чтоб вас не смущать. — голос её звучал спокойно, но с той самой ледяной ноткой, от которой у подчинённых в русском подразделении поджилки тряслись. Она поднялась с дивана, подошла к пальме и пристально уставилась на неё, делая вид, что изучает состояние листьев. На самом деле она краем глаза следила за гостями в отражении оконного стекла. Бьякуя и Ренджи переглянулись. Ренджи пожал плечами и направился к столу, где лежала форма. Бьякуя остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Прошло минуты три. В кабинете стояла абсолютная тишина, нарушаемая только тихим шелестом листьев пальмы, которую Алекс машинально поглаживала. И в этой тишине раздался надменный голос капитана Кучики: — Я эти тряпки не надену. Ренджи, который уже взял в руки бомбер, замер с открытым ртом. Алекс медленно, очень медленно, повернулась. И в этот момент в неё прилетела форма. Буквально. Бьякуя, не меняя выражения лица, взял свой комплект и швырнул его в сторону Алекс. Тряпки (как он их назвал) веером разлетелись по воздуху и мягко опустились на пол у её ног. Капитан Кучики развернулся, сел на диван, элегантно закинул ногу на ногу, поставил руку на подлокотник и подпёр ею своё лицо с видом человека, который только что совершил акт высшей справедливости. Его ледяные глаза смотрели прямо на офигевшую от его выходки Алекс. Алекс тяжело выдохнула. Её взгляд медленно переместился с Бьякуи на Ренджи. И если на Бьякую она смотрела с яростью, то на Ренджи — с такой ледяной властностью, что тот непроизвольно вжал голову в плечи. — Переодевайся, — приказала она голосом, не терпящим возражений. — Сейчас же. — Нет, — раздалось с дивана. Бьякуя даже не повернул головы, но его голос прозвучал как удар гонга. Алекс проигнорировала его. Она смотрела только на Ренджи. — Лейтенант Ренджи Абарай, — прошипела она, и в её голосе зазвучали такие садистические нотки, от которых у нормальных людей уже давно бы колени подогнулись. — Немедленно переодевайте форму. — Ренджи дёрнулся, уже готовый подчиниться, но тут вмешался Бьякуя. Его голос прозвучал стальным эхом: — Нет, Абарай. Хочу вам напомнить, что вы пока что всё ещё являетесь моим лейтенантом. И выполнять приказы других вы не обязаны. Ренджи замер между двумя этими приказами, как между молотом и наковальней. Он переводил взгляд с Алекс на Бьякую и обратно, и лицо его приобретало всё более зелёный оттенок. А тем временем в кабинете начало происходить нечто странное. Алекс молчала. Но её духовная сила начала выходить из-под контроля. Сначала это было едва заметно — лёгкое давление, как перед грозой. Потом воздух стал тяжелеть, становиться вязким, почти осязаемым. Глаза Алекс начали менять цвет — из обычного небесно голубого в глубокий синий, а потом и вовсе начали наливаться красноватым оттенком. Вокруг неё начала сгущаться тьма — не буквальная, но ощутимая, давящая на психику. Бьякуя, сидевший на диване с невозмутимым видом, приподнял одну бровь. И тоже выпустил свою духовную силу. Два давления столкнулись в центре кабинета, создавая невидимый, но физически ощутимый ураган. Воздух задрожал. Книги на полках зашелестели страницами. Пальма жалобно качнула листьями. А в эпицентре этого столкновения оказался бедный Ренджи. Он сначала побледнел. Потом позеленел. Потом покрылся холодным потом. Дышать становилось всё труднее — казалось, что на грудь положили многотонную плиту. Духовное давление двух капитанов давило на него со всех сторон, не давая пошевелиться, не давая вздохнуть, не давая даже зажмуриться. — К-к-к... — попытался он что-то сказать, но язык не слушался. — К-капи... КАПИТАН! — он выдавил это из себя с таким усилием, будто поднимал тяжеленный валун.— При всём моём уважении к-к-к... к вам, — заикаясь, выпалил он, — я лучше от вас нагоняй получу... ЧЕМ ОТ ЭТОГО!!! — последние слова он прокричал, ткнув дрожащим пальцем в сторону Алекс, чьи глаза уже горели алым, а аура вокруг неё темнела с каждой секундой. И в этот момент Алекс услышала. Слова Ренджи пробились сквозь пелену её гнева, и она вдруг осознала, что́ делает. Что́ они оба делают. Давление резко спало. Аура втянулась обратно, как вода в сливное отверстие. Глаза моргнули раз, другой — и вернули свой обычный. Алекс выдохнула. — Умничка, лейтенант, — сказала она совершенно нормальным голосом, и на губах её заиграла тёплая улыбка. — А ты отличаешься умом и сообразительностью от своего капитана. — она подошла к всё ещё дрожащему Ренджи и по-матерински потискала его за щёку. Тот натянуто улыбнулся. Улыбкой полного отчаянья и безысходности. В глубине души он понимал, что его без спроса втянули в какую-то очень опасную игру, правил которой он не знал, а ставки были выше его лейтенантского жалованья. Бьякуя, услышав слова Алекс, фыркнул и демонстративно отвернулся к столу, всем своим видом показывая, что происходящее его совершенно не интересует. — Ренджи, солнышко, ты пока спокойно переодевайся. — Алекс обратилась к нему максимально ласковым голосом, от которого у бедного лейтенанта мурашки побежали по коже — то ли от ужаса, то ли от неожиданности. — С обувью и кобурой я тебе помогу... Хорошо? — Ренджи судорожно кивнул, не веря своему счастью. Его пока не убивали. Уже хорошо. — А пока ты переодеваешься, — Алекс повернулась в сторону отстранённого капитана Кучики, который продолжал сверлить взглядом стену, — Я поговорю с твоим капитаном. — она наклонилась к Ренджи и почти шёпотом, но так, что Бьякуя всё равно услышал, добавила. — И постараюсь не прибить его раньше времени. Ренджи вздрогнул так, будто его током ударило, но промолчал. Что он мог сказать? «Пожалуйста, не убивайте моего капитана»? «Можете убить, но только немного»? Ни один вариант не казался уместным. Пока Ренджи возился с формой, натягивая штаны, майку и носки, Алекс с видом хищника, выслеживающего добычу, подсела на диван поближе к Бьякуе. Не вплотную, дистанцию соблюдала, но достаточно близко, чтобы он ощущал её присутствие и начала сверлить его затылок взглядом. Мысленно она материла его всеми нецензурными словами, которые только находились в её богатом лексиконе. Список был длинным, разнообразным и включал в себя как классические конструкции, так и местные диалектные изыски. Бьякуя сидел с каменным лицом, делая вид, что не замечает этой телепатической атаки. Но где-то в глубине души (в самой глубине, куда даже он сам редко заглядывал) шевелилось смутное беспокойство. Когда перебирать ругательства надоело, Алекс тяжело выдохнула, откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. — Ну? — спросила она в никуда. — Что делать будем? Тишина. — Вам всё равно придётся надеть форму, хотите вы этого или нет, — философски заметила она. Тишина. — Вас никто не выпустит отсюда в вашем халате, — добавила она для ясности. И снова тишина. Алекс повернула голову и посмотрела на Ренджи, который уже успел натянуть штаны, носки и майку. Майка, надо сказать, сидела на нём так, что открывала впечатляющий вид на накачанные, покрытые татуировками руки. — Он всегда такой многословный у вас? — спросила она у лейтенанта, ткнув пальцем в сторону неподвижного капитана. Ренджи замер, не зная, как ответить на этот провокационный вопрос. Но Алекс уже переключилась на другую тему. — Кстати, зачётные татуировки. Прям респект. — Ренджи, который совсем не ожидал комплимента, засмущался и просто пожал плечами. Щёки его предательски порозовели. — Ладно, — Алекс хлопнула ладонью по дивану рядом с собой. — Бери ботинки, кобуру и присаживайся. —Ренджи схватил всё необходимое и в мгновение ока оказался рядом с ней. Алекс ловко, с профессиональной быстротой, обула его, закрепила кобуру и, закончив, попросила. — Вставай. —Ренджи поднялся и вытянулся по струнке, чувствуя себя подопытным кроликом. Алекс начала обхаживать его вокруг, пристально изучая объект с максимально задумчивым видом. Её взгляд скользил по его фигуре, отмечая каждую деталь. Ренджи нервно сглотнул. От этой неловкости ему хотелось провалиться сквозь пол, желательно прямо в Готэй, минуя все промежуточные станции. — Расслабься, пупсик, — Алекс заметила его состояние и улыбнулась. — Я тебя не покусаю. Пока. — Ренджи попытался расслабиться, но получалось плохо. Алекс тем временем продолжала изучать его взглядом. — А ты ничего такой, — наконец вынесла она вердикт, остановившись напротив. — Может, если я волью в себя определённое количество алкоголя, то даже дам тебе. —Ренджи открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Ни одного звука не вырвалось наружу. — И жопа у тебя зачётная, — добавила Алекс, будто этого было мало. — Прям орех. — лицо Ренджи превратилось в цвет спелого помидора. Казалось, ещё немного — и из ушей пойдёт пар. Алекс закончила свою оценку, встала прямо перед ним и с удовольствием отметила, что покрасневший и вспотевший лейтенант выглядит до невозможности комично.— Слушай, — её голос стал мягким, почти мурлыкающим. — Будь лапочкой, подожди за дверью. А взрослые дядя с тетей пока выяснят свои отношения... Хорошо? — Ренджи кивнул с такой скоростью, что голова, кажется, чуть не оторвалась. В ту же секунду он испарился из кабинета, даже не коснувшись ручки — просто просочился сквозь щель. Алекс подошла к двери и щёлкнула замком. Щелчок прозвучал в тишине кабинета как выстрел.Она развернулась и медленно, очень медленно, подошла к месту, где восседал капитан Кучики. И села на пол прямо напротив него.Положила руки на колени, скрепив их в замок. Опустила голову вниз. И начала поочерёдно щёлкать пальцами. Щелчок. Пауза. Щелчок. Пауза. Щелчок. Ритмично. Раздражающе. Неотвратимо. Прошла минута. Две. Три. Бьякую начало бесить. Сначала он пытался игнорировать. Потом — мысленно отсчитывать интервалы, чтобы предугадать следующий щелчок. Потом понял, что это бесполезно — щелчки были абсолютно хаотичными, не подчиняющимися никакой логике. Наконец он не выдержал. Повернул голову в её сторону. Скрестил руки на груди. И тихо кашлянул. Алекс подняла голову и их взгляды встретились. Её — хитрый, довольный, с искорками предвкушения. Его — холодный, надменный, но с едва заметной трещинкой где-то в глубине. — Может хватит? — со свойственной ему меланхоличностью в голосе соизволил хоть слово сказать Бьякуя. Алекс, не поднимая головы, довольно улыбнулась своей маленькой победе. Щелчки пальцев сделали своё дело — ледяной капитан дал трещину. — Так вот что нужно делать в следующий раз, когда вы решите сыграть в молчанку без предупреждения, — подвела итог блондинка и подняла голову. И тут же столкнулась с очередным стальным взглядом своего оппонента. Но теперь в этом взгляде было что-то новое — не просто холодное презрение, а... любопытство? Оценка? — Что вам от меня нужно? — Бьякуя изогнул бровь в форме идеального вопроса. Алекс встретила его взгляд без тени смущения. — Ничего сверхъестественного, — ответила она спокойно, будто обсуждала погоду. — Просто нужно, чтобы вы засунули свой эгоизм себе в жопу и надели форму. Бьякуя моргнул. Такого прямолинейного, грубого и одновременно честного ответа он не ожидал. Обычно люди вокруг него ходили на цыпочках, подбирали слова, боялись лишний раз вздохнуть. А эта... — О, — сказала Алекс с притворным удивлением. — Давайте так, —Бьякуя промолчал, но желваки на скулах заходили. Алекс подперла щёку рукой, продолжая сидеть на полу. — Вы надеваете форму. Я не щёлкаю пальцами и не трогаю вашего лейтенанта. Идёт? — Я не торгуюсь, — ледяным тоном ответил Бьякуя. — А я и не предлагаю торг, — усмехнулась Алекс. — Я ставлю условия. Условия, между прочим, очень выгодные для вас. Подумайте: всего пара движений руками, и вы избавляетесь от двух раздражающих факторов одновременно. — Вы себя переоцениваете, — холодно заметил Бьякуя. — А вы себя недооцениваете, — парировала Алекс. — Я видела, как вы смотрели на форму. Вы знаете, что она вам идёт. Вы просто упрямитесь из принципа. — Что вы за личность? — неожиданно для самого себя спросил он. Алекс усмехнулась. Вопрос явно был не про форму. — Я? — она чуть наклонила голову, разглядывая его с новым интересом. — Я обычная, простая «личность». — она сделала акцент на последнем слове. — А кто вы? — Бьякуя молчал, ожидая продолжения. — Какая личность? Личность живущая или же противостоящая радостям жизни и открытиям? — взгляд Бьякуи потемнел. Алекс внутренне возликовала — попала в яблочко. Она поставила руки на пол, оперлась на них и чуть откинулась назад, принимая более расслабленную позу. Но глаз не отвела. — Я смотрю, манерам, о которых вы так усердно говорите, вас не учили? — холодно заметил Бьякуя, возвращая удар. Алекс рассмеялась. От всей души, искренне, звонко. Смех разнёсся по кабинету, отражаясь от белых стен и заставляя пальму слегка покачивать листьями. — Да, вы правы, — успокоившись, подтвердила она его догадки. — Возможно, я не получила должного воспитания, как вы. Ведь у меня никогда не было родителей или семьи, которые должным образом смогли бы мне его дать. — она говорила спокойно, без надрыва, без желания вызвать жалость. Просто констатировала факт.— Меня вырастили улицы подразделения, жизнь и совершённые мною ошибки. — она чуть подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который делал её капитаном 6-ого отряда РСД. — Но благодаря этому я научилась бороться и принимать от жизни все, что она мне дает, а не убегать и прятаться за толщу своих непроработанных конфликтов, прикрываясь маской величайшего самообладания, в отличии от вас капитан. Бьякуя замер. Его бровь изогнулась ещё сильнее — почти дугой. — Вы сейчас пытаетесь давить на жалость? — спросил он тоном, которым обычно выносил приговоры. — Нет, ни в коем случае, — Алекс покачала головой. — Я просто говорю правду. Вот и всё. А вот почему вы решили снова поставить себя выше меня и посчитать правду за жалость — это уже вопрос не ко мне, а исключительно к вам. Тишина. Тяжёлая, густая, как сироп. Бьякуя медленно, очень медленно, убрал ногу с колена и поставил её чуть поодаль. Наклонился, поставил локти на колени и подпёр руками подбородок. Его взгляд — тяжёлый, пронизывающий — впился в особу, почти развалившуюся на против. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. И где-то глубоко внутри, под слоями льда, многолетней выдержки и аристократического воспитания, что-то неуловимо менялось. Гнев и осуждение, которые он испытывал к этой заносчивой особе, начали трансформироваться во что-то другое. В интерес. — И вы считаете, что ваше воспитание лучше моего? — спросил он на удивление очень даже спокойно. — Заметьте, я не говорила этого, — парировала Алекс. — И вообще я ничего не считаю. Ведь воспитание каждого человека индивидуально и относительно. А считать, что чьё-то воспитание лучше или хуже — это уже полный идиотизм. — она сказала это с той же спокойной уверенностью, с какой говорила обо всём остальном. И снова тишина. Они сидели друг напротив друга — она на полу, он на диване — и смотрели в глаза. Без вызова, без агрессии, просто... изучая. Прошла минута. Две. Три. В кабинете было слышно только тихое дыхание и отдалённые звуки жизни за окном. Наконец Алекс улыбнулась — легко, без сарказма, без вызова. — Вы можете использовать одно своё желание, — произнесла она, разбавляя повисшую атмосферу, — И я отстану от вас. Бьякуя чуть наклонил голову, обдумывая предложение. Потом, не меняя позы, медленно приблизился к её лицу. Ближе. Ещё ближе. Алекс замерла, чувствуя его дыхание на своём лице. Дистанция сократилась до слишком неприличной. — Я не буду тратить своё желание, — произнёс Бьякуя тихо, почти шёпотом, — На такую мелочь, как ваше присутствие в моей жизни. На последних словах уголки его губ чуть дрогнули. Это была улыбка. Едва заметная, почти неуловимая, но это была она. Внутри Алекс разорвалась бомба. «…SOOOOS! SOOOOS! ЭТА ГЛЫБА ЛЬДА УМЕЕТ УЛЫБАТЬСЯ!!! И…И…И…» — дальше мысль не сформулировалась, потому что мозг захлестнуло волной чистого, детского восторга. Ледяной капитан, непробиваемый Кучики Бьякуя, только что улыбнулся. Ей. В ответ на её слова. Внешне Алекс сохранила абсолютное спокойствие. Ни один мускул на лице не дрогнул. Только в глазах на долю секунды мелькнуло что-то тёплое, но она тут же прикрыла это привычной насмешливостью. — А вы, оказывается, умеете шутить, — сказала она, чуть отстраняясь. — Кто бы мог подумать. — Я не шутил, — ответил Бьякуя, возвращаясь в свою обычную позу. — Я констатировал факт. — Ну да, ну да, — Алекс невольно усмехнулась от его ответа. — Конечно, констатировали. А улыбка — это просто судорога лицевых мышц? — Возможно, — невозмутимо ответил Бьякуя. — Не боитесь, что ваша маска не выдержит и разлетится в дребезги? — с азартом в голосе спросила Алекс, глядя на Бьякую снизу вверх, все еще сидя на полу. — Вы спрашиваете, потому что сами боитесь? — парировал Бьякуя, не меняя выражения лица. Алекс в ответ помотала головой из стороны в сторону, при этом слегка улыбаясь. Улыбка была хитрой, довольной, но в ней читалось что-то ещё — то ли уважение, то ли... восхищение? — Ни один мужчина! — она подняла палец вверх для убедительности. — Слышите? Ни один не вызывал во мне столько эмоций, сколько вы, капитан 6-ого отряда Кучики Бьякуя. — она сделала паузу, давая словам улечься. — Так что смотрите, не обожгитесь, пока я буду «присутствовать» в вашей жизни. Бьякуя поднялся с дивана. Медленно, плавно, с грацией хищника. Подошёл к окну, взял в руки форму РСД и, глядя на закат, произнёс: — Не обожгусь. — это было сказано слишком самоуверенно. Слишком по-кучиковски. Алекс внутренне усмехнулась, но решила не давить. Победа уже была в кармане — ледяной капитан согласился переодеться. Остальное — дело техники. — Отвернулась, — бодро сообщила она и действительно повернулась к нему спиной, уставившись в дверь. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только шорохом ткани. Алекс считала про себя секунды. Двадцать три... двадцать четыре... двадцать пять... «…Интересно, — думала она, — Он там застёжки сам освоит? Или будет, как его лейтенант, с ремнями мучиться? Хотя, судя по тому, как он мечом владеет, с моторикой у него всё в порядке...» Прошло ровно 15 минут. — Я готов, — раздался за спиной спокойный голос Бьякуи. Алекс медленно повернулась. И застыла. Потому что зрелище, открывшееся её глазам, требовало осмысления. Много осмысления. Слишком много осмысления. Белый бомбер сидел на Бьякуе идеально — ни складочки, ни морщинки. Подчёркивал ширину плеч, узкую талию, создавал образ одновременно строгий и современный. В отличие от традиционного японского халата, который делал его похожим на аристократа из прошлого, эта форма подчёркивала нечто другое. Мужественность. Силу. Принадлежность к настоящему, а не к средневековому. Алекс сглотнула. «…Ничего себе, — подумала она. — А он... красивый. В смысле, я и раньше знала, но вот так...» —она подошла к нему, стараясь, чтобы походка оставалась уверенной. — Заколку снимите, — попросила она, указывая на его голову. — У нас мужчины с заколками не ходят. Только если они не геи. — Бьякуя поднял бровь, но, к удивлению, Алекс, спорить не стал. Просто снял заколку и протянул ей. — Сохраните, — сказал он. — Потом вернёте. — Алекс взяла заколку, чувствуя исходящее от неё тепло — или ей просто казалось? — Повернитесь спиной, — скомандовала она. Бьякуя послушно развернулся. Его волосы — длинные, чёрные, блестящие — рассыпались по плечам. Алекс аккуратно собрала их в невысокий хвост, стараясь не дёргать и не делать больно. Пальцы сами собой скользили по шёлку волос, и она поймала себя на том, что ей это... нравится. «…Так, Алекс, соберись, — приказала она себе. — Ты капитан, а не парикмахер…». — она закрепила хвост и легонько похлопала его по плечу. — Готово. Поворачивайтесь. — Бьякуя повернулся. Алекс отошла на пару шагов назад и начала оценивающе осматривать его с ног до головы. Взгляд скользил по бомберу, по джогерам, по берцам, по идеально сидящей кобуре на бедре.— А вам очень идёт, — наконец вынесла она свой вердикт. — Нет, правда. Вы прям преобразились. — Спасибо за комплимент, — спокойно и тихо поблагодарил Бьякуя. «…Он сказал «спасибо»? Он? Кучики Бьякуя? Сказал спасибо? Ей? Это какой-то другой Кучики, — подумала она. — Или я сплю. Или он под гипнозом…» — Нужно позвать вашего лейтенанта, — вслух сказала она и направилась к двери. Щёлкнул замок. Дверь распахнулась. — РЕЕЕНДЖИИИ!!! — заорала Алекс в коридор так, что, наверное, в соседних кабинетах попадали с кресел. — ЗАХОДИИ, ТВОЙ КАПИТАН ГОТОООООВ!!! И ПОЗОВИ НИКИТУУ ПОЖАЛУЙСТА! Она вернулась к дивану и с довольным видом плюхнулась на него, закинув ногу на ногу. Через пять минут в кабинет влетел Абарай. Он был красный, запыхавшийся и, судя по всему, бежал со всех ног. — Никита Юрьевич сказал, что подойдёт через десять минут, — отчеканил он, глядя на Алекс. — Хорошо, — улыбнулась та в ответ. — Нууу... Как тебе? — она мурлыкала почти как кошка, указывая рукой в сторону Бьякуи. — Правда ему идёт? Ренджи проследил за её рукой и замер. Его челюсть медленно, очень медленно, поползла вниз. Глаза расширились. Лицо вытянулось. — К-к-к... — выдавил он. — К-капитан... —Бьякуя смотрел на него, опершись телом на стол, скрестив руки на груди и подняв свою излюбленную бровь. Выглядел он при этом так, будто каждый день позирует для обложек журналов. Ренджи не мог вымолвить больше ни слова. Алекс подошла к ошеломлённому лейтенанту сбоку и начала водить рукой перед его лицом, пытаясь вернуть в реальность. — Ээээййй... Заторможенный... Ты как? — реакции не последовало. Тогда она аккуратно взяла его за локоть и потащила в сторону дивана. — Так, так, давааааай... Аккуратно присаживайся, — приговаривала она, усаживая обмякшее тело на мягкое. — Всё хорошо. — Ренджи даже не сопротивлялся. Он просто плюхнулся на диван, продолжая пялиться на своего капитана с открытым ртом. — К-капитан, — наконец выдавил он вторую фразу за последние пять минут. — Вы такой красивый... — глаза Алекс превратились в блюдца. Она переводила взгляд с Ренджи на Бьякую и обратно. Бьякуя, кажется, даже не моргнул. Только бровь поднялась ещё выше. — Ууууу... — Алекс попятилась к двери. — Ладно. Я пошла. Не буду вам мешать. Вернусь через часа два-три. — она говорила быстро, пятясь спиной к выходу и продолжая улыбаться во все тридцать два зуба. — Вы тут пока... пожамкайте друг друга, поуслаждайте... — она уже почти нащупала ручку двери. — Ну, а собственно говоря, что я вам объясняю? Вы сами прекрасно знаете, что нужно делать. — АЛЕЕЕКС! — прошипел сквозь зубы Бьякуя, не выдержав столь откровенного намёка в сторону своей персоны, но половина туловища Алекс уже была за дверью. — Всё-всё-всё! — донёсся её голос из коридора. — Не мешаю вам, мальчики, развлекайтесь! Там, кстати, в тумбочке, если что, порнушка есть! — АААААЛЕЕЕКСС...!!! Дверь хлопнула, отсекая финальный крик капитана Кучики. В кабинете повисла тишина. Ренджи сидел на диване, всё ещё с открытым ртом. Бьякуя стоял у стола, глядя на закрывшуюся дверь с выражением лица, которое можно было описать как «смесь ярости, недоумения и чего-то очень похожего на восхищение?». — Абарай, — наконец сказал он ледяным тоном. — Закройте рот. — Ренджи послушно захлопнул челюсть. — Капитан... — начал тот осторожно. — А она... всегда такая? — Понятия не имею, — ответил Бьякуя, и в голосе его впервые за долгое время послышалась усталость. — Но, кажется, нам предстоит это выяснить. — он подошёл к окну и посмотрел на закат. — Абарай. — Да, капитан? — Что означает последнее слово сказанное ей? — Ренджи поперхнулся воздухом. — Я... э-э-э... — замялся он. — Капитан, может, не надо? — Бьякуя медленно повернул голову и посмотрел на него тем самым взглядом. — Я спросил. — Ренджи вздохнул. Объяснять капитану Кучики значение этого слова — это было ниже его лейтенантского достоинства. Но выбора не было. — Это... ну... такие картинки... — начал он мямлить. — Или видео... Ну, для взрослых... — Бьякуя продолжал смотреть на него. — Конкретнее, Абарай. — Ну... эротика! — выпалил Ренджи. — Это эротика, капитан! Или порнография! Для тех, кому... ну... одиноко! — Бьякуя отвернулся к окну. — Понятно, — сказал он таким тоном, будто только что узнал, что трава зелёная, а вода мокрая. — Забудьте. — Есть забыть, — с облегчением выдохнул Ренджи.