Часть 15. Путь домой

Остальные волки не были рады ее видеть. Елена была не слепа и видела их настороженные и даже холодные взгляды. Ей было неудобно и неприятно от этого, но в то же время их можно было понять. Они большую часть жизни проводили в шкуре зверя из-за своего проклятия и едва ли хотели провести редкие часы на двух ногах за знакомством с пришлым, пусть даже таким же оборотнем, как и они. Она хотела тихо отступить в хижину, чтобы дать семьям и стае насладиться своим воссоединением. Еву звать, чтобы узнать про телефон, тоже казалось жестоким, так что это был бы лучший путь. — Хочешь посидеть со мной, Красная? — вдруг спросил ее голос, отчего Елена слегка вздрогнула и повернула голову к Джексону, слава Богу, больше не голому. — Разве ты не хочешь побыть со своей… стаей, страшный волк? — спросила она, немного споткнувшись на последнем слове, еще не привыкнув говорить такими терминами. Джексон усмехнулся, а в его глазах блеснула горечь. — Я всегда с ними, просто на четырех лапах, — сказал он и вновь махнул на один из костров, которые оборотни потихоньку развели по всему лагерю. Елена вздохнула, едва заметно морщась от своего запаха и отчаянно мечтая о душе, но пошла следом за ним. — Ты недавно активировала свои гены оборотня, да? — спросил Джексон, пока они шли к одному из незанятых людьми костров. — Так заметно, да? — иронично спросила Елена, сильнее закутавшись в кофту. — Ты явно не в своей шкуре, — согласился Джексон с ухмылкой на губах. — Хотя перед альфой уже смело стоишь. Может, в твоем роду были вожаки прежде? Елена покачала головой. — Я даже не знала, что я оборотень, пока пару дней назад я случайно не пробудила своего волка, хотя моя далекая прапрапрабабушка была носительницей генов и я знаю прямого потомка ее брата, который уже стал оборотнем, каким был и его покойный дядя, — устало ответила она и с наслаждением присела на бревно. Конечно, Елена немного поспала, но этого было мало, чтобы по-настоящему отдохнуть после всего случившегося. Ее похитили, накачали аконитом, потом еще раз похитили, и она бродила по болотам несколько часов… А еще она ничего не ела уже черт знает сколько, сэндвич не в счет, очень хотела принять душ и переодеться во что-то, что не воняло потом и пылью и не липло к коже. — Пару дней назад? — удивленно спросил Джексон, сев рядом с ней, и покачал головой. — Во даешь. Я впрямь был прав, когда сказал, что ты хорошо держишься. Я видел тех, кто, даже зная о своем наследии, после активации генов долго приходил в себя. Хотя… У тебя еще все впереди, а? Пока волчонок не родится, ты не познаешь обращения, так что считай, что у тебя есть время подготовиться. Елена закатила глаза. — А разве можно подготовиться к тому, что мои кости будут ломаться в течение долгого времени, пока я превращаюсь в не контролирующего себя зверя, и что так будет каждый месяц? — саркастично спросила она, чем вызвала громкий смех Джексона, запрокинувшего голову назад и открывшего ее взору свою жилистую шею. — Да, ты впрямь хорошо знаешь о том, что тебя ждет, и вообще о темной стороне мира, — весело сказал он, когда отсмеялся. — Ева упомянула, что ты даже о вампирах и ведьмах уже знаешь. У тебя явно «веселая» жизнь. Елена покачала головой. — Ты и представить себе не можешь, — сардонически произнесла она. — Меня только за последние пару дней похитили уже дважды. А еще я беременна от парня, с которым переспала из-за злости и приличного количества алкоголя в крови. Парня, который убил мою тетю, убил меня, мучил моих друзей, чья мать и чей брат меня и похитили, и вообще он ужасный… просто ужасный. Помимо этого, меня не так давно пытался убить мой бывший парень, ударил его брат, который, кажется, был в меня влюблен, я пытаюсь закончить школу и не сойти с ума из-за вины, потому что я попросила знакомого вампира внушить моему брату и опекуну перестать обо мне заботиться, пока их тоже не убили. Так что да, у меня очень «веселая» жизнь. Под конец своей запальчивой речи, которая вырвалась у нее под воздействием усталости, злости и раздражения, которое, казалось бы, усилилось под воздействием луны, Елена немного задохнулась, а еще у нее разболелась голова. Она помассировала виски, чувствуя, как в груди вспыхнуло смущение из-за ее слов. Елена обняла руками плечи и сквозь ресницы посмотрела на Джексона, который хранил молчание до ее речи и после. Он был мрачен. — Прости, — глухо сказал Джексон, поймав ее взгляд, и, когда Елена вопросительно вскинула бровь, пояснил: — Если бы не наше проклятие, я бы пригласил тебя остаться с нами. Болота не очень безопасны, но мы бы присмотрели за тобой и не дали больше в обиду. Мы своих не бросаем. Особенно таких молодых, как ты, да еще и с волчонком под сердцем. Елену неожиданно сильно тронули эти слова. У нее на глазах даже выступили слезы, которые она как можно незаметнее вытерла, слегка отвернувшись от Джексона. — Спасибо, — искреннее сказала Елена, сильнее обняв себя за плечи и бросив благодарный взгляд на оборотня. — Правда. Ненадолго между ними повисла тишина. — А… ваше проклятие? Его нельзя как-то снять? — тихо поинтересовалась она, честно сочувствуя их положению, ведь это так несправедливо — быть запертым в волчьем теле и быть далеко, но в то же время близко к родным людям. Джексон натянуто улыбнулся, глядя в пламя и шевеля угли в костре веткой. — Для этого нужна могущественная ведьма, — наконец произнес он. — Но здесь такие если и есть, то они боятся Марселя. Или служат ему. Так что ходить нам волками до конца жизни. Елена закусила губу. У нее была на примете одна могущественная ведьма, но у Бонни хватает своих проблем. У нее мать одержима Эстер, да и Елена не совсем уверена, что Бонни хотя бы в порядке, не говоря уже о том, чтобы она была способна помочь стае проклятых волков. К тому же она с ней почти не говорит, давно отдалилась и… Нет, Елена могла протянуть руку первой. Она не знала этих оборотней, но было бы жестоко не попытаться им помочь после того, как Ева была к ней добра, а Джексон оказался не таким уж и придурком, как она сначала подумала. Вот только вдруг ничего не выйдет? Бонни во многом только училась быть ведьмой, а пообещать Джексону и его стае помочь с их проблемой, не зная, получится ли, было бы неправильно. Поэтому она промолчала. К сожалению, Ева не солгала, когда сказала, что ее стая всего на пару часов обращается в людей, и уже через совсем короткий отрезок времени, люди из лагеря начали прощаться друг с другом и уходить в лес, вновь скидывая с себя одежду. Джексон ушел одним из последних, напоследок о чем-то поговорив с Евой, и попрощался с Еленой, выразив надежду, что это не последняя их встреча, предложив приехать сюда вновь, когда придет ее время рожать. Ева была хорошей акушеркой, а ее первое полнолуние после этого могло выпасть как через пару недель, так и через день после родов. Он обещал ей помочь с обращением и уверил, что Ева присмотрит за ребенком в эту ночь. И вновь Елена была ему искренне благодарна и так же искренне пообещала подумать над этим. В конце концов, Джексон был прав и ее первое превращение могло случиться чуть ли не сразу после рождения малышки. Елена не хотела ей навредить и не знала, с кем ее оставить на это время. К тому же не хотелось бы быть в свое первое полнолуние, мысли о котором она тщательно от себя отгоняла, пока еще могла себе это позволить, в одиночестве. После она и Ева вновь остались одни. Блондинку явно печалило то, что ее семья так скоро ушла, но она старалась этого не показывать. Более того, Ева отвела ее в один из фургонов, где Елена наконец смогла принять быстрый, но все же душ, и дала ей чистую одежду. Пока она приводила себя в порядок, на небе появились первые лучи солнца, и Ева, накормив ее легким завтраком, повела ее к дороге, с сожалением сообщив, что единственный телефон, который есть в стае, в болотах просто не ловил, поскольку там элементарно не было сети. Елена все равно была ей благодарна. И за помощь, и за еду, и за одежду. В конце концов, ее могли просто оставить бродить в болотах, вот и все. Может быть, она бы и вышла оттуда. А может, нет. Опять же, Финн ее не догнал, вполне возможно из-за того, что ее запах просто потерялся в других ароматах волков и болот. Когда Ева вывела ее к дороге и направила к Слайделлу, который был в пятнадцати минутах от того места, где они вышли из леса, и дала ей еще и денег, которых должно было хватить на автобусный билет, Елена ощутила еще большую благодарность к ней и ее стае. Особенно к их альфе. Отчего-то она была также уверена, что без Джексона здесь не обошлось. Они тепло попрощались, после чего Елена пошла искать город, а Ева вернулась в лес. Слайделл был небольшим городком, чем-то напоминающим ее родной Мистик Фоллс, и ей не составило труда найти автовокзал, где ей позволили позвонить. Елена набрала Мэтта, но услышала только гудки и тишину. В ее душу закрались беспокойство и тяжелые мысли о том, что с ним могло что-то случиться. К сожалению, автобус до Шарлотта отходил уже через пять минут, и у нее стоял выбор: позвонить еще раз, или бежать к автобусу, который мог приблизить ее к дому. Она выбрала второе и уже к позднему вечеру была в Шарлотте, что удивительно, проспав почти весь путь, несмотря на беспокойство о близких, которое ее сжирало живьем, а там ей повезло уговорить водителя другого автобуса, чей маршрут пролегал через Шарлотсвилл, подвезти ее. И дать ей позвонить. К счастью, в этот раз Мэтт взял трубку после второго гудка и тут же с беспокойством в голосе спросил, где она. Елена коротко рассказала ему о том, что случилось, опустив ее встречу с проклятыми оборотнями и прочие детали, чтобы люди на соседних сидениях странно на нее не косились, а когда она, устав от всего этого так, что была готова свалится с ног, вышла из автобуса в Шарлотсвилле, он уже ждал ее на автовокзале. Елена давно не была так рада видеть родное лицо, а когда Мэтт вместо приветствия сначала обнял ее, а потом протянул аппетитно пахнущую булочку с вишневым джемом, она была готова расцеловать его и одновременно с этим расплакаться. Ее так мучил зверский голод, так что булочка была съедена ей за секунду, как остальные две, которые Мэтт достал с заднего сидения своего пикапа, опять же, ничего не спрашивая. — Кажется, мне надо было брать больше, — весело сказал он, когда Елена доела последнюю сдобу, и протянул ей бутылку с водой, откуда она тут же сделала большой глоток. Елена смутилась. — Я почти сутки ничего не ела, — слабо запротестовала она и посерьезнела. — Мэтт, что случилось, пока меня не было?.. Донован почему-то заколебался перед ответом, и вскоре она поняла почему. Он сам знал очень мало, но и этого было более чем достаточно, чтобы увидеть общую картину. Во-первых, Эстер в теле Эбби обманула Бонни, заставив ту сотворить те самый связующие чары между первородными, а когда та поняла, что перед ней не мать, ведьма заперла ее в пещере, где были те наскальные рисунки, некогда показанные Деймону призраком Мейсона Локвуда. К счастью, Эстер не очень обращала внимание на современные технологии и не забрала ее телефон. Бонни смогла дозвониться до Кэролайн, чтобы попросить о помощи и предупредить о воскресшей ведьме, питающейся силой ее рода и направляющейся в дом ведьм. Та как раз была в Гриле, рядом с Мэттом, который все прекрасно слышал. Так же, как и Клаус, сидящий неподалеку и заливающий горе от предательства матери в компании своих младших брата и сестры. Елена в принципе могла догадаться, что случилось после. Кто-то из них явно позвонил Элайдже, и они направились в дом ведьм, чтобы остановить свою мать, а может, и убить ее вместе с братом-самоубийцей, который желал им смерти. Часть их противостояния Елена видела, а потом, очевидно, Бонни смогла заглушить связь Эстер с энергией ее рода и изгнать ту из тела Эбби, раз Финн забрал только Елену. Кажется, он не знал, что делать дальше и решил отсидеться в ожидании, пока мать захватит контроль над другой ведьмой, если это вообще возможно, вместе с двойником, полном ценной крови. Но хуже всего было другое. Никто не заметил, что Елену похитили. Кроме самого Мэтта, который сегодня пришел к ней, чтобы узнать, как дела, почему ее опять не было в школе и знает ли она о том, что творится в городе. Но он нашел только ее ключи и телефон, валяющиеся на пороге, да открытую дверь в пустой дом, но до того, как Мэтт успел забить тревогу, Елена ему сама позвонила, и вот они здесь. — Лена, ты в порядке? — неуверенно спросил он, когда тишина затянулась. Елена нервно потерла щеки, вытирая слезы, которые невольно потекли из ее глаз. Они не заметили. Ее некогда близкие подруги не заметили, что ее похитили и что ее не было почти два дня. Боже! Она не сомневалась, что если бы Эстер и Финн ее не притащили в тот дом, то и не знала бы обо всей той драме с одержимостью, связью и так далее. Некогда якобы любившие ее Сальваторе тоже упустили из виду то, что Елену украли и едва не убили… Это было очень больно. Конечно, нельзя делать вид, что дистанция была результатом отдаления только Кэролайн и Бонни. Елена также старалась не навязываться, видя, как подруги ее избегают, и даже поощряла это, думая, что так будет лучше. Да, да, это все так, но все же… — Пожалуйста, просто отвези меня домой, — наконец хрипло сказала Елена и быстро забралась на заднее сидение старенького пикапа, желая залезть в свою уютную постель и отгородится от всего этого жестокого мира, хотя бы на какое-то время. К счастью, Мэтт только кивнул и сел за руль. До Мистик Фоллс они доехали в полном молчании, в котором боли и печали Елены переродились в новую вспышку злости. Что у нее за друзья такие, которые так быстро забыли все то, что они пережили, и даже не заметили, что ее нет? Она крепко сжала руки в кулаки, ощущая, как ногти рвут кожу, и старалась подавить ярость, видя в стекле, как ее глаза то и дело вспыхивали золотом. Елена не хотела, чтобы Мэтт это увидел. У нее не было настроения все ему объяснять. Хотя бы потому, что она боялась сорвать на нем свою несколько иррациональную злость. Едва машина остановилась возле ее дома, Елена бросила отрывистое «пока» и почти бегом добралась до крыльца. Она залетела, как вихрь, в дом и пнула тумбочку возле двери, чтобы хоть как-то выпустить пар. Ей этого хватило, поскольку потом на нее резко навалилась усталость, и Елена просто рухнула в кресло, закрыв руками лицо. Она надавила подушечками пальцев на глазные яблоки, чтобы подавить новую порцию слез, мысленно проклиная свои глупые гормоны и новый волчий темперамент, из-за которых ее эмоции были подобно неконтролируемому шторму, кидающему ее из крайности в крайность: от слез к злости, от печали к апатии и так далее и тому подобное. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Елена с безрадостным смешком подумала, что ей нужно начинать вспоминать те немногочисленные уроки йоги, на которые она ходила с мамой и Дженной. Там как раз было много успокаивающих дыхательных упражнений, которые ей явно теперь были очень-очень нужны. Да и для беременных полезно. Елена опустила руки и медленно провела ладонью по животу. — Мне нужно наконец найти себе врача, — пробормотала она себе под нос, все еще беспокоясь о малышке, с которой могло случиться все что угодно после их недавних испытаний. Вдруг по дому разнеслась отвратительно громкая для ее чувствительных отныне ушей трель телефона. Елена не хотела брать трубку, но, если учесть, что на этот телефон теперь едва ли кто-то звонил, то это может быть что-то очень срочное.