Часть 24. Ребекка

Клауса не было три дня. В первый день Елена с замиранием сердца ждала его возращения, слоняясь по дому, как неприкаянное привидение. Адреналин иссяк и она поняла, что глупо было его так злить и оскорблять. Клаус был настолько непредсказуем, что она не могла себе честно сказать, что в порыве злости он ее не убьет. Но он так и не вернулся. Ни днем, ни ночью, ни даже на следующее утро. Провести еще один день без дела не хотелось, ведь иначе Елена начала бы сходить с ума, поэтому она решила преступить к уборке, которой здесь было предостаточно. Это даже помогло ей отвлечься от всяких тяжелых мыслей о том, что ее жизнь, и жизнь ее дочери, зависит от какой-то там отчаянной ведьмы и что у нее больше нет союзника, даже такого не совсем надежного как Элайджа. А третий день начался… странно. Во-первых, Елене всю ночь снились какие-то ужасы, где был сначала огонь и жуткий шепот, который требовал его накормить, а потом ей почему-то приснился какой-то байкерский бар, вампиры… и много-много крови. Утром она проснулась все мокрая от пота с бешено колотящимся сердцем и приливом какой-то нервной энергии, будто она напилась энергетиков вперемешку с большим количеством крепкого кофе. Впрочем, избавившись от сонного тумана, Елена поняла, чтобы мокрая не только от пота. Ее волосы были сырыми, хотя она вчера совершенно точно не мыла голову и на ней была совсем другая пижама, вместо той, в которой легла спать. Ее инстинкты подсказывали, что что-то не так. А когда она вошла в ванную, просто-таки завопили об этом. На раковине были следы. Следы чьи-то рук, испачканных в крови, если быть точнее. Елена испуганно сглотнула и быстро смыла эти следы, после чего быстро переоделась и спустилась вниз. Там все так же было пусто, но хотя бы благодаря ее усилиям чисто, только лишь… На входной двери тоже был смазанный отпечаток окровавленной руки, и пару следов ног на крыльце, тоже кровавых. Елена не знала, что все это значит, но решила их прибрать, чувствуя, что лучше пока этого никому не видеть. Хотя бы потому, что следы от ног и отпечатки рук идеально соответствовали ей. Но она же не могла никого убить! И уж тем более сделать это во сне. Елена никогда не страдала лунатизмом, и с чего бы ей начинать сейчас?.. «Так, успокойся, может это не твои следы», — попыталась успокоить себя она, но отрицать очевидное было трудно, ведь объяснить тот факт, что проснулась в другой одежде и в какой-то момент ночи приняла душ, было труднее, чем эти чертовы кровавые следы. Елена волновалась об этом весь день, как не пыталась себя уговорить, забыть об этом, пока не наткнулась на дневники Элайджи, когда заняла себя уборкой библиотеки, все так же ощущая странную кипящую энергию под кожей. Нет, она не любила читать чужие дневники. Ведя собственный, Елена знала, как неприятно, когда залезают в твое личное и что там может быть слишком важные откровения, чтобы их видел кто-то чужой. Но любопытство взяло свое. Судя по переплету, состоящему из кожаной обложки и кусков связанных между собой пергаментов, и тому, что там было написано, эти дневники были из довольно ранней жизни первородного. Может быть даже до того, как на горизонте возникла Кэтрин. Он писал в основном о своей семье: как его милая сестра становилась все более жестокосердечной, а братья, Кол и Клаус, все более неуправляемыми. Кратко Элайджа упоминал и Финна, сожалея, что тот уже столько пропустил. Елена не заметила, как задремала на диване, где читала. Она проснулась резко, от громкого хлопка двери, и на миг подумала, что Клаус наконец вернулся, пока не услышала вопли, принадлежащие однозначно некой горластой блондинке. Елена на миг прикрыла глаза, совсем не желая встречаться с Ребеккой, но в конце концов, это был пришлось сделать. Поэтому она отложила дневник, и немного неловко встала на ноги. Ее живот еще был небольшим, пусть уже и подходила к концу пятнадцатая неделя, но ее центр тяжести ощутимо сменился, и она все еще к этому не привыкла, порой теряя равновесие на ровном месте. — Кажется, пора встретить твою «милую» тетю Беку, дорогая, — пробормотала Елена, проведя рукой по животу, после чего поправила шаль на плечах и неохотно поплелась на звук голоса первородной, голосившей на весь дом. Ребекка ходила из комнаты в комнату и звала Клауса, обзывая его не самыми лицеприятными прозвищами и вопрошая, где Элайджа, переставший отвечать на ее звонки. Елена спустилась на площадку лестницы, откуда открывался вид на дверь и часть холла, и оперлась на перила. — Если бы Клаус был где-то поблизости, то уже бы отозвался, Ребекка хотя бы потому, что тебя слышно не только по всей плантации, но, наверное, даже в центре города, — произнесла она с нотой насмешки в голосе. Вопли тут же стихли. Послышался быстрый топот каблуков и вот перед ней появилась Ребекка, которая смерила ее недоверчивым взглядом. Судя по всему, Элайджа не успел ей сообщить о том, что она жива. Или, если учитывать, что взгляд Ребекка на миг метнулся к ее животу, решил не уточнять личность той дурочки, которая залетела от их драгоценного гибридного брата. — Это жестоко, — наконец с насмешкой сказала Ребекка, уперев руки в бока. — У тебя были такие пышные похороны, все плакали, а ты живей всех живых. Да еще и беременная от моего братца, ха!.. Кто бы мог подумать? Хотя, когда Элайджа мне звонил и говорил, что Ник обрюхатил одну идиотку чудо-ребенком, он утверждал, что-то была волчица, и я совсем не думала, что это будешь ты… Елена сосредоточилась и заставила свои глаза миг засветится золотом. Такое странное чувство. Заставляешь свое тело делать то, что оно не чувствует. Впрочем, все же можно было понять, когда действует, а когда нет. Все цвета на миг усиливались и становились ярче, да настолько, что аж было больно. — Вот черт! Ты еще и оборотень! — недовольно воскликнула Ребекка, изумленно вскину обе брови. — Тебе не надоедает быть центром сверхъестественной новостной повестки, а, двойник?.. — Прости, — вдруг произнесла Елена, давно уже чувствуя непроходящую вину за то, что ударила ту кинжалом, когда первородная искренне открыла часть своего сердца. — За нож в спину тогда. Мне правда жаль, что так вышло. Ребекка застыла. — Не пытайся быть милой, это отвратительно, — хмуро сказала блондинка, спустя пары минут молчания и опустила голову, чтобы вновь осмотреться. — Лучше скажи, где мои братья? Нет, не так. Где Элайджа? На этого засранца, который Ник, мне совершенно бесконечно наплевать!.. Елена вздохнула. — Клауса здесь нет уже дня три, а Элайджу он заколол, — прямо сказала она и поморщилась. — Я пыталась этому помешать, но не вышло. И, судя по тому, что твой брат-псих не засунул Элайджу в гроб, а куда то уволок… Того вполне могла постичь участь сувенира в интерьере дома Марселя Жерара, который является чем-то вроде местного короля. Ребекка прикрыла на миг глаза, а ее лицо дернулось словно от зубной боли. Кажется, Елена задела какую-то болезненную мозоль. Вполне возможно, что блондинка знала Жерара и очень даже хорошо. А может она просто разочарованная тем, что Клаус вновь заколол их самого рассудительного брата. — Я убью его, — мрачно произнесла она и тут, словно по команде, открылась дверь в гостиную и появился Клаус, собственной персоной, да еще и с таким видом, будто он никуда не исчезал. Гибрид широко усмехнулся. — Ты можешь попытаться, дорогая сестра, но мы оба знаем, что у тебя ничего не выйдет, — весело сказал он, делая пару шагов вперед и, оглядевшись вокруг, вскинул взгляд на Елену. — Ты хорошо здесь прибралась, любовь моя. Как будто и не уезжали. Это было все сказано таким тоном, будто она была служанкой, отлично исполняющая свои обязанности, или собака, принесшая хозяину, брошенную тем, фрисби. Елена прищурилась и презрительно фыркнула. — Пошел ты, — сухо сказала она, оттолкнувшись от перил и выпрямив спину, на что Клаус только громко засмеялся, смотря на нее глазами, полными диких чертей. Наконец он вернулся свое внимание к Ребекке. — Несколько мертвых вампиров в байкерском клубе неподалеку отсюда, я должен был сразу понять, что ты все же решила приехать, — с неизменной ухмылкой сказал он и раскинул руки в стороны. — Это ведь так в твоем стиле. Ребекка нахмурилась. — О чем ты? — недовольно буркнула она. — Я никого не трогала. И уж тем более каких-то незначительных вампиров!.. Или что, они были твоими друзьями? Хотя, стоп, у тебя нет друзей. Клаус прищурился, несколько секунд пристально смотря на свою сестру. — Тогда кто же их убил? — подозрительно произнес он. К счастью, в этот момент, гибрид был отвлечен и не смотрел наверх. На Елену, которая вдруг побледнела и отшатнулась от перил. Байкерский бар, убитые вампиры… Все как в ее сне. Боже, это же не могло быть просто совпадением! Неужели… неужели это правда она убила тех вампиров? Но как?! Елена, конечно, теперь была сильнее и быстрее, чем человек, а ночью была почти так же сильна, как вампиры, но… Она же не могла! Елена ощутила легкий приступ паники, но смогла с собой справиться, и даже почти не вздрогнула, когда Клаус хлопнул дверью, покидая дом, чтобы, кажется, выпить с Марселем, с которым, выходит, завел дружбу. Она не очень-то слушала, о чем Ребекка болтала со своим братом, так что не могла точно утверждать. Ее больше занимал собственный лунатизм и убийственные наклонности, который больно уж напомнили ей о Рике и его раздвоение личности. Но она же не носила кольцо Гилбертов и не умирала! Так что же тогда с ней происходит?.. — Эй! — вдруг рявкнул голос Ребекки совсем рядом с ней и, вскинув голову, Елена увидела ее прямо перед собой. — Ты что, уснула?.. Помоги мне обыскать дом. Елена тряхнула головой и временно отодвинула мысли о том, что у нее тоже могло появиться убийственное «я» на задворки сознания. — Я же сказала, что Клаус его забрал, — раздраженно произнесла она, сразу понимая, зачем та хочет обыскать дом. — Гробы, которые я нашла в подвале пусты. Кроме одного. Елена искренне надеялась, что в том гробу вновь лежало тело Эстер. Что хотя бы повторных попыток этой ведьмы ее убить не стоит боятся. Впрочем, если учесть, как та любит прыгать по телам незнакомых ведьм, то не стоит особо надеяться. Елена этого и не делала. В последнее время, с того мига, как все столь круто переменилось, она вообще старалась делать это все меньше. Что бы разочарование не было столь огромным и болезненным. Елена вернула свое внимание к Ребекке, которая растерянно закусила губу, явно не зная, что делать дальше. — Но Элайджу вызволить надо. Ты знаешь, где Марсель может его держать? — со вздохом спросила Елена еще до того, как успела подумать о том, что это вообще-то не ее проблема. Элайджа вновь и вновь давал ей слово и вновь и вновь его нарушал. Он бросил ее, когда в ней отпала полезность. Это странно и мелочно, но Елена ему не простила и то, что он пригласил ее на бал, а потанцевать с ней хоть раз не удосужился. Подойти к ней не соизволил! Но все же он вызволил ее у ведьм, защищал по мере возможности, и… Она ничего не могла с собой поделать. Тот росток привязанности и незримой связи между ними, которая возникла давным-давно, еще в том заброшенном особняке, никуда не делся, даже после всех разрушенных обещаний. И Елена не могла ничего не делать, чтобы не спасти его. Да, одна бы она не справилась хотя бы потому, что не знала, где даже искать, поэтому и не торопилась покидать дом, но с Ребеккой… Тем временем блондинка удивленно моргнула, а потом помрачнела. — Никак, — просто сказала она. — Почему? — недоуменно спросила Елена, удивленно смотря на Ребекку, еще миг назад готовую перевернуть дом, чтобы найти старшего брата. — Он же твой брат! — Потому что у другого моего брата в подвале есть гроб с моим именем, — со вздохом ответила Ребекка. Елена замялась. Она посмотрела на первородную, закусила губу, а потом вздохнула и пошла наверх. Елена недалеко ушла, только до массивной картины-натюрморта в тяжелой золотой раме, весевшей сразу около лестницы, которую с трудом приподняла и вытащила спрятанный за рамой сверток. Она развернулась и развернула его, являя на свет божий знакомые до боли кинжалы, которым Елена пользовалась как минимум пару раз лично. — Они лежали под твоим гробом, — пояснила она, увидев пораженный взгляд Ребекки, которая все еще стояла на ступеньках ниже. — Так что… Если единственный фактор сдерживания в спасении Элайджи, это пара старинных клинков, то… Губы шокированной Ребекки, чьи глаза не отрывались от клинков, расползлись в ухмылке, так похожей на ухмылку Клауса, и Елена знала, что теперь Элайджа чуть ближе к тому, чтобы покинуть то место, куда его заточили. Но, опять же, это не должно было ее волновать, а по жилам не должно было течь то предвкушение, которое Елена ощутила, вновь оказавшись в центре каких-то загадочных событий и интриг. Не должно. Но оно было, и Елена проклинала тот факт, что ей это нравилось и то, как это зажигало ее кровь.

***

Софи Деверо не смогла помочь. Елена сразу предупреждала Ребекку, что ведьмы здесь не могут колдовать, потому что у Марселя было какое-то супер оружие против них, но блондинка все же решила попытать счастье и пошла искать ведьм на кладбище Лафает. Она сама не покидала машины Ребекки, чтобы Софи ее не увидела. И чтобы ей самой не пришлось смотреть на ту, из-за кого здесь застряла. Технически Елена даже не должна была бы покидать плантацию, но она уже устала сидеть там в полном одиночестве. Ей хватило изоляции в Тюремном мире и в течение тех дней, где была в доме одна, потому что Клаус играл в друзей со своим бывшим протеже, которому взял и вот так запросто «подарил» своего брата. — Заткнись, просто, заткнись, — твердо сказала Ребекка, садясь за руль и заводя мотор, чтобы покинуть кладбище, от чьего вида через дорогу от машины, где она ждала первородную, у нее неприятные мурашки по всему телу бегали. Елена усмехнулась, но говорить «я же говорила» все же не стала, хотя и очень хотелось. — Что дальше? — спросила она вместо того, чтобы ехидствовать. — Ведьмы нам не помощники, к Марселю домой мы заявится не можем… — Я могу, — самоуверенно бросила Ребекка, и окинула ее многозначительным взглядом. — Но тебе придется вернуться домой. Конечно, мне плевать на тебя и твое отродье, но мне бы не хотелось быть на обратном конце укоризненного взгляда Элайджи, когда он проснется и поймет, что ты мертва. Елена закатила глаза, почему-то ни на йоту той не поверив на слово. Нет, на ее смерть Ребекке может и плевать, но вот насчет смерти племянницы… Она не была уверена, но после того, как блондинка так волновалась от простого визита на школьные танца, стремилась влиться в толпу школьников, кажется, правда желая вписаться, почему-то Елена думала, что Ребекка не так уж и наслаждается своей вечностью. Что глубоко в душе ей бы хотелось быть человеком, ходить в школу, вырасти, найти любовь, которую не убьет Клаус, родить своих детей. А может у нее просто гормоны шалят и ей хочется видеть то, чего нет. — Давай где-нибудь перекусим, — вдруг сказала Елена, смотря в лобовое стекло, где проносился мир, от которого ей, казалось, что она отделена не только стеклом. — Мы все равно не знаем, где может быть Элайджа. А я с ума сойду, если еще хоть день проведу в одиночестве в этом чертовом доме, где нет даже телевизора, или радио, чтобы нарушить тишину, повисшую внутри. Она перевела взгляд на Ребекку и выразительно вскинула бровь. — В конце концов, что Клаус сделает, если узнает, что мы немного проветрились и поели в кафе, заколет тебя, или даже заколет меня? — иронично заметила Елена, и поняла, что выиграла, когда на губах первородной расплылась ухмылка, полная чистой непокорности младшей сестры. Ребекка нажала на газ и повернула машину в противоположную сторону от поворота, который привел бы их обратно к плантации. Их обед в уютной кафешке, подальше от Французского квартала, превратился в небольшой шоппинг, где Елена еще больше убедилась, что все-таки была права и первородная врет, что ей плевать на племянницу. В конце концов, тот, кому плевать, не стал бы покупать пинетки, которые ей случайно приглянулись? Пусть даже потом Ребекка сунула ей их в руки с таким видом, будто это не так и вообще ее заставили. А потом Ребекка пропала. Та осталась расплачиваться в бутике за свою новую одежду, а Елена забрела в магазинчик напротив, сжимая в пальцах карточку Клауса, щедро отданной ей первородной со словами, что с того все равно не убудет, и хотела купить себе немного косметики. Честно говоря, за последнее время, она себя несколько запустила и даже тот минимум помады, туши и духов, которыми раньше пользовалась, стала пренебрегать. Но сегодня, выбравшись с люди и накупив себе одежды, которую сама выбрала, и в принципе не могла бы себе позволить прежде, Елена захотелось порадовать себе еще больше. Ей захотелось ощутить себя красивой. Беременность и отсутствие парней ведь не повод совсем на себя забивать, верно? Вот только когда она вышла на улицу, Ребекки не увидела. Елена подождала ее на лавочке, думая, что первородная могла еще куда-то забрести, потом зашла в магазин, где ту оставила и наконец вернулась к машине, но той все не было. Она могла бы попробовать той позвонить, но телефона у нее не было. Прошло почти два часа, когда Елена окончательно поняла, что отправившись искать одного первородного, остановившись на перерыв в виде шоппинга, она потеряла другую. Клаус ее точно за это убьет. Расхаживать по улице просто больше не имело смысла, поэтому Елена села в машину Ребекки, забывшей вынуть ключ зажигания, и отправилась на плантацию. К счастью, это бы не так уж и далеко, да и дорогу она запомнила. Клауса не было в доме, когда она вошла внутрь со всеми этими сумками в своих нервно подрагивающих руках. Елена поднялась к себе, небрежно бросив их у изголовья кровати и принялась ходить по комнате из стороны в сторону. Она бессознательно начала покусывать подушечку большого пальца руки, как делала только в особо редкие моменты волнения, и не зная, как ей быть. Не то, что у нее в принципе были хоть какие-то варианты на руках. Елена не могла позвонить Клаусу, не имея своего мобильника, и не могла пойти во Французский квартал, чтобы искать его, и так рискнув, прогулявшись в иной части города, подавшись своим капризам и уговорив на это первородную блондинку. Она устало плюхнулась на кровать, рассеяно поглаживая рукой один из этих жутких браслетов, о которых, как ни странно, почти не думала в последнее время. Нет, Елена все еще переживала из-за своего провала в памяти и не понимала откуда у нее эти украшения-ножи. Но у нее было столько других проблем, что на это просто не хватало сил. Вон, у нее Ребекка пропала, Клаус черт знает где ходит, а она начала лунатить и убивать вампиров по ночам, не помня как это делала. Не говоря уже о том, что она, чтобы не говорила и как бы не делала вид, что так лучше, продолжала волноваться о Джереми, Мэтте и даже девочках. Ведь живы, это еще не значит, что они здоровы. Внезапно на нее накатила жуткая усталость. Она откинулась назад, упав спиной на мягкое одеяло и прикрыла глаза, чтобы просто на пару мгновений расслабится и забыть обо всем. Всего на пару мгновений. Елена сама не заметила, как миг расслабления сменился глубоким сон, где в этот раз ей ничего не виделось.