Часть 28. Охота

Этот Марсель не очень-то торопился вернуть Элайджу. А еще Клаус, кажется вместо того, чтобы подумать над ее словами и сделать хоть какой-то ответный шаг вперед, вновь вернулся к тактике игнорирования. Более того вместо того, чтобы поговорить с Еленой, он нашел себе какую-то блондинку для этого. Она видела ее мельком, из окна своей комнаты, когда гибрид привел ту в дом и… отвел в свою мастерскую, куда ей ход был закрыт. Елена даже немного подслушала их разговор, из которого следовало, что девушку зовут Ками, она имеет некие познания в психологии, и Клаус решил взять ту в стенографистки, чтобы изливать ей душу в мемуарах и после внушит об этом забыть до востребования, так сказать. Елена не была экспертом в переменчивом характере гибрида, но знала достаточно, чтобы предположить, что та ему кажется нравится. По-настоящему. Ей не должно было быть больно, и в ее душе не должна бушевать ревность, но… Все же что-то было. Сердце Елены неприятно сжалось, и было такое паршиво ощущение, будто… будто… ее опять задвинули на второй, а то и третий план. Будто была просто инкубатором и не более того. Впрочем, чего она ожидала, что Клаус из всех людей начнет видеть в ней нечто большее, чем это или мешок с кровью, как было прежде? «Н-да, Елена, ты кажется так и не привыкла, что мир больше не крутится вокруг тебя, и что ты не первый выбор мужчин вокруг», — саркастично подумала Елена про себя, рассеянно смотря в окно машины, которую вела одна из ведьм, которая была на кладбище тогда. Это было глупо, соглашаться с той ехать к какому-то там врачу, когда она ее едва знала и не совсем не доверяла, но в тот момент, когда Агнес пришла в дом, Елена была на взводе, зла, и просто хотела уйти из того проклятого дома. Подальше от первородных, которые, кажется, большую часть времени принимали ее за ветошь, убивающей ее тишины и Ками, чьей вины не в чем не было. Разве что только в том, что с блондинкой отец ее ребенка хотел говорить и откровенничать, а с Еленой, открыто признавшей, что готова отодвинуть их общее прошлое в сторону, не требовавшей никаких извинений за Дженну и все остальное, и попытавшийся протянуть руку и построить хотя бы нейтральные отношения с ним, — нет. Она нахмурилась. Машина свернула куда-то в глушь, и ничего, кроме деревьев, да стремительного темнеющего неба, Елена не видела. Ее инстинкты взревели, и она холодно посмотрела на Агнес, чей присутствие было почти таким же неприятным, как и той Сабины, наведавшейся в дом парой дней ранее. — Куда ты меня везешь? — жестко спросила Елена, ощущая острое желание призвать кинжал и воткнуть его в горло ведьмы. Это было уже чересчур. Она понимала, что ей такая жестокость не свойственна, как и жажда крови, но не была уверена, на что ей сетовать. На странные жуткие браслеты-кинжалы, обладавшие своим разумом и чей жадный шепот теперь Елена куда отчетливее могла слышать на краю своего разума почти все время, особенно когда рядом были незнакомцы, или ее волчья сторона, проявляющая себя все явственнее с каждым приближением полной луны. — Кабинет доктора Пейдж находится вдали от людей, — ответила Агнес, сворачивая налево, и выезжая к какому-то небольшому красному домику, который был едва ли заметен среди этих деревьев. — Люди Марселя затравили ее пациентов и ей пришлось уйти подальше. Елена недоверчиво посмотрела на ведьму, а потом на домик. — И кем же были ее пациенты, что они так не нравились вампирам? — хмуро спросила она. Агнес поджала губы. — Иди, девочка, — твердо сказала она, посмотрев на нее карими суровыми глазами. — Мы на одной стороне и не желаем тебе вреда. Доктор Пейдж тебя просто осмотрит и все. — Да, вы всего лишь угрожаете убить меня и мою дочь, если Клаус не будет вам помогать избавиться от гнета Марселя и его команды вампиров-хулиганов, — иронично пробормотала Елена, решив, что все же выйти из машины и увидеть этого «доктора». В конце концов, трудно отрицать, что она давно не была на приеме и ей хотелось узнать, как там ее малышка. Пусть даже и от какого-то там доктора из глуши. Она бросила еще один настороженный взгляд на Агнес, и распахнула дверцу. Елена спустила ноги на землю и вышла из машины, может быть, слишком громко хлопнув дверцей напоследок. Она туже затянула вокруг себя кардиган, и, обняв себя за плечи, поплелась к домику. Елена несколько раз оглядывалась на Агнес, оставшуюся в машине, пока наконец не поднялась по ступенькам и не положила руку на ручку двери. Она медленно повернула ее и вошла внутрь. Внутри было довольно светло, а вышедшая ей навстречу женщина лет сорока была на вид безобидной. Доктор Пейдж ей ласково улыбнулась и провела в оборудованную для осмотров комнату, где по-доброму расспросила о ее беременности и самочувствии. Елена сначала была напряжена, но все больше понимая, что перед ней просто доктор, она немного расслабилась. — Сердцебиение ребенка идеально, — с улыбкой сказала доктор Пейдж, водя датчиком портативного аппарата УЗИ по ее животу. Елена улыбнулась в ответ, не собираясь говорить, что с ее слухом, она при желании и сама могла различить стук сердца своей малышки и довольно часто только под эту мелодию могла уснуть. Без всякого аппарат УЗИ и прочих приспособлений. — Она у меня вся такая, — вместо этого с ответной улыбкой сказала Елена, взяв предложенную салфетку и начав вытирать остатки геля с кожи. После чего села на месте и, заправив прядь волос за ухо, повернулась к доктору Пейдж, которая отошла к столу с пробирками и какими-то другими инструментами. — Мы закончили? — спросила она, желая как можно скорее уйти и вернуться на плантацию, даже если понимала, что там ее вновь ждет тишина и пустота. А еще этот шепот… — Ты жаловалась на частые головные боли? — спросила доктор Пейдж, повернувшись к ней в пол оборота. — Я могу поставить тебе укол. Елена отчего насторожилась. Она не боялась уколов, но боялась местных ведьм и не очень доверяла их знакомым. Даже таким безобидным, как доктор Пейдж, чья улыбка, когда она повернулась, стала вдруг несколько нервной, а рука со шприцом, куда она набрала какую-то жидкость, едва заметно начала подрагивать. Елена спрыгнула с кушетки и настороженно сделала шаг назад от доктора, которая сделала шаг в ее сторону. А ее уши внезапно уловили звук подъезжающей к дому машины, и чьи-то шаги… Малодушная… детоубийца… мелочная… накорми!.. Громкий шепот вторгся в ее мысли и почти одновременно с этим ее рука повернулась, и ладонь Елены легла рукоять кинжала с металлическим лезвием. Она стремительно рванула вперед и одной рукой перехватила занесенную со шприцом рук доктора, а другой ударила ту в грудь. Лезвие легко проскользнула через кожу, разрезало мышцы, и проникло в сердце. Елена с изумлением увидела, как доктор ахнула, а под ее кожей, по каждой вене, большой и малой, будто растеклось пламя. Она широко распахнула рот и затряслась, а ручка кинжала нагрелась, и Елена ощутила странный прилив энергии. Будто из тела доктора в кинжал устремился некий поток силы, а через него он перетек в Елену. Это было почти похоже на эйфорию и приток горячего адреналина одновременно. «В баре было так же», — вдруг вспомнила она, ощущая, как некоторые скрытые от нее детали того, как были убиты те байкеры-вампиры, прояснились. Елена вспомнила такой же зов, жаждущий шепот, поднявший ее с кровати, и толкающий вперед ее бессознательное тело. Как она туда попала ей было неведомо, но то, как ее рука легко перерезала глотки вампиров, каждая смерть которых будто делала ее сильнее и быстрее, да, это теперь было ей известно. Смутной картинки того, как она вернулась на плантацию, как смывала с себя кровь и как потом легла спать так же вернулись к ней. Это было ужасно… …это было потрясающе. Она будто стала на миг всесильной и непобедимой. Елена на миг задалась вопросом, не так ли ощущают себя вампиры, когда пили кровь. Приток энергии и жизненной силы их жертв, перетекшие в их вечно жаждущие мертвые вены, оживающие от прилива багровой жидкости, и заставляющие мертвое сердце биться так, будто оно вновь было живое. Доктор Пейдж обмякла и, как только Елена вынула из нее кинжал, рухнула на пол. А ее еще больше обострившийся вдруг слух уловил тяжелые шаги вошедших внутрь людей. Елена резко повернула голову. Сквозь распахнутую дверь в смотровую комнату, она увидела холл, куда вошло несколько мужчин и кинулась к двери. Шепот велел ей убить их, и какая-то часть нее жаждала ощутить еще один прилив этой энергии, которая все еще горела в ее жилах, но Елена старалась игнорировать это. Она должна была сохранять ясный разум, а не поддаваться странной эйфории. Действовать на автопилоте, как было тогда в баре ей тоже не хотелось. Поэтому Елена постаралась сбросить с себя этот дурман, заставила кинжал вновь вернутся к виду браслета, закрыла двери на щеколду, зная, что это ненадолго удержит новоприбывших, а сама бросилась к окну. Она с легкостью подняла стекло и вылезла наружу, стараясь сильно не сгибаться, чтобы не навредить своей малышке. После чего спрыгнула на землю и побежала так быстро, как только могла, отдаленно понимая, что сейчас обладала такой же скоростью, как и старые вампиры. Только Елена была на заднем дворе домика той докторши, а в следующую вокруг нее был глухой лес. Она знала, что была еще не далеко и что за ней была погоня. Отдаленный топот ног доносился до ее ушей, и Елена знала, что ей надо бежать дальше, если она не хотела попасться. И она могла остаться и убить их всех. Шепот этого жаждал, подпитывая тем самым ее взревевшие материнские инстинкты. И именно поэтому вместо того, чтобы бежать вперед, Елена вдруг развернулась и бросилась назад, к ближайшему звуку бьющегося сердца, сейчас так громко бьющихся в ее ушах. Но она не напала сразу. В этот миг Елена была не просто злой матерью, направляемой невидимой силой кинжалов, жаждущих поглощать души и вновь появившихся в ее руках. Она была оборотнем, волком, хищником, который вышел на охоту. Не было сомнений, что в этот миг ее глаза светились золотом. Золотом, которое эти глупцы увидят перед тем, как умереть.

***

Елена хотела принять душ. Она знала, что была с ног до головы в крови тех, кого убила, и тех, кого убили волки, пришедшие ей на помощь, когда сначала ей в плечо, а потом и в бедро, попали стрелы. Ею овладела дикая паника в тот миг, и все, что Елена могла сделать, так это принять защитную позу, чтобы только следующая стрела не попала ей в живот. Впрочем, как только стало все тихо и она смогла сесть на месте, то первым делом принялась вытаскивать стрелы. Наверное, ею овладел в тот миг шок, так как боли Елена почти не ощутила, когда вынимала из плеча и ноги деревянные орудия убийства. Не ощутила, как рвет неловкими движениями кожу и мышцы. Зато ощутила, как сила, полученная от убийств, мигом перетекла на ее раны, заживляя их, и в то же время вызывая в ее теле резкую слабость. Будто весь кайф отхлынул и пришло похмелье. Елена едва не рухнула обратно на землю, когда на нее напало это внезапное бессилие. — Ммм, — болезненно застонала она, упираясь трясущейся рукой в лесную подстилку, чтобы не упасть в нее носом. Вдруг ее в лицо лизнул шершавый язык. Елена непроизвольно поморщилась от отвращения, прежде чем перевела мутный взгляд на волка перед ней. Точнее волков, ведь чуть поодаль, она видела еще несколько великолепных зверей, внутри которых были заперты люди. Елена кое-как села прямее и неуверенно коснулась мохнатой головы. — Спасибо, Джексон, — хрипло произнесла она, безошибочно узнавая оборотня перед собой. Волк тряхнул головой, смотря на нее золотыми глазами, где, как ей показалось, мелькнуло очень даже человеческое недовольство вперемешку с беспокойством. За нее, или за свою стаю, которой пришлось вмешаться, чтобы спасти ее, Елена не знала. Но все равно была очень благодарная всей стае, которая вступилась за нее, даже если она не была их частью. — Спасибо вам всем, — благодарно добавила Елена, на что волки только хором завыли, прежде чем исчезнуть в тумане, которые окутал ночной лес. Кроме Джексона. Тот не ушел со своей стаей, а вдруг цапнул рукав ее кардигана и потянул. Елена была настолько рассеяна, что не сразу поняла, что он хочет, чтобы она встала на ноги и пошла за ним. Честно, она попыталась встать, но конечности отказывались ее держать. Но и здесь сидеть было нельзя. Поэтому Елена упрямо попыталась встать еще пару раз, пока наконец не приняла вертикальное положение и, обняв свой живот руками, побрела следом за семенящим вперед оборотнем. «Паршиво быть простым человеком», — вдруг промелькнула в ее голове мысль, и Елена только сейчас поняла, как ей нравится то, что пришло совместно с активацией генов оборотня. Ей нравилось быть сильнее, быстрее, и ловчее. Нравилось иметь более острый слух, вкус, и зрение. Ей нравилось, что она больше не была простой жертвой, что она могла себя защитить. Но сейчас было такое чувство, что Елена вновь стала обычным человеком, такая у нее была слабость и истощение. Впрочем, если это была цена за то, что она не истечет кровью и ее малышка не умрет вместе с ней, то пусть так. Она немного отдохнет и все вернется к тому, какой Елена привыкла уже быть. Когда она увидела впереди красный домик докторши, кровь на ней уже начала засыхать, а Джексон убежал в лес, следом за своими сородичами. Елена ощущала, как неприятно начало стягивать кожу, а волосы ей придется вымывать несколько часов, если вовсе не придется вновь подстричься. Но это сейчас было не самое главное. Она огляделась и поняла, что машины уехали. Все. И этих мужчин и Агнес, которая ее заманила в ловушку, как последнюю дуру. Машина, которая могла бы принадлежать доктору, Елена тоже не видела. Так что уехать возможности не было. Не то, чтобы она смогла сейчас сесть за руль. Доплестись до крыльца, это было все, на что хватило остатков сил Елена, прежде чем она плюхнулась на деревянные ступеньки и прижалась гудящей головой к перилам, понимая, что все, больше не встанет. Несколько минут, она просто сидела, слушая ночную тишину, пока вдруг не поняла, что шепот сейчас молчал. Совсем. Даже легкого эха этого жуткого присутствия не было. Елена кое-как разлепила веки и посмотрела на браслеты, рассеяно отмечая, что прожилки по всей поверхности и камни посередине сейчас на обоих украшениях слабо светились оранжево-красным светом. — Наелись, демоны? — вяло пробурчала она, и уронила руки обратно на колени, прежде чем глубоко вздохнуть, схватится за перила и встать на ноги. Но Елена явно переоценила свои силы. Почти сразу ее колени подогнулись, голова закружилась, и она начала оседать. И ее ждала бы неминуемая встреча с лестницей, причем болезненная, если бы внезапно ее за талию не поймали сильные руки, а ее лоб не уткнулся в чье-то плечо. Елена рефлекторно схватилась за одежду своего спасителя, прежде чем медленно поднять очень уж тяжелую голову. — Теперь понимаю, почему некие братья и твои друзья так над тобой тряслись. Тебя ведь совсем нельзя оставлять без присмотра, любовь моя. Стоит отвернутся, и вот уже ты в беде, — произнес Клаус с неожиданной лаской в голосе, смотря на нее сверху вниз, и крепко держа ее, не давая рухнуть вниз. Елена хотела выдать какую-то колкость, но вместо этого смогла лишь тяжело вздохнуть. — Я хочу домой, — хрипло прошептала она и удивилась сама себе, когда прижала голову вновь к его плечу. — Просто отведи меня домой, Клаус. Я очень-очень устала. Гибрид сначала застыл, а потом на ее затылок неуверенно легла теплая рука, несколько раз заботливо погладившая ее от макушки до шеи, отчего Елена даже невольно начала клевать носом и погружаться в сон. Вдруг рука исчезла, как и земля под ее ногами, и вот уже ее куда несут, но Елене было уже плевать. Она так устала, и просто хотела спать… — Спи, любовь моя, я держу тебя… Я тебя держу, — донесся до нее тихий нежный шепот, а потом она окончательно отключилась, не видя ни снов, ни кошмаров.