Часть 29. Утро после

Елена проснулась из-за громкого цокота каблуков и не менее громкого голоса Ребекки, который велел ей живо вставать. Она болезненно застонала и прикрыла глаза рукой, чтобы скрыться от солнечных лучей, резко ворвавшиеся в ее комнату, когда неугомонная блондинка резко раскрыла задернутые шторы. Елена не хотела шевелиться и что-то делать. У нее просто не было сил. Вчерашний вечер был слишком эмоционально яркими и почти физически тяжелым. Нет, сама по себе слабость вроде бы прошла, но морально она была истощена. Елена была невольной владелицей каких-то кинжалов-пожирателей душ, вчера ее хотели убить, она вчера убила людей, даже не помнила точно сколько… Нет, ей не хотелось покидать кровать. Вот только у Ребекки явно были другие планы. Поняв, что Елена не шевелится, первородная грубо сдернула с нее покрывало и вырвала подушку, в которую она пыталась зарыться. — Вставай, двойник! — возмущенно рявкнула Ребекка и шлепнула ее по ногам подушкой. — Я смогла поговорить с Элайджей, который сейчас должен уговаривать одну буйную молодую ведьму перейти на нашу сторону, что буду милой и буду за тобой присматривать, пока он не вернется! Так что вставай, хватить хандрить и пошли завтракать! Моей племяннице нужны витамины. Елена вновь застонала. Она медленно села и потерла глаза. А потом до нее дошел смысл слов Ребекки, и Елена вскинула взгляд на первородную, которая, как некогда любил делать Деймон, рылась в комоде с ее вещами и недовольно каждый раз фыркая. И это при том, что почти все белье оттуда, они покупали вдвоем. Она сердито фыркнула, встала с кровати и быстро подошла к Ребекке, выдергивая из ее рук одну из своих маек. — Элайджа проснулся? — хрипловато спросила Елена, смотря на блондинку, чьи глаза закатились так сильно, что она боялась, как бы та не увидела свой мозг. — Я так и сказала, — раздраженно буркнула Ребекка и смерила ее тяжелым взглядом. — Иди в душ и спускайся, двойник. Завтрак стынет. А я, между прочим, лично его готовила. Судя по всему, Елена должна быть полна почтение за то, что Ребекка снизошла до такого плебейского дела, как готовка и все ради нее. Но она не была. У нее не было настроения и не было желания потакать капризам блондинки, которая то игнорировала ее, то вдруг начинала о ней заботиться. — У меня есть имя, ты знаешь, первородная, — недовольно заявила Елена, прежде чем все же пойти в душ, поскольку запах крови, как ей казалось, все еще исходил от ее кожи и ей хотелось поскорее от него избавится. Ребекка только фыркнула и унеслась вниз. Елена давно не стояла под душем настолько долго. Ей казалось, что на ее руках и ногах гири, так тяжело было их поднимать и вообще шевелится. Она кое-как помыла голову, также через силу высушила уже порядком отросшие волосы, собрав из них в пучок на макушке, переоделась и со страдальческим видом поплелась вниз. Ей не хотелось есть, вот только желудок все равно утробно ворчал, а мысль о том, что если не для себя, то ради дочери, поесть все же надо, толкала ее вперед. Правда, два кусочка бекона и салат, это все, что Елена смогла проглотить, прежде чем обняться с чашкой травяного чая и с такой же большой неохотой, как она делала сегодня почти все, направилась в гостиную, откуда уже доносился громкий голос Клауса и, как это не странно, голос Софи. — …ты допустила, чтобы на моего двойника напала кучка чокнутых ведьм! — донесся до ее ушей сердитое восклицание гибрида, когда она подошла ближе. Елена закатила глаза, услышав, как Клаус опять собственнически называл ее «своим двойником». Эти первородные когда-нибудь выучат ее имя, или они из принципа так и будут всю жизнь называть ее двойником?.. — Я здесь не причем, клянусь! — клятвенно заверила Софи. — Мы с Еленой связаны, забыл? Она умрет, и я умру! Поверь, я уж точно вчера не хотела свалиться около плиты из-за того, что в меня будто воткнулось пару стрел!.. — Не поверишь, я вчера тоже очень не хотела это ощутить, — саркастично вставила Елена, давая о себе знать. Она прислонилась к косяку, делая небольшой глотки теплого напитка и игнорируя то, как Клаус смерил ее внимательным взглядом, будто ища вчерашние раны. И стараясь не вспомнить, как он осматривал ее, когда они вернулись домой и помогал ей заползти в душ, чтобы смыть с себя кровь. Елена плохо это все помнила, но даже обрывков ей хватило, чтобы знать, каким странно нежным гибрид вчера был, не бросал едкие реплики или что-то подобное. — Тогда кто они? — недовольно спросила Ребекка, хмуро смотря на Софи. Та замялась. — Они кучка экстремистов, — наконец ответила она. — У Сабины было какое-то там видение о ребенке, и она по глупости рассказала им о нем. Елена напряглась, смутно помня ту Сабину, приходившую в особняк пару дней назад и на которую она накричала, и видела, как нахмурился Клаус. — Какое еще видение? — жестко спросил гибрид, пригвоздив Софи к месту холодным взглядом. — У нее постоянно бывают видения, — небрежно ответила ведьма. — И их можно толковать по-разному… — Ну и как она истолковала его в этот раз? — раздраженно спросила Елена, не имея терпения для долгих вступлений. — Что я ношу какого-то антихриста? Софи открыла было рот, и тут же его закрыла. — Ну, вообще-то что-то вроде того, — выдала она после недолгого колебания. — Будто бы ребенок принесет смерть ведьмам. Клаус усмехнулся. — Оу, кажется, я уже начинаю любить этого ребенка, — с гордостью провозгласил он, и весело покосился на Елену, которая не удержалась от смешка. Ребекка выпустила тяжелый вздох и села напротив ведьмы. — Софи, послушай, — терпеливо начала она. — Я обещала Элайдже, что буду защищать чудо-ребенка Майклсонов, пока он пытается заполучить верность Давины… Деверо мгновенно подалась вперед. — Элайджа говорит с Давиной? — с каким-то придыханием спросила она, и Елене это тут же показалось больно подозрительным. — Да, как мы с тобой, — ответила Ребекка, перекинув ногу на ногу и откинувшись на мягкую спинку дивана. Софи облизала губы. — Готова поспорить, она многое может ему сказать, — пробормотала она, сцепив руки перед собой и нервно начав крутить одно из колец на своих пальцах. — И что именно? Может поделишься с классом? — саркастично произнес Клаус, закинув руку на спинку дивана и впившись пристальным взглядом в Софи. Та поморщилась и поведала свою короткую печальную историю о том, как она была бунтующим ребенком, который какое-то время была в бегах, прежде чем вернулась сюда, чтобы заняться семейным ресторанным бизнесом. И переспать с Марселем. Впрочем, то была не сама интересная часть по мнению Елены. Больше ее заинтересовал рассказ о Жатве. Ритуальном жертвоприношении, чтобы возобновить связь с предками или что-то вроде того. Невольно Елену затошнило от одного только упоминания еще одного жертвоприношения, а перед глазами невольно встали воспоминания о том, как ее саму, Джулс, и Дженну — о боже, как же она скучала по Дженне! — принесли в жертву. И вновь она ощутила на себе взгляд Клауса, пока Софи рассказывала о Жатве и о том, что Давина, как и ее племянница стала одной из четыре девушек, которых выбрали старейшины шабаша для участия в ней, как их готовили, как баранов на убой, не говоря о том, что именно их ждет. Елена отказывалась смотреть на него в ответ. Это была рана в ее душе, которая никогда не заживет и будет кровоточить до конца ее дней. Да, она была готова отодвинуть это в сторону и не поднимать эту тему, чтобы наладить диалог ради своей дочери. Но это не значит, что ей не больно и что она все еще периодически не просыпается в поту, и именем тети, застывшим на губах. Трель телефона отвлекла его и пристальный взгляд мгновенно перестал ее сверлить, отчего Елена мысленно выдохнула от облегчения. — Марсель!.. — громко произнес Клаус, встав на ноги и обойдя диван. — Не рановато ли для тебя?.. Елена напрягла слух и без труда услышала голос этого Марселя, чей облик до сих пор был для нее лично загадкой. Тот на слух был молод и несколько самодоволен, что не так уж удивительно для того, кого Клаус создал по своему образу и подобию. Особо интересным разговор не был, больше напоминая обмен завуалированными колкостями, но кое-что стоило отметить. Во-первых, Марсель знал об убитых ведьмаках на болотах, — она и сама не поняла, что была близка к болотам! — а во-вторых, он хотел встретиться с каким-то там информатором, который мог дать точную информацию об оборотне, способном это сделать, и что он хочет, чтобы Клаус пошел с ним. — Ты не можешь пойти туда сейчас! — возразила Софи, едва разговор был окончен. — Я должна собрать все останки и освятить их. Если я не доберусь до них до захода солнца, мы потеряем связь с их магией!.. Клаус стиснул зубы. — Эти ведьмаки хотели убить моего двойника, — резко сказал он, махнув на Елену рукой. — Я бы предпочел, чтобы Марсель не нашел там ничего, что могло бы указывать на нас, на нее, или на сама знаешь… что. Елена хмуро уставилась на гибрида, небрежно указавшего на ее живот, и вдруг не способного обозначить ребенка чем-то большим, чем какое-то смутное «что». — Это наша дочь, и пора бы уже придумывать ей имя, а ты все еще ведешь себя так, будто она что-то незначительное, — сердито произнесла она, мрачно смотря на Клауса, лишь закатил глаза и прошел мимо нее. Но Елена догнала его около двери и перегородила ему путь. — Не трогай их, — тихо произнесла она, хотя, может быть и не должна, ведь это не ее стая. — Марсель прав, там правда были волки, но… Они меня спасли, хотя не должны были, ведь я не член их стаи. Хватит с них того, что из-за него, они только в полнолуние могут быть людьми, а в остальное время на четырех лапах ходят. Клаус прищурился. — И ты знаешь это потому?.. — многозначительно протянул он и вскинул бровь, давая повиснуть драматичной паузе. — Когда я сбежала от Финна, то наткнулась на них, — неохотно ответила Елена, смотря ему в глаза. — Было полнолуние, и я смогла поговорить с Джексоном… — Джексоном? — эхом повторил Клаус с какой-то нотой яда в голосе, и Елена не удержалась от шпильки. — Да, он вожак их стаи. Высокий кареглазый красивый брюнет с шестью кубиками на прессе, сексуальной щетиной, и большим… сердцем, — насмешливо выдала она, видя, как челюсть гибрида дернулась, а в глазах мелькнуло недовольство и что-то даже похожее на ревность. Она собрала остатки благоразумия, отчаянно не желая ввязываться в еще одну ссору. Елена сделала неглубокий вдох через нос и взглянула на гибрида с самым мирным выражением лица, на которое была способна. — Они были добры ко мне, — тихо произнесла Елена. — Я тебя о многом не прошу. Просто… Не трогай их и не дай тронуть Марселю. Пожалуйста. Клаус презрительно скривился и наклонился к ней. — Хорошо, — выдохнул он ей в губы и широко дьявольски ухмыльнулся. — В конце концов, волки всегда могут пригодиться… позже. Елена была бы дурой, если бы не поняла намек на то, что хоть прошлая попытка создать гибридов была неудачной, как она смогла понять из слов Элайджи и Ребекки, но это не значит, что Клаус не собирался попробовать вновь. Особенно сейчас, когда эта война за власть набирала обороты и армия гибридов была бы не лишней, даже если она искренне все еще придерживалась мнения, что Клаус не жаждал смерти своего бывшего протеже, а просто развлекался и хотел унизить того за то, что он не искал свою названную семью, а посмел остаться здесь и жить счастливо, как местный королек. И она сама подала ему эту идею, признав, что оборотни на болотах есть. Черт.