Часть 59. Воспитание гибрида

Она приказала Мэтту спрятаться. Это все, на что Елену хватило перед тем, как она с все еще удивляющей ее легкостью смогла разорвать цепи и решительно направиться в сторону госпиталя. Джереми тоже стоило отослать, но она все же не настолько была самоуверенна, чтобы не думать, что ей могла быть нужна помощь в укрощении некого гибрида. К тому же то, что ее брат был волком, Клаус был в курсе и не будет этому удивлен, а если здесь появился бы Мэтт со своей новой гибридной, да что там, даже просто волчьей натурой, то тогда могли появиться проблемы. Далеко идти не пришлось. Едва они ворвались в заброшенную лечебницу, как из-за угла появилась сильно хромающая Ребекка. Ее лицо было бледным и покрыт слоем пота, под голубыми глазами пролегли глубокие черные тени, а одежда была вся грязной. И та же самая, в какой Елена видела ее все эти дни назад. Ребекка была явно напугана, и была так занята тем, что оглядывалась себе через плечо, что не сразу заметила, что дверь распахнулась и появились они. Кого именно она боялась даже не стоило спрашивать. Наконец Ребекка заметила их и замерла. Она щурилась, и пыталась сфокусировать на них взгляд, как будто не была уверена, что они реальны. Елена едва заметно нахмурилась. У нее было смутное предположение, что Ребекка где-то получила дозу яда оборотней. Все признаки на это указывали. В конце концов, что еще могло довести вампира, особенно древнего, до такого состояния и галлюцинация заодно?.. — Сестра, — вдруг произнес хриплый голос, чей владелец еще пару мгновений назад драл глотку так, что слышала вся округа. — Далеко ли ты собралась? Елена перевела взгляд на Клауса, чьего появления даже не услышала, сосредоточившись больше на Ребекке. Он выглядел немногим лучше, чем младшая Майклсон. Его кожа была бледно-серой, блестела от пота, черты лицы заострились. Какая-то часть нее, темная и совсем не забывшая, что этот мужчина сделал с ее жизнью, была довольна, что ему хоть немного больно. А другая, та, что хотела наладить хоть какие-то отношения ради дочери, та, что вообще привела ее в кровать к гибриду, и притягивалась к нему древней как мир связью, связавшей ее род с Майклсонами на заре десятого века, была полна тревоги. За него. — Ник!.. — хрипло прошептала Ребекка, повернувшись к брату, и качаясь из стороны в сторону, как лист на ветру. — Это неправда! Поверь, все, что они говорят, это ложь!.. Клаус стиснул зубы. — Я хочу тебе верить, сестра, — произнес он неественно спокойным голосом, при этом с яростью и предательством глядя на Ребекку. — Но твое лицо говорит об обратном. В тот же миг, Елена заметила, что в руках он сжимал некий изогнутый, будто вырезанный из кости кинжал. Только смотря на него, у нее возникло ощущение, что с ним что-то не так. А когда на краю ее сознания начал нарастать знакомый шепот, хотя слов она еще не смогла точно разобрать, Елена поняла, что Ребекку нужно отсюда уводить. Кто бы их не похитил, а скорее всего это ведьмы, их натравили друг на друга, по ложной причине или нет, и вручили Клаусу точно не просто обычный нож. А проклятый. И… кажется, полный душ. — Джереми, я приказываю тебе забрать Ребекку и бежать, — твердо сказал Елена, не оборачиваясь к брату и ощущая в горле уже знакомую вибрацию, которую уже научилась чувствовать. Недовольство Джереми она тоже ощутила, но из-за прямого приказа, он не мог ее ослушаться. Один миг, один порыв ветра, и вот уже в заброшенной лечебнице осталась только Елена и Клаус, который увидев как исчезла сестра, сейчас в его глазах явно больше добыча, чем родня, взревел, и в следующее мгновение вырос уже прямо перед ней, сверкая пожелтевшими глазами в окружении сетки алых вен. У нее мелькнула мысль о том, почему он не последовал за Джереми, а следом пришла догадка, что выйти отсюда Клаус не мог. Как и Ребекка. Только если их выведут, и, решив проверить это, Елена, используя скорость оборотня, оказалась за порогом лечебницы, а следом за ней последовал и Клаус. Но по ту сторону порога замер, наткнувшись на невидимый, искусственно возведенный барьер, который впрямь не давал ему выйти. — Выпусти меня! — прорычал гибрид, и ударил кулаком по воздуху, от которого отскочил как от батута. — Эта предательница моя! Елена сложила руки на груди и продолжила хранить молчание, подозревая, что, помимо всего прочего, Клаус даже не совсем понимает, кто перед ним стоит. Он ходил перед барьером туда-сюда и дышал, как загнанное животное. Его глаза метались по пространству за ее спиной, видимо, ища Ребекку, а рука судорожно стискивала кинжал, который от хватки первородного гибрида должен был бы уже давно рассыпаться в пыль. Она терпеливо ждала, хотя сама не понимала чего, а Клаус, спустя минут пять, начал понемногу замедляться. Его глаза были все еще желтыми и полными тех же чувств, что и раньше, но странная пелена начала сходить. Клаус стал дышать тише, и ей показалось, что часть восковой бледности с его лица ушла. Наконец он замер прямо напротив, и его взгляд сосредоточился только на ней, а не на поисках своей добычи, которая потенциально могла быть уже в особняке губернатора. — Знаешь что? — вдруг произнес он, вскинув руку с кинжалом. — Это кинжал принадлежала одному колдуну, напитавшему ему темной магией настолько, что если его воткнуть в бессмертного… Оу, нет, он не убьет его, но проникнет полностью внутрь и обездвижит. И будет причиняет своей жертве невыносимые мучения… Елена вскинула бровь. — И ты мне это говоришь, потому что?.. — спросила она и дала повиснуть паузе, ожидая объяснений. Клаус оскалился. — Потому что, любовь моя, я отсюда все равно выйду и воткну его в лживое предательское сердце Ребекки, чтобы ты не делала и не сказала, — зловеще произнес он, наклонившись настолько низко к ней, насколько позволял барьер. Она тяжело вздохнула. — Я ничего не собираюсь тебе говорить, болван, — устало произнесла Елена и потерла висок, чувствуя, как от шепота начала нарастать головная боль. — Ты же все равно не слушаешь. У тебя словно в одно ухо влетает, а другое вылетает. И это одна из причин, почему от тебя все бегут. Или пытаются избавиться, даже если любят тебя. Правда любят. Но ты… — Зло во плоти! — драматично объявил Клаус, раскинув руки в стороны и, стиснув зубы, указал ей куда-то за спину. — Особенно по мнению моей сестры, которая некогда призвала к нам в дом аж дорогого отца, лишь бы избавится от меня!.. Она и Марселлус. Я доверял им, даже благословил их союз, и что в награду получил? Нож в спину! Очередной. И за это они заплатят! Потому что я неприемлю предательства. Особенно от тех, кого впустил в свое черное злое сердце. И отвесил ей издевательский поклон. — Как ты и сказала, любовь моя, — добавил Клаус с едкой ухмылкой на непривычно бледных губах. Елена вновь совсем не удивилась тому, что Ребекка, эмоциональная и вспыльчивая Ребекка, могла призвать отца, от которого бегала веками, чтобы избавится от дышащего его контролем брата. Она так поступила в прошлом может в первый раз, но отнюдь не в последний, раз уж на то пошло. — Не перевирай мои слова, — резко одернула его она. — Я тебе это говорю это всегда, а не от случая к случаю. Опять же, разве это не то, чем ты гордишься? Что ты самое Великое зло в этом бренном жалком мире? И ехидно вскинула бровь. — В конце концов, когда ты самый страшный волк, некого больше бояться самому, да? — добавила она и издала еще один тяжелый вздох, чувствуя, как ее малышка слабо пнула ее в бок. — Слушай, Клаус, тебе впрямь нужно научиться спускать поводок и быть добрее если не к миру в целом, то хотя бы к семье. Иначе мы впрямь не разорвем этот порочный круг предательств, смертей и страха. Елена покачала головой. — Да, Ребекка тебе предала, — прямо произнесла она, спокойно смотря в его полные злости и холода глаза, которые не мигая смотрели на нее. — Не важно почему, важен факт. Но она это сделала не из-за власти, некой корысти или материальной выгоды. Она сделала это из-за того, что устала. Что хотела просто быть с Марселем. И ты сам виноват, что довел ее до этого… Гибрид зарычал, но Елена еще не закончила. Она выставила руку, молча прося не перебивать и, как ни странно, он позволил ей продолжить, что не могло не радовать. — …признай это и поговори с ней, вместо того чтобы сразу обрекать на муки, которые отнюдь не исцелят твои раны от ее предательства. Поговори и пойми, что я права, — продолжила она, опустив руку и положив ее на живот. — Или отпусти вовсе. Хватит уже ее мучить. Мучить себя и всю свою семью. Потому что если ты впрямь продолжишь в том же духе, то я, пожалуй, действительно начну искать способ тоже уйти от тебя, потому что растить нашу дочь в такой обстановке просто невыносимо. Клаус подался вперед, его глаза вновь ярче засияли золотом, и указал на нее ножом, отчего шепот в ушах стал еще громче, но отчего-то все еще бессмысленный. — Ты не посмеешь! — рявкнул он, и к ярости и холоду в его глазах примешался настоящий страх из-за того, что она правда так поступит, и отнимет у него дочь. Елена понимала, что немного низко каждый раз выкидывать карту угрозы забрать дочь и уйти, несмотря на то, что уже пообещала, что не сделает этого. К тому же, явно же было видно, что каким бы злодеем Клаус впрямь не был, он уже любил этого ребенка всем своим черным сердцем. Но по-другому, как до него достучаться, не знала. Он ведь совершенно не хотел прислушиваться к кому-либо! Да похожие разговоры она пытается с ним вести с того мига, как стало ясно, что ей придется растить дочь с Клаусом. И все бестолку. Ей скоро рожать, а они все топчутся на месте. Он не менялся, и не пробовал, а Елена все еще каждый день ощущала себя как на пороховой бочке. И все больше понимала Ребекку, которая примерно в таком состоянии, должно быть, жила все эти годы. Все эти века. Возможно, если бы Елена оказалась в похожей ситуации, то не смогла бы натравить охотника на вампиров на Джереми, но понять первородную она все же могла. — Тогда сделай уже хоть что-то, чтобы я не думала об этом каждый день и перестань вести себя как Майкл! — рявкнула в ответ Елена, сжав руки в кулаки и с трудом давя в себе желание призвать кинжалы и не воткнуть их в Клауса, чтобы не убить, но причинить ему немного боли. — Поговори с Ребеккой для начала, упрямый осел! Хочешь убить — убей Марселя. Но с ней поговори. Другой сестры у тебя не будет, в конце-то концов! Да ты сам себя не простишь и будешь веками мучиться вместе с ней! И тебе для этого не нужен будет кинжал-мучитель в груди! Они сцепились взглядами, и пару минут просто сверлили ими друг друга в знакомой битве воль. Какая-то часть нее, та, что когда-то была в ужасе, впервые узнав о вампирах и самом древнем из них, жаждущем ее крови, заходилась в нервном смехе от осознания, что еще год назад, даже полгода, Елена бы не смогла так долго продержаться. Ее сердце давно бы зашлось в безумном ритме, а не билось ровно, как сейчас, и в душе бы давно расцвел целый сад едко пахнущих цветов страха, в то время как в данный момент не было и следов этих чувств. Елена была скорее зла, немного разочарована, и хотела отдохнуть, потому что спина ее убивала. — Хорошо, — наконец выдавил Клаус с таким видом, как будто ему вырвали разом все зубы. — Я поговорю с ней, но с условием, что ты перестанешь сравнивать меня с отц... Майклом. Я может и чудовище, но он был чудовищем над всеми чудовищами. И я никогда свою дочь не будут мучить так, как он мучил меня, слышишь? Елена не долго думая протянула руку вперед. — Хорошо, я тебе верю. А теперь отдай мне кинжал, это моя... просьба, — легко сказала она, и вскинула бровь. — Ты же не думаешь, что я так глупа, чтобы позволить тебе встретиться с сестрой, имея при себе опасное для нее оружие? Клаус прищурился. — Ты же не думаешь, что я так глуп, любовь моя, что я позволю иметь тебе оружие, которое опасно для меня? — в тон ей произнес он, а угол его губ дернулся в ухмылке. «Знал бы он, что у меня есть кинжал из белого дуба, который может не только причинить боль, но и убить его», — с долей веселья подумала Елена. — У меня уже есть такое оружие, — с елейно улыбкой произнесла она, но не показала кинжалы, а провела рукой по животу. — И более чем уверена, эта малышка будет поопаснее, чем твой ножик, который тебе видимо подарили какие-то ведьмы-самоубийцы, чья популяция стремительно сокращается в этом городе. Вместо ответа, Клаус фыркнул и покачал головой. — Ты впрямь перестала меня бояться, и научилась говорить почти также красиво, как наш благородный Элайджа, — со странной смесью гордости и горечи сказал он. — Моя королева-волчица. Елена закатила глаза, игнорируя это нелепое тепло, растекшиеся внутри нее из-за этого недокомплимента. — Кинжал, — вновь повторила она, в этот раз пытаясь намеренно сложить немного силы этого Голоса в это слово, даже если инстинктивно понимала, что на Клауса он не будет иметь особо эффекта, ведь он не совсем волк. Они вновь сошлись в борьбе взглядов, и эта длилась куда дольше. Минута, две, три. Елена не собиралась отступать, и не допустит, чтобы Клаус причинил боль Ребекке. Не только из-за возникших, пока еще слабых, но уз дружбы и сотрудничества между ними, на почве похожего положения птичек в золотой клетке, принадлежащей Клауса. А потому, что иметь на своей стороне двух первородных вампиров лучше, чем не иметь одного. Не только для противостояния с Клаусом, но и против остальных врагов, который будут только множиться, когда все больше существ сверхъестественного мира будет узнавать о том, что она мать его ребенка. Мать невозможного трибрида. Когда ее внутренние часы перевалили за пять минут, Клаус усмехнулся и с большой неохотой протянул кинжал ей, перевернув его ручкой в ее сторону. В его вновь зелено-голубых глазах мелькнуло что-то щемящее и робкое. Как будто Клаус давал ей не кинжал, а свое сердце, и был уверен, что она его раздавит, вместо того, чтобы бережно принять и просто хранить у себя. — Я верну его, когда буду уверена, что ты не будешь его использовать против своей семьи, и не отдам другим, чтобы использовать его против тебя. Обещаю, — тихо произнесла Елена, не отводя взгляда от его глаз, стянула с себя пальто. Ей не хотелось касаться руками этого кинжала. Шепот в голове сводил с ума, а ощущение, что с этим оружие что-то не так, и не только в темной магии дело, не уходило, а только множилось. Повторения истории из церкви, когда она отрубилась, коснувшись там перил, тоже не хотелось. Поэтому, Елена, конечно, заберет эту штуку, но завернет в ткань и уберет подальше, пока в нем впрямь не будет особой нужды. Клаус только вскинул бровь, когда увидел, что она делает. Впрочем, он, кажется, больше удивился, что Елена не схватила кинжал и не воткнула в его сердце, пользуясь случаем, так сказать. Она ведь могла. И могла сделать это успешно. А потом действительно сбежать. Но, честно, даже не думала об этом. Нет, своими кинжалами хотела его ударить, но хотеть в порыве чувств и искренне собираясь делать — это совсем разные вещи. Елена тщательно завернула кинжал. А потом сунула сверток под мышку, чтобы было удобнее его нести, и протянула руку уже Клаусу, дальше невидимого барьера, что их разделял, надеясь, что, как и с Ребеккой, другой человек мог вывести его за порог. Горячая рука обхватила ее пальцы, посылая слабые токи по ее коже, и Клаус спокойно пересек барьер, без сопротивления покинув стены заброшенного госпиталя, так и не совершив того, зачем его там заперли вместе с сестрой.