Часть 58. Флер де Лис

Малышка угомонилась, как только кладбище осталось позади и они вернулись в комплекс. Там кипела жизнь. Елена видела как вампиры и копы о чем-то говорили с Марселем, и как кто-то куда-то уходил и приходил. Поиски двух древних вампиров явно взбудоражили весь Французский квартал. Это было бы даже впечатляюще, если бы у нее не было странной уверенности, что все это пустое. Никто из присутствующих не сможет найти Клауса и Ребекку, как бы не искал. Тут была замешана магия. И чтобы решить эту проблему, нужна магия. Но ведьм у них нет. Более того, кажется, здесь замешаны некие очень старые представительницы викканского мира. Елена лишь могла молиться, что одна из них не была Эстер, даже если рационально понимала, что бабушка ее дочери была не единственной самой страшной и древней ведьмой во всем этом большом мире, которая могла выбраться с того света и зачем-то похитить двух первородных вампиров. Если, конечно, Ребекка вновь не ударилась в бега, не предупредив никого заранее, включая своего сердобольного брата, сейчас командующего буквально армией вампиров, чтобы найти пропавших членов своей своенравной, невыносимой семьи. Елена незаметно ушла на кухню и села за стол. Какофония звуков, вызывающая у нее головную боль, благодаря ее новому улучшенному слуху, едва ли здесь стала тише, но даже иллюзорное ощущение уединения помогало хоть немного расслабится. Она бессознательно начала поглаживать один их браслетов, все еще думая, где стоит искать пропавших первородных. Часть нее настойчиво шептала, что это ее шанс. Шанс покинуть этот дом и эту семью, оставив эту драму позади. Шанс стать свободной. Но Елена старалась игнорировать этот шепот, ведь, по сути, ей некуда идти, да и не зачем. Во всем мире, за пределами этого города, как бы это не было иронично, она была мертва. А ее стая? Те, что уже приняли ее руководство и как свою альфу, их Елена не могла бросить в любом случае. Отныне они ее ответственность, ведь эти люди вложили в нее свои последние надежды на то, что у них еще может быть шанс на спасение, вместо медленного вымирания, к которому стая Северо-Атлантическая двигалась год за годом, теряя альф, и не рожая новых детей. А Мэтт и Тайлер? Джереми? Не говоря уже о Джексоне и остальных? Нет, как это не ужасно, вся ее жизнь теперь была заключена в пределах этого города. И неразрывно связана с Клаусом. Она прикрыла глаза, стиснула зубы и, сцепив руки, прижалась к ним лбом. Ей нужно было придумать, как вернуть гибрида где бы он не был. Особенно сейчас, когда над ними нависла эта угроза в лице одержимых древними ведьмами подростков, ради которых духи предков местных ведьм без зазрения совести убили Софи Деверо. Елене не было сильно жалко эту ведьму, но все же, быть убитой теми, кого чтила всю жизнь, теми, чьим потомком ты была, это была ужасно несправедливо и очень больно во всех смыслах слова. Ей ли не знать?.. Одна Кэтрин Пирс чего стоила. Стерва, дрянь, и бессердечная сука, но, как ни крути, родная кровь, пусть даже и очень далекая, хотя из-за их одинаковых лиц, казалось, что они ближе, чем Елена когда-либо хотела бы быть с этой женщиной. Женщиной, которая убила бы ее без зазрения совести. Все ради спасения своей шкуры, и Кэтрин делала все это без отключения эмоций, в отличие от ее биологической матери, которая вроде как даже пыталась Елену в той, иной плоскости, где на нее напала Эстер, спасти, и даже указала кого ей искать, чтобы выбраться. Поэтому, да, ей не нравилась Софи, но она могла посочувствовать тому, что та должно быть испытала, когда умерла. И вновь посетовать на то, что Деверо была единственной ведьмой в городе, к которой можно было попытаться обратится за помощью в поисках гибрида. Елена так погрузилась в пучину своих бегающих по кругу мыслей, что не сразу ощутила, что ее браслеты нагрелись. Не до красна, как тогда, в церкви, оставляя ожоги, едва успевшие сойти, и не причиняя боль, но источая неестественное тепло. Едва Елена ощутила это, то распахнула глаза, и настороженно уставилась на свои запястья. Камни на браслетах сияли тем светом, что их озарял, когда кинжалы были «сытыми». Но сейчас этот свет мягко пульсировал, в так биения ее сердца, а потом… …кровь… …тебе поможет кровь… В следующий миг перед ее глазами, подобно вспышке, мелькнули образы, мутные по краям и мелькающие, как старый телевизор, карты, свечей и ручейкам крови, текущим по ней. Все это сопровождалось женским голосом, что-то говорящем, снова и снова одно и тоже, на латыни. Их будто был целый хор, и они перекликались друг с другом так, что сливались воедино. Они звучали как сквозь воду, и имели слабое эхо, но, хотя Елена и не поняла ни строчки, повторяющиеся вновь и вновь слова запечатлелись на подкорке ее сознания, будто их выжгли клеймом. Это явно были какие-то чары. Елена моргнула, тем самым невольно прогоняя эти смутные ведения, заставивших ее испытать еще один прилив тошноты. Не было сомнений, что их послали браслеты. Возможно даже, уловив ее собственный мысли о том, что ей надо спасти гибрида. Но какой ей прок от чар, если она не была ведьмой?.. Елена нахмурилась, когда ощутила еще одну вибрацию от браслетов и что-то смутно напоминающие веселье, которое исходило от них. …попробуй… попробуй… Стоило бы отмахнуться от этого шепота, как Елена старалась делать чаще всего, все еще не доверяя этим демоническим браслетам, сковавшим ее запястья. Но какая-то часть нее заманчиво вопрошала, почему бы не попробовать? Что она потеряет оттого, что потратит пару капель крови, потенциально сейчас связанной с Клаусом через их дочь, испортит одну карту за пару баксов и секунд пять будет ощущать себя глупо, когда ожидаемо ничего не выйдет? Выскользнуть из дома и в этот раз вышло без особого труда. Наверное, ей стоило взять с собой Элайджу. Или хотя бы предупредить его. Но Елена подумала об этом уже после того, как покинула комплекс, стащила один из буклетов для туристов из ларька прямо напротив, к которому прилагалась карта Нового Орлеана, и очутилась уже на знакомой лавочке, запрятанной между домов, где в прошлый раз ночью поедала джемалайю в компании Клауса и его брата. Она поколебалась, думая, что все же стоит хотя бы позвонить, а потом решила, что сначала попробует сотворить чары и, когда неминуемо разочаруется, порядком отругав себя за то, что доверилась шепоту браслетов, вернется в комплекс. Если заметят ее отсутствие, то скажет, что хотела прогуляться, а если нет… Слова на латыни с трудом слетали с языка. Для Елены они были как чужими. Как будто она играла в то, с чем не стоило связываться. Вмешивалась в среду, где ее ниша уже была заполнена сполна иной ролью. Странного двойника и такого же оборотня. И покушаться еще на место ведьмы — которой она быть не могла! — было не только глупо, но и в кой-то мере высокомерно. Будто еще больше хотела выделится из толпы, хотя куда сильнее? Она и так уже торчала как исполинская сосна среди поля полевых цветов даже в сверхъестественной среде!.. «Это малышка. Это должно быть она. Точно не я! Я же не ведьма!» — с некой паникой подумала Елена, когда вокруг нее внезапно взметнулся ветер, хотя только что был полный штиль. Она широко распахнутыми глазами смотрела на то, как капелька ее крови, пролитая ей из указательного пальца, уколотого одним из кинжалов, такая было неподвижная, начала ползти в сторону, как только с ее губ сорвались последние слова, которые даже не была уверена, что произнесла верно. Елена постаралась унять тревогу и ужас, и сосредоточиться только на том, куда вела дорожка крови и на том, как вернуть двух первородных. В идеале двух. Потому что не факт, что на том месте, куда ее приведут чары, будет еще и Ребекка. В конце концов, Елена даже до сих пор не была уверена, что та просто опять не сбежала в поисках лучшей жизни. Дорожка из крови замерла. Елена закусила губу, когда увидела, что та остановилась на адресе, где следуя карте находился… госпиталь? Да, это был госпиталь «Флер де Лис». Это была одна их самых старых частей квартала, но при этом почти в самом конце Бурбон-стрит. Елена быстро спрятала карту в карман и встала на ноги, размышляя, стоит ли взять такси, или добраться своим шагом, а точнее сверхъественным бегом. Но быстро отмела эту идею, ведь на улице было столько людей, да и в ее состоянии это явно не самое полезное занятие. Довольно ощутимый пинок малышки куда-то в бок как будто бы выражал согласия с этой мыслью. Она вновь вышла на центральную улицу. Мысль о том, что нужно позвонить Элайдже повторно промелькнула в ее голове. Но быстро затихла, как в прошлые разы, стоило ей ощутить, за миг до того, как Елена увидела краем глаза движения по бокам от себя, два знакомых присутствия. Тех самых, кому здесь было быть не положено, о чем она весьма ясно сказала еще во время первого появления здесь Локвуда и Мэтта. И о чем она трижды предупредила Джереми, когда привезла его сюда. — Волки от меня разбегутся, если поймут, что меня не слушает даже собственный младший брат, — сквозь зубы прошипела Елена, покосившись на Джереми, который вышагивал слева от нее как будто так и надо. Не менее сердито она зыркнула на Мэтта по правую сторону от себя. Оба были в толстовках с капюшонами, натянутыми на голову, но если так они хотели слиться с толпой, то, по ее личному мнению, могли добиться только прямо противоположного. И привлечь не нужное внимание к ней самой. — Я тебя слушаю, — невинно заметил Джереми, наклонившись к ней ближе и настороженно оглядываясь. — В конце концов, ты попросила меня держаться подальше, а не приказала, сестренка. Как оказалось, что в нашей новой ситуации, это имеет значение. Елена закатила глаза. — Я так понимаю, что это и твое оправдание, Донован, — буркнула она, и тоже незаметно заозиралась по сторонам. — Скажите хоть, что Локвуд сидит смирно. Мэтт усмехнулся и как-то заговорщицки переглянулся через ее голову с Джереми. — Вот ему ты как раз приказала держаться подальше и заниматься делами стаи, как твоя милая послушная бета, — весело произнес он, и тут же посерьезнел. — В любом случае, ты же не верила, что мы оставим тебя одну в осином гнезде, Лена? Кстати, меня уши не подвели, и Клаус с Ребеккой впрямь пропали? Поэтому в дом первородных съехалось столько копов? Она вздохнула и решила, что теперь ей нужно лучше следить за словами, и что с этим разберется позже. Сейчас нужно вернуть пару первородных вампиров туда, где им место, а не сетовать на самоуправство ее сородичей и думать о том, что у нее получилось сотворить чары поиска, завязанные на крови. — Да, — коротко ответила Елена, скользя взглядом улице, чтобы проложить свой маршрут. — Они куда-то подевались. Пропали, пока у нас была вечеринка на плантации. Куда только делись?.. — Иии… Сейчас ты пользуешься случаем и хочешь свалить от них, Елена? — с надеждой спросил Джереми и начал тараторить, как будто ему было пять. — Скажи «да», скажи «да», скажи «да». Елена фыркнула. — Нет, болван, — шлепнула она брата по голове и резко свернула в один из проулков, где, следуя карте, должна быть более короткая дорога через квартал, ведущая к госпиталю. — Кажется… Возможно, я знаю, что они, где может быть хотя бы Клаус. Я знаю, что по вашему мнению, он может гореть в аду, но нам нужно его вернуть. Иначе в квартале начнется еще один хаос, который затронет не только меня с малышкой, но и всех волков. А мы к этому еще не готовы. Если Елена ждала, что они спросят, как она узнала, где Клаус мог быть, и почему они поймали ее, когда шла мимо комплекса, прячась за торговцами с фастфудами, а не из него, то Мэтт, как и Джереми, молчали. Они просто кивнули и пошли дальше рядом с ней, бессознательно заняв оба фланга, откуда на нее могли напасть. Как послушные гибриды Клауса, которые не задавали ему лишних вопросов и делали только то, что им было велено хозяином. Даже Джереми, который технически не был гибридом, а получил только возможность не перекидываться каждую луну, как и остальная стая Северо-Атлантики, которая теперь была объединенная под ее началом. Вскоре, они довольно далеко отошли от шумной улицы. Они погрузились в более темное и тихое подбрюшье Французского квартала, и начали петлять между все более старых, а потом и вовсе пустых домов в креольском стиле, некоторые из которых могли похвастаться разбитыми окнами и разноцветными граффити, уродующими исторические здания. Это были места явно не для туристов, хотя ее удивил тот факт, что здесь нет бездомных, как часто бывало в таких местах. — Вампиры этого Марселя по большей части всех бомжей… истребили, — тихо прошептал Мэтт, будто услышал ее мысли. — Как ты знаешь, когда мы только с Таем приехали, то много чего успели подслушать, притворяясь парой студентов в загуле во время каникул. Даже имели честь случайной наткнуться на одно из игрищ, где они ради смеха гоняли пару бездомных в первый же своей день здесь. Елена поморщилась. Она совсем не была этим удивлена. У Марселя много молодых и пылких вампиров, думающих, что они самое высшее звено пищевой цепи. Один Диего чего стоил. Чтобы держать их в узде, бывший король Нового Орлеана явно часто устраивал всякие кровавые развлечения. Елена точно знала, что прежде одного из таких игр были вечеринки в комплексе, куда бесплатным алкоголем заманивались туристы и пили их кровь. Кажется, даже была квота, сколько можно было выпить и скольких можно убить, чтобы не вызвать слишком много подозрений со стороны полиции и не привлечь не нужное внимание к городу. Джошуа был одной из случайных жертв таких развлечений, если Елена не ошибалась. Она почти не говорила с этим парнем, но об этом вроде бы упоминала Давина. Дома сменились парой исторических зданий, за которыми было что-то вроде зеленой зоны, где почти в центре, подальше от автомобильной дороги, затесалась аллея, в конце которой, на возвышенности, и за погнутым кованным забором, была ее цель. Госпиталь был явно заброшенным и обветшалым. Каменная табличка с названием давно треснула. Внутренний двор зарос бурьяном и вязами, дорожки были разбиты, французские колоны центрального здания были расписаны всякими надписями, а окна разбиты. Елена замерла около самых ворот, запертых на ржавую цепь, и, повинуясь своим звериным инстинктам, часто теперь берущим вверх, непроизвольно вдохнула поглубже воздух, прикрыв глаза, пытаясь уловить какой-то знакомый запах, Ребекки или Клауса, или же иное чужеродное в этом застывшем во времени месте присутствие. И тут ее обостренный слух уловил едва слышные звуки патефонной музыки, доносящиеся откуда-то из глубины госпиталя. — Это что, блюз? — шепотом спросил Джереми, наклонив голову на бок. — Я слышу блюз! Черт, я никогда не привыкну к тому, как далеко могу слыш… Он не успел договорить. Из глубины госпиталя вдруг донесся громкий крик, который невольно заставил ее сделать шаг назад, потому что она слишком хорошо знала того, кто его издал. И знала эту дикую ярость в этом голосе, который сулил хаос и смерть. Это был крик Клауса. И судя по всему целью его злости была Ребекка, чье имя он выкрикнул столь громко, что вороны взметнулись в воздух по всему периметру госпиталя «Флер де Лис».