2. Одиночество

Драко сидел за столом Слизерина, острый подбородок покоился на его руке. Голова болела. Прошло всего две недели с начала семестра, а было такое ощущение, словно уже месяц. На уроках было сложно сосредоточиться. В конце концов, не так уж и много смысла в том, чтобы готовиться к ЖАБА. Восхитительно и жалко, на самом деле, насколько большинство людей жаждали закопать свои головы в песок. Не все, конечно же. Его взгляд переместился в сторону стола Гриффиндора. Он и этот паршивый сквиб Филч так до конца и не доказали, что Поттер с его прихвостнями собирали маленькую армию, но Малфою была известна парочка вещей о мальчике-который-выжил. Тот ни за что не упустил бы свой шанс поиграть в блистательного лидера. Это было жестоко с его стороны, правда, давать другим ученикам надежду на то, что их заклинания спасут их от Пожирателей смерти. От Темного Лорда. Драко не видел Темного Лорда лично. Он встречал нескольких высокопоставленных Пожирателей, которые расспрашивали его и выдавали задания, чтобы он мог показать себя. Его отец был наказан за провал в прошлом году, но это была именно его идея, чтобы Драко возглавил падение Хогвартса, что очень порадовало Сами-Знаете-Кого. Отец Драко, казалось, очнулся после того, как тот принял задание. Его мать была той, кто предложил отложить вручение метки Драко. Они не могли доверять другим ученикам, даже другим слизеринцам, а прятать метку двадцать четыре часа в сутки было бы сложно. Для любого, кто слушал, он вел себя раздраженно со своей матерью. На самом деле, он чувствовал облегчение. Огромный оборотень, который привел его в «Горбин и Бэркес», — Фенрир — издал звук, похожий на что-то среднее между смешком и рычанием, когда говорил о привлечении свежей крови. Это не вселяло уверенности. И тогда действительно не оставалось никакого выбора, кроме как подчиниться Сами-Знаете-Кому. Он не произносил его имя вслух. Даже мысли о нем заставляли тело холодеть. Вокруг него слизеринцы цапались друг с другом. Два четверокурсника превратили ложку первогодки в змею, шутки ради, посмеиваясь, когда новичок подпрыгнул на месте. Малфой держал спину прямой, а лицо собранным. Он пытался представить себя, шагающего в Малфой-Мэнор, чтобы встретиться с Пожирателями, и подставляющего подножку жестокому Сивому элегантной тростью совсем без толики страха. Он снова взглянул через весь зал, застигнутый врасплох звонким смехом. Грейнджер согнулась над столом, держа руки у своего рта, в уголках ее глаз образовались морщинки от веселья. Поттер тоже смеялся. Уизли выглядел глуповатым и потрепанным, как обычно, но он ухмылялся парочке с очевидной вовлеченностью. Жалкое зрелище. Но он не мог заставить себя посмеяться над ними. Он прикусил внутреннюю часть щеки, наблюдая за тем, как два мальчика склоняют свои головы к Грейнджер посередине, разговаривая и жестикулируя друг с другом. Наблюдать за ними не было приятно, но он не хотел отводить глаза. Остаток дня прошел так же, как проходило большинство дней в этой вонючей дыре. Переход из кабинета в кабинет. Несколько часов были проведены в библиотеке за чтением технических пособий и пыльного учебника по истории магических артефактов. Он проглотил миску куриного бульона, даже не почувствовав вкус. Еще несколько часов проверял то, что выяснил об Исчезательном шкафе, и надеялся, что в его работе наметится хоть какой-то прогресс. Потом нужно было устало таскаться по коридорам вверх и вниз с еще одним старостой.  Грейнджер уходила из комнаты старост вместе с Уизли, когда он зашел, чтобы встретиться с Клируотер, которая была назначена его напарником на вечер. Жалко. Он мог бы немного снять напряжение, наблюдая за тем, сколько времени потребуется, чтобы заставить Грейнджер начать дерзить в ответ, что было занимательной игрой. Грейнджер сурово на него посмотрела и ускорила шаг. На ней, скорее всего, были надеты какие-то каблуки, скрывающиеся под мантией. Шаги цокали по каменному полу. Драко был слегка впечатлен. Значит, она все-таки думала о чем-то другом, кроме того, какая книга была перед ее носом. Она не сбавила шаг и не отодвинулась, когда проходила мимо, так что он был вынужден отклониться, чтобы избежать столкновения. — Смотри, куда прешь, Грейнджер. — Его голос вышел хриплым. В горле по какой-то причине першило. Клируотер выплыла вперед с высоко поднятой головой. Ее нельзя было спровоцировать. Выражение когтевранской ведьмы никогда не менялось ни на кроху. Одного совместного дежурства было достаточно, чтобы Малфой понял, что она решила притворяться абсолютно слепой и глухой в его присутствии и что у нее была выдержка, чтобы этому следовать. Попытки завладеть ее вниманием не стоили ни разочарования, ни унижений. Таким образом, этой ночью, когда он разделся для сна и ожидал, пока его лихорадочный мозг успокоится, он осознал, что так получилось, что эти четыре слова, которые он бросил Грейнджер, были его единственными словами, которые он сказал другому человеческому существу за весь день.