10. Потоп

Драко Малфой чувствовал себя хорошо. На самом деле он едва ли мог вспомнить, когда в последний раз так себя чувствовал. По меньшей мере несколько месяцев назад, хотя казалось, что намного раньше. Как минимум в уединении своего собственного разума Драко должен был признать, что в основном так было благодаря Грейнджер. Он мог бы подумать, что первая ночь их перемирия была просто счастливой случайностью, но в последующие дни становилось даже проще. Уже прошла почти половина декабря, что означало, что их новое соглашение было в силе больше трех недель. Он спал крепко по ночам, а на утро просыпался бодрым и с ясной головой. Во время занятий его мозг так сильно не блуждал. Понятия и теории, лежащие в основе заклинаний и зелий, снова аккуратно укладывались в его голове, и периодически он даже опережал Грейнджер в ответах на вопросы. Не то чтобы он зашел настолько далеко, чтобы играть любимчика учителей, но ему нравилось шептать ответы вслух достаточно громко, чтобы ей и еще нескольким людям было слышно, и убеждаться в том, что она знает, что не единственная внимательно слушает. Улучшилась не только его успеваемость на уроках. Работа над Исчезательным шкафом шла лучше, чем весь год до этого. Драко не знал, было ли дело в том, что он дошел до некоторых внутренних механизмов, или за перемены отвечало более уравновешенное состояние его рассудка, но и обдумывать этот вопрос ему не хотелось. Какой бы ни была причина, он исправлял по несколько ущербных мест за день, стирая их со своей карты и самодовольно проводя пальцами по расчищенному пространству, которое когда-то стоило ему крови. Часто казалось, что Шкаф был живой сущностью, которая просто изводила его. Вырывать ему зубы один за одним доставляло удовольствие. Драко не поверил бы в то, что они с Грейнджер могут находиться рядом и не перегрызать друг другу глотки, но каким-то образом время пролетало незаметно. Они разговаривали и играли во взрывающегося дурака, раскладывали пасьянс и бродили по замку, а потом внезапно обнаруживали, что уже одиннадцать часов, и тогда наступало время желать спокойной ночи. Если какие-то неодобрительные призраки и появлялись в его голове, он знал идеальный бесцеремонный тон, чтобы отмахнуться от Грейнджер как от незанятого развлечения, способа прочистить мысли, чтобы потом сфокусироваться на более важных делах, но все время он был более чем благодарен своему таланту и часам тренировок в окклюменции. Становилось сложнее скрывать, как сильно он ждал каждый день ее разговоров, ее компании. Ее прикосновений. Эту часть было сложнее признать, даже самому себе, но невозможно отрицать. Он замечал, как манера поведения Грейнджер становится все более и более знакомой, начиная с их первой ночи перемирия. К его стыду ему не удалось наскрести ничего больше, чем нерешительное возражение, когда она первый раз плюхнулась рядом с ним, чтобы сделать уроки, и по-дружески облокотилась на его плечо. Никто из них больше не упоминал поцелуй, переживая обо всем, что могло разрушить новую непринужденность между ними. Но это не значило, что он ни разу не думал о нем, особенно в те моменты, когда она прижималась к нему достаточно сильно, чтобы их дыхание входило в общий ритм. — Ты выросла в хлеву? — проворчал он, когда она уселась рядом с ним этой ночью, достаточно близко, чтобы сбить книгу с его колен. — Это ты выбрал скамейку без подушек, — ответила она, открывая свою собственную книгу. — Я не могу сосредоточиться, если мне неудобно. Драко не мог сосредоточиться, когда она так к нему прижималась, хотя он едва ли собирался это говорить. Он приподнял свою руку, секунду раздумывая, а потом перекинул ее волосы на другое плечо. — Хотя бы держи это птичье гнездо подальше от моего лица, чтобы мне было видно страницы. — Придурок. — Ага. — Ее волосы больше не щекотали его щеку. Вместо этого, теперь ему открылся замечательный вид на изгиб ее шеи и выемку между ключицами. Мантия на ней была нараспашку, поэтому линия шеи естественно приводила к… другим изгибам, которые тоже не помогали отвлечься. Им обоим было бы более удобно, если бы она облокачивалась не на его руку, а на его бок. Все, что ему нужно было сделать, — это скользнуть рукой за нее, чтобы она могла просто к нему прильнуть. И тогда настоящий вопрос заключался бы в том, стоило ли позволять своей руке достаточно опуститься, чтобы его пальцы коснулись полоски кожи в том месте, где ее рубашка задралась над поясом юбки. Звук приближающихся шагов заставил его резко отодвинуться. Ифигения Мистл была когтевранкой с четвертого курса. Она носила очки в пурпурной оправе и любила украшать свои волосы рядом крошечных заколок в виде бабочек, обрамляющих верхушку ее головы. Крылышки затрепетали на своих пружинках, когда она по инерции проскользила перед тем, как остановиться перед Драко и Гермионой. — Вам нужно поторопиться. Ванные на пятом этаже. Они все затоплены! Гермиона выругалась себе под нос. — Давай, нам надо идти! — Малфои не бегают. — Однако Драко пришлось идти достаточно быстро, чтобы поспеть за Грейнджер. — Что там наверху? — Музыкальный класс с инструментами, художественный кабинет и кладовка, маггловедение, верхний вестибюль и архив редких и опасных книг. — Ее лицо побледнело, когда она упомянула книги, и она ускорила свой шаг. Они услышали воду до того, как увидеть ее. Гермиона пробежала последние несколько шагов, туфли шлепали по потоку воды, хлещущей по коридору. В ванной старост были высокие потолки, она была просторной, в центре вместилась бы целая квиддичная команда, фарфоровые раковины обрамляли каждый отсек ребристого свода, спускающегося с потолка, а на массивном витражном окне была изображена русалка. Вода шипела, журчала и грохотала. Она струей била из каждого поломанного крана блестящими ручейками. Ванна стала чем-то вроде большого котла, вспенивая водоворот воды, который выплескивался на пол. Душевые лейки были направлены в воздух и окутывали русалку дымкой тумана. — Что за черт здесь творится? — воскликнул Драко. Он бросил Репаро в один из кранов, и металл вернулся на свое место, пресекая поток воды. Он сердито взглянул на дрожащую четверокурсницу, которая заламывала руки у себя под подбородком на входе, не ступая на затопленную плитку. — Чему они учат вас на Чарах? Ты не могла устранить утечку сама? — Просто посмотрите, — продребезжала та. Пронзительный, скрежещущий звук вырвался изнутри стен. Он поднялся к потолку и затих где-то пониже. Через мгновение кран открутился, поворачиваясь с тонким визгом, от которого у Драко заболели зубы. Ванна забурлила, пузыри стали размером с кулак. Пар поднялся над пенящейся водой. — Спасибо, что нашла нас, Ифигения, — произнесла Гермиона. — Можешь идти. Мы разберемся с этим. Четверокурсница кивнула, бабочки затрепетали, и она поспешно удалилась. — Разберемся? — пробормотал Драко. — Тут может быть несколько проблем, — сказала Гермиона. — Либо пресноводные пикси гнездятся в трубах, либо слишком много зелий слили в канализацию. Мы сможем починить это, как только поймем в чем проблема. Они провели тщетных пятнадцать минут, пробуя различные чинящие заклинания. Незамерзающие чары тоже не помогли, так что дело было не просто в том, что трубы трескались от холодной погоды. Ни один из обычных способов, для которых требовалась бы магия металла, водная или любые универсальные чары, тоже не сработали. В один досадливый момент Драко наколдовал сложную серию заклинаний и укрепляющих чар, чтобы взять хотя бы один фонтан под контроль. Вода вырубилась на тридцать секунд, а потом раздался рычащий скрежет, и вода в раковине снова вырвалась на свободу. Она брызнула Драко в лицо и намочила его волосы и мантию. Он снял ее и повесил на стенку душевой кабины. Гермиона оглядела его и последовала примеру, оставаясь в своей сиреневой рубашке. — Так, — сказала она. — Проблема явно не в зельях. Я попробовала все, до чего додумалась, этого должно было хватить. — Только если тот, кто вылил испорченный котел, не работал по учебнику. Гермиона положила руку на бедро. — Это я тоже учла. Я сама варила зелья не по программе. — Правда? — Драко пристально посмотрел на нее. — Это какие? — О, всякие. Я сильно запорола свою первую партию Оборотного… — Ты умеешь варить Оборотное зелье? Она хлопнула ладошкой по своему рту. — Я постоянно забываю, что это незаконно. Ты этого не слышал. Он бы попытал ее дальше, но очередной ужасный скрежет отразился от кафеля. — То есть, не зелья. Понял. Я был бы не против заткнуть этот шум. У меня от него судороги. Ты думаешь, что-то пробралось внутрь? — Может быть. В это время года многие создания захотели бы спрятаться от холода. Помимо пикси, кто еще… может быть, наги или даже молодые водные селезни? Дело в том, что они должны быть достаточно маленькими, чтобы пролезть в трубы, но все равно сильными. — Она исчезла за углом, оставляя Драко проводить свои собственные расследования. Некоторые меньшие представители драконьего семейства обитали в воде, но Драко сомневался в том, что кто-то из них пробрался бы сюда. В этом не было никакой логики. Чтобы вызвать такой ущерб, потребовалось бы или что-то большое, или маленькая армия мелких созданий, но здесь не было никакой еды, которую они могли бы искать для жизни. — Миртл. — Грейнджер появилась из кабинки. — В туалетах все спокойно, но вода в резервуарах странного цвета. Она помешана на кабинках. Если бы это были наги или даже что-то мелкое, вроде водных моллюсков, то туалеты бы тоже вышли из строя. — И где она? — Драко вытащил свою палочку. Приведение обычно не отличалось застенчивостью. Чувствительностью — да, и капризами, но невозможность видеть Миртл нервировала. Еще один пронзительный крик раздался в трубах над головой. — Если это она, то она движется из ванной. — Она так может? — Гермиона последовала за ним, хлюпая по воде, которая уже достигала до щиколоток и каскадом стекала по коридору. — Я думала, она остается в ванной. — Она перемещается по трубам. Так она может переходить из одной ванной в другую. Шум в трубах привел их к архиву редких и опасных книг. Когда они добрались дотуда, Миртл уже их поджидала. Хрустальная ваза разбилась о стену рядом с ними, как только они вошли в комнату. — Бессердечная! Ненавистная! — верещала она. Гермиона шагнула вперед с палочкой наготове. — Миртл, что случилось? Останови воду и расскажи нам. — Пришли, чтобы поиздеваться над Миртл, — выкрикнула она. — Уродливой, несчастной! Жалкой, маленькой, выдохшейся ведьмой! — Никто не будет издеваться над тобой, Миртл. — Гермиона сделала еще один шаг. — Правда, Драко? Приведение заметило Драко, и ее выражение немедленно поменялось. — Ты! С книжного шкафа слетела целая полка книг и бросилась Драко в лицо. Он выставил руку, чтобы защититься, но один из чокнутых томов все равно ударил его по зубам. Он взорвал его с треском, вырвавшимся из его палочки, и кинул еще несколько заклинаний, чтобы удержать остальные на безопасном расстоянии. Плакса Миртл рыдающим ураганом кружилась по комнате. — Ненавистная! — кричала она. — Злобная, лживая, жестокая! Все так говорят. Думают, я не слышу. Уродливая, никчемная, сопливая. Кто снова рыдает в ванной? Кто рыдает? — Ее голос перерос в истошный вой. Новые книги выстрелили с полок. Еще одна ваза взорвалась, осколки извивались в воздухе. Миртл промчалась по комнате, сбрасывая все, что видела на своем пути, в воздух и бессвязно крича. Она расплывалась, ее края становились туманными. Драко и Гермиона оказались в центре вихря из приведения и обломков. — Несчастная, ноющая, мрачная, плаксивая! — Ее голос казался оторванным от призрачной формы, в которой она обычно являлась. Он глухо отражался от стен, у Драко свело живот. Гермиона приложила уголок книги к своему виску и опустилась на пол, придерживая голову. — Аресто Тотале! — крик Драко сопровождался властным взмахом его палочки. Книги, чернильницы и другие снаряды остановились в полете, неподвижно зависая в воздухе. Миртл растворилась в стыках стен. Драко опустился на одно колено. — Грейнджер? Ты в порядке? — Он потряс ее за плечо. — Да. Все хорошо. Пойдем, нам нужно догнать ее. — Нам нужно убираться отсюда. Грейнджер покачала головой. — Она навлечет еще больше неприятностей. Нам нужно как-то ее успокоить, или она разрушит весь этаж. — Ее взгляд окинул комнату со всеми подвешенными предметами. Свет от ламп выхватывал сотни осколков стекла. То, что было хаосом, теперь можно было принять за огромную люстру из книг и хрусталя, каждая часть которой парила в воздухе отдельно от других. — Мило. — Она еще раз оценивающе обвела глазами комнату. — Я рассчитывала на то, что ты сделаешь это элегантно, хотя на нас и нападали. — Оставь это, — сказал Драко, довольный тем, что она заметила. — Пойдем покончим с этим. Миртл снова была в ванной старост, она разрослась и перекосилась. Ее тело было скрыто облаком грязного дыма, который кружился, как чернила в воде. Щупальца шириной с питона извивались подобно конечностям, двигаясь над фарфором и стеклом. Когда они касались воды, та шипела и дымилась. Лицо Миртл стало бесформенным. Казалось, что у нее их было сразу множество, как будто фотографии расплылись и наложились друг на друга. Изгиб рта был то насмешливым, то задыхающимся, глаза опухшие или впалые и мертвые, сплюснутый нос растворялся в других чертах. Взгляд Драко не мог выбрать одно лицо, чтобы сосредоточиться на нем и принять за настоящее. Когда у него наконец-то получилось, от осознания желудок отвратительно опустился. Это лицо наблюдало за ним. — Почему ты плачешь? — Тон девочки-призрака сменился, становясь приторно-сладким. Ее тело уменьшилось, приблизившись к размеру того человека, которым она когда-то была. Она наклонила голову в обеспокоенной позе, но ее лицо было пустым. Оно было обращено к Драко. — Я не плачу, — ответил он. Палочка в его руке дрогнула. Стоящая рядом с ним Гермиона окинула его пристальным взглядом. Миртл приблизилась, ее голова все еще была наклонена набок. — В чем дело? — спросила она. — Ты можешь рассказать мне. Я тоже была одинокой. — О чем она говорит? — прошептала Гермиона. Она повысила голос, а палочка в ее руке приподнялась на несколько дюймов. — Миртл, тебе нужно прекратить. — Она шагнула вперед, а потом остановилась, когда журчащий звук воды усилился. Вид Миртл пошатнулся. Два крана вырвались из своих креплений с дребезжащим визгом и ударились о противоположную стену. Вода зашипела, хлынув в пространство. Но журчание не исходило из сломанных раковин. Казалось, оно шло от самой Миртл. Вода изливалась из нее, капая с темных хвостиков, бежала по ее бледному лицу, как пот, хлестала из рук. Она не исчезала, когда покидала границы ее тела. Настоящие капли шлепались о воду, бурлящую на полу ванной. В тех местах, где они падали, вода окрашивалась в пыльно-серый, и круглые пузыри расплывались по поверхности, словно бензин. Миртл не сводила глаз с Драко. Когда она снова заговорила, ее голос казался металлическим, как будто она взвывала сквозь трубу. — Почему ты не плачешь? Резкая, жгучая боль пронзила его глаза, заставляя их зажмуриться. Он ахнул и прижал к ним пальцы. — Что такое? — Голос Грейнджер был совсем рядом. — Что случилось? Боль резанула сильнее. Его колени подкосились. Он слышал голос Грейнджер откуда-то издалека, но его мозг никак не мог перевести звуки в связную речь. Что-то влажное капало с его пальцев. Он не мог разодрать веки, чтобы посмотреть. Глаза словно кипели. Как только ему показалось, что он сейчас заорет или вырубится, ее крик прорвался сквозь мучения. — Он не твой, так что отвали, черт возьми! Шипящий треск, запах озона, и боль просто… прекратилась. Испарилась, будто ее там никогда и не было. Его пальцы все еще были влажными, но он все равно весь вымок. Когда он раскрыл глаза и вытер лицо, нельзя было разглядеть ничего, кроме воды. Ее шум, раздающийся в ванной, тоже угасал, оставляя лишь блуждающие струйки и капли, когда трубы встали на свои места. Потом Грейнджер склонилась перед ним на колени, ее руки оказались на его лице. — Ты в порядке? Твое лицо… оно было, как чернила. Это было ужасно. — Я в порядке. Все нормально. Боль прошла. — Он встал, держа палочку, рука тряслась от остаточного адреналина. — Где она? Она снова прячется? — Нет, она ушла. Не навсегда, но, полагаю, ей потребуется много времени, чтобы снова собрать себя. — Ты уверена? Что ты вообще с ней сделала? — Я читала о маггловских методах охоты на призраков в свободное время. Я подумала, что если смогу узнать больше о том, как магические и немагические люди воспринимают сверхъестественных сущностей… неважно, — прервалась она. — Я использовала вспышку электромагнитной энергии, чтобы временно дестабилизировать призрачные волны. Она каким-то образом втягивала в себя воду, так что я подумала, что смогу измотать ее материализующейся субстанцией. Оказалось, я была права. Драко слабо рассмеялся. — Конечно. Конечно ты разработала заклинание, чтобы дестабилизировать призрачные волны в свободное время. А как же иначе? — Он еще раз рефлективно протер глаза, хотя даже воспоминание о боли испарялось. — Мерлин, я рад, что ты здесь. Она тоже вся промокла, с волос капала вода на сырую рубашку. Палочка все еще была в ее руке. Несколько крошечных росинок застряли в ресницах. Ко лбу приклеились нелепая выбившаяся прядь волос, одежда была помята, а она переводила дух, но все равно смеялась с триумфом и облегчением. Ошибки. Но еще большей ошибкой было бы не сделать этого. Он взял ее лицо в руки и поцеловал ее. Это было еще лучше, чем он помнил. В этот раз не было колебаний, они вдвоем притянули друг друга ближе и сжались в поцелуе. Она была такой теплой. Ее губы легли на его в этот раз решительно, покладисто, подстраиваясь под его ритм. Когда он приоткрыл рот, их губы слились. Он скользнул языком в нее, а она обернула руки вокруг его шеи. Как будто бы теперь он смог отстраниться. Этого было недостаточно. Он растрепал ее влажные кудри рукой, желая оставить на ней свой след. Заставить ее волосы высохнуть с отпечатками его пальцев. Чтобы она почувствовала синяки на своих губах, когда он покончит с ними, и оставить свой вкус в каждом ее выдохе. Он хотел, чтобы ее ногти высекли ряды маленьких полумесяцев на его плечах. Она дрожала. Ее тело плавилось рядом с ним, или оно сделало бы это, если бы не слои влажной ткани, стоящей у них на пути. Он скользнул рукой под ее рубашку. Ее живот дернулся под ладонью. Скорее всего, его руки были холодными. Долго они такими не останутся. Он начал с нижних пуговиц, продвигаясь вверх. Если она хотела сохранить свое целомудрие, то могла остановить его до того, как он дошел до ее груди. Ее руки лежали под его рубашкой на талии, исследуя изгиб его позвоночника и прослеживая любопытные дорожки на животе. Она тряхнула плечами, помогая ему стянуть прилипшую рубашку. На секунду он отстранился, чтобы оглядеть ее. Россыпь веснушек цвела на ее груди, скрытой под светло-голубым атласным лифчиком с крошечным бантиком по середине. Кожа была покрыта мурашками. Ее пальцы тоже отыскали пуговицы на его рубашке. Он расстегнул манжеты, а потом помог ей разобраться с несколькими нижними застежками. Как только он стянул с себя верх, ее руки снова обвились вокруг него. Он наклонил голову, чтобы поцеловать впадинку под челюстью и перейти на шею. Гермиона наклоняла голову, чтобы облегчить ему доступ. Она шумно втянула воздух, когда он проложил себе путь по ее ключицам, а потом еще раз, когда его рука, поднимающаяся с талии, коснулась нижнего изгиба ее груди. Он пробрался одним кончиком пальца за край ее лифчика, находя то, что искал, и почувствовал, как ее спина изогнулась, а тело двинулось, скользя кожей об кожу. Он усадил ее на выступ в стене и, Салазар его сохрани, ее колени раздвинулись для него, позволяя ему вжать в нее свое тело. Ее юбка задралась, оголяя ляжки. На пути все равно было слишком много ткани, притупляющей ощущения, когда он прижал к ней свои бедра. Поддразнивая, сводя с ума. Кончики ее пальцев нырнули за резинку на его боксерах, всего на секунду, а затем она отстранилась, убирая его руку с застежки своего топа. Он застонал. — Не здесь, — произнесла она. — Я не могу. Не так. Он прислонил свой лоб к ее, зажмуривая глаза. — Просто скажи, что тебе нужно. Я сделаю это. — Извини. Я просто не могу. Мне нужно идти. Поможешь найти рубашку? Разочарование впилось в него, холодное и горькое. Всего на момент он прикусил нижнюю губу. На ней все еще был ее вкус. — Да. Вот. Он накинул свою тоже. Липкая ткань вцепилась в его кожу. От стыда хотелось сорваться на нее, но он прикусил язык. Астрономическая башня, обиженное выражение на ее лице в тот момент, когда он посмеялся над ней после первого перемирия, и другие ссоры вспыхнули в его голове. У Грейнджер была ошеломляющая способность говорить ему все, что она думала, даже если это ставило ее в очевидно невыгодное положение. Она направлялась к двери, бормоча что-то про уборку комнаты с редкими книгами. — Грейнджер. Она обернулась. Его сердце бешено колотилось, но ему нужно было спросить это. — Это было ошибкой? В следующий раз, когда мы увидимся, мне лучше притвориться, что этого не происходило? Она вернулась назад, хлюпая по лужам, накрыла своими руками его щеки и поцеловала его. — Боже, нет, — произнесла она, задерживая свои губы достаточно близко, чтобы их можно было коснуться. — Даже не смей. Он кивнул и отпустил ее. Еще на какое-то время Драко задержался в ванной, чтобы подумать, смотря в уже спокойные воды гигантского котла. Укол разочарования отчасти исчез, особенно после последнего, медленного поцелуя. Она хотела его близости. И обещала не забывать этого. Пока что этого должно быть достаточно.