24. Клеймо

Четыре дня не должны казаться долгим периодом времени. Всего лишь два выходных дня и два учебных. Мгновение. Но четыре дня все равно означали двенадцать приемов пищи в Большом зале с двумя мальчиками, которые не могли смотреть ей в глаза. Или, скорее, десять приемов пищи. Однажды она взяла свою сумку, сказала Гарри и Рону, что с таким же успехом может поесть с кем-то, кто в состоянии сказать ей хоть слово, и унеслась к столу Пуффендуя. Ханна, Эрни и даже Оливер вели себя дружелюбно, но у Гермионы было такое чувство, будто она прервала приятный разговор, заставляя их переключиться на более общие темы, чтобы включить ее. В другой раз она вообще отказалась от Большого зала и просто съела сэндвич на одной из лестниц. Четыре дня, даже если Гермиона спала по восемь часов каждую ночь, означали шестьдесят четыре часа с двумя ее лучшими друзьями в звенящей тишине и с беспокойством от отсутствия, которое заставляло искать вальяжную походку каждый раз, когда краем глаза она улавливала движение. На пятый день она вяло намазывала мармелад на кусочек хлеба, когда мельком увидела блондинистые волосы на другом конце Большого зала. Она вскочила на ноги так быстро, что опрокинула свой апельсиновый сок в тарелку Гарри. Потребовалась минута, чтобы обойти длинный стол и начать пересекать зал. К этому времени Драко тоже заметил ее и поднялся с места. Она вышла за ним из Большого зала, но через минуту он все еще уходил от нее. Более того, он ускорялся. — Подожди, — позвала она. Он не замедлился. Гермиона повысила голос. — Драко, не думай, что я дам тебе уйти без ссоры. Драко развернулся. Теперь, когда он был близко, Гермиона могла получше его разглядеть. Она не видела, чтобы он так выглядел с того момента, как они помирились. Тени под глазами и суровое выражение на лице вернулись. — Когда ты приехал? — спросила Гермиона. — Прошлой ночью. Поздно. — Выглядишь изможденно. — Ну, да. Не удивительно, — сказал он. — Дай мне пару дней, и мои глаза будут блестеть, а я буду полон энергии. — Не было ни намека на улыбку. — Что случилось? — Как ты и сказала, я изможден, — ответил Драко. — Оставь меня. — Его тон смягчился. — У меня куча дел, с которыми нужно разобраться. Когда закончу, найду тебя. Вот только он этого не сделал. Он поздно появился на уроках, сидел с повисшей головой и сделал все, чтобы первым выйти за дверь. Его нигде нельзя было отыскать во время обеда или перемены. Гермиона лишь ненадолго поймала его после последнего занятия. — Я рассказала Гарри и Рону после того, как ты ушел. Его губа приподнялась, но в этом не было ничего веселого. — Как они это восприняли? — Они со мной не разговаривают. Выражение на лице Драко было сложно прочитать. — Ты говорила, что так и будет. — Я беспокоилась о тебе. Почему ты меня избегаешь? — Гермиона обернула руки вокруг живота. — Я думала, ты будешь рад хотя бы видеть меня. Только если нахождение дома не заставило тебя передумать. Выглядело так, словно он хотел прикоснуться к ней, но остановил себя. — Это не связано с тобой, — сказал он. — Ты ничего не сделала. Я не хочу, чтобы ты так думала. — Но что-то случилось, — произнесла Гермиона. — Мы можем поговорить об этом? — В другой раз. — Сегодня вечером? — Конечно, — вяло согласился он. Этим вечером Гермиона прождала его пятнадцать, двадцать, сорок минут, прежде чем признать, что он не появится. На завтраке его тоже не было. И утром на Трансфигурации. Гермиона наконец-то нашла его на шестом этаже около кабинета Слизнорта. Он вздрогнул, когда увидел ее. Гермиона шагнула вперед, выпрямляя спину, кудри подскакивали у нее за спиной. — Ты не пришел прошлым вечером. — Я плохо себя чувствовал. — Ты планируешь поговорить со мной? — Я не могу. — Почему нет? — Грейнджер, не делай этого здесь. — Где тогда? — Гермиона сделала еще один шаг, теперь они находились на расстоянии вытянутой руки. — Назови место. — Найди своих друзей. Скажи, что совершила ошибку. Скажи, что я тебя заколдовал, если хочешь. Они не удивятся. — Нет. — Грейнджер, не надо все усложнять. Гермиона вытаращилась. — У меня нет привычки бросать друзей. — Ты выбрала не того друга. Пока они пробирались по коридорам и лестницам, инстинктивно поворачивая, она осознала, что они находились неподалеку от Выручай-комнаты. Идеально. Очевидно, он был не в настроении для кабинетов, но если бы она смогла призвать то, что им нужно… «Место, где мы могли бы спрятаться», — подумала она, когда они приблизились к пустому участку стены. Она взглянула в сторону, грубо хватая Драко за руку, и, когда она оглянулась, дверь была на месте. Гермиона затащила его в обширное пространство, которое, несмотря на это, казалось тесным и захламленным. В пыльных люстрах не было подсвечников. Брошенные сундуки распахнулись из-за сломанных замков, из них вываливались затхлые книги. Выцветшие гобелены были изъедены молью и крысами. Поломанная и ветхая мебель стояла у каменных столбов. В воздухе пахло пылью, гнилью и мышиным пометом. — Зачем ты привела меня сюда? — голос Драко трещал от тревоги. — Как ты об этом узнала? — Узнала о чем? — спросила Гермиона. Она в ужасе огляделась. — Это сюда ты ходил практиковаться? Здесь ты должен проводить все свое время? — Она шагнула глубже в комнату, пытаясь разглядеть, где он прятал тот проект, который пытался завершить. — Забудь это. Просто оставь все как есть. — Драко последовал за ней. — Ты не должна здесь находиться. — А ты должен? — Гермиона расправила плечи, останавливаясь на месте. — Я никуда не уйду, пока не получу ответы. — Ты не знаешь, во что впутываешься. — Нет, конечно нет, потому что ты не рассказываешь мне. Ты не можешь исчезнуть, а потом решить, что покончил со мной без объяснений. После всего, через что мы прошли? Я думала, мы значим что-то друг для друга, Драко. Мерлина ради, я заслуживаю значить больше, чем… — Грейнджер, ты можешь помолчать хотя бы раз в жизни? — он перебил ее, а затем поцеловал, но все казалось неправильным. Или не совсем неправильным, но не таким, как обычно. Его пальцы вцепились в нее, а когда она не отреагировала достаточно быстро, он грубо потянул ее руки, оборачивая их вокруг себя. Он целовал ее слишком сильно, но при этом всхлипывал, вжимаясь в ее тело так, словно хотел скрыться в нем. Все происходило по-другому. Не было смеха. Драко прижимал ее ладони к себе, очевидно жаждая их прикосновений на своей коже, но когда она сама двинула ими, он отдернулся. Он позволил расстегнуть свою рубашку, но не снял ее. Он, вообще, едва ли разделся, но раздел ее и целовал ее плечи и грудь. Гермиона положила руки ему на лицо, но он не взглянул на нее. Он терся об нее носом, закапывая лицо в мягкую кожу, пытался быть к ней как можно ближе и в то же время спрятаться. Гермиона опустила кисти ему на спину и медленно двинула ими, желая почувствовать, как его мышцы расслабляются под ее пальцами. — Поцелуй меня, — попросила она. Он не послушал, или же его разум был где-то слишком далеко, чтобы услышать это. По крайней мере, он не был груб. Он позволял ей двигаться и не тянул за волосы. Он касался чувствительных мест, проверял, чтобы она была влажной, ждал, пока она поднимет бедра перед тем, как толкнуться. Но он находился в другом месте. Тело двигалось непривычно, более напористо, менее отзывчиво. Ему что-то было нужно, и она позволяла взять это, что он и делал. Гермиона чувствовала напряжение в его плечах, слышала жестокость в тихих звуках, которые он издавал. Звуков было немного. Гортанные стоны, слабое прерывистое дыхание, тихий шелест кожи о камень, когда они переносили вес или находили более удобный угол. Грубый ритм был приятным, лучше, чем она могла бы ожидать, но он не нависал над ней, ухмыляясь, чтобы посмотреть, как она кончает для него. Он просто наклонился вперед, так что она рвано дышала ему в ухо. Потом его движения стали быстрее и жестче, это заставило ее вздрогнуть. Он позволил себе один долгий, судорожный вздох и перекатился, чтобы застегнуть рубашку и натянуть поверх мантию. Гермиона пялилась в потолок, ничего не понимая. — Что, черт возьми, это было? — В чем проблема, Грейнджер, разве тебе не понравилось? — Он скрестил руки на коленях, явно намереваясь принять дерзкий вид, но когда его левое предплечье коснулось колена, он зашипел и сменил положение. Он дернул рукав, хотя тот и так был застегнут на запястье. Когда Драко снова взглянул на нее, в его глазах виднелся страх. — Что случилось? — Гермиона тоже почувствовала комок испуга внизу живота. Она не хотела знать, убеждала себя в том, что и не знала на самом деле, не могла быть уверена, но ее кожа покрылась мурашками, как будто мантия, которую она натянула на плечи была сделана из колючей шерсти, а не мягкой ткани. — Просто расскажи мне. Не знать еще хуже. Его рот искривился. — Почему бы мне просто не показать тебе? Он расстегнул рукав. Хотя его рука и тряслась, привычки настолько укоренились, что он аккуратно отогнул манжету, чтобы оставить ее разглаженной перед тем, как оголить руку. Темная метка лоснилась и была липкой на ощупь, красной по краям. Хвост извивался, и Драко проглотил всхлип, когда мышцы под кожей дернулись вместе с хвостом. — Она тебя ранит, — сказала Гермиона. — Разве ты не понимаешь? — спросил Драко. — В этот момент ты должна уйти. — Я могу сделать так, — ответила Гермиона тихим голосом. — Или если ты мне доверяешь, то не должен проходить через это в одиночку. Все время ища признаки того, что сейчас она отстранится, он обрывисто рассказал ей. Об омерзительной, чешуйчатой голове Темного Лорда. О женщине, связанной и напуганной, которую пытали ради забавы за столом. О том, как Беллатриса хихикала и хлопала в ладоши, когда змея отгрызла сначала стопу магглы, чтобы та подольше кричала. О том, как когда ему пришлось отвести взгляд, Нарцисса незаметно подтолкнула его локтем, беря в руки вилку и нож и указывая на то, что ему стоит разрезать свою еду, если не хватает духу смотреть. К тому моменту, как он дошел до конца, он прижимал колени к груди, борясь, чтобы держать голос под контролем. — Меня посадили на стул. Змея… он с ней разговаривал. Он заставил ее обвиться вокруг моих ног, чтобы удержать меня. Когда это происходит, он хочет, чтобы ты боялся. Чтобы она въелась глубже. Он заставил отца держать мою руку, чтобы я не двигался. Потом достал палочку. Это… было больно. — Голос Драко надорвался. Он спрятал лицо в руках и начал бессильно, беззвучно плакать. — Драко, — проговорила Гермиона. — О, милый. Иди сюда. На секунду она подумала, что он не позволит ей обнять себя. Он свернулся в напряженный, твердый комочек. Она погладила его по спине, и он склонил к ней голову. Тогда она смогла придвинуться ближе и обернуться вокруг него. Его тело целиком дрожало. Он все еще изо всех сил пытался успокоиться, позволяя только оборванным вздохам выдавать его. Гермиона приложила губы к его волосам. — Я с тобой, — сказала она. — Все в порядке. Ты в порядке. Немощный, пронзительный звук соскользнул с его губ. — Драко, мне так жаль, — шептала Гермиона. Его пробирала дрожь. Теперь он всем весом опирался на нее. Каждый всхлип вырывался наружу с таким усилием, что все его тело сотрясалось. Было что-то зверски экономичное в том, как он плакал, лишь бы выдохнуться как можно быстрее. Когда худшее закончилось, Гермиона почувствовала, как он вдыхает и медленно выпускает воздух, возвращая контроль. Она его не отпускала. — Мне не нужно никуда уходить, — сказала она. — Он рассказывал мне вещи, — шептал Драко, не поднимая глаз. — Он был в моей голове. Я не смог его сдержать. Я не смог. — Шшш, все хорошо, — сказала Гермиона. В ее желудке образовался ледяной ком. — Что он увидел? — Я думал, он убьет меня. А потом его голос… — Он облокотился тыльными сторонами ладоней о лоб. — Он посмеялся надо мной. Сказал, что мое убийство было бы расточительством. Он может делать со мной, что хочет. Любому стоит лишь сказать, что я Пожиратель смерти или предатель крови. Гермиона положила руки ему на лицо и большими пальцами вытерла слезы под глазами. — Ты все еще остаешься собой. Они не могут отнять этого у тебя, если ты сам не позволишь. Они могут говорить, что ты один из них, но они не могут заставить тебя быть такими, как они. — Она наклонилась ближе, их лбы почти соприкасались. — Ты нужен не только им. Если этот хренов кусок дерьма думает, что его драгоценная метка отпугнет меня, то он еще больший кретин, чем я думала. На мгновение она подумала, что он снова плакал, но потом до нее дошло, что он слабо посмеивался. — Не думаю, что когда-нибудь слышал, чтобы ты так выражалась. Не знал, что ты умеешь. Она судорожно вздохнула. — Мы только начали. Иди сюда. Тебе нужно узнать все выражения. Не говори моим родителям, что научился этому от меня. У них случится припадок. Они провели там еще какое-то время вместе, проходясь по всем оскорблениям и ругательствам, которые только могли вспомнить, дико и пронзительно смеясь, как люди, находящиеся в ужасе. Когда плохие слова закончились, и уже ничего не казалось смешным, они все равно сидели, обернув руки вокруг друг друга. Его голова упиралась ей в плечо, а она прислонялась к нему щекой. — Мы найдем для тебя выход.