26. Поттер

Драко отыскал Гарри на квиддичном поле, где тот делал заметки о предыдущих матчах в толстом блокноте с гербом Гриффиндора. — Поттер. Надо поговорить. Гарри раскраснелся, его шрам белел на фоне пунцового лба. — Да, черт возьми. Мне нужно выбить из тебя всю дурь. Что за идиотскую игру ты затеял? — Что ты, ради всего святого, несешь? — Ты спаиваешь ее, да? Подливаешь любовное зелье в тыквенный сок? Если ты думаешь, что она что-нибудь расскажет тебе о нас, ты ошибаешься. Гермиона слишком преданная, чтобы поддаться тебе. — Мне не нужно принуждать девушку, чтобы она оказалась у меня в постели, — огрызнулся Драко. — Она спит со мной, потому что ей это нравится, Поттер. Она выбрала меня. Она не была против ни одного моего пальца, который ее коснулся. — Держи свои скользкие лапы подальше от нее! — Гарри бросился на Драко. — Поттер, успокойся! — Драко сцепился с Гарри, пытаясь убрать его от себя. — Придурок, отвянь на секунду и послушай меня. Тебе нужно помириться с ней. Она приходит ко мне в слезах из-за тебя и рыжего ублюдка. У меня есть свои дела, не хватало еще разгребать твои проблемы. — О, как мило. Гермиона — проблема для тебя. — Конечно нет! — Драко стиснул зубы, заставляя себя вернуть самообладание. — Не говори мне, что для меня Грейнджер. Это тебя не касается. А вот что должно касаться, но по видимому не касается, так это то, что ты должен быть ее другом, а вместо этого доводишь ее до слез. Я тебе не нравлюсь, хорошо, уверяю тебя, меня это устраивает. Но не втягивай ее в это. — Он отпихнул Гарри от себя. Челюсть Поттера отвисла от шока. Драко нахмурился. — Не таращься на меня, как рыба, Поттер. Ты либо уступаешь, либо проводишь следующие несколько часов в подсобке под парализующим проклятием. — Экспеллиармус! Точно. Чертов Поттер и его отвратительный фетиш на обезоруживающие заклинания. Драко следовало подумать об этом перед тем, как угрожать ему магией. — Серьезно? — спросил он. — Мне конечно льстит то, что ты так напуган, Поттер, но я заберу это. — Он протянул руку. — Я так не думаю, — сказал Гарри. — Пока я не проясню несколько моментов. — Ты, скотина, отдай мне мою палочку. — Если бы Поттер подумал произнести Приори Инкантатем, он бы пребывал в неприятном шоке. За последнее время Драко проводил значительно больше времени, практикуя темную магию и работая над Шкафом, чем оттачивая заклинания для Чар. — Почему Гермиона? — Что это за вопрос? — Что тебе надо от нее? Зачем нацеливаться на нее? Драко чуть не разразился издевательским смехом. — Я не понимаю, спрашиваешь ли ты меня о моих намерениях или обвиняешь в преступлении. Нет, знаешь, звучит так, будто для тебя это одно и то же, правда? — Так и что происходит? — спросил Гарри. — Она сказала, что рассказала вам. — Она сказала, что ты больше ее не ненавидишь. Что вы друзья. Мы с Роном видели, как ты ее целуешь. — Если тебе удалось собрать все воедино, отдай мне палочку и прекрати задавать вопросы, на которые уже знаешь ответы. Гарри игрался со своей палочкой, крутя ее и барабаня о штаны. Драко посматривал на нее, но казалось, Поттер не собирался нападать. Он, скорее, будто думал руками. Вот и хорошо, хотя бы чем-то он думал. — Ты ведешь себя подозрительно весь год, — сказал Гарри. — Я наблюд… эм, я обращал внимание на твои действия. Когда мог. Ты постоянно куда-то ускользаешь. — Клянусь Мерлином, если еще кто-то в этом замке будет интересоваться моими действиями, я найму телохранителя, — пробормотал Драко. — То есть, ты хочешь сказать, что уходил к… — промямлил Гарри. Его лицо снова начинало краснеть. Он потер затылок ладонью, из-за чего волосы на голове взъерошились. — Вы с Гермионой… она сказала, что вы общались весь прошлый семестр… — Я избавлю тебя от подробностей, ладно? — протянул Драко, скрестив руки. — Но ей нравится Рон. — Думаю, сейчас это станет для нее открытием. — Я тебе не доверяю. — Видимо, мне придется пережить это, — ответил Драко. — Но это не меняет того, что мы вместе. Вам с Уизли придется смириться с этим. То, что вы превращаете ее жизнь в ад, видимо не дает никакого результата, кроме того, что она несчастна, а я не потерплю этого. — Он снова протянул руку ладонью вверх. На этот раз рука Поттера поднялась и он опасливо вложил палочку Драко в его протянутую ладонь. Драко подумал, что хотел бы стрельнуть в Поттера напутственным заклинанием, но в глазах парня мелькало что-то, чего раньше он не видел. Это было не совсем уважение, пока что нет. Но, возможно, признательность. Время от времени, не чаще раза или двух в год, Драко все еще раздумывал над тем, что было бы, если бы Поттер пожал ему руку в тот первый вечер. Если бы Драко не выбрал самое неподходящее время, чтобы докопаться до Уизли. Сейчас к нему пришли эту смутные воспоминания, но что бы он ни сказал, даже нечто простое, вроде «Отлично поболтали», Поттер воспринял бы это за проявление высокомерия или сарказм. Вместо этого он кивнул, быстро поднял палочку и пошел внутрь, чтобы найти путь к Шкафу. Гермиона размеренно покачивала ногами, сидя перед камином. В руке у нее был простой карандаш, которым она взмахивала, пока читала. В Хогвартсе никто не пользовался карандашами, но она всегда привозила с собой целую коробку в начале года. Это помогало практиковать движения палочкой во время чтения. Перья были слишком легкими, а использование чего-то более весомого… что ж, достаточно сказать, что она сломала достаточно перьев из гостиной Гриффиндора на первом курсе, чтобы Макгонагалл отвела ее в сторону и мягко попросила найти замену для помощи в обучении. — Можно я присоединюсь? Гермиона подняла глаза. Гарри робко стоял рядом, засунув руки в карманы. — Да. Пожалуйста. Садись. — Она указала на кресло напротив и отметила в книге место, где остановилась. Гарри сел. Он улыбнулся, услышав тихий щелчок. — Ты знаешь, что у тебя пальцы хрустят, когда ты так делаешь. И сразу понятно, что ты вернулась из библиотеки. Гермиона сложила ноги бабочкой, скручивая пальцы в теплых носках. — Там холодно по вечерам. Мадам Пинс не любит оставлять камины, когда у библиотекарей заканчивается дневная смена. Гарри хрустнул костяшками. — Я разговаривал с Малфоем. — Ты разговаривал? — Да, он подошел ко мне на квиддичном поле. — Он подошел? — Не самое сильное ее замечание, но уже было поздно, а всего секунду назад она была глубоко погружена в свои мысли. — Он был сильно недоволен. Эм… обвинил меня в том, что я плохо к тебе отношусь. Улыбка медленно расплылась по лицу Гермионы. Она потупила взгляд. Когда она снова подняла глаза, Гарри наблюдал за ней. — Я очень не хочу произносить это, но никогда не думал, что Малфой будет обвинять меня в том, что я недостаточно хороший друг для тебя. Что бы мы с Роном ни пропустили на каникулах, видимо, это было важно. — Он вздохнул. — Я все равно не понимаю, Гермиона. Но ты — одна из моих лучших друзей. И всегда была. Так что, я бы хотел понять. — Что он тебе рассказал? — Ну, это же Малфой, он сильно не подбирал выражения. Ты его знаешь. Гермиона усмехнулась. — Да, знаю. Он дошел до сути или вы просто поцапались друг с другом? — В конце концов все более менее свелось к тому, что между вами что-то есть, и на этом все, а мне и Рону придется смириться с этим. — Как я вам и сказала. Гарри снял очки и протерел их грязным краем футболки. — Думаю, я задолжал тебе извинение. — Я думала, ты начал понимать что происходит на вечеринке Слизнорта. Почему ты поменял мнение? Гарри пожал плечами. — Ты подозрительно хорошо относилась к нему, но я могу себе представить, как ты ссылаешься на презумпцию невиновности. Я даже вообразить не могу, какой он, когда не ведет себя как конченый ублюдок. Гермиона задумчиво посмотрела наверх. — Ему нравится разговаривать, много. И спорить. Он всегда думает, что прав. — Как удивительно. — Но он не отвергает сразу же другую точку зрения. Он действительно слушает. Ему хочется выиграть, но честно. Он, скорее всего, скажет, что хочет, чтобы было очевидно, почему другой человек проиграл. Гарри скорчил гримасу. — По мне, так это не звучит как приятное свидание. — Ну мы не сидим и не спорим все время. Мы учим друг друга чему-то, с ним легко общаться. Правда. Иногда он такой забавный, но когда мне было нужно, чтобы кто-нибудь нашел меня, он тоже был рядом. Он… — Она ступала на неизведанную территорию. Она всегда могла рассказать Гарри и Рону что угодно, но теперь все было по-другому. Она с восторгом обнаружила, насколько Драко свободен в своей симпатии к ней, и была на грани, чтобы не рассказать Гарри об их драках с щекоткой и ночных посиделках. Одной ночью во время каникул Драко пробормотал ей на ухо, что ему было намного легче засыпать рядом с ней. Она не могла рассказать ничего из этого. — От него исходит тепло. Я тоже была удивлена, но это правда. Он хорошо ко мне относится. — Ты звучишь счастливо, — с неохотой подметил Гарри. — Это хорошо? — Да, Гермиона, конечно это хорошо, я хочу, чтобы ты была счастлива, я просто… — Он недовольно вздохнул. — Я бы хотел, чтобы это был кто-нибудь другой. Мне нужно теперь торчать рядом с Малфоем? — Может быть, иногда? Он тоже не сильно настроен проводить с вами время, ты же понимаешь. Я не жду, что вы станете лучшими друзьями, но моя жизнь стала бы намного, намного лучше, если бы вы могли находиться в одной комнате, не начиная перепалку. Он мне очень нравится. — А что насчет него? — Я попросила его о том же. — Ну, я не собираюсь выслушивать обвинения в том, что я для тебя более плохой друг, чем Малфой. Одного раза мне хватило на всю жизнь. Если он будет держать язык за зубами, я смогу терпеть этого придурка. — Трудная задача. И ты все равно назвал его придурком. Гарри надулся. — И ни слова о моей семье. Или семье Рона. Если с этим он справится, то и я тоже. — Это звучит справедливо. — Но все равно, что ты собираешься делать с Роном? — Собираюсь спросить, почему Рона нет сейчас с тобой. Почему ты не рассказал ему о том, что сказал Драко? — Гермиона прикусила губу. — По нему я тоже скучаю. Он даже не смотрит в мою сторону. Но, может, ты с ним поговоришь? — Я не собираюсь тыкать ему в лицо этой информацией. — Ты думаешь, что я кому-то тычу в лицо этой информацией? — спросила Гермиона. — Слушай, я пытаюсь быть деликатной, но я и скрываться не хочу. Нет ничего плохого в том, что мне нравится Малфой. Я же не целуюсь с ним прямо перед Роном. Гарри сморщился. Гермиона тыкнула в него пальцем. — Видишь? Вот это. Прекрати это. Рон с Лавандой постоянно облизывают друг друга где угодно, и ты никогда ни слова им не говоришь. У меня есть полное право вытащить Драко в центр гостиной, прижать его спиной к столу и… — Хорошо, хорошо, я понял, — проговорил Гарри. — Я не буду так делать. Но я могла бы, — ответила Гермиона. Она сделала глубокий вдох. — Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. У всех нас. Гарри улыбнулся ей. — Грандиозная цель, но от тебя я меньшего и не ожидал. Я думаю, мы со всем разберемся. Я постараюсь не быть тем, кто снова все испортит. Но я все еще считаю, что ты должна поговорить с Роном. — Скорее всего, ты прав. — Гермиона вздохнула. Гарри наклонился вперед и обнял ее. — Хорошо, что все снова в норме, — сказал он. — Я постараюсь донести до Рона, что ему стоит обсудить все с тобой. Гермиона крепко обняла его в ответ. После того, как Гарри оставил ее в гостиной, Гермиона вытащила из сумки еще одну книгу. В библиотеке не было много материала по Темной метке. Не описывал ли никто ее психологические и физиологические последствия или библиотекари трусливо убрали любые документы из-за псевдодипломатии, Гермиона не знала. Самую полезную информацию она нашла в книгах, которые стащила из Запретной секции. В старых гримуарах с заклятиями было несколько заклинаний, которые звучали похоже. Отбрасывающие чары, чтобы аппарировать кого-то против его воли. Взывающие чары, из-за которых твой голос вонзался в сознание жертвы шепотом, который было невозможно прогнать из головы. В книгах по истории были упоминания конкретных пыточных заклинаний, которые были запрещены законом многие сотни лет, пока их совсем не забыли. Даже профессор по Защите от Темных Искусств мог не знать как работали некоторые из этих древних чар, но схожести заставили ее содрогнуться. Извивающиеся проклятия заставляли мышцы принимать неестественное положение, а зелья видеть ужасные видения. Гермиона подозревала, что заклинание, создававшее Темную метку не появлялось ни в каких книгах, но было построено из элементов большого количества проклятий. Не удивительно, что Драко ходил понурый и нервный. Он не мог справиться с этим самостоятельно. И на этот раз Гермиона должна была признать, что ей было не по силам взвалить себе на плечи все, что не мог вынести Драко. Ему нужна была помощь, а он был слишком напуган, чтобы самому искать ее. У Гермионы была идея, которая могла бы сработать, но ей не сильно нравилось, что к этому придется прибегнуть.