Глава 7: Гостья

Реджина Джордж вскружила мне голову.

Чёрт возьми, признаю это хотя бы самому себе - сидя в этом грёбаном гараже и слушая, как Кайл снова фальшивит на басу. Мысль о ней въелась в мозг, как навязчивый рифф, который невозможно выбросить из головы. Вся школа гудела об этом. Каждая собака знала, что я целовался с самой королевой школы. И да, мне это чертовски нравилось. Мне нравились их взгляды - смесь ужаса, отвращения и зависти. Этот идиот Аарон, её мускулистый пёсик, был публично кастрирован, а она даже не моргнула глазом. Вышвырнула его, как вчерашний мусор. И всё из-за меня. Из-за нашего поцелуя. Я закрыл глаза, и передо мной снова встала она. Холодный воздух, пар от дыхания, её алое платье на фоне снега. Её губы, такие ядовитые и мягкие одновременно. А запах… дорогие духи, не такие, как у всех этих кукол - не приторные, а с горечью, с оттенком полыни и виски. И этот тихий, сдавленный стон, вырвавшийся у неё, когда я коснулся шеи… Он звучал громче, чем любой удар барабана. С ним она не испытывала ничего подобного - я был в этом уверен. От одного моего прикосновения эта ледяная королева превращалась в живую, взбешённую, невероятно страстную женщину. И в этом был весь кайф. Я был тем, кто мог растопить этот лёд. Тем, кто видел не куклу, а настоящую, злую, разрывающуюся между ненавистью и желанием Реджину Джордж. «Блядь, Родрик, хватит витать в облаках», — пробормотал я себе под нос, поднимаясь с разваливающегося дивана. Репетиция шла к чертям - я не мог сосредоточиться. Надо было идти домой. Тем более мама заставила сходить в гипермаркет за «хоть какой-то нормальной едой, а не этими твоими чипсами». Я вышел на улицу с пакетом продуктов. Погода была дерьмовой - слякоть и противная моросящая изморось. Шёл, уткнувшись в асфальт, и не заметил, как сбоку, резко затормозив, остановилась знакомая машина. Дверь распахнулась, и оттуда вывалился Аарон. Один. Вид у него был наихудший - глаза мутные, лицо перекошено злобой и, похоже, парой банок пива. — Хеффли! — его голос разрезал сонную тишину района. Я медленно повернулся, не выпуская пакет из руки. Адреналин тут же заструился по жилам. Наконец-то, что-то интересное. — Аарон, — кивнул я, делая вид, что встречаю старого приятеля. — Проблемы с навигацией? Твой дворец в другом районе. Он подошёл ближе, от него разило перегаром. — Ты думаешь, это смешно? — ткнул он пальцем мне в грудь. — Ты - ошибка. Грязь. Она просто поигралась с тобой, потому что ей было скучно! — Вот видишь, — усмехнулся я, — всё-таки ей было скучно с пустым качком, а с грязным панком - нет. Он побагровел. — Знаешь, в чём разница между тобой и мной? — сказал я спокойно, глядя на него пустыми глазами. — Ты для неё — как заезженная пластинка. Одни и те же три аккорда. Предсказуемо и до тошноты скучно. А я… — я широко ухмыльнулся, — я для неё как джем-сейшен в гараже: никогда не знаешь, что будет дальше, но скучно точно не будет. Я окинул его многозначительным взглядом, и уголок рта дёрнула ещё более широкая ухмылка. — Да что тебе объяснять, — усмехнулся я, — ты всё равно ничего не поймёшь. Его лицо побагровело. Рыча что-то нечленораздельное, он замахнулся и послал мне прямой удар в челюсть. Я не стал уворачиваться — принять удар иногда тактически выгоднее. Я отшатнулся, пошатнувшись, и почувствовал знакомую тупую боль в скуле. Пакет с едой с грохотом упал в лужу. — Попал, — проворчал я, чувствуя солоноватый привкус крови. — Только смысла в этом ноль. Она ведь уже сделала свой выбор. И это явно не ты. Он тяжело дышал, сжимая кулаки. Я выпрямился и спокойно посмотрел ему в глаза. — Отвали, Аарон. Ты стал для неё скучной собачкой. Поднял разорванный пакет, где болтались разбитые яйца. — А теперь прочь. Мне нужны новые яйца. Я прошёл мимо него, плечом задевая его. Он не стал преследовать. Просто стоял - разбитый и уничтоженный. И я знал, что добил его вернее, чем любым ударом. Идя домой, с окровавленной губой и в грязной куртке, я чувствовал себя живым. Вся эта ненависть, вся эта ситуация - часть одной большой, безумной игры под названием «Реджина Джордж». И я не собирался выбывать из неё.

***

На следующий день я зарулила в его район на своём кабриолете, сжимая руль так сильно, что кожаный чехол мог истончиться. Я ожидала чего-то похуже — развалюх, граффити, бродячих собак. Но район оказался… обычным. Чистым, даже милым. Скромные, но ухоженные домики, дети на велосипедах — ничего общего с тем социальным дном, которое я себе рисовала. Это было почти разочаровывающе. Я заскочила в местный маркет, схватила корзинку с идеально уложенными фруктами — киви, манго, ягоды и пару шоколадных плиток. Всё-таки надо было произвести впечатление. «Так хочешь сделать мне приятно, Принцесса?» Голос прозвучал эхом в голове. Реджина вздрогнула. Она не понимала, что делает в этом грёбаном магазине, зачем выманивала адрес у его дружка и почему она, чёрт побери, переживает за него? Она всегда думала только о себе. Почему именно этот панк вызывал в ней такую бурю? Она не понимала себя. Не понимала ничего. — К чёрту! — вырвалось у неё вслух, и несколько человек обернулись. Проходившая мимо бабушка шикнула, но Реджина не обратила на это внимания. — Может, купить яд и вколоть в фрукты? — хмыкнула она себе под нос. — Слишком скучно, — отрезала она, словно это было обычным делом. Девушка оплатила фрукты, села в машину и поехала дальше.

***

Припарковав кабриолет прямо у его покосившегося гаража, я поймала на себе десятки любопытных взглядов. Машина здесь смотрелась как павлин в курятнике. Я медленно вышла, поправила солнцезащитные очки и с деланным безразличием направилась к его двери. Сердце, предательское и глупое, отчаянно стучало где-то в горле. Я нажала на звонок, приготовив свою самую ядовитую улыбку. Дверь открылась почти мгновенно - будто он ждал. И моё дыхание на секунду спёрло. Родрик стоял на пороге, одетый только в старые, потертые джинсы. Никакой футболки. Его торс был худощавым, но с прорисованными мышцами - такими бывают у тех, кто таскает тяжёлые барабанные установки. А на его щеке красовался огромный, великолепный фингал - всех оттенков фиолетового и синего. Мы стояли молча, секунду, другую, оценивая друг друга: я - его синяк и полуобнажённое тело, он - моё лицо и дурацкую корзинку с фруктами. Наконец он облокотился о косяк двери, и его губы тронула та самая, знакомая ухмылка. — Ну, привет, Принцесса. Заблудилась по дороге в торговый центр? Я силой воли заставила себя не краснеть. — Я принесла тебе гуманитарную помощь. Слышала, у вас тут с провизией туго, — сказала я, протягивая корзинку. Мой голос прозвучал высокомерно и фальшиво даже для меня самой. Он фыркнул, проигнорировав корзинку, и скрестил руки на груди. Я невольно проследила за движением его мышц. — Кайл, я так понимаю, оказался болтливее, чем Карен на третьем коктейле. — У меня с тобой проект, — солгала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его взгляд, тяжёлый и насмешливый, прожигал меня насквозь. — А синяк? — кивнула я в сторону его лица, пытаясь вернуть себе контроль. — Решил помериться силами с асфальтом? — Что-то вроде того, — он усмехнулся, и его взгляд скользнул по моей фигуре. — Сама Реджина Джордж выделила время для больного и убогого? В этот момент из глубины дома донёсся оглушительно громкий рок. Он был один. Совершенно один. Я подняла бровь. — Твои… родные? — спросила я, делая вид, что мне просто любопытно. — Свалили к тёте на день рождения. Я остался, — он пожал плечами, и его ухмылка стала шире. — Поэтому решил устроить себе мини-каникулы. А ты так распереживалась, Принцесса? — А я и вижу, что на больного ты не очень-то похож, — съязвила я. Его слова повисли в воздухе между нами. Он был один. Дом был пуст. И он знал, что я приехала не из-за какого-то дурацкого проекта. Я чувствовала, как тепло разливается по щекам. Он снова поймал меня. Снова поставил в положение, где все мои козыри оказались фальшивыми. — Я не переживала, — выдохнула я, сжимая ручку корзинки так, что пальцы побелели. — Мне просто нужно было убедиться, что ты не сдох и не сорвёшь наш… проект. А это, — я взглянула на корзину, — не тебе, а твоим родным, чтобы они не смели выгнать меня. Парень усмехнулся. — Конечно, проект, — он медленно покачал головой, и его глаза смеялись надо мной. — Ну, раз уж ты здесь… — он сделал шаг назад, приглашая войти в полумрак прихожей. — Заходи. Покажешь мне, что там у тебя в этой золотой корзинке. Если, конечно, не боишься запачкать свои золотые руки. Это была ловушка. Ясная и очевидная. Войти в его дом, пока никого нет. Остаться с ним наедине. Безумие. Я встретила его взгляд. В его глазах не было насмешки. Был вызов. И тот самый, пьянящий азарт, который заставлял моё сердце биться чаще любого алкоголя. И тогда я, Реджина Джордж, королева Норт-Шор, сделала шаг вперёд. Через порог его дома. — Без флирта, Хеффли, — сказала я, проходя мимо него и чувствуя, как мурашки пробегают по коже от близости его обнажённого тела. — Ты не в моём вкусе. — Врёшь, Джордж, — тихо сказал он мне в спину, закрывая дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине прихожей. — Врёшь, как всегда. Я закатила глаза и принялась осматривать дом. Пройдя на кухню, я с трудом скрывала желание протереть все поверхности антибактериальной салфеткой. Обстановка была… простой. Семейные фотографии, детские рисунки, на холодильнике - магниты и снимки. На одном из них - маленький Родрик без переднего зуба. Я усмехнулась, стараясь, чтобы он не заметил. Пусть не думает, что я нахожу это милым. Я поставила корзинку на стол с таким видом, будто вручаю Нобелевскую премию. И тут он подошёл сзади. Встал так близко, что я почувствовала исходящее от его кожи тепло. Он склонился, и его губы оказались у самого моего уха. — Как это мило, — прошептал он, и его низкий голос прозвучал как грубоватая ласка. — Главная змея и королева школы приносит мне, убогому панку, фрукты и шоколадки. Прямо как Красная Шапочка. Только волк, кажется, уже очень близко. — Хеффли, тебе десять лет? — раздражённо сказала я. Или, по крайней мере, старалась. Я резко развернулась, готовая прошипеть ещё пару угроз, но он был уже опасно близко. Его насмешливый взгляд скользнул по моим губам. Инстинкт сработал быстрее мысли. Мой каблук с силой пришёлся по его ноге. — Ай! Чёрт! — он отскочил, схватившись за ногу. — Я люблю пожёстче, конечно, но не настолько! Я с наслаждением наблюдала за его гримасой. — Хеффли, если ты притронешься ко мне без разрешения, я оторву тебе член и скормлю своему чихуахуа, — усмехнулась я, чувствуя, как возвращаю контроль над ситуацией. — Лучше покажи, где у вас тут чай можно сделать. Если, конечно, ты знаешь, что это такое. Он, всё ещё прихрамывая, махнул рукой в сторону шкафчика. — Чайные пакетики там. Я заглянула внутрь и с отвращением прикрыла глаза. — Пакетированный чай? Боже. Есть хоть зелёный? — Наверное… нет, — сказал он, и его ухмылка стала ещё шире, будто моя брезгливость доставляла ему невероятное удовольствие. — Ясно, — вздохнула я, сдаваясь. — Сделай мне чай. Я пока разберу корзину. И найди какой-нибудь нормальный фильм. Мне нужно как-то убить время, пока я здесь. Парень удивлённо поднял брови, изображая шок. — Сама Реджина Джордж хочет смотреть фильм с ужасным панком из низшего общества? — он даже похлопал в ладоши с притворным восторгом. — Мир определённо сошёл с ума! Я закатила глаза, доставая из корзинки манго. — Родрик, мне было скучно дома. Все подруги были заняты. Поэтому я вспомнила, что у меня есть ручной пёсик, которого можно пощекотать за ушком, пока никто не видит. Не завышай свою значимость, — выпалила я на одном дыхании, пронзая его взглядом, полным миллионов игл. — Вообще, я не обязана перед тобой оправдываться. И надень чёртову футболку. Глаз мозолишь. Я отвернулась к столу, делая вид, что полностью поглощена распаковкой продуктов, лишь бы он не заметил, как моё лицо заливает предательский румянец. Мысль о том, что он стоит там, всего в паре шагов, полуобнажённый и пахнущий дешёвым одеколоном, сводила меня с ума. Услышав его смешок и шаркающие шаги, я украдкой взглянула на его спину, когда он уходил из кухни. Синяк на его щеке… Интересно, как он его получил? «А ему идут синяки… Чёрт побери, что за странные мысли? Успокойся, Реджина, ты ведёшь себя как девственница». Он вернулся через минуту - в застиранной чёрной футболке с потускневшим принтом. В руках он держал два потрёпанных диска. — Ну, выбор у меня небогатый, Принцесса, — сказал он, размахивая ими. — Либо Хэллоуин Джона Карпентера, либо Зловещие мертвецы Сэма Рэйми. Решай, какая сказка на ночь тебе больше по душе. Я посмотрела на кассеты, потом на его сияющее от азарта лицо — и почувствовала, как по углам губ пробивается улыбка. Я тут же подавила её. — Зловещие мертвецы, — сказала я, принимая вызов. — По крайней мере, там, наверное, есть хоть капля юмора. В отличие от некоторых. — Сразу извиняюсь за творческий беспорядок. Всё-таки я не думал, что у меня будут гости. Я переступила порог его комнаты и замерла, позволяя глазам медленно скользить по пространству. Пустые банки, постеры с какими-то группами, о которых я никогда не слышала, письменный стол, заваленный кассетами, нотами и пачкой сигарет Camel, множество книг возле кровати. В воздухе пахло старыми страницами, дымом, деревом и его одеколоном. И повсюду барабанные палочки. Они валялись на стуле, на полу, на подоконнике. Это было его логово. Место, где он был самим собой. И в этой простой, неприукрашенной реальности было странное обаяние. — Я не думала, что ты умеешь читать, — ухмыльнулась я, бросая взгляд на книги. Парень закатил глаза, но без раздражения - скорее, поддерживая мой сарказм. — Иногда и такому панку, как я, полезно почитать, чтобы не забывать, как выглядят буквы, — сказал он с усмешкой. Родрик поставил кружки на тумбочку у кровати и плюхнулся на пол, прислонившись спиной к кровати. Он взял одну из палочек и принялся вертеть её в пальцах. — Ну что, Принцесса, — он кивнул на свободное место на полу рядом с собой, — присаживайся на трон. Сейчас начнётся самое интересное. Надеюсь, у тебя крепкие нервы.