Однажды я влюбилась

      Однажды я влюбилась, и, кажется, это больше никогда не произойдёт вновь.       Кто бы мог подумать, что такое может случиться? — Все. И большинство бы ставили ставки на Рона или Гарри, ведь это были единственные парни в моём окружении.       Кто мечтал об этом? — Только лишь Джинни, которая думала, что без мужского внимания я погибаю, как прекрасный цветок — прямая цитата. Но я не видела в этом какой-то необходимости. Мне так жилось нормально, тогда я думала, что не нуждаюсь в мужском внимании.       В кого? — В Драко Малфоя...       Неожиданно, точнее, смешно и в какой-то степени наивно. Именно этот высокомерный хорёк со Слизерина стал первым во всём: в моём сердце, в моей постели.       Он стал моим миром, в котором я раскрывала душу, могла быть сама собой, хоть и недолго. Я не была с ним чьей-то тенью или способом спасения, я была девушкой — настоящей любимой девушкой.       Кем я была для него? — Всем, так мне казалось, но он не успел рассказать правду.       Как это произошло? — Я сама не поняла, но почему-то сразу подумала: так и должно быть. Будто любовь с первого взгляда, хоть он и был далеко не первым, но впервые — искренним.

***

      Это было в конце года, после урока Прорицания — больше всего в Хогвартсе я не понимала именно этого предмета. Опять одни и те же слова Трелони, одни и те же сомнения в том, насколько я способная ведьма.       Всё, что мне было нужно — побыть в тишине хотя бы десять минут. Лучшим местом в моей голове всплыл туалет Миртл. Обычно таким местом выступала Выручай — комната, но там сегодня тренировались Гарри и Рон.       Десять минут сильно затянулись. Конечно, это было не из-за какого-то урока, просто, всё навалилось. В этом году я всё чаще чувствовала себя одинокой и необходимой только в момент, когда надо было решить очередную загадку и отправиться на риск. Только в такие моменты наше «золотое трио» оставалось трио.       В остальное время Рон и Гарри общались между собой и почти не интересовались, что происходит у меня. Да, мы взрослели, интересы менялись, но я всегда думала, что с нами такого не произойдёт.       Пару дней назад я, наконец, решила не молчать и высказаться, но меня проигнорировали. В итоге за меня решила Джинни.       — Она сама постоянно сидит в учебниках, могла бы начать интересоваться квиддичем. Тогда общих тем было бы больше, — всё, что они додумались ей ответить, а я услышала, хотя не должна была.       Был ли это эгоизм? — Да.       Понимала ли я его? — Отчасти.       И больше мы не разговаривали, а сегодня пришли новости из дома: моя бабушка сильно заболела. Я даже не успела ни с кем поделиться переживаниями, как Трелони очередным предсказанием выдала, что около меня скорая смерть. Гарри решил, что это про него, как всегда...       Я почти смогла успокоиться, как на пороге ванной возник Малфой. Давно ли он здесь был? И как я могла его не заметить?       Это не имело значения, меньше всего мне хотелось очередной перепалки, тем более с ним. Но он меня удивил, когда просто сел рядом и не произнёс ни слова.       Этот день меня окончательно добьёт. Все мысли вернулись снова, и новая волна слёз вместе с ними. Спустя ещё какое-то время я поняла, что пора уходить. Резко поднялась в надежде быстро выбежать, чтобы до меня не долетели никакие слова, которые он бы мог выплюнуть в мой адрес. Но он также быстро поднялся за мной, и мы столкнулись взглядом. Он потянул руку ко мне. В голове сразу возник вопрос: что ему нужно? А он просто вытер слёзы с щёк... Мои слёзы — с моих щёк. Может, это кто-то под Оборотным? На прощание я произнесла лишь тихое «спасибо» и ушла.       Что мне дала эта встреча? — Что он может быть не таким отвратительным, как казалось ранее. Что с ним приятно молчать, и это было самым нужным для меня в тот момент.

***

      Я не выходила из комнаты около трёх дней, просто не хотела никого видеть. А ещё не верила, что Малфой мог так спокойно забыть ту «посиделку». Но за все дни Джинни, или Гарри, или Рон даже не упомянули, что он подходил к ним. А если бы он хотел что-то сказать, не упустил бы такой возможности перед каникулами. И тогда я подумала: ему правда может быть интересно? Или, что более вероятно, ему было так всё равно?       Я решила заколдовать вещь на порт-ключ, если он вдруг захочет поговорить. И нашла интересный браслет в Хогсмиде, это было чёрное плетёное изделие. Мне показалось, что оно идеально подходит для Драко. Местом прибытия был мой дом, ведь не ходить же мне куда-то, чтобы узнать, приходил он или нет.       Я ждала его в том коридоре, почему-то знала, что он придёт. Как только его силуэт появился на горизонте, было решено действовать быстро, чтобы не передумать. И я просто вручила свёрток.       — Захочешь меня найти — это тебе поможет, — и ушла.       Первую неделю я ждала его, ощущала некий трепет внутри себя, а потом решила, что не стоит ждать от него чего-то хорошего.       Когда он явился, был прекрасный день. Светило тёплое июньское солнце, и я решила насладиться им за домом на качелях. Взяла Живоглота, плеер и начала потихоньку раскачиваться. И вдруг — хлопок. Догадаться, кто это, не составило труда, это мог быть только он.       — Я ждала тебя, садись, поговорим, — это звучало так, будто мы давние друзья, но я ощущала страх. Как я вообще могла подумать, что ему нужна быстрая доставка в мир маглов?       Мы проговорили до самой ночи, казалось, рассказали друг другу слишком много. Но это было так необходимо. Наутро я собиралась ехать к бабушке, а он спросил: поедет ли он со мной?       — Это не вопрос, а утверждение, Грейнджер.       Так, всё и закрутилось: быстро и неожиданно, но это было лучшим, что случилось со мной за последнее время.       Как же всё закончилось? — Не думала, что такое произойдёт со мной.

***

      Было 14 февраля — бал в честь всех влюблённых. Идея была старост, и повеселиться хотелось многим. За несколько дней до этого мы с Джинни бродили по Хогсмиду в поисках наряда. Хоть мы и договорились не рассказывать о наших отношениях, пока я не буду готова, но от Уизли сложно было что-то скрыть:       — Я заметила одно примечательное кольцо у тебя, — мои глаза не смогли скрыть удивления, — оно фамильное. Семьи Малфой.       — Да, это оно, — скрывать смысла не было, да и врать тоже.       — Скажи, что ты как-то смогла украсть его у хорька, пожалуйста? — И тогда пришлось всё рассказать.       Джинни была в шоке, но она была хорошей подругой и не стала оспаривать мой выбор.       Мне казалось, что она всё равно не сможет доверять ему, но когда видела, какая я счастливая приходила с тайных встреч, даже убедила меня, что именно он смог бы меня впечатлить и никто другой. Тогда она уговорила меня, что и я не должна переставать впечатлять его.       Выбор пал на платье изумрудного цвета, оно село точно по моей фигуре. Джинни дополнила его макияжем в зелёных оттенках и конским хвостом. Уверена, мои волосы ещё никогда не были так аккуратно уложены, а я никогда не выглядела так сексуально. Всё шло как обычно: я была со своими, он со своими. Пэнси тёрлась возле него, но я привыкла к её поведению.       Удивило меня лишь одно, когда Драко выхватил меня в разгар танцев. Мы спрятались за первым поворотом:       — Когда ты уже решишься, Гермиона? Скрываться мне всё сложнее. — Краткий поцелуй, и он исчез, а я задумалась, насколько вообще возможно рассекретить наши отношения без последствий, по крайней мере, для него.       Конечно, мы бы что-то придумали, если бы я осталась жива.

***

      Бал подходил к концу, и я решила побродить немного одна. Чувствуя некую эйфорию, решение будто было готово слететь с моих уст. Абсолютное счастье и умиротворение.       Я услышала пьяные вопли в коридорах. Было очевидно, что это слизеринцы. Не было секретом, что они выпивают, и бал не был исключением, а только ещё одним поводом.       — Эй, грязнокровка, именно тебя мы-то и ищем! — Это был Гойл. — Кажется, нам сегодня фартит, ты ещё и одна.       Я не стала останавливаться, общаться с этими пьяными свиньями желания не было.       — Грейнджер! Стой, кому говорят! — Второй, Крэбб. Они резко преодолели расстояние, быстро добравшись до меня. Я ощутила сильный толчок и улетела в стенку.       — Не думал, что скажу когда-то, но ты такая секси в этом платье, так и хочется натянуть тебя прямо за твой хвост. — Я не верила своим ушам, это казалось страшным сном.       Только я решилась им ответить, прозвучало «Силенцио». И стало ясно: ничего хорошего меня не ждёт.       — Давай же, покажи, что прячется под ним. — Он провёл своей рукой по бедру, заныривая под моё платье. Испуг начал охватывать меня.       — Предусмотрим сразу — «Империус» — чтобы не мешала. — Гойл ужасно рассмеялся.       Откуда они вообще знали, как использовать непростительные? Они даже не были способны на более простые заклинания. Ответ сразу появился в сознании: они были детьми Пожирателей, а значит, их готовили, а значит, они сделают это. Но как? Почему? Зачем? Я не знала, а сопротивляться уже не могла.       Вариант, что меня кто-то найдёт, был безуспешным: все уже разбрелись по гостиным. Может ли Драко почувствовать опасность, в которой я сейчас была? Надела бы кольцо — тогда да. Мысли не успокаивали.       Моё платье полетело на пол, а следом — жгучая боль на ягодицах от удара.       — Ах, как сладко. — Один шлепок, второй. Их руки были слишком тяжёлые и неуклюжие.       — Начнём же. — Крэбб полез меня целовать. Всё, что я могла — это жмуриться и представлять, что этого не происходит, но большего унижения мне было не пережить. Я ощущала его язык у себя во рту, это было неумело, грубо. Ничего ужаснее быть не могло, подумала я, но ошибалась.       — Интересно, а самая умная гриффиндорка уже не девочка. — Они расставили мне ноги. — Сейчас это и узнаем.       Их голоса были для меня единым злом. И тут — резкое проникновение, такое же грубое, как и всё до этого. Ощущение боли росло, всё, что я ощущала — толчки и стоны одного из них.       — Да тебе повезло, что мы не украли твою девственность! — Смех, громкий, злорадный смех. — Хотя очень жаль, но мы оставим тебе незабываемые впечатления, ты ещё прибежишь к нам за ещё одной ночкой. — Несло алкоголем, они постоянно облизывали моё лицо.       Казалось, меня сейчас вывернет от происходящего. Неужели алкоголь может вызвать такое помутнение? Опять резкий толчок, и уже другой член оказался во мне. Так по кругу.       Я не понимала, сколько прошло времени. Они не стеснялись: смеялись, злорадствовали и кончали прямо внутрь, не думая ни о чём. Может, в итоге они бы решились лишить меня жизни? Я думала, что уже ничего не чувствую, боль поглотила моё тело, но они решили добавить.       — Поднимай её, — скомандовал Гойл. — Грейнджер, ты когда-нибудь видела двойное проникновение? Или, может быть, уже чувствовала это?       — Что ты, милая, не плачь, тебе понравится. — И вновь Крэбб закатился со смеху, подходя ко мне ближе.       — Хорошо, что Малфой сказал пойти и найти её. Такое развлечение никогда не забудешь, правда, Крэбб? — Гойл сказал то, что ударило по мне сильнее, чем всё, что произошло, и, кажется, выброс магии смог снять с меня оцепенение.       — Он не мог, нет! — на полукрике выдавила я.       — Ахаха, девочка, думаешь, ему есть дело до тебя? Ты же обычная грязнокровка, которая даже не имеет права смотреть в сторону нас. Или что, именно он был первым у тебя? — По моему лицу было всё понятно.       — Я что, угадал? Да ладно, Малфой - и с тобой?       В соседнем коридоре послышались шаги. Они отбросили меня на пол, так и не закончив свой план. Неужели мне смогло повезти в эту ужасную ночь?       — Отдай ей воспоминание, пусть посмотрит. — Рядом со мной опустился сосуд, а в нём — белая субстанция.       — Ты никому не расскажешь, поняла, грязнокровка? Для тебя это будет позором. — И они ушли.       Просто спокойно развернулись и ушли, будто ничего не сделали. Меня захватила истерика, немой плач и осознание, из-за кого это произошло. Я не хотела, чтобы меня нашли, и, собрав в кулак последние силы, дошла до гостиной... сразу в ванную. Я долго пыталась отмыться от этой грязи, но всё было напрасно. Может, пойти и попросить кого-то стереть мне память?       Я поджидала у кабинета Дамблдора. Немногие знали, что утром он уходит на прогулку. Пару минут ожидания, и профессор выскользнул из проёма и ушёл. Вот он - омут памяти. Я вылила туда воспоминание, а затем погрузилась в чашу.       Каких-то три минуты позволили увидеть всё и снова почувствовать унижение, а вместе с ним и предательство. Может быть, если бы тогда у меня были моральные силы всё переосмыслить, я бы обдумала его слова ещё раз и поняла, что это было его прикрытием. Но судьба решила всё за меня.       Два дня я скиталась по Хогсмиду. Возможно, меня уже искали, возможно, нет, но мне было плевать на это. По ночам я возвращалась в комнату и делала вид, что спала: мяла кровать, выкладывала на тумбочку книги с прошлого дня. Я не могла найти себе места, не могла найти желание жить и понимала, что больше никогда не смогу взглянуть в глаза Драко Малфоя — своей первой и единственной любви. И врать в глаза я бы тоже не смогла. Надеть когда-то фамильное кольцо — тоже, теперь и я считала себя грязной.       Я бы не смогла больше учиться в Хогвартсе, сидеть на уроках и жить в этих стенах. Я в принципе больше не могла жить. Явиться к родителям в таком состоянии — никогда. И я приняла сильное решение слабого человека. Оставалось лишь одно: записать послание ему.       Было решено использовать магловский способ — кассету. Прежде чем начать записывать, было продумано, что говорить. Но мысли не формировались последовательно, в конце концов, решила: будь что будет. Ещё немного, и мне всё станет безразлично.       Включила камеру, села и начала: я рассказала ему всю нашу историю, как всё начиналось, что я думала потом, как я благодарна ему, что он поддержал меня в ситуации с бабушкой, как я была счастлива с ним и как была готова стать миссис Малфой.       «— Но этого не произойдёт, Драко! Ты предал меня. Не знаю, что ты имел в виду тогда, но тебе придётся узнать, что я испытала из-за твоих слов».       После — рассказ о том, что произошло, слёзы... и это последнее, что он услышит от меня.       «Я люблю тебя, но жить не смогу».       Стоп, запись. Записка: «Я сделала это сама».       Лестница на башню, которая ещё никогда не ощущалась такой быстрой.       А дальше всё сумбурно — не передумать.       Шаг, ещё шаг. Полёт.       Непроизвольный крик. Падение. Свобода. Я выбрала такой путь.       Так, однажды я влюбилась, и это никогда не повторится